По-человечески

Неда пришла в себя на банкетке позади кресла Курицына. На столе красноречиво стоял пластиковый стаканчик с водой. Шатская его проигнорировала - наскоро освободившись от защитного костюма, она кинулась к стеклу, за которым сновали коллеги. Взгляд женщины впился в лицо инопланетянина. Мужчина продолжал лежать с открытыми глазами, пока его осматривали, освечивали и оклеивали новыми датчиками. Неда попыталась считать состояние пришельца, понять, почему он всё ещё лежит и не реагирует на манипуляции землян. В какой-то момент он спокойно перевёл взгляд, который всё это время был пустым, на Шатскую. "Жесть", - вздрогнула женщина, испугавшись внезапного прямого зрительного контакта с ним. Но всё равно не отводила, будто предчувствовала в этом что-то ещё. И действительно - выражение лица инопланетянина от безучастного переменилось на... тревожное, почти испуганное. Сердце Неды болезненно сжалось и забилось ещё быстрее. И Аюр попала в поле зрения. Шатская так и вздрогнула, нахмурившись. Почему-то захотелось спрятаться, пригнуться - не встретить её взгляда. Живот подлейшим образом продолжало крутить, но теперь ещё и от сильного волнения - приспичило в дальняк. - Чëрт, - процедила сквозь зубы женщина, постояв так ещё минуту, совершенно не желая покидать очнувшегося гостя. Её охватило чувство, что мужчина почему-то искал именно её присутствия. "Может, привыкнуть ко мне успел... Да бред какой-то". "Если не побегу сейчас - станет ещё хуже", - убедила она себя оторваться от стекла. Шатская резко выбежала в коридор. По пути до туалета, она терялась в разнообразных мыслях о состоянии мужчины, о цели его прибытия, о его дальнейшей судьбе. " Так, хватит накручивать, надо просто взять да разобраться по факту". В уборной она почувствовала ноющую боль в животе. "Твою мать. Ещё обострения не хватало". Мысли женщины мотало от противоречий с интенсивностью мокрых тряпок, развешенных сушиться на сильном ветродуе. "Какое мне дело до него, скорее бы домой. Скорее бы денег дали". Отдав всю дань уважения белому другу, Шатская снова выскочила в коридор и с тяжёлым вздохом облокотилась спиной о стену. - Это пиздец..., - покачала она головой. Подвáнивало антисептиком и тяжёлым, металлическим запахом закрытого помещения. В животе ныло. В голове гудело. И тут из-за поворота выкатился Амфитеатров. Именно выкатился - даже его спешная походка напоминала движение хорошо откормленного кота, который точно знает, что ему всё сойдёт с рук. В руках он держал бумажный стаканчик с кофе. Он явно не собирался тут останавливаться, лишь расположив на своём лице елейную улыбку, будто кнопочку нажал, и физиономия переключилась в нужный режим. Рогнеде захотелось сорвать с него это игривое настроение, растоптать и метнуть в мусорный контейнер. Желательно грязный и вонючий. Биофизик уже пробежал мимо Неды, но она не смогла сдержаться и заговорила: - Зорро Евстигнеевич, - она отошла от стены. - Я посмотрела снимки с КТ. Зорро не моргнул. Не изменился в лице, отпил из стаканчика и кивнул: - И? - Томограф работал на полную мощность. - Ну, на полную, - согласился он так легко, будто она сказала "сегодня тепло". - И? Засранец не отрицал. Он не прятался. Он просто не считал это проблемой. Не считал чем-то диким при всех сказать одно, а сейчас спокойно признавал правду. Но одно дело, - если мажор с властью не топчется по чужой жизни своими потными ногами, преследуя свои цели. Другое - когда жирное "Да". Рогнеда почувствовала, как внутри начало закипать бессилие. - Вы сказали, что снизили излучение до минимума. - Я сказал, что мы приняли все меры предосторожности, - биофизик отпил ещё кофе. Его верхняя губа блестела. Неда понимала, что её сейчас будут газлайтить, как это делают некоторые психопаты - "Доказать не можешь, значит, этого не было, я этого не говорил. - А это разные вещи, Рогнеда Юрьевна. "Снизили до минимума" - это, понимаете ли, оценка. А "приняли меры" - это факт. Мы приняли. Протоколы биобезопасности соблюдены. Камера изолирована, персонал в