Новый знакомый

В зале магазина стояло два побитых молью и жизнью манекена. На одного из них кое-как была натянута мужская одежда - синие джинсы и худи кислотно-оранжевого цвета. Гэндальф несколько секунд постоял перед этой инсталляцией, смерив её презрительным взглядом. Интуитивно ориентируясь в новой реальности и поглядывая на окружающих, пришелец зацепил какие-то джинсы и просторное светло-серое худи. Столкнувшись с зеркалом в примерочной, он на мгновение опешил от своего дикого вида. Не менее страшно было наблюдать себя в новом фэшн-решении - джинсы, худи и... белые эльфийские берцы. С этим тоже надо было что-то делать. Конечно, местный аналог был на кучу порядков гаже неповторимого эльфийского оригинала, но - делать нечего. Пока Гэндальф переформатировал свой лук, Марина нервно постукивала пальцами по рулю в таратайке. Ноги уже начинали неприятно мёрзнуть в хлюпавших мокрых ботинках. По спине побежали мурашки. Кукуева не успела включить печку - мужчина показался в новом шмоте на выходе с магазина, держа в руке ярко-жёлтый пакет со своей старой промокшей одëжей. "Странный какой, а как же сначала постирать? С другой стороны... Чего в мокром ходить, " - подумала Марина, открыв дверь "Нивы" изнутри со стороны переднего пассажирского. Гэндальф сел. - Ну, что ж, - промямлила женщина. - Поехали... - Спасибо Вам, Марина. Трудно переоценить Вашу помощь, - сказал Гэндальф. От звучания его голоса и галантности внутренности Кукуевой словно сжались. И не понятно, от чего стало зябко - от волнения или промокшей одежды. Новый знакомый с очень живым интересом смотрел в окно. Вообще всё его поведение как-то не укладывалось в обыденность. Больше всего Марина боялась, чтобы, не дай бог, мужчина оказался психом или наркоманом. Но когда он смотрел на неё и говорил с ней - ощущалось столько мягкости и добра, что в злую природу было бы трудно поверить. Они поднялись на шестой этаж старой девятиэтажки. Марина повернула ключ в замке, пропустила Гэндальфа вперёд и щёлкнула выключателем. - Проходите, - сказала она. Мужчина с любопытством проследил за тем, как хозяйка разулась и прыгнула в тапочки. Вынув похожие размером чуть больше, она поставила их перед гостем. - Ванная здесь, полотенце я сейчас принесу. И ещё... поставлю чайник. Гэндальф окинул взглядом прихожую - фотографии в рамках на стене (Марина с родителями на даче в Коврове, старая школьная фотография), стопку книг у зеркала, тапочки с вышитыми цветами. И картины - простенькие пейзажи. Он медленно сделал вдох. Что-то было во всём этом знакомое - так напоминавшее домашнюю обстановку хоббитов. - Очень уютно, - тихо молвил он, начав разуваться. - Спасибо, - Марина сняла мокрую куртку. - Это всё мама. Говорила, что дом должен быть убежищем. - Мудрая женщина, - кивнул Гэндальф. - Да. Очень. Кукуева исчезла в комнате, но быстро вернулась с большим махровым полотенцем, которое передала мужчине. - Вот, - потом зашла в ванную, - здесь холодная, горячая... В общем, разберётесь, - она старалась быстрее оставить гостя в покое, забрав на стирку его убитый малахай. - Холодная, горячая, - повторил себе под нос Гэндальф, прищурившись и всматриваясь в краны. В целом, процедура омовения оказалась не очень сложной. - В Хельмовой Пади было хуже, - сделал вывод мужчина, принюхиваясь к шампуню. Решив ничего лишнего не трогать, Гэндальф просто помылся и вытерся. Отдал должное удобству лейки и смесителя. Когда он вышел, Марина уже ждала его в комнате за столом с чашкой чая и плюшками. - Устраивайтесь, - тут же встрепенулась она, бросив взгляд на стул напротив себя. Мужчина осторожно сел, будто заурядный предмет мебели был сделан из бумаги и мог рассыпаться. - Чувствуйте себя, как дома, - попыталась приободрить его хозяйка. Она старалась не смотреть слишком пристально. Но её взгляд всё равно то и дело возвращался к нему: к тому, как он держал чашку - большими, сильными руками, но с какой‑то почти ритуальной бережностью. Как слегка хмурил брови, причувствоваясь к вкусу, как свет от лампы падал на его влажные волосы, подчёркивая их каштановый оттенок. В повисшей паузе застыли невысказанные мысли и опасения обоих. Гэндальф понимал, что без союзника его миссия с высокой вероятностью может быть провалена. Нужно было что-то сказать. Правду? А какая будет реакция? И Марина. Несмотря на пережитые гадости в прошлом, в ней всё равно сохранялось непреодолимое стремление к людям. Оно затухало после крупных разочарований, но возвращалось с новой силой. Всегда возвращалось. Женщина мечтала научиться разбираться в людях так, как умела это делать её мать. К 29 годам наша Марина успела пережить два развода. При чем, не в одном смысле. Оба раза её конкретно развели. Первый муж казался идеальным: обаятельный, с хорошими манерами, умел красиво говорить. Они познакомились в студенческие годы во ВГЛУБе, куда по связям через троюродного зятя друзей друзей друзей мать смогла пристроить Марину на "библиотечно-информационную деятельность". В нормальные вузы её не взяли - "рожей" не вышла. Вот в то время закрутился бурный роман, достойный эпичного турецкого сериала с танцами и пиздежом до потолка. Свадьбу играли через полгода, хотя мама Марины не желала называть жениха как-то иначе, нежели долбоюношей. Но дочь не слушала - любовь вышибла критическое мышление с ноги в окно. Недолго продлился сериал - через год Марина обнаружила, что все сбережения с их общего счёта исчезли, машина продана, а на ней самой - долги по микрозаймам, о которых она не знала. Как он это провернул - можно догадываться, там ни паспорта было не надо, ни личного присутствия. Царь всех любовников исчез, оставив записку: "Прости, обстоятельства сильнее". Позже всплыло, что он был конченным лудоманом и гнидой. Разразилась греческая трагедия со стихами и пьяной подтанцовкой. Но у Марины была достаточно крепкая и здоровая психика - переболела, зажило. Второй брак она заключила осторожнее. Жених казался надёжным: работал в комитете по управлению имуществом, имел стабильную зарплату, обещал "защитить от всех бед". И звали его Звездослав, хоть и Ведроусов. Мы ещё о нём услышим. Маме и он не понравился. И правильно - за фасадом благополучия скрывалась махровая коррупция и куча сомнительных сделок. Когда Марина узнала, что муж задействовал в махинациях их квартиру без её ведома, было уже поздно - в неё собралась заезжать семейка какого-то показушно набожного многоженца. На мнение тогда ещё жены Звездославу было насрать - он неплохо поднялся в финансовом плане, и его нашла проворная бабëшка помоложе. Развод превратился в войну за жильё, нервы и остатки достоинства. Суды выиграть не удалось - группировка собралась серьёзная - фигуранты вгрызлись намертво, работали системно, видать, не впервые и не такое вывозили. Марина потеряла здоровье и веру в людей за многие месяцы изнурительных тяжб. Ей неофициально выплатили в итоге только какую-то смешную компенсацию - типа долю её вложений в эту квартиру. Это было сделано, дабы причастные чиновники смогли избежать лишнего шума и продолжать свой чудесный бизнес по отмыванию жилищных сертификатов. Кукуева отремонтировала мамину дачу, чтобы последняя могла там жить круглый год - пожилая женщина всегда очень этого хотела. - Я боюсь, как бы ты не вляпалась во что похуже без меня, - переживала она, собираясь к отъезду. - Так я хоть рядом была... Да ты не слушаешь всё равно... - Мам..., - отвечала ей Марина, - я уже давно взрослая, мои проблемы - это мои проблемы и моя ответственность. - Тфу, - сердилась мама, - вот будут у тебя свои дети - поймёшь. После второго развода Марина замкнулась. Переехала в эту старую девятиэтажку. Единственной отдушиной стали поездки к маме в Ковров - на дачу, где пахло соснами, а время будто останавливалось. Иногда