Ещё один

Вдоль вечернего шоссе в Кузнецах тяжело вышагивал мужчина средних лет. Весьма симпатичный - высокого роста, атлетичного телосложения. Среди аристократичных черт бледного лица особо выделялись глаза цвета гелиотропа с мягким, но цепким взглядом. Длинные каштановые волосы ниспадали крупными волнами. Он был одет в белый малахай, похожий на плотную скатерть. Полы собрали всю грязищу, а сзади печально тащилась прицепившаяся обёртка от "Баунти", которая никак не хотела высвобождаться из-под веса мокрой ткани. В руке у мужчины была коряга для розжига. По крайней мере, именно так думали прохожие, зная о количестве дачных посёлков в округе. Никто обычно не обращал внимания на подобные выходы. Единственное, о чём задумалась пожилая женщина, стоявшая позади мужчины на светофоре, так это о том, что с белого не получится отстирать грязь. "Эх, молодёжь", - думала она, не подозревая, что мужчина был постарше на несколько кх-ысяч лет. Да, разве что на переходах, когда люди останавливали свой бег, вот тогда они отмечали странности, в частности, хихикая над нелепым сочетанием коряги и явно дорогого кольца с большущим красным камнем на пальце руки, державшей дубину. Ни у кого не возникало впечатления, что мужчина заблудился - он достаточно уверенно шёл вперёд в согласии с интуицией, хотя на самом деле понятия не имел, где именно находился. Он обычно редко ел, как ему и было положено, но сейчас для хроа требовалось больше топлива. Мужчина прищурился, оценивая окрестности, после чего резко остановился напротив здания с ярко горевшей надписью "ШЕЙХ". Буквы, словно были призваны орнуть на прохожего, чтоб последний не ускользнул. Из двухэтажного здания доносился страшнейший шум, громкие человеческие голоса и улюлюканья. Но главное - запах мяса, приготовленного на огне. Земля встретила гостя не шибко радушно - первые несколько часов пришлось просто сидеть, как сыч, на лавке и не дышать, чтобы не отравиться кислородом, которого тут была уйма. Звуки вокруг шли, словно сквозь вату, а видимость страшно плыла перед глазами. Пока мужчина адаптировал хроа к чужой планете, силы чуть было не оставили его совсем. Придя в себя, наш космотурист слонялся по Электрогорску около трёх суток, пытаясь оценить обстановку. И тут ему стало предельно ясно, что без местной валюты никаких дел не решить. Даже надеяться нечего. В Пятёрочке у вокзала, прежде, чем его вежливо вытурили, он успел заметить, что люди расплачивались за еду самыми разнообразными способами. Некоторые из них ему так и не стали понятны: светящийся камень и небольшой плоский предмет. Гораздо меньше вопросов возникло к знакомой схеме с монетами и разноцветными бумажками. "Какое омерзительное место", - бухтел себе под нос мужчина на непонятном языке, когда его чуть не сшиб курьер Яндекс Еды. Местный язык, слава богу, укладывался в понимание без проблем. Хоть что-то. А вот люди в тёмных одеждах только и спрашивали у разных прохожих какой-то "паспорт" - пришлось избегать их со страшной силой. К третьим суткам турист понял, что полностью без магии не обойтись, а "Добро должно быть с кулаками". Простояв несколько часов у "Золотой подковы" на Горького, он уже начинал нервничать. Но, наконец-то, ко входу зарулила молодая женщина. По одному только её взгляду мужчина понял, что именно она ему и нужна - беззлобная и потерянная. И наверняка она не пошла бы сюда без этого самого "паспорта". Он грациозно подплыл к ней, преграждая путь. Его лучезарная улыбка, как само майское солнце, совершенно выбила незнакомку из колеи. Но мы-то знаем, что дело было вовсе не в улыбке. Она была готова для него на всё, но он лишь вручил ей увесистую золотую монету, сказал, что она была отчеканена в самом Нуменоре, и, чуть поклонившись, отъехал в сторону, пропуская женщину в ломбард. Последняя, конечно, не поняла ничего, но почему-то у неё появилась навязчивая уверенность в том, что незнакомцу непременно нужно помочь. В том же