Пробуждение

Утром снова разбудил жужжащий сигнал из динамика. Неда открыла глаза. Она лежала на краю кровати, а рядом дремала обнажённая Аюр, кое-как натянув на себя одеяло. В этих казематах было душно, и волосы Улановой прилипли к её шее. Шатская аккуратно отодвинула их, открыв пульсирующую кожу. - Доброе утро, - хрипло прошептала Аюр, не открывая глаз. Неда ощутила, как снова стало наливаться возбуждение между ног, будто и не заканчивалось со вчера. "Да что ж такое", - подумала она, словно тело действовало совершенно вразрез с разумом. " Затянулось временное помешательство..." Трудно было удержаться от того, чтобы не провести внешней стороной пальца по открытому боку Аюр от груди до подвздошной косточки. Уланова поëрзала, но не сопротивлялась. Пальцы Шатской осторожно скользнули под одеяло аккурат к лепесткам Аюр. Неда стала бережно поглаживать их, на что Уланова томно замычала: - Надо вставать, мы же опоздаем. - Ты сама сказала "доброе утро", - возразила Неда, - иначе оно не доброе. Шатская просунула другую руку под спину Аюр, чтобы приобнять - это было приятно. И картина сразу заиграла новыми эротическими красками, когда коллега была вынуждена выгнуться. Уланова начала стонать и ëрзать, разведя колени. И снова, в самый ответственный момент: - Погоди, - прервала всё Неда, вскакивая с койки. - Да ну ты серьёзно? - чуть не рыдала Аюр. Шатская скинула весь низ, после чего набросилась на коллегу с жадным мокрым поцелуем: - Тебе как нравится, пожëстче или понежнее? - спросила она сквозь него. - Мы точно опоздаем, - простонала в ответ Аюр, проигнорировав вопрос. Неда разорвала поцелуй и, цыкнув с деланной досадой, села между ног коллеги. - Значит, узнаем опытным путём. С этими словами она закинула одну ногу уже нормально проснувшейся Аюр себе на плечо, на что та только округлила глаза, не успев ничего сказать. Соприкоснувшись с ней влажными вратами рая, Неда задала подвижный темп. Уланова еле слышно зашипела и нахмурилась. - Понятно, значит, понежнее, - улыбнулась Шатская, сбавив обороты. Едва нажимая, она дразнила Аюр в медленном темпе, растягивая дурманящее влажное ощущение, которое усиливалось волнами. В конце концов, Уланова, вцепившись в подушку, издала протяжный вопль удовольствия. Лицезрение этого откровения отозвалось таким сильным жаром в лоне Неды, что фрикции быстро закончились желанным взрывом. После финала в очередной раз между коллегами повисла недосказанность - невысказанный диссонанс. Неда отнеслась к этому проще, Аюр не впадала в сильное самокопание, но в ней поселилось напряжение, помешанное со стыдом.

***

В кабинете биологов сносно работала вентиляция, но от количества людей дышать было тяжелее. Шатская и Уланова молчали. Да и все были как-то взъерошены - явно что-то узнали. Семён стоял с многозначительной миной, давая понять, что раньше времени ничего рассказывать не будет. Руководство пригнало специалистов по металлам и ювелирке. Вошёл Курицын - представил главных по группам специалистов: после чего стартовал доклад. - Доброго утра, коллеги, - начал говорить главный биофизик - Амфитеатров Зорро Евстигнеевич. Довольно тучный дядя средних лет с физиономией, по которой и не скажешь, что это серьёзный учёный. - Несмотря на то, что пока ещё многие вещи остаются недоступными как для нашего понимания, так и для исследования... Некоторые сведения у нас есть. С целью ответить на запрос биологов, мы проверили раны после забора крови, но... Ничего не нашли. Неда и Аюр переглянулись. - Далее..., - продолжал Амфитеатров, - мы взяли на себя риск провести полное КТ-сканирование объекта. У Шатской сперло дыхание. С одной стороны, она мечтала об этом с первого дня, мечтала всё узнать, с другой... - он ведь живой, а такое облучение могло ему навредить. Как будто жалость защемила внутри. - А что с этической стороной такого решения? - не выдержала она. Зорро помялся, ехидно усмехаясь. Неду посетило чувство, что он явно собирался что-то врать. - Нам, конечно же, не просто далось принятие такого решения, - отвечал он деловито. - Мы снизили лучевую нагрузку, использовали низкодозовый режим, чтобы вписываться в безопасную норму. Нам потребуются комментарии биологов для исчерпывающей интерпретации результатов. "Зубы заговорил. Сука", - подумалось Неде. Навалив своё объяснение, как навозную кучу, Зорро передал планшет Шатской. - Головной мозг мы смогли оценить на УЗИ, - бросила она, разглядывая снимки. - Ожидаемо, что плотность нейронных связей настолько выше... На 80%. Кто-то в кабинете присвистнул. Между тем, она продолжала: - Я позволю себе сразу посмотреть кольцо... - О, это