женщина виделась с подружкой со школьной скамьи и бывшими сокурсниками. Гэндальф, будто почувствовав тяжесть прошлого Кукуевой, осторожно спросил: - Марина, Вы когда‑нибудь чувствовали, что мир вокруг Вас… искажается? - он осёкся, сомневаясь в верности подобранных слов. - Когда всё словно разрушается безвозвратно... - А был ли мир когда-то другим? - усмехнулась женщина. - Почему Вы это спросили? Мужчина вздохнул, уставившись сосредоточенно в чашку, будто искал ответ именно там. - Знаете, есть личности, которые пытаются перекраивать мир по своему вкусу, - продолжил он нерешительно. - И их вмешательство в большой замысел приносит только страдания и... смерть. "Отличное начало беседы за чаем", - подумала Марина, уже готовясь полностью разочароваться в госте и расписаться в собственном слабоумии. - Смерть? - Кукуева невольно вздрогнула и обхватила чашку ладонями, согревая пальцы. - Звучит… мрачновато. Вы это к чему? Гэндальф поднял глаза - в них читалась внутренняя борьба. Он старался не напугать собеседницу, но и не солгать, понимая, что раскрыть карты нужно именно сейчас, чем разгребать трудности потом. - Вы знаете о существовании другого мира? Марина хмыкнула и откинулась на спинку стула: - Вы, простите, серьёзно это всё? Или у Вас просто… ну, знаете… проблемы с восприятием? Она сказала это резко, почти грубо, что было защитной реакцией. Но тут же пожалела: в глазах Гэндальфа она, хоть тресни, не видела безумия, только усталость и какую‑то глубокую печаль. И, кстати. Глаза. Которые она приняла за линзы. И ещё кольцо с красным камнем. "Бесовская одëжа, палка... Что за хренотень тут творится?" - И, конечно, у Вас не линзы, - саркастично выпалила Кукуева. - Настоящие глаза. И сами Вы из другого мира. Из "Ведьмака". Вы и есть Ведьмак. Тут она внезапно запрокинула голову назад и захохотала. Громко, почти истерично. Смех получился каким‑то надрывным, будто прорвалась плотина, сдерживавшая все накопившиеся за годы тревоги и разочарования. Гэндальф терпеливо ждал, не сводя с неё взгляда. Когда приступ смеха отпустил, Марина вытерла выступившие слёзы и выдохнула: - Простите. Просто… это звучит настолько безумно, что даже смешно. Другой мир? Вы серьёзно? В Вашей дубине случайно не завалялось сердечной жилы дракона? Или, может быть, целого дракона. Гэндальф спокойно смотрел на женщину, слушая её пассаж. Он реально слушал. С пониманием, не ущемляясь и ничего не требуя. Марина, отдышавшись, встретила этот взгляд - и сквозь неё словно прошёл разряд. Захотелось сесть к нему на колени и... так далее. Разозлившись на себя, Марина тряхнула головой, прогоняя прочь неуместные мысли. - Позвольте мне доказать, - наконец молвил Гэндальф. Кукуева замерла и сглотнула, поймав накатившее волнение. Мужчинан положил ладонь на стол, сосредоточился. Воздух над его рукой задрожал, словно от жары, и в центре дрожания возникло небольшое пламя - как если бы горел лист бумаги. Оно зависло в воздухе, медленно вращаясь. Через мгновение всё исчезло так же внезапно, как появилось. Марина, округлив глаза, ловила ртом воздух. Руки у неё слегка задрожали, чашка звякнула о блюдце. - Это… фокус? - прошептала она. - Нет. Магия. Та, о которой вы думали, что её не существует. - Но… зачем? Зачем вы мне это показываете? - Потому что мне нужна помощь, - прямо сказал Гэндальф. - Из моего мира, из Арды, сюда сбежал один опасный… недруг. Его зовут Саурон. Я не знаю, где он именно, но если не найти и не остановить его, этот мир ждёт хаос и кровопролитие. Женщина задумчиво постучала пальцами по столу. Услышанное звучало, как бред сумасшедшего. Увиденное - как реалистичный, но ебанутый сон. Просто сон. "Почему я? Почему это со мной?" - Допустим, - медленно произнесла она. - Допустим, я вам поверю. Но почему я? Что я могу? - Вы вовсе не обязаны..., - упавшим голосом отвечал Гэндальф, отводя взгляд. - Последнее, чего