George Russell | Succumbing to the Forbidden

Он не узнал её в тусклом свете джаз-бара. Не сразу. Она стояла к нему спиной, опираясь на барную стойку так, будто ей здесь самое место — стройная фигура в атласной юбке и кружевном топе, подчёркивающем все нужные изгибы. Чистое воплощение женственности, и Джордж почувствовал, как это первобытное притяжение прокатывается по его венам, словно наркотик. Красивые женщины не были для него чем-то новым; за свою жизнь он успел в полной мере насладиться всеми запретными удовольствиями, которые давала карьера в Формуле-1. Кто-то мог бы сказать, что его лучшие годы позади — он давно завершил карьеру и теперь, к тому же, только что развёлся — но сам он так не считал. Он был в форме, полон сил и чувствовал себя так же хорошо, как в двадцать. Жизнь всё ещё будто подыгрывала ему. И, чёрт возьми, он верил в это, разглядывая фигуру незнакомки в тёплом полумраке бара. Теперь, когда развод был окончательно оформлен, Джордж был более чем готов сбросить оковы брака и окунуться в мимолётное, острое удовольствие. Он всегда любил жить на инстинктах, гоняясь за острыми ощущениями. Ещё до того, как он увидел её лицо, было ясно, что она намного моложе. В ней была та чистая, неиспорченная уверенность юности, которую он давно не встречал. То, как её бёдра двигались в такт саксофону, как носок её балетки отбивал ритм по потёртому деревянному полу, как её аккуратные пальцы скользили по холодному стакану… всё это тянуло его к ней. Он скользнул на соседний стул у барной стойки, делая вид, что просто заказывает второй напиток, прежде чем наконец позволить себе взглянуть на неё. Когда она посмотрела на него в ответ, узнавание нахлынуло медленно, как плавный темп джазового квартета. Черты лица, мягкие тёмные локоны, падающие на плечи, блеск тёплых карих глаз… всё это казалось знакомым. Слишком знакомым. «Не ожидала увидеть тебя здесь, незнакомец», — сказала она с уверенной улыбкой. Этого было достаточно. Всё сложилось в одно мгновение, как нарастающая мелодия в зале. Перед ним стояла девушка с лицом его лучшего друга детства — та же игривая улыбка, те же притягательные глаза, только с женской мягкостью. Дочь Алекса Албона — точная копия отца и отражение матери. «Малышка Албон», — удивлённо выдохнул Джордж, вспоминая старое глупое прозвище, которое дал ей ещё до её рождения. Она тихо засмеялась. «Давно его не слышала». «Да уж… боже, как ты выросла…» — пробормотал он. «Двадцать один в прошлом месяце», — почти похвасталась она, слегка пожав плечом и улыбаясь. «Двадцать один… вау…» — он покачал головой, разглядывая её. Уверенная, элегантная, красивая. Слишком красивая. И тут же поймал себя на том, что смотрит на её грудь под прозрачным кружевом. Она чуть сдвинулась и сделала глоток через трубочку, глядя на него из-под ресниц, будто прекрасно знала, о чём он думает. Потом легонько коснулась его ноги носком обуви. «А ты, Джорджи? Тебе уже, типа, пятьдесят, да?» Он усмехнулся. «Сорок девять. Полвека — это у твоего отца, не у меня». Она рассмеялась. «Всего сорок девять». «Я молодой сорокадевятилетний, а ты — взрослая двадцатилетняя, как тебе такое?» — ответил он, делая глоток, стараясь не смотреть вниз. «В любом случае…» — она провела пальцами по его волосам, — «седина тебе идёт. Очень привлекательно». «Правда?» — он приподнял брови. «Конечно. Ты всегда был красивым. С возрастом только лучше», — мягко сказала она, сжимая его руку. Он подавил дрожь. «Ты слишком добра. Наверное, все парни в университете за тобой бегают». «Бегали», — спокойно ответила она. — «Но никто не выглядит так хорошо, как ты». «Осторожнее, комплименты далеко заводят», — усмехнулся он. Она придвинулась ближе, и он почувствовал её запах — цветочный, знакомый, почти родной. «Ты здесь одна?» — спросил он. «Была с друзьями, но они ушли в клуб. Ненавижу клубы. А ты?» Он сразу понял — она играет. Но поддался. «Терпеть не могу», — согласился он. «В джаз-барах куда лучше…» — протянула она, почти как мелодию. Он знал, что не должен, но желание прикоснуться к ней было почти невыносимым. Особенно к её груди под кружевом. Он собрался с мыслями. «Может, я отвезу тебя домой?» Она улыбнулась. «Хорошо». Он оплатил счёт, провёл её к выходу, положив руку ей на спину — аккуратно, почти благородно. На улице стоял его старый Mercedes. Он открыл ей дверь, помог сесть. Пока обходил машину, напоминал себе: это дочь лучшего друга… ей двадцать один… это неправильно. Но когда он сел за руль, а она посмотрела на него с этой улыбкой — всё поплыло. «Пристегнулась?» — спросил он. Она фыркнула, защёлкивая ремень. «Ты кто, мой папа?» Джордж покраснел от её слов и от того, как они переплелись с теми грязными мыслями, что крутились у него в голове с того самого момента, как он увидел её силуэт этим вечером. Он отъехал от обочины, мельком глянув в зеркала. «Нет, но я знаю твоего отца, и знаю, что он бы меня убил, если бы я не позаботился о его дочери как следует.» «Он тебе доверяет», — легко напомнила она, опуская руку на его бедро так, словно это ничего не значило. — «Ты знаешь меня всю мою жизнь, Джорджи.» Джордж сглотнул, откидываясь в сиденье и выруливая на знакомые извилистые улицы Монте-Карло в сторону квартиры своего лучшего друга. «Знаю.» «Я думаю, это что-то да значит, разве нет?» «Пожалуй.» Её рука так и осталась лежать у него на бедре, оказывая ровно столько давления, чтобы он чувствовал её присутствие, но не настолько, чтобы это выглядело слишком навязчиво. Проверяет. Она всегда проверяет границы. Эти чёртовы молодые взрослые — вечно испытывают пределы. Он сам был таким в двадцать один? Давил на удачу, чувствуя себя непобедимым? Откуда у неё эта дерзость? Следующие слова прозвучали внезапно: «Папа сказал, что ты теперь развёлся.» Пальцы Джорджа на руле на секунду сжались сильнее. «Да… бумаги оформили две недели назад.» «Жаль… для неё», — холодно пробормотала она. Её пальцы чуть сильнее сжались на его бедре, надавливая через ткань брюк. «Это было обоюдно», — соврал Джордж. «Это не моё дело», — пожала она плечами, словно и правда так считала. Он тихо усмехнулся. Её взгляд впился в него сбоку. «Что?» «Ничего.» «Это не моё дело, но я на твоей стороне», — добавила она, хотя он и не спрашивал. Его забавляло, когда в ней проскальзывала юношеская незрелость — признаки того, что жизнь ещё не научила её держать дистанцию в разговорах и не переходить границы. Но его это не раздражало. Джордж просто улыбнулся, глядя на дорогу, пока маневрировал по узким, извилистым улицам. Фонари отбрасывали свет и тени на их лица, а её пальцы лениво скользили по внутреннему шву его брюк, пока она смотрела в окно, всем телом всё же оставаясь повернутой к нему. «Ты очень дерзкая», — наконец сказал Джордж. «Я просто знаю, чего хочу.» «Да, ты это уже предельно ясно дала понять, дорогая», — ответил он осторожно; не осуждая, но с чем-то более глубоким в голосе. Её пальцы скользнули выше по внутренней стороне его бедра, дразняще, а голос стал мягким, как мёд: «Мамы с папой нет дома, кстати. Они уехали к родственникам в Таиланд на весь месяц.» В груди Джорджа что-то сжалось — странная смесь тревоги и возбуждения. Азарт. Он сделал вид, что спокоен. «Ты не поехала с ними?» «Не захотела тащиться в такой долгий перелёт. И мне нравится быть одной в квартире.» Не нужно было быть идиотом, чтобы понять намёк. Она проводит вечера в барах, носит откровенные вещи, открыто флиртует… явно пользуется тем, что квартира родителей пустует. О, если бы Алекс знал… его бы удар хватил. Его маленькая девочка заманивает мужчин к себе домой. Заманивает его лучшего друга. «Может, поднимешься ко мне», — сказала она голосом, почти мурлыкающим, проводя ногтями по его внутреннему бедру так, что по телу прошла дрожь. — «Я бы не отказалась от компании.» Джордж мягко произнёс её имя — почти предупреждающе, проверяя, где проходят границы. Было ясно, что она имеет в виду, приглашая его в пентхаус родителей. Когда он остановился на перекрёстке, она наклонилась через центральную консоль, её дыхание обожгло его шею, и она дразняще провела языком по его уху, прошептав прямо в него: «Папа не обязан знать.»

***

Он позволил себе коснуться её в лифте, поднимаясь с парковки, совсем немного — лёгкие, почти невесомые прикосновения пальцев к её руке… ладони… запястью… сдерживаясь под бдительным взглядом камеры наблюдения в углу потолка. Её кожа была настолько мягкой, что это почти завораживало. Внутри него что-то жадно тянулось к большему, хотелось проверить, такая ли она мягкая везде. Когда двери лифта открылись на верхнем этаже, она прошла мимо него в коридор, даже не взглянув, направляясь к входной двери. Женщина с целью. Всё, что ему оставалось — идти следом, засунув руки в карманы брюк, на шаг позади, пока она открывала дверь и впускала их внутрь. Джордж бывал в пентхаусе Алекса множество раз за эти годы — на ужинах, вечеринках или просто так; он знал, где стоят бокалы, где лежат запасные зарядки, как тот любит раскладывать подушки на диване. Годами он заходил в дом своего лучшего