размазанном состоянии она, спустя время, вернулась, держа в руках целую пачку нала. Мужчина взял у неё с половину и был таков. Ошарашенная странными состояниями и суммой, она судорожно пихнула оставшиеся банкноты в сумку и побежала домой. Надо сказать, что и работник "Подковы" повесил на дверь табличку с надписью "Перерыв" и заварил себе чаю, решив, что лёгкое головокружение вызвано сменой погоды. Нельзя сказать, что туристу ничего не стоила эта афера - голод стал напоминать о себе настойчивее. Подобные вычуры отнимали уйму сил, поэтому нельзя было всякий раз "искушать без ну́жды". Так вот, шли третьи сутки. Горожане уже начинали делиться друг с другом курьёзным наблюдением, мол "ходит тут какой-то странный долбаëб в белом - на алкаша или нарколыгу не похож - сбежал с психушки?". Мужчина в какой-то момент замер, ясно ощутив, что попал в поле зрения тех самых двух надзирателей в мрачных костюмах. - Мужчина! - послышался женский голос. Турист развернулся в обратную сторону. Погоня продлилась недолго - он припустил к зданию вокзала, ловко перемахнул через турникеты, а затем и через рельсы, затерявшись в лесу. - Сука, - процедил полицейский. - Что делать? - спрашивала запыхавшаяся женщина. - Да нихуя, - отмахнулся её коллега. - Состава нет. Объявится - поймаем. А так... Ебанат какой-то. Вернëмся же в Кузнецы. Заведение с порога ударило по всем органам чувств сразу: грохотом странной музыки и криками по ушам, глаза ослепил розовый свет, резкие запахи дешманских духов и сигаретного дыма вперемешку с едой атаковали обоняние. Турист вздрогнул, а от него самого с визгом шарахнулась какая-то женщина. - У Вас забронировано? - почему-то спросил молодой человек. - Что? - не понял мужчина. - Гюнель, отведи, - скучающе бросил встречающий густо накрашенной девушке невысокого роста. Она тут же подлетела к туристу с широченной улыбкой. - Идёмте, я Вас провожу, - прощебетала она сквозь треск динамиков. - Может быть, оставим это в гардеробе? - она потянулась к деревянному дрыну в руке гостя. Он сначала отпрянул, но затем, оценив ситуацию, решил, что повиноваться было бы лучше, чтобы не выделяться. Хоть мужчина и не понял, что за "гардероб", интуиции говорила, что угрозы не было. Неохотно отдав свой посох девушке, гость затем проследовал за ней вглубь зала, где она предложила ему расположиться на диване. Мужчина уже, насмотревшись на разное в Электрогорске, догадался, что на выданных ему пергаментах был список блюд. Ни в одной таверне Средиземья подобного не встречалось. На лице туриста застыл растерянный оскал. Ещё бы: "хумус", "фалафель ", "кебаб"... - Вам подсказать что-то? - продолжала мило улыбаться Гюнель. - У вас найдётся мясо? - собравшись с мыслями, выдавил гость. - Конечно, у нас очень вкусный шашлык из баранины. Вам с овощами? - Да, - слегка кивнул мужчина. - Бокал саперави? Снова кивнув, турист уже хотел было выдохнуть с облегчением, когда девушка собралась уходить, но вдруг она снова развернулась к нему, будто что-то забыла. Гость снова напрягся. - Может, споëте что-нибудь? - спрашивала она. - У нас сегодня акция, день рождения заведения - 10% скидка за песню по теме поздравления. Нам было бы приятно. - Хорошо, - процедил мужчина, растерявшись. - Прекрасно, как Вас зовут? - хлопнула в ладоши девушка. - Я запишу Вас в очередь. - Гэндальф, - отвечал тот. - Как, Гендель? - улыбнулась она ещё шире. - Гэн-дальф, - повторил внятнее гость, тоже неловко улыбаясь. Когда удивлённая девушка, наконец, ушла, Гэндальф откинулся на спинку дивана и переключился на других гостей в зале. Вели они себя в целом обыкновенно - как чаще всего ведут в заведениях Средиземья. Но только потом Гэндальф понял, что треск и шум были... музыкой. Хренузыкой. Слушать такое представлялось тем ещё испытанием. На здоровенном плоском нечто зачем-то высвечивались тексты песен, а люди пели в какой-то продолговатый предмет, который делал их голоса громче. И каких только не было песен