Часть 2

Неделя пролетела очень быстро, и Шашки бы забыл о том, что скоро в доме, кроме него и брата, будут жить другие люди, но… Брат затеял ремонт. Хоть нет — это слишком громко сказано. Просто когда его брат покупал дом, в нём осталась одна пустая комната, которая до этого момента стояла и прохлаждалась. И, как он понял, именно туда Шахматы хочет подселить Лили. И потому купил туда мебель, выгреб мусор и прочее. Да и Каисса пару раз заходила к ним, приносила еду, которая ему очень даже понравилась, и прочие безделушки. И вот наступил день икс. Не найдя сил смотреть на лица брата, Каиссы и Лили, он заперся у себя в комнате и включил на полную громкость музыку. И потому не услышал, как подъехала машина и открылась дверь в дом. Шахматы был взволнован. Вообще, в последнюю неделю это стало его обычным состоянием. Но сегодня это было особенно заметно. Где‑то после обеда, когда все поели, он оставил Шашек одного дома, заказал такси и отправился в дом Каиссы. Жили они в небольшой двушке — не сказать, что на далёком расстоянии от его дома, но на приличном. И вот, загрузив коробки с вещами и всякой другой утварью, которую они решили взять с собой, они тронулись. Если он не ошибается, скоро Каисса уладит проблемы с документами — там будут жить арендодатели. Но это его мало интересовало. Ему своей беготни с документами ой как хватило. И вот, доехав до их нового дома, его встретил не брат. Хоть, учитывая его реакцию на переезд, это было ожидаемо. Его встретили Азарт его подери оры сатаны Или как мелкий это называл Настоящий металл Посмотрев на Каиссу, он быстро сказал ей: — Я сейчас, — и быстро влетел в комнату, открыв дверь чуть ли не с ноги, отчего Шашки подпрыгнул на кровати. — Сидишь тихо, я к тебе приду, как закончу с делами. Сделаешь ещё что‑то подобное — тебе пизда. Телефона до китайской Пасхи не увидишь. Сказав это и вырубив музыку, он выскочил из комнаты и быстро спустился к Каиссе, неловко улыбаясь и оставляя в комнате напуганного и немного побледневшего от неожиданности Шашек. В принципе, если не считать этой сцены и Шашек, который в знак какого‑то только ему понятного протеста отказался ужинать, и Каиссы, которая при заезде залезла в такие места в его доме, о которых он и не думал, и, что ожидаемо, нашла там, как она выразилась, многовековую пыль, день прошёл вполне ничего. И вот под конец дня, когда со всем уже было закончено, он зашёл к Шашкам, который листал ленту в телефоне. При виде брата он отложил телефон и посмотрел на него, а Шахматы, не отводя взгляда, сел напротив. — Что это было, дорогой мой? — спросил он, уставившись на малого. — Музыка? Нравится? — ответил тот, приобретя в один момент поразительную смелость. Хах, а ведь пару часов назад он не был таким смелым. — Ты прекрасно знаешь моё отношение к этой музыке — она не нравится, как и Каиссе. Если ты хотел послушать музыку, у тебя есть две пары наушников. Ни за что не поверю, что все сломались, — зашипел на него Шахматы. — А ты прекрасно знаешь, что я не хочу, чтобы они тут жили, и всё равно притащил их сюда. Тебе плевать на мои желания — мне плевать на твои. По‑моему, всё честно, не находишь? — ответил ему Шашки в нагло‑развязной манере. — Нет, не нахожу. С этого дня ты наказан на месяц. Никаких карманных. — Ебать они в меня были, охуеть!?!?! — воскликнул удивлённо Шашки, вмиг забыв про всё остальное. — Следи за языком и не выражайся при старших. Поимей хоть немного субординации. А теперь ложись спать и не усугубляй своё и без того шаткое положение. Его перебила саркастичная реплика Шашек: — Шаткое положение? Где? В этом доме? Шахматы не знал, что отвечать на подобное, а потому просто вышел из комнаты, сказав: — Спокойной ночи. И, не дождавшись ответа, раздавая по коридору тяжёлые шаги, он пошёл в душ.

***

Шашки же остался в комнате один… Опять. Он уже приготовился ко сну и потому блаженно растянулся на кровати, продолжая залипать в ленте Тик ток. Но мысли всё никак не утихали, а, наоборот, шли во всё больший оборот, накапливаясь, как снежный ком. Почему это брат стал так строг? Раньше ему было либо параллельно, либо он только грозился поговорить серьёзно, но на самом деле ничего не делал. А в этот раз даже не поленился — пришёл, наорал. Всё настроение испортилось. И тут его поразила другая догадка, которая, удивительно для него самого, раньше не появлялась в его голове: а вдруг брат так и продолжит меняться? Он уже показал, что может, когда Домино ему отказала и Покер сказал ему пару ласковых. И вдруг эта Каисса в какой‑то момент решит, что он им не нужен, и убедит Шахмат выкинуть его? Он же по уши влюблён — он и не такое сделает. Да, конечно, предпосылок для этого нет, да и Каисса относилась к нему всегда, как говорится, по‑матерински. Но мало ли — всё может быть. — Какая‑то залупа получается, — сказал он вслух и сел. — Неправдоподобная хуета. Добавив это, Шашки выключил свет и лёг спать, поставив телефон на зарядку. Но эти тревожные мысли — что его брат опять его бросит из‑за любви и прочее — не давали ему спать, так что в школу он встал помятый, как лист бумаги. Шахматы зашёл на кухню. Каисса вышла из комнаты Лили — её взгляд был суровым и гневным, волосы торчали, будто она с кем‑то сцепилась. Но, встретившись с ним взглядом, он смягчился, и она пошла к чайнику — налить себе кофейку на ночь и чаю Шухрату. Он же молча достал из холодильника шоколадку, и так они и просидели в приятной тишине, жуя шоколадку и тяжело вздыхая. В их глазах читалась одинаковая усталость от всего и нежность друг к другу. Любовь, такая многогранная и сложная, обосновалась в этой тишине и обычной шоколадке в полдесятого вечера. А позже, всё так же молча, они собрались: Каисса мыла посуду, а Шухрат готовил постель ко сну. Они оба слишком устали, чтобы что‑либо обсуждать. А особенно малых… Особенно то, как они приняли новость о том, что их отношения — чуть больше, чем затянувшаяся интрижка, как называла их иногда Лили. Не сказать, что она выражала к Шухрату какую‑то агрессию. Просто когда в самом начале он приносил ей шоколадки, он нравился ей больше — и дело не в шоколаде. Каисса пришла через какое‑то время, и они легли спать, сказав на ночь лишь: — Спокойной ночи. И такой она и была в их спальне: лёгкий ветерок колыхал кроны деревьев, проникая и в их комнату через открытое окно. Они лежали в одной кровати, в одном доме. Они были счастливы. И ничего не могло сейчас испортить этот момент Да и не испортило собственно то говоря.