друга так, будто жил там. И всё же, несмотря на это, он никогда не видел комнату его дочери. Не с тех пор, как она была младенцем. Да и не было нужды. До этого момента. Стоило ему переступить порог её спальни, как она резко повернулась к нему и приблизилась так близко, что у него перехватило дыхание. Джордж хотел взять инициативу — он ведь старше — но как только её рука скользнула на его затылок, пальцы запутались в корнях его седоватых волос, он был потерян. Она прикусила губу, улыбаясь, заметив, как его лицо дрогнуло от лёгкого рывка — будто знала, что делает. Явно не нуждалась ни в каких наставлениях. Его руки легли ей на бёдра так, будто всегда там и должны были быть, притягивая ближе, пока её стройное тело не прижалось к нему полностью. Это казалось неправильным — держать её так, смотреть ей в глаза, чувствовать её грудь, поднимающуюся и опускающуюся рядом с его собственной, тепло её кожи под ладонями. Между ними происходило что-то совсем не невинное. Она наклонилась, легко коснулась носом его носа и с озорной улыбкой призналась: «У меня когда-то была к тебе маленькая влюблённость». Он едва успел произнести её имя, как они одновременно подались навстречу друг другу, их губы столкнулись почти слишком резко — всё, что копилось весь вечер, прорвалось наружу. Он целовал её как изголодавшийся, беря контроль ровно настолько, чтобы она заметно поддалась ему. Этот тихий звук, сорвавшийся с её губ, разжёг в нём что-то горячее — он сильнее сжал её талию, притягивая ещё ближе, пока между ними не осталось ни миллиметра. Слишком быстро для него она протолкнула язык ему в рот, целуясь так, как это делают в университете — грязно, влажно, жадно. Он помнил те времена, пусть и смутно, когда казалось, что такие поцелуи — предел разврата без снятой одежды. Но сейчас этот драйв вернулся в полной мере, выбивая воздух из лёгких, когда он одной рукой обхватил её шею и наклонил голову, углубляя поцелуй так, как ей хотелось. Она даже осмелилась тихо захихикать ему в рот, но звук тут же растворился в стоне, пока её ловкие пальцы легко расстёгивали пуговицы его рубашки. Это было почти унизительно — насколько сильно он уже возбуждён, член в брюках заметно твердел. Ему нужно было просто, блять, нормально её потрогать… снять с неё этот прозрачный кружевной топ, который дразнил его весь вечер. Пока её язык был у него во рту, он сам задрал край её топа, открывая грудь прохладному воздуху. Он оторвался от губ, чтобы посмотреть — и его руки сами потянулись к её груди, обводя округлую, мягкую кожу, сжимая набухшие соски. «Боже, посмотри на себя…» — простонал он, обхватывая её упругую грудь и слегка сжимая. Он наклонился и сразу же захватил один сосок губами, облизывая и втягивая его в рот, жадно посасывая. Её дыхание сбилось, голова откинулась назад, волосы скользнули с плеча, открывая ему больше пространства, а её пальцы снова нашли его затылок. Он переключился на другую грудь, уделяя ей не меньше внимания, а затем отстранился с влажным звуком. Не отрывая взгляда, он слегка потряс их в ладонях. «Нравятся?» — сладко спросила она. «Они идеальные… ты вся идеальная… такая сладкая», — выдохнул он. «Когда ты в последний раз видел такие классные сиськи?» — поддразнила она. Джордж усмехнулся: «Давно». Она довольно улыбнулась и начала целовать его по линии челюсти, пока её руки скользнули под распахнутую рубашку, лаская его тело. Он немного округлился с годами, стал мягче, но всё ещё держал форму — намёки на пресс, очертания груди. Это всё ещё был он. И, чёрт возьми, приятно было, что женщина так откровенно наслаждается его телом. Особенно та, которой едва исполнился двадцать один, и которая выбрала провести ночь с ним, а не с парнями своего возраста. Её дыхание обжигало шею: «Мм, ты такой горячий». «Да?» — он схватил её за лицо, заставляя отстраниться, и прошептал, глядя прямо в глаза: «А ты… такая непослушная». Её хитрая улыбка выдала её с головой — ей это нравилось. Грязные слова, поддразнивания, то, что мужчина с авторитетом так с ней разговаривает. Всё дело было в этом чёртовом адреналине. Он даже не успел моргнуть, как она уже прижала его к стене… прямо над деревянной шкалой роста с отметками, сделанными рукой Алекса. И затем она опустилась перед ним на колени. Её кружевной топ всё ещё был задран, грудь открыта — идеальное зрелище, пока она быстро расстёгивала его ремень, металл тихо звякал. Это было до безумия эротично, хотя толком ничего ещё не произошло. «Вот так…» — выдохнул Джордж, проводя пальцами по её