я хотел бы в жизни - это доставить Вам неприятностей и забот. Я попросил именно Вас, потому что... Почувствовал, что Вам можно довериться. В груди Марины что‑то дрогнуло - не от магии, не от чуда, а от простой человеческой искренности. Никто давно не говорил ей таких слов. Никто не смотрел так, будто она действительно чего‑то стоила. Только мама. "О, боже... Зачем ты это сказал?" - Марина снова поймала очередной разряд физической реакции на то, как Гэндальф смотрел, как разговаривал, что он говорил. И, конечно, как был в её глазах хорош. Воплощённая мечта. Внутри Кукуевой разразилась настоящая борьба - ошибки прошлого, недоверие к самой себе и это мощное притяжение к едва знакомому мужчине. Нет, Гэндальф ничего не делал. Ей казалось, что она всё осознала и уже могла отличить пиздливого негодяя от по-настоящему хорошего человека. Правда, Гэндальф в привычном понимании человеком не был. - Ладно, - выдохнула Марина, покачав головой. - Тогда... Расскажите хоть, что за мир, как Вы попали сюда? И что ещё за Сурэн? Имя армянское что ли? Женщина потерла лоб. Как-то и чая уже не хотелось. Разве что, чего-то покрепче. - Саурон, - тихо поправил мужчина. - Да, точно... Куантро будете? - поднялась хозяйка дома со своего места. Мужчина растерянно посмотрел на неё, не понимая, о чем речь. - Я сейчас, - устало отмахнулась она, уходя на кухню. Гэндальф чувствовал себя намного лучше с момента прибытия на Землю. В идеале не помешало бы хорошенько выспаться, чтобы облегчить организму работу по адаптации - тем более, что некая сонливость уже начинала преследовать. Мужчина не знал, все ли женщины Земли отличались такой отзывчивостью и доверчивостью, как Марина. Но у него вообще, как у всех майар было достаточное физическое оснащение, чтобы считывать настроения, желания. Желание Кукуевой он заметил. Даже яснее, чем она сама - сквозь шелуху сомнений, самокопания и пережитых бед. Марина поставила на стол две необычные хрустальные тары. Формой они были похожи на нераскрывшиеся до конца бутоны роз. Гэндальф чуть наклонил голову, с интересом разглядывая их. Жидкость неведомого напитка "Куантро" была прозрачной, но яркий горько-сладкий аромат не мог не приковать внимание. - Ваше здоровье, гость из другого мира, - с кислой иронией молвила Кукуева, чуть приподняв тару вверх, после чего с явным удовольствием пригубила напиток. Гэндальф осторожно взял сосуд, покрутил в руках, вдыхая аромат. - Любопытное оформление, - заметил он. - И запах… необычный. Что это за напиток? - Апельсиновый ликёр, - отвечала Марина. - Хорошо согревает и служит амортизатором на крутых поворотах жизни. - Благодарю, - Гэндальф сделал маленький глоток, слегка поморщился. - Интересный вкус. Сладкий, но с горчинкой. Как сама жизнь, наверное. Марина невольно рассмеялась: - Вы и в быту философствуете? - Привычка, - пожал плечами Гэндальф. - Долгие века заставляют смотреть на вещи шире. - Века? - кашлянула Марина, внимательно глядя на гостя. - То есть вы не просто откуда‑то издалека… Вы ещё и... старый? Значит, не "Ведьмак" и не "Гарри Поттер", а "Сумерки". - Старый - понятие относительное, - мягко ответил Гэндальф, чуть нахмурившись и пропуская непонятные мысли вслух женщины. - Ладно, - Марина снова отпила немного ликёра. - Раз уж мы перешли к откровениям… Расскажите всё. С самого начала. Гэндальф помолчал, собираясь с мыслями. - Арда - это мир, созданный Единым, - начал он неторопливо. - Там есть эльфы, гномы, люди, хоббиты... Я отношусь к расе майар, мы были созданы в помощь Валар. Наша основная форма жизни не физическая, мы можем воплощаться, но наше предназначение - обустраивать мир для младших детей Единого. Кукуева выслушала начальный монолог, не шелохнувшись. Затем прохрипела: - Минутку..., - поднялась со стула, шагнула к окну и приоткрыла его чуть шире. - Что-то душненько стало. Я вся внимание, - она залпом опрокинула