защите, контур вентиляции автономный. Всё по COSPAR, всё по инструкциям. Что ещё? - Я говорю не о протоколе. Я говорю о дозе, которую получил объект. - Объект, - повторил Амфитеатров, и тут тошнотворно не было ни вызова, ни издёвки - только спокойная, даже ласковая интонация человека, объясняющего что-то непонятливому ребёнку. - Рогнеда Юрьевна, Вы только что сами произнесли это слово. Объект. Не пациент. Не субъект. Не задержанный. Объект. У нас в документации он проходит как "биологический образец неизвестного происхождения". Образец. С большой буквы или с маленькой - не имеет значения. Вы делаете КТ образцу. Какую мощность ставите - такую ставите. Хотите больше данных - ставите больше мощности. Это методология. - Он дышит, - возразила Рогнеда. - Он смотрит. Он реагирует. - И что? - Зорро приподнял бровь. - Кошка тоже дышит и смотрит. Кролик реагирует. Лабораторная мышь узнаёт хозяина. Это не делает их субъектами права, Рогнеда Юрьевна. У нас нет категории для объекта. Нет норматива. Нет закона. Ни в российской юрисдикции, ни в международной. Договор о космосе? Статья девятая? Она регулирует загрязнение, занесение земной микрофлоры на Марс и наоборот. Не обращение с разумными существами. COSPAR? Это про карантин образцов. Про пробы грунта. Не про..., - он обвил рукой воздух, будто подбирая слово, - ...персон. Амфитеатров прыснул последнее слово с лёгким презрением, будто само слово было нелепым в этом контексте. Рогнеда словно вросла в пол. Она ненавидела, когда ей было нечем крыть. - А ООН? - вдруг выпалила она, сама не ожидая, что это сорвётся с языка именно сейчас. - Вы уведомили Генерального секретаря ООН? По протоколу SETI, по Договору о космосе мы обязаны сообщить о контакте с внеземным разумом. Вы это сделали, Зорро Евстигнеевич? Или это правило у нас тоже выборочное? Биофизик чуть наклонил голову, будто услышал не вопрос, а забавную оговорку. Улыбка стала шире, обнажив маслянистую, скользкую уверенность. - О, это вы про "обязаны", Рогнеда Юрьевна? - протянул он. - Про "обязаны уведомить научное сообщество и Генсека"? Знаете, я люблю эти красивые слова. Очень по-человечески. Только вот нюанс: протокол SETI - это не закон. Это джентльменское соглашение учёных. Добровольный кодекс. Никакого механизма принуждения. Никакой ответственности за неисполнение. Так что тут скорее про совесть, чем про статью. А совесть у нас..., - он постучал пальцем по груди, - …в штатном расписании не предусмотрена. - Значит, не сообщили, - догадалась Шатская. - Облучать его на полной мощности - это у нас "методология". А сообщить в ООН - "добровольное соглашение". Удобно. Если совсем честно, то Неда и сама не считала, что мировому научному сообществу непременно следует узнать о космическом госте. Мы ведь понимаем последствия для каждого участника этой схемы. Жальче всех ей было инопланетянина, для которого вообще никаких прав в законе не было предусмотрено - зияющая дыра от бублика. Черная дыра внутри выпечки, куда проваливались все возражения. Сейчас Зорро добил Неду тем, с чем она была согласна: - Удобно? - Амфитеатров хмыкнул, будто она сделала комплимент. - Не то слово. Но дело не в удобстве, Рогнеда Юрьевна. Дело в приоритетах. Если мы сейчас поднимем шум, если позовём сюда всех, от академиков до дипломатов, что будет? Будет комиссия. Будут проверки. Будут этические комитеты, которые полгода будут решать, можно ли ему вообще свет в камере включать. А у нас тут, между прочим, уникальная возможность - изучить феномен, пока он свежий. Пока он не адаптировался, не ушёл, не исчез. Пока мы можем что-то понять. И если для этого нужно сделать одно сканирование на повышенной мощности - я это сделаю. Потому что завтра может быть уже поздно. - Завтра может быть поздно для него, - тихо процедила женщина, упрямясь из принципа. - Если ткани повреждены, если начнётся лучевая реакция… - Тогда мы это зафиксируем, - спокойно парировал Зорро. - И изучим. Это тоже данные. Наука не обязана быть бережной, Рогнеда Юрьевна. Наука обязана быть