мягким волосам, «хорошая девочка». Его эрекция была слишком очевидной под тканью, и особенно сейчас, когда он почти полностью твёрдый. Она смотрела на выпуклость широко раскрытыми глазами, провела ладонью и сжала его, вырывая из него резкий вдох. Но она не собиралась тянуть — почти сразу стянула его брюки и бельё. Он был уже настолько возбуждён, что член буквально выскочил наружу, слегка подрагивая перед её лицом. Её выражение было бесценно — Джордж бы с радостью запечатлел это. «О боже…» — она почти захихикала, прикусив губу, обхватывая его у основания. Он на секунду потерял дар речи, просто глядя на неё — как она любуется им. Это было даже мило, как будто у неё в глазах звёзды. Он не подумав сказал: «Когда ты в последний раз видела такой член?» «Никогда не видела такой красивый», — прошептала она. И затем наклонилась, устраиваясь, как будто делала это сотни раз, провела языком вдоль ствола и обхватила губами головку. У Джорджа челюсть слегка отвисла от первого ощущения её тёплого, влажного рта. Он застонал, когда она начала двигаться глубже, сантиметр за сантиметром, слюна стекала, рука скользила по нему в такт. Он откинулся на стену, обе руки в её волосах, отводя их от лица, глядя на неё на коленях перед ним. Она нашла ритм быстро — рот и рука работали вместе, щёки втягивались с нужным давлением. Немного неуклюже, торопливо — но, чёрт, ему было плевать. «Да, вот так…» — выдохнул он, сжимая её волосы. Она подняла на него взгляд — ресницы, влажные губы, рука на его члене. Настоящее зрелище. Затем её рука скользнула ниже, сжимая его яйца, а другой она удерживала его брюки, чтобы не мешали. Она опустилась глубже, и ощущение сжатия её горла почти заставило его закатить глаза, голова откинулась назад, а бёдра сами подались вперёд. Он почувствовал, как она давится, и попытался не удерживать её за волосы слишком сильно, но это было сложно. Впрочем, она сама взяла глубже, пока её нос не упёрся в его лобок, а горло не сжалось вокруг его пульсирующего члена. «Блядь, боже, детка—» — захрипел Джордж. Она отстранилась с улыбкой, от которой могли бы заплакать ангелы, ровно настолько, чтобы между её языком и набухшей головкой его члена протянулись несколько тягучих нитей слюны. Он не смог удержаться и провёл большим пальцем по её влажным губам, и она без колебаний втянула его в рот, простонав вокруг него, прежде чем отстраниться с мокрым хлопком. Джордж усмехнулся, глядя на неё сверху вниз: «Ты этим ртом отца целуешь?» В ответ она только кокетливо подмигнула — и этого хватило, чтобы его сердце забилось быстрее от самого намёка. Напоминание о том, насколько всё это запретно. А потом она сложила губы и спустила густую нить слюны на головку его члена, прежде чем её рука перехватила инициативу, проводя вниз по всей длине. Пока одна её рука скручивала и тянула его член, а рот снова принимал его, свободной рукой она упиралась в его бедро, оставляя маленькие вмятины пальцами. Джордж застонал, сжимая её за волосы, наблюдая, как он снова и снова исчезает в её рту, пока её затуманенный взгляд не отрывался от него. Она была настоящим видением на коленях — в позе, в которой он никогда не представлял её раньше, и всё же теперь не хотел видеть ничего другого. Это было поразительно — насколько глубоко она могла брать его, буквально давясь им при каждом движении вниз, и при этом почти не сбиваясь. Вместо этого она отпустила его бедро, просунула свободную руку под свою шёлковую юбку и начала ласкать себя, будто это было самым обычным делом, тихо постанывая вокруг него. Он ненавидел признавать, но ревновал даже к её собственной руке. Джордж вплёл обе руки в её волосы и впервые взял контроль на себя, притягивая её голову ближе, пока полностью не оказался у неё в горле, прижав её нос к своему тазу. Она громко закашлялась, слюна стекала из её рта на деревянный пол, руки метнулись к его бёдрам, чтобы удержаться. Её влажные пальцы размазывались по его коже. Через несколько секунд он отпустил её, и она отстранилась, тяжело дыша и кашляя, пока густые, липкие нити слюны соединяли её рот с его блестящим членом, прежде чем оборваться и капнуть на её юбку. Она вытерла рот тыльной стороной ладони. Джордж взял её за локоть и мягко потянул: «Вставай… давай, малышка, ты уже достаточно показала. На кровать.» Она легко поднялась и забралась на кровать с почти детской, радостной улыбкой, наблюдая, как он следует за ней, снимая рубашку и брюки. Одновременно она стянула юбку и сняла верх, оставаясь только в кружевных трусиках, вставая