о дне рождения. Хоть на Арде музыка и считалась сакральным элементом мироздания, здешняя поражала своим разнообразием, оставляя далеко позади ардианскую. Гэндальфу уже принесли блюдо и бокал вина, а он всё слушал выступавших в караоке, как завороженный. Звучали и "Чай вдвоём", и Аллегрова, и Шатунов, но пришелец поймал себя два раза в моменты, когда его нога самопроизвольно начинала топать в такт во время "18 мне уже" и "30 лет". От удовольствия? Нет. - Приглашаем следующего гостя..., - объявил молодой человек у экрана, - Гэндальф? Гость вздрогнул. Затем, дал себе мгновение на то, чтобы прийти в себя, поднялся с дивана и степенно направился к ведущему. - Что Вам включить? - спрашивал он. Гэндальф лишь скромно улыбнулся, забирая у мужчины микрофон. Конечно же, он уже знал, что делать, когда ни одна из местных песен не была ему известна. В зале ничего в целом-то не поменялось. Отдыхавшие только с некоторым любопытством уставились на странного человека в белом, потому что он не попросил никакой музыки. Держа микрофон где-то на уровне пояса, Гэндальф набрал в лёгкие побольше воздуха - показалось, что из зала ушла половина вместе с дымом из кальянов и запахами яств. Он старался выводить звуки, какие сам считал красивыми. Оооо. Аааааа. Эээээ. Уууууу. Сначала еле заметно задрожали все стеклянные предметы. Люди начали в страхе озираться по сторонам, не понимая, что происходит. С днём рождения. Долгих лет. Кто-то уронил вилку. Радостных дней. Да хранят тебя Вааалаааар. Когда Гэндальф закончил, все ещё так и оставались в оцепенении ожидания, что артист продолжит произведение. Однако, тот снова мило улыбнулся так, будто совсем ничего не произошло, вернул микрофон охреневшему ведущему и, довольный собой, уплыл к своему дивану под жидкие хлопки публики. - Что ж, - проговорил ведущий, приходя в себя, - это были... Очень низкие ноты. Апплодисменты Гэндальфу. Собственно, последнему уже не было дела до всего, кроме трапезы. Пока всё складывалось удачно: еда - есть, деньги - есть. Оставалось только понять, где искать того, кто прибыл сюда раньше. В идеале же - чудесно было бы найти и других. Когда наш турист шагнул из дверей "ШЕЙХА" в прохладу приближавшейся ночи, ему захотелось сделать спокойно вдох. Просто остановиться на минуту, побыть в этой паузе. Да не тут-то было. В Кузнецах так не получится - надо такие моменты подсекать. Если бы Гэндальф во время не отпрыгнул в сторону, струя мочи с балкона второго этажа точно бы зацепила его. - Оэ, - отшатнулся наверху мужчина, застёгивая ширинку, - звиняйте, наебенился. Турист только с силой сжал в руке посох и процедил какое-то крепкое ругательство про рыболовную снасть Мелькора или вроде того. Гэндальф вышел к шоссе подальше от гадкой шумной таверны так, чтобы звуки её перестали доноситься до слуха. Так было лучше, но в идеале хотелось лесной тишины - легче думалось. Пришельцу было сложно передвигаться с более сильной гравитацией Земли, хоть и удалось привыкнуть редко дышать. Мужчина, хоть и не испытывал удовольствия от командировки (вообще готов был материться последними словами), но понимал, что целей не достичь, если продолжать наживать неприятности. Мирочувствие вообще как-то плохо функционировало на Земле. Человеческие расы Арды и Земли имели много общего - слава Валар, можно было почувствовать психотип хотя бы в общих чертах. А вот признаков присутствия Саурона ни коим образом не наблюдалось. "Притих. Залёг на дно, не иначе". Гэндальфу почему-то казалось, что заклятый друг мог попытаться повторить на чужой планете какой-нибудь старый сценарий. И мужчина двинулся по шоссе в сторону, где чувствовал наибольшую концентрацию энергии - к Москве. Куда ж ещё. Чёткий план действий на ум не шёл, лишь идея озаботиться обретением приличной одëжи. Утром в Балашихе Гэндальф с ужасом снова ощутил голод. Не удивился, но надеялся на скорейшую стабилизацию состояния. Выглядел он тоже плачевно. Белое одеяние уже не