результативной. И да, если хотите, это двойные стандарты. Но стандарты эти не я придумал. Их придумали геологи - люди, которые писали инструкции для работы с пробами грунта, а не с живыми существами. А мы работаем с тем, что есть. Рогнеда смотрела на него и чувствовала, как внутри собирается ледяной комок. Биофизик даже не оправдывался по-настоящему. Он просто раскладывал всё по полочкам, и каждая такая мерзкая сальная полочка была уставлена железобетонными аргументами, против которых нельзя попереть. - Если завтра выяснится, что он почувствовал боль, и что Вы его облучили не потому, что это был единственный способ получить данные, а потому, что вам было проще поставить максимум, чем возиться с понижением мощности… Что вы скажете? Ему. В глаза. Зорро молчал. Секунду. Две. Три. Потом снова елейно улыбнулся и сказал: - Я скажу: "Простите, я не знал". И это будет правдой. В этом вся суть, Рогнеда Юрьевна. Мы - первые. У нас нет учебника. Нет прецедента. Нет судьи. Мы делаем то, что считаем нужным, и оправдаем это потом. Ну... или не оправдаем. Но сейчас - оправдывать нечем. И некому. И Вы это знаете. Амфитеатров допил кофе и бесцеремонно смял стаканчик так, чтобы, видимо, это было слышно во всех концах коридора. - Не переживайте так, Рогнеда Юрьевна. Может, он и не пострадал. Может, у него вообще нет радиочувствительности. Может, ему всё нипочём. Мы же не знаем. Вот и узнаем. Он тут же развернулся и ушёл. Шаги затихли. Коридор снова стал пустым, белым, гулким. А с женщиной осталась даже не злоба, не жестокость, а полное, спокойное, методически обоснованное безразличие, прикрытое отсутствием бумажки, которую никто не написал, потому что никто не думал, что она понадобится. "Образец", - вспомнила она его интонацию. Нет, отсутствие интонации. А потом - лицо пришельца за стеклом - его печаль, тревожный взгляд, который искал её. - Опездол самодовольный, блять, - прошипела Неда себе под нос. Когда она вернулась к изоляционному блоку, все уже вышли оттуда, только Курицын стоял у своего стола, утирая лоб клетчатым платком. - А, вот и Вы, - обернулся он. - Как себя чувствуете? - Сносно, - обронила рассеянно Неда. - Уверены? - нахмурился биофизик. - А то что-то Вы совсем... - Я в норме, - женщина мотнула головой в сторону пришельца. - Так, ну.., - начал тут же говорить Курицын, - вроде в сознании, но очень заторможен. Пока ничего принципиально нового, наблюдаем. Шатская кивнула, снова взглянув на гостя за стеклом. Он всё так же смотрел перед собой, спокойно дыша. - Можно я тут посижу? - вдруг спросила женщина. - Просто посмотрю отсюда. - Да, конечно, - отвечал биофизик, - если что, на телефоне жмите кнопку... Впрочем, Вы всё знаете. Аюрана Доржиевна взяла ещё анализов, они сейчас в лаборатории. Через пару часов подходите тоже. Неда кивнула. Дождавшись, когда Курицын свалит, она опустилась в его кресло. Оперевшись на локти, женщина уставилась на пришельца. Он не смотрел теперь на неё, но его лицо выражало какую-то фундаментальную печаль. Такое лицо могло быть только у того, кто пережил нечто ужасное - тяжёлую утрату, например. Мужчина не был расслаблен - скорее очень задумчив, сосредоточен на своих мыслях. В нём было столько... человеческого, что Неде захотелось просто войти, сорвать с него все эти провода и обнять. "Это не профессионально", - пронеслось в голове. Неподвижность гостя была собранной, как у зверя, который знает, что вокруг враги, и экономит каждое движение. Датчики тянулись от него, как паутина, оплетая грудь, виски, запястья. "Пиздец", - думалось Неде. И вдруг он повернул голову. Медленно. Его темно-оранжевый взгляд скользнул по приборам, по стеклу, по стенам и остановился на ней. В этот раз в его глазах была острая, живая тревога - такая, что у Неды тут же вспотели ладони и перехватило дыхание. Пришелец смотрел прямо на неё, как на маяк среди грозного океана. Он слабо шевельнул пальцами, натягивая провода, и на секунду показалось, что он хочет протянуть руку, но не может. Тревога в его взгляде стала почти