на колени в центре кровати и без слов подзывая его ближе. Джордж забрался на матрас и приблизился, сжимая один из её сосков, прежде чем снова накрыть её губы своими. Она тихо замяукала ему в рот, мягкие руки поднялись к его лицу, но почти сразу она попыталась протолкнуть язык внутрь. Он поймал её за горло, останавливая: «Тсс.» «Терпение, милая,» — прошептал он. «У меня нет терпения,» — сладко возразила она, скользя руками по его груди. Затем прошептала прямо в его губы: «Я хочу тебя внутри. Прямо сейчас.» «Вот как?» — Джордж прикусил её нижнюю губу и навис над ней, заставляя лечь. Его руки скользнули по её телу вниз, ощущая каждый изгиб, пока не остановились у пояса её трусиков. Он провёл пальцем по краю ткани: «Ты привыкла получать всё, что хочешь, когда хочешь, да?» Она фыркнула и попыталась направить его руку между ног, но он легко отстранился. «Терпение, малышка,» — усмехнулся он. «Похоже, мне придётся поговорить с твоим отцом о том, какую избалованную девочку он вырастил.» Но долго отказывать он не смог. Он снова наклонился и поцеловал её, одновременно опуская руку между её ног. Звук, который она издала, был сладким и жадным. Он начал медленно водить пальцами по её клитору через ткань, наслаждаясь каждым её стоном. Её бёдра подались вверх, руки обвили его плечи, удерживая его сверху. Он впустил её язык к себе. Она становилась всё влажнее, пропитывая кружево и его пальцы. «Хочу, чтобы ты была мокрой для меня…» — прошептал он. «Хочу, чтобы ты была насквозь мокрой.» «Да… пожалуйста…» — задыхалась она. «Посмотрим… готова ли ты для меня.» Он стянул с неё трусики. Кружево на секунду прилипло к её мокрой коже, прежде чем упасть. Он развёл её ноги. Она была влажной, блестящей, готовой. Гладкой, без единого волоска. Его взгляд зацепился за татуировку. «Это значит “ангел” на тайском,» — хихикнула она. «Ты полна сюрпризов, да?» — усмехнулся он. «Ты не жалуешься.» «Совсем нет.» Он раздвинул её и плюнул, затем шлёпнул по клитору. Она вскрикнула, извиваясь. Они одновременно сменили позицию: он лёг, она оседлала его. «У меня есть презерватив,» — выдохнул он. «Я на таблетках.» Он застонал, когда она поцеловала его. «Позволь мне,» — прошептала она. Он не стал спорить. Она направила его член к себе, провела им по влажным складкам… и медленно опустилась. Он застонал. «Чёрт… медленно… вот так…» Она простонала: «О боже…» «Да, хорошая девочка… смотри на себя…» Она полностью села на него, её тело дрожало, её влагалище пульсировало вокруг него. Она убрала волосы за уши и тихо спросила: «Ты мной гордишься?» Это был вопрос, которого он не ожидал, но в нём было что-то, от чего в груди вспыхнул жар, что-то, от чего его член дернулся глубоко внутри неё. Он провёл руками по её бёдрам и ягодицам и ответил: «Да, малышка. Я чертовски тобой горжусь.» «Мм…» — она начала двигать бёдрами, скользя по нему, и оба тяжело выдохнули от смены давления. «Ты такой большой внутри меня.» «А ты так хорошо принимаешь,» — протянул Джордж, сжимая её задницу и помогая задавать ритм. «Берёшь меня целиком, как хорошая, блядь, девочка.» От его слов она честно застонала, опираясь ладонями о его грудь и начиная двигаться сильнее, быстрее. Может, она и была молода, но явно не новичок. Джордж не мог понять, что его больше возбуждает — эта мысль или странное чувство собственничества и ревности. К чёрту всех остальных — у неё всегда есть он. Во всех смыслах. И сейчас? Сейчас он был у неё. Под ней. Внутри неё. Так, как он раньше даже не представлял. Дочь его лучшего друга, затащившая его в свою постель как милая шлюшка. Чёртов кайф. Он лежал под ней, держа её за бёдра, пожирая взглядом её тело, пока она скакала на нём. Но недолго — она нарушила тишину простым требованием: «Будь со мной пожёстче. Я выдержу.» Джордж поднял взгляд: «Ты уверена?» «Да. Мне нравится,» — она сильнее опустилась на него, выбивая из него шипящий вдох. «Мне много что нравится. Если нет — скажу.» Он шлёпнул её по заднице — пробно. Звук эхом разнёсся по комнате, она пискнула от удовольствия — и получила ещё один шлепок. В ответ она ускорилась, двигаясь уверенно и точно. «Да… вот так…» «Да?» — он шлёпнул сильнее и сжал её грудь, перекатывая соски между пальцами. Она застонала, не сбавляя темпа. Ей явно нравилось, когда её трогают, используют. И это заводило его ещё больше. Она перешла на короткие прыжки на нём, и он убрал руки, чтобы просто смотреть, как её грудь подпрыгивает. Волосы рассыпались по плечам, мягкий свет делал её лицо почти ангельским. Это был