было белым, будучи щедро забрызганным грязью. Пришелец с горечью осознал, что это ему не экологически чистая Арда, а какая-то выгребная яма. Ливанул холодный дождь. Мужчина, тяжело вздохнув, решил, что от судьбы не уйти даже на чужой планете. Вывеска с неведомым словом "Ëбидоëби" только вызвала возглас досады. Хотя внутри оказалось не так дурно. Гэндальф отметил для себя интересное - люди вокруг замечали, что с ним было "что-то не так", но почему-то внешне совершенно не подавали виду. Вообще никак не реагировали. Это для Гэндальфа пока ещё не прояснялось. Меню ему здесь больше понравилось - "Картинки!" Палки он уже видел в Электрогорске. Поворчал себе под нос, но справился с ними. Из дикого любопытства Гэндальф не отказал себе в желании раздербанить ролл, чтобы посмотреть, как он был сделан. "Эльфы не додумались бы до такого". Между тем, дождь не прекращался уже третий час, а засиживаться мужчина не собирался. Покинув едальню, он побрёл по улице, высматривая что-нибудь, напоминавшее магазин одежды. Асфальт превратился в сплошную серую реку, дворники едва справлялись, размазывая воду по лобовому стеклу. Марина Кукуева вцепилась в руль своей старенькой "Нивы" - машины, доставшейся ей от отца. Тряслась и шумела она так, будто вот‑вот развалится. Марина зевнула. Поездки с Балашихи на работу в московской библиотеке - сомнительное удовольствие. Зато тишина, книги и никакой суеты. Да и что ей ещё нужно? Бывало и хуже. В разы. А сейчас её ждала пустая квартирка и никакого мозгоëбства. Она поправила очки, в очередной раз проверила зеркало заднего вида и чуть прибавила скорость. Откуда на пути материализовался мужик - загадка. - Блять! - Марина резко вдавила педаль тормоза. "Нива" заскользила, заверещала сигналкой, но всё же толкнула незнакомца. Сердце ухнуло куда‑то в пятки. Женщина только вдохнула букву "А", хватаясь за голову. Незнакомец устоял. Высокий, мокрый насквозь, в каком‑то длинном белом одеянии, которое больше напоминало занавеси, чем одежду. В руке он держал корявую палку, будто только что подобрал в лесу. Кукуева выскочила из своего корыта прямо в лужу и подбежала к мужчине. - Простите меня ради бога, - тараторила она. - Вы в порядке? Может быть, в больницу? Но незнакомец только молча глядел на неё во все глаза. Марина продолжала говорить что-то несвязное про "срочно показаться врачу", " подвезти", "я слепая тетеря". Мужчина приковал её взгляд к себе. Не нарочно. Она невольно замерла, вглядываясь. Тёмно‑зелёные, как мох на старом камне, но по всей радужке были разбросаны красные точки - будто кто‑то капнул кровью на изумруд. Вода ручьями лилась с обоих. "Как в рекламе шампуня", - нелепая мысль пронеслась в голове Марины, пока её взгляд скользил по волосам и плечам Гэндальфа. Сердце Кукуевой забилось ещё быстрее, охватило будоражащее чувство, но не страх от случившегося. Что-то другое. Незнакомец тоже продолжал смотреть на женщину, будто всю свою жизнь только и ждал, чтобы она заговорила с ним. - Простите, - спокойно ответил он наконец. - Я задумался. Промокшая ткань облепила плечи, с волос стекала вода, но он стоял так, будто это самое обычное дело в мире. - Садитесь в машину, - решительно сказала Марина. - Вы же замёрзнете..., - и тут она заметила, что мужчина будто вполне комфортно себя ощущал под холодным ноябрьским дождём. Гэндальф ничего не ответил, в его взгляде читалась растерянность. - Ой, - спохватилась Кукуева, - что ж это я... Вы в шоке, не иначе, - она подбежала к задней двери и открыла её, - садитесь! Когда оба оказались в машине, незнакомец сказал: - Я цел. - Ох..., - судорожно вздохнула Марина, - Вы уверены? Гэндальф кивнул. - Может, Вас подвезти куда-то? Где Вы живёте? - Мне нужна одежда, - с лёгкой улыбкой отвечал мужчина. - Какая-нибудь одежда. - Мгм, - напряглась Марина, перебирая в голове все местные магазины. Прежде, чем она успела задать уточняющий вопрос, незнакомец многозначительно повторил: - Какая-нибудь... По