бесполезно, - поспешил сообщить Амфитеатров. - Кольцо не пропускает никакие излучения, но способно создать помехи - Предварительно, это высоколегированный сплав, - заговорил молодой металлург-технолог, - невероятно прочный, но при этом лёгкий, с высокой электропроводностью. В составе, очень вероятно, есть знакомые нам металлы, включая палладий и иридий, но... в основе нечто такое, что пока мы определить не можем. Уланова, нервно кусая губы, подалась вперёд: - То есть, это не просто украшение? - Нет, - серьёзно сказал Зорро. - Это сложный биоэлектронный интерфейс. Мы смогли отследить интенсивные энергетические импульсы между кольцом и спинным мозгом объекта. - Уже сейчас понятно, что объект биологически и технологически превосходит человека. Его тело создано для выживания в экстремальных условиях, а кольцо - это некий инструмент..., - подытожил Курицын. Шатская продолжала смотреть на снимки КТ, которые прекрасно и чётко показывали абсолютно все ткани тела инопланетянина послойно. Это означало только одно - Амфитеатров нагло соврал, на деле смачно облучив объект радиацией. Аюр так же склонилась над снимками, не говоря ни слова. Коллега Семëна из группы астрофизиков начал свой доклад: - С большими техническими трудностями нам удалось высчитать планету в системе Глизе, откуда с наибольшей степенью вероятности прибыл наш гость. Атмосферка там, прямо скажем, не для нас - почти вдвое плотнее земной, гравитация слабее. Кислорода - 10%, зато сколько угодно диоксида углерода и ксенона. - Биологам есть, что добавить по КТ? - спрашивал Курицын. - Думаю, да, - отозвалась наконец Уланова. - У меня появился вопрос к биофизикам... Почему в области глаз будто... - Ах, да, - поднял палец вверх Зорро, - мы совместно с металлургом провели спектральный анализ. В глазах у нашего объекта... Золото, - развёл он руками. - Спиралевидные фотонные кристаллы. - Золото? В глазах? - Неду перекосило. - Именно, - торжественно воскликнул Амфитеатров, будто это был его бенефис. - Его глаза поглощают ультрафиолетовое излучение и преобразует его в видимый оранжевый спектр. Семён добавил: - Это может быть адаптацией к звезде типа M - красному карлику. Это ведь как раз такая звезда. Её спектр смещён в красную область, а ультрафиолета там в 3,7 раза больше, чем у Солнца. Зорро Амфитеатров наклонился вперёд: - Частицы золота образуют сеть, усиливающую проводимость световых сигналов. Они упорядочены в виде фрактальной решётки. Она фокусирует и усиливает световые импульсы, направляя их в зрительный нерв. Фактически, это биологический аналог оптоволоконной сети. - Ебануться, - прошептала Неда так, чтобы слышала только Аюр. Курицын постучал пальцами по столу: - То есть зрение объекта эффективнее нашего? - Значительно, - отвечал Зорро. - В условиях низкой освещённости объект видит на 60% чётче человека. А при ярком свете его радужка автоматически затемняется. Очень вероятно, объект различает такие спектры, которые мы даже не воспринимаем. Курицын стоял мрачнее тучи. Зорро ликовал. Геммологам и Астрофизикам было без особой разницы. Аюр больше думала о том, как бы дозвониться домой, а Неда собиралась навестить инопланетянина. На обеде Семён подсел к женщинам. - Ну, как вы? - спрашивал он. - Неужели ты беспокоишься? - прыснула Неда. - Хорош кусаться, - обиделся Утыро. - Я хочу домой, - жалобно проныла Аюр. - Всё очень интересно, но..., - она бросила виноватый взгляд на Шатскую. - Да, работа стрессовая, - закивал мужчина. - Похоже, что и инопланетянин наш изрядно напугал коллектив... - В смысле? - искренне удивилась Неда. - Кого он напугал? Пока только этот хмырь с театральной фамилией охуярил беднягу радиацией. - Зорро, да...,- бубнил задумчиво Утыро, будто боялся говорить. - Короче... Тут коллеги кое-что поведали про него. - Рассказывай, - потребовала Неда. Семён огляделся по сторонам, наклонился ближе и зашептал: - Помните, как полгода назад ещё по телеку даже говорили про "суперсовременный квантовый томограф для изучения инопланетных артефактов"? Это ж Амфитеатров говорил, что без него мы как слепые котята, что это прорыв века, что мы войдём в историю… - Было что-то, - кивнула Аюр. - Я ещё подумала, что это какая-то глупая шутка. - Так вот, - продолжил Утыро. - Томограф, который в итоге пришёл, - это не квантовый суперприбор, а старый добрый "Рентген‑3000", который ещё в 90‑х списали из областной больницы. Зорро его покрасил в фиолетовый, налепил голограммы и назвал "Квантум‑Икс‑Ультра‑Про". Шатска, скривившись, болтала ложкой в тарелке супа. Уланова хихикала: - Неужели, правда? И что, никто не заметил? - А кто