мольбой. Всем выражением лица, всей позой он словно спрашивал - "Почему? Что вы делаете? За что?" Шатская вцепилась в край стола, не понимая, что делать. Холодный рассудок пожал плечами и молча вышел вон по непонятной причине. Здесь было два варианта развития событий - вероятность коммуникации, о которой следовало тут же сигнализировать начальству. Или - не сигнализировать. А потом его взгляд начал тускнеть. Он не отводил, а цеплялся за Неду до последнего, хотя силы уходили. Веки дрогнули, опустились наполовину, потом ещё чуть-чуть, как тяжёлые шторы, которые некому удержать. Инопланетянин не закрыл глаза до конца. Он смотрел на женщину сквозь ресницы, будто хотел запомнить её лицо, пока ещё мог. И наконец - сдался. Веки опустились. Голова чуть повернулась в сторону, освобождаясь от напряжения. Он будто выключился от истощения, а Шатская всё сидела, не шевелясь, и смотрела на него. "Вот и закончилось", - она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять сердцебиение. У неё уже накопилось столько вопросов к этому несчастному существу. Щёки горели от волнения. А Неда словно охраняла сон гостя, не решаясь даже откинуться на спинку кресла. Так и пролетел ещё час. Гость спал, казалось, совершенно невинным сном. Курицын сменил Неду, сообщив, что уже готовы результаты свежих анализов. Шатская нехотя побрела к лаборатории, теперь пытаясь понять, почему вдруг отношения с Аюр так перехерачило. Рогнеда вообще была человеком странным - вроде и относилась к произошедшему достаточно просто, без ссмоедства, но они ведь не один год дружили. Ничто не предвещало, а тут вдруг... - Блять, - вдохнула Неда, закатив глаза. С мужем ведь тоже далеко не сразу всё началось. - Хуй проссышь, - выругалась сама себе женщина и шагнула в лабораторию. Шатская сразу же наткнулась взглядом именно на ту, кого решила тактично поизбегать - на Аюр. Как на зло именно она стояла у центрифуги, не глядя на вход, и щёлкала переключателями с той механической точностью, которая у неё появлялась, когда она не хотела ни с кем разговаривать. Рогнеда прочистила горло, но не успела ничего спросить. - Ты как? - выпалила Аюр, резко повернувшись. - Что стряслось? Курицын сказал, что ты отключилась. Неда на секунду запнулась. Она-то надеялась проскочить мимо этой темы, сделать вид, что ничего не было. - Да нормально, - буркнула женщина, отводя взгляд. - Перегрелась. Тут же как в консервной банке. Да и товарищ этот... Резко так открыл глаза, что-то... Подахерела слегонца. Аюр прищурилась так, будто видела Шатскую насквозь. - Он что-то сделал? - Ничего, - поспешно сказала Неда, но тут же поняла, что прозвучало слишком резко. - То есть… он просто посмотрел. Прямо на меня. Страшно же. В лаборатории стало тихо. Даже центрифуга, казалось, перестала гудеть. Аюр медленно опустила руку с переключателя. Она выглядела такой нежной, с этой её обеспокоенностью и оленьими глазками. Неде тут же стало не по себе. Снова. - Ну, может, ты перенервничала, - сказала она и взяла верхний лист со стопки распечаток. - Вот. Анализы. Неда взяла лист, но не сразу посмотрела на цифры, задержав глаза на Аюр без явной необходимости - очередная смущенная неловкость. Аюр сглотнула, попытавшись говорить серьёзно: - Лейкоциты в норме. Ни воспаления, ни иммунного всплеска. Как будто его тело вообще не замечает, что вокруг происходит. - Это точно контролируемый анабиоз, - заключила Неда. - Амфитеатров велел сделать новые КТ-снимки, - покачала головой Уланова. - Сука, - зло усмехнулась Шатская. - И что там? - Неоднородность в подкорковых структурах там. Глянь сама. Рогнеда сгребла со стола снимок так, что он чуть не помялся. - Нед... - Да похуй, - нахмурилась женщина, уставившись на структуры мозга. - Не критично, но заметно. Долбаеб... - Облучение всё-таки на него подействовало, - глухо проговорила Аюр. - Но по анализам у него идёт плавная метаболическая перестройка. Ферменты печени чуть повышены, но... Так, ничего особенного. Они обе замолчали. Неда вдруг почувствовала, как щёки горят - вовсе не