дороге Марина то и дело бросала взгляды в зеркало заднего вида. Мужчина сидел спокойно, но когда он на мгновение повернулся к окну, фары встречной машины отразились в его глазах, и красные прожилки вспыхнули, как искры. "А вообще, кто это?" - подумала она, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Но страх быстро сменился любопытством. Лицо Гэндальфа излучало нечеловеческую уравновешенность, какую-то расположенность. Казалось, ему можно было бы доверить всё, что угодно. "Нет, он не может оформить на кого-то кредит и сбежать", - носилось в голове женщины. " Или я просто не разбираюсь в людях. Ведь не разбираюсь же... " - Меня зовут Марина, - вдруг сказала она. - Гэндальф, - представился мужчина. - И спасибо, Марина. Вы очень добры. Она покосилась на него. - Гэндальф... Имя у Вас такое необычное. И... линзы интересные. Пришелец потупил взор. Тем временем, машина остановилась у "Смешных цен". - Вы сказали "какая-нибудь", и..., - начала оправдываться Марина, боясь, что таким выбором могла оскорбить нового знакомого. - Всё верно, - улыбнулся Гэндальф, безуспешно пытаясь открыть дверь. В голове женщины паззл пока никак не складывался. "Он или правда не знает, как открыть дверь, или... Что?" - Вот эту штучку потяните вверх, - сказала она. - Ах, да, - догадался мужчина, услышав заветный щелчок. Марина поймала себя на пугающем нежелании вот так просто бросить этого непонятного человека. "Чувство вины за то, что наехала?" Его некоторая растерянность, мягкость и вежливость в сочетании с такой крышесносной внешностью поселили в душе Кукуевой невыразимый трепет. "Пусть это не обернётся очередной катастрофой", - сказала она себе, выходя из машины под яростный ливень. - Подождите…, - она подбежала к мужчине. - Вы промокли насквозь, заболеете же. И выглядите так, будто не спали несколько дней. Я живу недалеко. Можно зайти, выпить горячего чая, принять душ, переодеться в сухое… По-человечески как-то... Она сама удивилась своей смелости. После тяжёлого развода Марина старалась держаться от людей на расстоянии. Дом стал её крепостью - тихим убежищем от мира, где не нужно было притворяться сильной. Но что‑то в этом человеке вызывало доверие. Может, усталость в его глазах, похожая на её собственную. Гэндальф смотрел на неё, будто взвешивая что‑то в уме. - Вы уверены? - тихо спросил он. - Не хочу доставлять Вам неудобства. - Никаких неудобств, - она пожала плечами, стараясь говорить уверенно. - Квартира большая, места хватит. К тому же… - она кивнула на его грязный малахай, - это, как минимум, требует стирки. В уголках губ мужчины мелькнула улыбка. - Вы очень добры, Марина. - Просто практична, - отрезала она, хотя щёки предательски покраснели. Гэндальф помолчал, всматриваясь в её лицо, потом кивнул. - Хорошо. Приму Ваше предложение. - Только учтите: у меня дома действует одно правило. - Какое же? - Пока гость не выпьет три кружки чая и не расскажет, откуда у него такие линзы, я его не отпускаю. Шучу, - поспешно добавила она. "Идиотка". - Никаких допросов. Просто чай. Новый знакомый улыбнулся на этот раз шире, по‑доброму. Дождь всё ещё обливал обоих так, как если бы они стояли в душевой. - Я подожду в машине, - закончила свой бред Марина. - Может, оставите Вашу... Ваш..., - подбирала она слова, не зная, как назвать корягу в руке Гэндальфа. - Благодарю, - молвил тот, нерешительно передавая посох женщине. Когда мужчина исчез за дверью магазина, Кукуева ретировалась к своей таратайке и положила посох вдоль заднего сидения. Удивительно, но наощупь ей показалось, что древесина была слишком тёплой для такой погоды. Ощущение было неожиданным, но Марина списала это на собственное волнение. Когда она вернулась на своё место за рулём, шумно выдохнула и откинулась на спинку кресла. Затем она взглянула на заднее сидение, которое, конечно же, было мокрым, и усмехнулась самой себе. "Мало было мне приключений... Будут ещё. А может, я преувеличиваю".