заметит? - развёл руками Семён. - Все боятся ему возражать. Он же главный биофизик, авторитет. Да и... Сын своего отца. Он всем говорил, что прибор настолько передовой, что обычные тесты на нём не работают. - Сëм, а ты уверен, что это не какой-то бред? - скептически глянула на него Шатская. - Вот в том‑то и фокус! - пожал плечами Семён. - Исследования‑то настоящие! Зорро хоть и жулик, но не дурак. Он понял: если данные будут фальшивыми, его быстро разоблачат. Поэтому он взял старый аппарат, настроил его как надо, и получил реальные результаты. Более того, он даже кое‑что улучшил в настройках, чтобы снимки вышли чётче, чем на обычном оборудовании. - То есть он… украл деньги, но сделал хорошую работу? - недоверчиво спросила Аюр. - Да, - кивнул Семён. - Вот именно, что хорошую, а не прорывную. Обыкновенную, какую ежедневно делают во всём мире. И это не стоит миллионов бюджетных средств. Он распиливает с кем-то из Роскосмоса. Говорят, он заказал "специальный спектроскоп для анализа внеземных металлов" за миллион бюджетных рублей. А пришёл обычный металлоискатель. Зорро с чьей-то помощью его в золотой корпус запихнул, на панель кнопок налепил. Неда множество раз слышала подобные истории, которые были очень друг на друга похожи. В ней поселилось странное дребезжащее чувство после первых родов. Роды вообще делят жизнь женщины на до и после в самых разных аспектах. Один из них - это мораль. По молодости она заслуженно не любила мажоров, смотревших на таких, как Шатская, свысока. Не любила деток, которые шли аккурат по стопам родителей по проторенным дорожкам. Не любила их за то, что они не знали трудностей и горя, будучи легко устроенными на хорошие должности в хороших конторах. Но с появлением Стëпки и Шурки её суждения перевернулись с ног на голову - устраивать судьбу детей наилучшим образом, вкладываться в их здоровье и образование - добывать деньги и инвестировать в их будущее. "Никто вас не пожалеет, кроме вас самих", - говорила она сыновьям, - "Все думают только о себе, и вы никому ничего не должны". А уж когда появилась Варя... И говорить нечего. Только тогда она перестала плеваться ядом в тех, кому когда-то помогли родители - это ведь их прямая обязанность в мире, где человек человеку волк. Преступление - это когда ты даже не пытаешься помочь тем, кого породил на этот свет, потому что сам так захотел. - И это ещё не всё, - понизил голос Семён. - История с его четырьмя диссертациями достойна экранизации. - Ну, жги, - выдохнула Неда. - Они все куплены, - расставил Утыро. - Первая - по биофизике мембран - куплена ещё в аспирантуре у какого‑то гения из Новосибирска. Вторая - по квантовой биохимии - вообще из‑за границы привезена, с английского переведена кое‑как, но со всеми формальностями. Третья - по гипотетической нейрофизиологии инопланетных организмов написана за него каким‑то фрилансером с сайта ДиссерЗаНочь. А четвёртая... Не помню, как называется, но она была на базе ВГЛУБа. - Да блять, - накрыла рукой лицо Шатская. - Вот тебе и Зорро-позорро... У мечты о коммунизме и справедливом будущем для всех, оставшейся далеко позади, не было ни единого шанса на реализацию. Потому что эволюционно люди бы и не вывезли этой идеи, стремясь как можно халявнее урывать побольше из-под носа друг у друга. Эти мысли после рассказа Сëмы кружились у Шатской в голове с шальным предположением о том, что, может быть, этот инопланетянин рассказал бы что-то полезное. Или даже смог бы помочь сделать этот поганый мир лучше. "Если они там так продвинуты, то... Мог бы дать нам хоть какую-то надежду". Аюр вышла из кабинета связи в слезах, поспешно пробежала мимо Неды. Шатская не препятствовала и ни о чём не дознавалась. У неё у самой было состояние опустошённое, как перед критическими днями, хотя до них было ещё далеко. И почему-то непривычно гудела голова. - Ну... Как там дела? - послышался голос Напрасного из трубки. Он одновременно и возвращал Шатскую в неприятные воспоминания о последних годах совместной жизни, и... успокаивал? - Работаем, - сухо отвечала Неда. - Как дети? - Всё согласно расписанию... Сад, бассейн. - Никто не болеет? - Нет, у старших скоро вакцинация, у Вари только через две недели...от ветрянки, кажется. Шатская бросила трубку, уронила голову на руки и судорожно задышала, сдерживая слëзы. Нет уж, плакать она не будет. Хотелось о многом спросить Напрасного, но только не слышать одно и то же в ответ. Лучше ничего не слышать, кроме главного. ФСБшник напротив невозмутимо глядел на женщину, после чего бросил простое: - Всё? Неда, шмыгнув носом, кивнула, поднялась со стула и вышла.