от злости на Зорро, а от тепла. Всё того же тепла, что начинало наполнять её в последнее время рядом с Аюр. "Неведомая хуйня творится. Съездила в командировку... " - В общем, - продолжала между тем Уланова, - не торопится он, видимо, общаться. Не знаю почему... Генетики всё изучают его ДНК, пока тишина. Затишье какое-то... - Второй день только. Ты хотела сразу все ответы? - усмехнулась Неда. К слову, да, Аюр хотела ответов. Не получалось просто взять и принять, как нечто само собой разумеющееся, спонтанный секс с Шатской. Раньше подобные увлечения проходили едва заметно, не покидая пределов фантазий и не оставляя томлений. А теперь Уланова пыталась как-то работать и жить дальше с нагрянувшими чувствами. С чувством вины за измену, в частности. Ей нравилась Рогнеда с чисто человеческой стороны - серьёзная, жëсткая и сильная, - у неё был утилитарный подход ко многим вещам при почти незаметной сентиментальности. Аюр восхищалась тем, что Неда пробивалась везде самостоятельно, поднимала троих детей и впахивала на работе. И была ценима начальником за свою полезность. Коллеги дружили. Шатская видела в Аюр добрую, но не особо серьёзную барышню, которая со скуки готова гадать по Таро, чтобы понять, какого цвета сделать маник. И гадать до тех пор, пока результат не устроит. Ещё её эта собачка - пекинес Персей, которого она называла Персиком. Когда Баатар забирал Аюр с работы, всегда привозил кобелька, с которым та слащаво сюсюкалась. Неда старалась не обращать на это внимание, чтобы не сказать какую-нибудь едкую гадость. Ей всегда хотелось спросить, не оформила ли Уланова Персику собственную банковскую карту. Ну а что - целый собачий комплекс в квартире на всю комнату уже имелся. С другой стороны, она знала, что это не её дело. Раз могут себе позволить, хотят - их право. А ты - хоть обплюйся ядом. Аюр насупилась - Неда ясно видела, что настроение у коллеги ни к чёрту. - Ты сама как? - тут же спросила Шатская. Уланова только печально вздохнула. Хотела она ответить или нет - неизвестно. Как раз в лабораторию набежали другие биологи, а потом настало время пилить отчёт. Обе морозились. Практически молча сидели в кабинете - изучали графики, смотрели снимки в сотый раз, сочиняли формулировки. Никто не спешил ничем делиться. По своим комнатам они разошлись не вместе - Аюр сбежала быстрее. Шатская, уже собравшись завалиться на свою кровать после душа, услышала, как снаружи открылась соседняя дверь. - Припрëтся сейчас, - догадалась Неда, ловя резкий разряд волнения в животе и судорожно выворачивая футболку налицо. Стук. В проёме действительно появилась Уланова. Шатская едва успела натянуть футболку. - Прости, что я..., - начала женщина, - можно войти? - Дак ты ужé, - усмехнулась Неда, воздвигая фасад уверенности. Аюр осторожно вошла, закрыла за собой дверь и присела на койку, подобрав колени к подбородку. - Как прошел твой телефонный разговор? - спросила она. - Ну, это было недолго, - пожала плечами Шатская, усаживаясь напротив коллеги у подушки. - Толя отчитался и всё. - И ты... не переживаешь? - Пф, - Неда громко фыркнула. - А у тебя... как прошло? Если не хочешь, не говори - я тебя видела. Аюр выдохнула и её лицо помрачнело ещё больше. - Мама меня сначала сюда спокойно отпустила... - Чего? - скривилась Шатская. - В смысле "отпустила"? - Тебе не понять, - обиделась Аюр. - Да куда уж мне. Уж что такое гиперопека, я ощутила на своей шкуре. - Но тебя в итоге оставили в покое, - взвилась Уланова. - У меня не так. Мне выносят мозги теперь, что я, вместо того, чтобы думать о деторождении, уехала хрен пойми куда... Меня это затрахало. Сначала отпустить, а теперь... - Аюр..., - смягчилась Рогнеда. - Обратно чтоль поедешь? Уланова отрицательно мотнула головой и нервно сжала губы. - Я хочу хоть раз... Хоть раз сделать так, как..., - она не закончила, стараясь не расплакаться. Шатской снова стало неловко. "Какой же неловкий сегодня день, блять". Коллега пришла за поддержкой, видимо, наконец доверительно поговорить, а Неда ещё была