рай. Или идеальная версия ада. «О, блядь…» — шептала она снова и снова, двигаясь на нём. «О, блядь…» Он обхватил её шею руками — не сжимая, просто удерживая. Она даже не вздрогнула. «Мм, моя хорошая девочка,» — прошептал он, чуть усилив хватку. «Не смей останавливаться.» Её бёдра сбились, она всхлипнула: «Боже — да, папочка—» Это слово ударило по нему мгновенно — шок, возбуждение, запрет. Он застонал и резко толкнулся вверх, заставив её согнуться над ним. Их тела двигались вместе, звуки ударов эхом разносились по комнате. «Чёрт, ты такая охуенно приятная…» — выдохнул он, хватая её за талию и насаживая на себя. Она упёрлась руками в матрас, выгнулась, и он попадал прямо в нужное место. Стоны срывались с её губ один за другим. «Да, да, да! Вот там!» «Блядь…» — он сжал её задницу, разводя её шире, углубляясь. Она принимала его идеально — туго, мокро, жадно. И через несколько секунд она сжалась вокруг него, кончая с тихим криком. Её тело задрожало, пока он продолжал двигаться в ней, замедляясь, растягивая удовольствие. Она оттолкнулась от него и села, а потом полностью слезла. Его член тяжело ударился о живот, и он застонал от пустоты. «Хочу, чтобы ты трахнул меня сзади.» И он не собирался отказываться. Они перевернулись — она на четвереньках, он позади. Он провёл пальцами по её мокрой щели — она буквально текла. Он провёл членом между её складками, дразня. Она застонала, прогнулась, оглянулась через плечо, покачивая бёдрами. Он шлёпнул её: «Какая же ты грязная девочка… звать друзей папочки, чтобы они тебя трахнули.» Она хихикнула, прижимаясь к нему: «Пожалуйста…» «Да?» — он надавил головкой и снова отстранился. «Хочешь? Скажи.» «Пожалуйста… хочу твой член, папочка…» Он не стал тянуть — вошёл резко, до конца. Она вскрикнула. «Ох, блядь… ты так глубоко…» «Ты же этого хотела?» «Ага—» Он начал двигаться — жёстко, ритмично. Её тело под ним было идеальным — выгнутая спина, волосы, взгляд через плечо. И вдруг он сказал: «Хотела быть моей маленькой принцессой, да? Моей идеальной девочкой.» Она вцепилась в простыни: «Хотела годами… фантазировала о твоём члене… вот так…» Он шлёпнул её снова, притягивая к себе: «Вот так…» Мысль о том, что она думала о нём раньше, почти свела его с ума. «Боже, люблю этот член… не останавливайся!» «Не остановлюсь.» Он схватил её за волосы, тянул назад, насаживая на себя. «Сильнее… пожалуйста, папочка…» Он ускорился, вбиваясь в неё, пока она не начала вскрикивать. Его рука скользнула вперёд, к её клитору, усиливая давление. «Завтра будет всё болеть…» «Да… сделай мне больно…» Он едва не кончил, резко остановился, вытащил, задыхаясь. «Блядь…» Он перевернул её на спину. Она сразу раскрылась под ним. Он сжал её грудь, поцеловал шею. Она извивалась, звала его. Чтобы не кончить слишком быстро, он спустился вниз, между её ног. Она была вся мокрая. Он провёл языком по её бедру, затем к её губам, начиная вылизывать её. Она вскрикнула: «О боже…» Он застонал, обхватив её бедро, работая языком по клитору, одновременно вводя в неё три пальца. Он двигал ими внутри, попадая в чувствительную точку. Он всегда любил это — доставлять удовольствие женщине. Но сейчас… с ней… это было совсем другое. Чёрт, ещё немного — и он кончит, даже не касаясь себя. Итак, он напоследок снова жадно припал к ней, втягивая в рот её губы и клитор, лишь бы услышать, как она жалобно заскулит от удовольствия. Затем он отстранился, раздвигая её ноги шире. Она смотрела на него с выражением полной уязвимости — и в то же время чистого желания, позволяя ему двигать её как угодно. Согнув её ноги к груди, буквально складывая пополам, Джордж направил головку своего набухшего члена к её мокрой, растрёпанной киске, размазывая его между её складками, проводя вверх к клитору, а затем резко шлёпая по нему. Она вздрогнула, пискнула, и её руки вцепились в его бицепсы. «Пожалуйста…» — прошептала она сладко. «Мне нужно, чтобы ты снова был внутри.» Джордж начал входить в неё мучительно медленно, поднимая руку и обхватывая её горло, удерживая на месте, пока снова заполнял её дюйм за дюймом. В такой позе он мог видеть, как её лицо меняется от растяжения, брови сходятся, ресницы дрожат. Она беззвучно шептала «да», слегка кивая, будто это было чистым инстинктом. Глухо застонав, он сжал её горло чуть сильнее и наклонился над ней, другой рукой сжимая её грудь. Затем начал двигаться — сначала короткими толчками, дразня её и себя, чтобы продержаться дольше. Она заскулила, надув губы. «Мне нужно больше… пожалуйста, папочка, мне нужно