***

- По протоколу входить можно только вдвоём, - возражал Курицын. Но на Неду уже нельзя было подействовать строгим тоном. - По протоколу, кстати, ещё нельзя облучать инопланетянина томографом за один присест, ибо... Мы не знаем последствий, - съязвила она в ответ. - Но, почему бы и нет, да? Курицын поджал губы. Он тоже всё это знал. - Ладно, - наконец выдохнул он. - Идите. Но только недолго. Неда кивнула. Курицын ещё раз окинул её взглядом, полным досады, и сел за монитор. Шаткая надвинула на нос респиратор, приложила карточку к замку и вошла. Дверь за ней закрылась с тихим шипением пневматики. Неда осталась один на один с гостем. "Ну хоть свет ему приглушили". В центре с датчиками и проводами неподвижно лежал инопланетянин. Его тело было подключено к нескольким мониторам, показывающим ровную линию жизненных показателей. Он всё ещё находился в анабиозе - так, по крайней мере, утверждали биофизики. Шатская медленно подошла ближе. Она не собиралась проводить никаких экспериментов и обследований - просто хотела посмотреть, убедиться, что с ним всё в порядке. Ей было искренне жаль это существо, запертое в лаборатории, изученное вдоль и поперёк без малейшего уважения к его природе. - Простите, - тихо сказала она, хотя знала, что он не может её услышать. - Надеюсь, Вы не собираетесь нас порабощать. - Рогнеда Юрьевна, - донеслось из динамика, - я буквально на две минуты, в случае чего - красная кнопка. Не затягивайте. Неда кивнула, а Курицын поспешно покинул свой пост. Шатская осторожно поправила один из датчиков, который, казалось, слишком туго прижимался к коже на запястье инопланетянина. Его кожа была прохладной на ощупь, с едва заметной текстурой, напоминающей тонкий перламутр. Неда вздохнула и отступила на шаг, разглядывая кольцо на его пальце. Оно слабо мерцало, будто дышало в такт чему‑то невидимому. Мужчина казался совсем беззащитным. Неда продолжала всматриваться в его правильные черты лица, в линии плеч... - Что же ты такое? - прошептала она. И в этот момент он открыл глаза. Медленно, почти незаметно, веки дрогнули. Затем поднялись, обнажая глубокие оранжевые радужки с закрученными узорами внутри. Взгляд сфокусировался - и оказался направлен прямо на Неду. Всё тело женщины будто похолодело. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Монитор рядом пискнул, линия пульса дрогнула, пошла чуть вверх. Инопланетянин не шевелился. Он просто смотрел. Внимательно, изучающе, но без агрессии. В его взгляде читалось что‑то… знакомое. Будто он видел перед собой не учёного из чужой расы, а кого‑то, кто мог понять. Неда забыла, как дышать. Она стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела в эти глаза - живые, осознанные, полные невысказанного знания. В висках Шатской застучала кровь, будто отбойный молоток. Кишки скрутило так, что она уже точно знала - в туалет придётся бежать очень быстро. Но ноги стали ватными. Язык не слушался. Зрачок существа в центре оранжевой радужки слегка расширился, будто считывал состояние женщины. В голове у Неды вихрем пронеслись мысли: "Он не в анабиозе. Или вышел из него. Или никогда по‑настоящему не был в нём. А мы его облучали, тыкали датчиками... " Она почувствовала, как к горлу подступает ещё и ком стыда. Рогнеда почувствовала, как становилось труднее дышать, перед глазами всё поплыло. За спиной тихо зашипела дверь. Она обернулась - на пороге стоял Курицын в респираторе. Его лицо вытянулось, когда он увидел открытые глаза инопланетянина. А дальше женщина просто повалилась на руки ошарашенного Курицына.