недовольна, хотя сама любила бывать понятой и услышанной. Кто бы мог подумать. - Мы создали для тебя все условия, - цитировала Аюр мать, - дали образование, устроили на хорошую работу, халявную... - Хороша халява, - засмеялась Неда, за что Уланова с возмущением взглянула на неё. - Я не работаю столько, сколько ты. - Радовалась бы, - прыснула Шатская. - Это единственное, за что ты переживаешь? - прямо спросила Неда, уже понимая, что раз Аюр вшторило из-за такой ерунды, то что говорить об измене. Уланова резко вздохнула, чтобы ответить, и развернулась к Шатской, опустив ноги на пол. Но слова застряли у неё в горле. Она так и уставилась своими оленьими глазками на Рогнеду, не решаясь выговориться. Неду снова накрыло, как ещё несколько часов назад. Она откровенно смотрела на очертания красивой и аккуратной груди Аюр, на эти приоткрытые мягкие губы. Казалось, что на ладонях и кончиках пальцев всё ещё оставалось ощущение кожи Улановой. Память самым предательским образом одномоментно вывалила весь спектр приятных ощущений, испытанных вместе. Неда поëрзала на койке от разлившегося тепла и влажности между ног. "Только с душа вышла, блять... " Через секунду робкое дыхание Аюр уже было на губах Неды. Последняя даже толком не успела среагировать, когда коллега приблизилась. Прикосновение языка отозвалось очередным микроспазмом между ног. Уланова склонилась над Недой, увлекая женщину лечь. - М, кто-то в этот раз сверху, - пробубнила Шатская в поцелуй, чувствуя, как тёплые ладони Аюр поползли под футболкой вверх по животу. Уланова недовольно шикнула, продолжая углублять поцелуй. Всё, что оставалось Неде - это отвечать на него и обнимать любовницу, оглаживая её талию. "Безумие", - подумалось Шатской, когда она позволила очередной волне возбуждения захватить себя от ощущения тела Аюр, устроенного между коленей Неды. Красавица очевидно была увлечена своим занятием, разрешив себе делать то, что хочет. В какой-то момент она отстранилась, задрав футболку Шатской и оголив ощутимо далëкую от идеала грудь. Несколько секунд она просто смотрела и водила пальцами вокруг сосков, прерывисто дыша. Это было приятно в сочетании с видом распалëнной Аюр, у которой между губ от дыхания вибрировала выбившаяся прядь волос. - У меня, если что, с собой корвалол, - пизданула Неда. - Помолчи, - хрипло огрызнулась Уланова и вжала мокрый поцелуй в одну грудь Шатской. Та охнула, решив хотя бы попытаться помолчать и не расстраивать Аюр. Последняя сама скинула с себя верх, продолжив выцеловывать шею и грудь Шатской. - Остальное тоже снимай, - с деланным возмущением потребовала Неда. Уланова прервала ласки, села: - Не можешь помолчать, да? - Твои трусы со штанами скрывают мне обзор, снимай, - пожала плечами Шатская. Аюр почти обиженно повиновалась. Тем временем, Неда просто наблюдала сцену блиц-стриптиза, даже не шелохнувшись. Уланова вопросительно посмотрела на женщину, после чего сказала: - Ты так смотришь оценивающе - я стесняюсь. - У тебя ложное впечатление, - буркнула Неда. - Я любуюсь. У тебя... Красивая... Красивые... - Боже, - Аюр закрыла лицо руками, ожидая очередную колкость от коллеги. - В общем, на какой-то цветок похоже. У меня ассоциация с... ирисом, наверное, - закончила Шатская. Услышав этот странный комплимент, Уланова постояла ещё мгновение, будто переваривая сказанное, после чего просто набросилась на Неду со страстным поцелуем. Шатская осторожно накрыла подушечками пальцев мокрый цветок Аюр, поглаживая его вокруг самой середины. Скорее всего, стоны женщин были слышны с коридора тем, кто там проходил. Мы не знаем, кто именно ещё мог, но сотрудники ФСБ точно делали обход. Совпал ли он со страстным соитием, уже теперь неизвестно. Только обе подумали примерно одно и то же: "Никто ничего не видел - никто ничего не докажет". Кто-то говорит, что секс может длиться несколько часов, кто-то уверяет, что это попросту невозможно без запрещённых веществ. Неда и Аюр примерно через полчаса голые и обессиленные теснились на койке. Шатская уже мечтала спровадить