больше…» — простонала она. «Чертовски ненасытная, да?» — пробормотал Джордж, начиная двигаться быстрее, сильнее, длиннее, отчего её глаза закатывались, а пальцы вцеплялись в него. «Маленькая ебаная шлюшка, умоляющая, чтобы её хорошенько выебали.» «Да…» — выдохнула она, почти теряя способность говорить. «Да?» — он встал на колени между её ног, схватил её за талию и приподнял бёдра, входя под нужным углом, вбиваясь в неё. Она вскрикнула, вцепившись в простыни. «Маленькая девочка пошла искать мужика постарше, который мог бы воспользоваться ею, да? Того, кто знает, как обращаться с твоим красивым телом… как правильно тебя ебать.» Она лишь бессвязно стонала: «Да… да, папочка… блядь, именно этого я хотела…» «Конечно хотела. Такая маленькая создана, чтобы принимать этот член,» — пробормотал он, теряясь в удовольствии. Сверху она выглядела почти как идеальная кукла — ноги широко разведены, грудь подпрыгивает в такт его толчкам, тело податливое. С каждым резким движением он видел, как его член выпирает изнутри внизу её живота. Когда её накрыло слишком сильно, её ноги начали инстинктивно сжиматься, спина выгнулась, глаза зажмурились, и она всхлипнула от напряжённого удовольствия. Но Джордж не остановился. Он удерживал её, продолжая вбиваться в неё. «Держи ноги открытыми и скажи папочке, чего ты хочешь.» Она заскулила, заплакала и выдавила: «Я хочу кончить на твоём члене…» «Да?» «Да, пожалуйста, папочка!» Он наклонился над ней, упираясь руками по обе стороны её головы, раскрывая её шире и вбиваясь в неё. В её глазах стояли слёзы от удовольствия, её киска сжималась вокруг него. Она обхватила его, ногти впивались в его спину. Её стоны звучали прямо между ними, и он не выдержал — наклонился и поцеловал её. Она таяла под ним, цепляясь за него, пытаясь отвечать на поцелуй. Он был уже на грани. Слишком близко. Она почувствовала это и обвила его ногами: «Нет… пожалуйста, папочка, я почти… не останавливайся!» «Я не удержусь…» — выдохнул он. «Кончай в меня. Пожалуйста. Я хочу этого.» Он провёл рукой между ними, растирая её клитор, помогая ей, вбиваясь в неё короткими, отчаянными толчками. Они дышали друг в друга, пока он не откинул голову назад, а её тело сжалось вокруг него. Джордж кончил так сильно, как давно не кончал, его тело напряглось, он сделал ещё несколько слабых толчков, полностью теряясь в ощущениях. Он целовал её во время спада, проводя пальцами по её волосам. Она тихо напевала, проводя руками по его телу. Когда он отстранился, он мягко спросил: «Ты в порядке?» Она хихикнула: «Да. Очень хорошо.» Он поцеловал её снова, затем осторожно вышел из неё и лёг рядом, тяжело выдохнув. Она прижалась к нему, и он обнял её, целуя в висок. «Твой отец меня убьёт, если узнает,» — пробормотал он. «Не узнает,» — ответила она. Он немного расслабился. «Ты отлично трахаешься,» — сказала она просто. Он усмехнулся: «Стараюсь.» «Я впечатлена.» Он приподнял её подбородок и поцеловал снова, медленно, чувствуя остаточное тепло удовольствия. Они лежали так некоторое время. Она играла с его пальцами, тихая и довольная. Джордж оглядел комнату. Светло-розовые стены, деревянные детали… та самая комната, где он когда-то помогал собирать её кроватку. Мысль заставила его вздрогнуть, и он быстро отвёл взгляд. Его глаза остановились на полках над кроватью — книги, сувениры, плюшевые игрушки. Он заметил панду, потянулся и взял её в руки. «Что ты делаешь?» — тихо хихикнула она, лежа у него под рукой. «Он милый,» — просто ответил Джордж, сжимая плюшевого медведя так, будто тот кивает. «Это одна из моих первых игрушек,» — объяснила она. «Я везде брала его с собой, когда ездила с папой и мамой на мероприятия.» Джордж тихо хмыкнул, но не отвёл взгляда от панды в своей руке. Она была расслабленная и удовлетворённая, но внутри него всё ещё пульсировало горячее возбуждение, заставляя его чувствовать себя особенно озорным. Он знал, что на второй раунд его уже не хватит, но это не значило, что он не хотел поиграть с ней ещё немного, продлить ночь. Он поднял медвежонка над их обнажёнными телами и сказал: «Держу пари, эта штука никогда не видела ничего настолько грязного… наблюдая за нами с той полки.» Она тихо рассмеялась, прижавшись к нему, наблюдая, как он держит игрушку над ними. Он заметил, как её ноги сами собой раздвинулись чуть шире, словно дразня его, подбрасывая новые идеи. Тогда он опустил медвежонка ниже — прямо туда, где его сперма начинала вытекать из неё, будто заставляя игрушку смотреть. «Посмотри на это…» — выдохнул