коллегу в свою комнату и нормально поспать, заняв ложе единолично. Уланова молча лежала на плече Неды, переводя дух. - Я всё никак не озвучу тебе мои подозрения, - наконец проговорила задумчиво Шатская. - М? - полусонно муркнула Аюр. - Тебе не приходило в голову, как феромоны этого товарища могли... и могут, в принципе, могут на нас влиять? - Ну... По идее они должны привлекать окружающих к нему, - почти с вопросительной интонацией отвечала Уланова. - На меня это вроде не подействовало. Шатская помолчала, обдумывая ответ коллеги, даже усомнившись в своей догадке, но решила развить мысль: - Тебе не показалось странным, что мы переспали аккурат после того, как зашли в блок? Аюр приподнялась на локте и с вызовом посмотрела на женщину: - Ты сейчас серьёзно? Мы что, в дешёвом триллере? - Ну ты ведь тоже заметила изменения в самочувствии в блоке..., - нахмурилась Рогнеда. Уланова ничего не ответила, а лишь соскочила с койки и принялась спешно собирать свою одежду с пола. - Аюр..? - протянула в недоумении Неда. - Знаешь, неудивительно, что у тебя с мужем не клеится, - выпалила Уланова, натягивая трусы. - Блять, да посмотри на факты, - спокойно ответила Неда. - До этого между нами вообще ничего такого не было. Ни намёка. Сколько лет общаемся, и... тут может быть фактор, который мы не учитываем. И если это биохимия, значит, мы обе были не в себе. И это надо зафиксировать. Аюр уставилась на неё, будто впервые увидела. - Зафиксировать? - переспросила она с хрипотцой, в которой уже звенела обида. - Ты хочешь это… задокументировать? Как лабораторный случай? - Хочу понять, - твёрдо сказала Неда. - И предлагаю обследоваться. Взять кровь на базовые маркеры, посмотреть, нет ли в организме чего-то чужеродного. Это логично. - Логично?! - вскричала Аюр и тут же замерла, будто сама испугалась этой вспышки. - Ты вообще слышишь себя? Ты хочешь сдать анализы после… после того, что было, и назвать это "протоколом"? А не ты ли сама говорила о латентном... - Это не про мораль, Аюр, - терпеливо, почти устало произнесла Неда. - Это про безопасность. Если на нас что-то влияет, мы должны это знать. Иначе завтра мы можем принять решение, которое убьёт кого-то из команды. Или его. - Его? - Аюр рассмеялась коротко, горько. - Да ты просто ищешь оправдание, чтобы не чувствовать себя виноватой! Ты всегда так делаешь. - Ты охуела? Я ведь говорила, что тебе надо сидеть дома, а не соваться "на секретные тусы", - передразнила Неда Аюр. Уланова побледнела, будто её ударили. - Знаешь, - прошептала она, натягивая футболку дрожащими руками, - ты всегда такая. Даже когда делаешь что-то человеческое, ты делаешь это как отчёт. Никакого понимания, что человеку больно. - В данном случае человеческое и профессиональное друг другу не мешают, - ровно сказала Неда, глядя прямо. - Да пошёл он, этот твой профессионализм! - выкрикнула Аюр. Она метнулась к двери, дёргая ручку так, будто хотела её оторвать. На пороге обернулась - оленьи глаза блестели от слёз. - И знаешь, что самое страшное? - прошептала она. - Что ты права. Что я не понимаю, почему я это сделала. И от этого мне ещё хуже. Но ты… тебе насрать. Дверь хлопнула. "Космический пиздец". Неда посидела ещё минуту, слушая, как затихают шаги в коридоре. Потом медленно опустила голову, потерла пальцами переносицу, будто пыталась стереть усталость. - Ебанутая бедолага, - вздохнула Шатская. Ей правда было жаль коллегу, но она не считала, что в данной ситуации нужно было умалчивать идею об элементарной безопасности. Но следом пришло другое чувство - почти стыдное облегчение. Теперь можно было просто лечь. Вытянуть ноги. Закрыть глаза. Не подбирать слова. Не пытаться быть бережной. Не бояться нарваться на чужие слёзы. Она откинулась на подушку, уставившись в потолок. "Завтра она успокоится. Или не успокоится. Похуй. Разберемся по ходу пьесы". И, уже проваливаясь в сон, она успела подумать ещё одну вещь - ту самую, за которую себя чуть презирала, но не могла не признать: "Хорошо, что съебала. Хоть выспаться можно".