он с притворной невинностью. «Какая грязная девочка.» «Джорджи…» — мягко сказала она, почти как предупреждение, но без настоящей строгости. Его рука обнимала её плечи, их пальцы переплелись — что-то простое, почти домашнее. Сладкое на фоне всего этого греха. Он не смог удержаться и опустил плюшевую панду ближе к её влажному центру. И когда она не сомкнула ноги, чтобы остановить его, а наоборот — раздвинула их шире, он принял приглашение. Медленно, нарочито, он провёл игрушкой по её промежности, размазывая по его мордочке их смешанные жидкости, позволяя меху впитать всё это, прежде чем снова поднять её с насмешливым выражением. «Думаю, ему это нравится,» — голос Джорджа звучал чистым грехом, когда он прижал влажную игрушку к её входу, будто в следующий момент действительно собирался трахнуть её этим. Она тихо ахнула от давления и его слов, прикусив палец, чтобы сдержать улыбку, наблюдая, как он пачкает её любимого медвежонка. Лёгкий кивок и дрожь выдали её: «Да…» «Да?» — повторил Джордж почти гордо, медленно водя мордочкой игрушки по её телу, специально нажимая носом на её клитор. «Думаешь, ему нравится, как он заставляет свою девочку чувствовать себя хорошо?» Она могла только тихо стонать, слегка подаваясь бёдрами навстречу, молча прося ещё. Джордж продолжал, водя игрушкой по ней, пока она не начала тихо скулить, её дыхание становилось всё более сбивчивым. «Чёрт… тебе это правда нравится,» — пробормотал он, с удивлением и тёмным восхищением наблюдая, как мех панды становится липким и пропитывается белым. «Угу…» — кивнула она, глядя вниз, где нос игрушки прижимался к её влажным складкам. «Так хорошо… папочка.» «Да? Папочка заставит тебя кончить ещё раз… вот так?» — прошептал он ей на ухо сладким, грязным голосом. «Да… пожалуйста…» — задыхалась она, хватая игрушку поверх его руки и сильнее прижимая её к себе, двигаясь навстречу, размазывая всё вокруг. Его стон был чистой гордостью. Он крепче сжал медвежонка, чувствуя, как она извивается под ним, и продолжал водить игрушкой, помогая ей. Он чувствовал, насколько она близко — насколько отчаянно ей нужен разряд, даже после того, как он уже трахнул её и довёл до оргазма дважды. «Блядь…» — выдохнул он, не отрывая взгляда от того, как она пачкает игрушку их смешанными жидкостями. «Посмотри на себя… портишь собственного медвежонка.» Она уже теряла себя от удовольствия, быстро приближаясь к новому оргазму. «Чёрт, папочка…» «Да… вот так,» — хрипло сказал он. «Кончишь прямо на него?» «Да… кончу на него… пожалуйста…» «Давай,» — приказал он. «Кончай на него, как хорошая девочка.» Смешение невинного и развратного в этот момент было опьяняющим. Он держал её, пока её тело содрогалось от третьего оргазма за ночь, пока она кончала прямо на свою любимую игрушку, а он продолжал прижимать её к ней. Когда она окончательно обмякла, он убрал панду и поднял её, показывая — мокрую, липкую, с нитями спермы. «Посмотри на него…» — тихо усмехнулся он, проводя пальцем по мокрому меху. Он положил игрушку на тумбочку и потянулся за другой — кроликом. «Как думаешь, этот тоже хочет попробовать?» Она засмеялась и оттолкнула его руку: «Хватит.» Он рассмеялся: «Хватит? Это ты вся измазала его друга.» Но он понял, что хватит, и убрал игрушку обратно. Потом он снова поцеловал её — медленно, мягко. Она растаяла под его лаской, удерживая его за шею чуть дольше. Отстранившись, она улыбнулась и прикусила губу: «Я в душ. Могу ещё через пару минут.» «Пару минут?» — он усмехнулся. «Я, кажется, на сегодня всё, дорогая.» На мгновение на её лице мелькнуло разочарование, но затем она усмехнулась: «Да, в пятьдесят уже тяжело, да?» «Сорок девять,» — поправил он с лёгкой усмешкой. Она стояла у кровати, обнажённая, растрёпанная, красивая. «Останешься на ночь?» Он удивился. Но остался. Они уснули вместе, прижавшись друг к другу, под взглядом испорченной панды на тумбочке. А утром они воспользовались пустой квартирой: кофе, завтрак… и, возможно, кофе остыл, потому что он снова трахнул её на кухонной столешнице в утреннем свете. Вернувшись домой, Джордж чувствовал себя моложе лет на десять. Он сел с кофе на балконе, но телефон завибрировал. Сообщение от Алекса. Алекс: «Ну что, как ночь? Нашёл кого-нибудь?» Джордж стиснул зубы и ответил: Джордж: «Да, встретил одну девушку. Хороший вечер.» Алекс: «Я её знаю?» Пауза. Джордж: «Нет, точно нет.» Появился индикатор набора… исчез… снова появился. А потом: Алекс: «Уверен? Потому что мой охранник прислал запись с камеры лифта… и там, похоже, другое.»