остаток ликёра и налила ещё. - Один из Валар, - продолжал Гэндальф, - воспротивился воле Единого и пожелал уничтожить Арду. За ним последовали другие майар, которых он развратил обещаниями власти. Среди них был и Саурон. Он хитрее и коварнее большинства. Даже после многих поражений он сумел оставить частицу своей воли в одном артефакте. И каждый раз мог быстро восстановить себя. Марина слушала, не перебивая. В какой‑то момент она снова подлила себе ещё ликёра, но почти не замечала этого. - Подождите, - остановила она мужчину. - Так у вас там война какая-то? - Были войны, - поправил майа. - Мы решили, что последняя должна была принести окончательный мир в Средиземье после уничтожения артефакта Саурона. Но... Мы думаем, что их на самом деле было два. - Два Саурона? - Марину торкнуло. Но она слушала. - Два артефакта, - терпеливо пояснял мужчина. - Один из них помог Саурону преодолеть немыслимое расстояние в пространстве и сбежать сюда. - Так, а Вы...? - У меня тоже есть похожий артефакт, - Гэндальф коснулся своего кольца, - он носит имя Нарья. И он помог изменить пространство так, чтобы я мог просто... перейти сюда. Марина покрутила бокал в руках, наблюдая, как переливалась жидкость в свете уже угасавшего дня. - Это безумие..., - наконец прошептала она, закрыв глаза. - Столько вопросов... Если всё это правда, даже не знаю, что спросить. В комнате повисла тишина. За окном шумел город, где‑то вдалеке прогудел сигнал машины. Гэндальф виновато смотрел на Марину, изо всех сил пытаясь понять, что она чувствовала. Не обидел ли, не напугал ли. Несмотря на внутреннюю борьбу женщины, он видел её открытость и эмпатию. Майа слегка наклонился вперёд, стараясь придать своему голосу как можно больше теплоты и уверенности: - Спрашивайте всё, что хотите, Марина. Я постараюсь ответить честно и понятно. Она открыла глаза и посмотрела прямо на него - в её взгляде смешались страх, любопытство и отчаянное желание поверить. - Допустим, я принимаю как данность, что Вы из другого мира, где есть эльфы, гномы... Почему Вы пришли один? - Это под силу не всем, - сразу отозвался мужчина. - И без кольца я бы не смог этого сделать. - Понятно, - нарочито буднично сказала Марина, мотнув головой. - Многовато информации на сегодня. Она встала из-за стола и подошла к окну, заметив падавшие хлопья первого снега. Куантро уже прилично размазало и существенно ослабило тормоза. - Здесь две комнаты, Вы можете остаться в этой, - снова заговорила она. - Вы и так согласились мне помочь..., - начал было возражать Гэндальф. - Не скромничайте, - перебила Марина, стараясь сохранять дикцию. - Всё с Вами понятно. Гэндальф вздохнул, продолжая изучать Марину. Её можно было бы назвать даже невзрачной по меркам красоты обоих миров. Пепельные волосы средней длины сейчас лежали кое-как, роста женщина была тоже среднего, телосложения среднего. Ума среднего. Судьбы средней паршивости. Но от неё шёл уют, который царил в доме, на её рабочем месте в библиотеке. И просто в общении с ней. На Арде между майар и другими древними существами могли возникать тёплые духовные отношения. Такие, какие сложились у Гэндальфа с Галадриэль, но всё это никогда не заходило на территорию физики. Из ряда вон выходящий случай с майа Мелиан и эльфом Элу Тинголом был исключением, подтверждавшим правило. Да и отношения эти были в освей основе всё равно духовные. Никто раньше за длинную жизнь Гэндальфа не испытывал к нему того, что он уловил от Марины. Это одновременно и ошарашило, и... взволновало его. - То, что Вы рассказали, - снова заговорила женщина, - переворачивает всё представление о нашем мире, о космосе... Это трудно укладывается в голове, мне, наверное, нужно немного времени, чтобы это всё переварить. - Я понимаю, - кивнул майа, поднимаясь со стула. Марина повернулась к нему чуть резче, чем планировала. От резкого движения и действия ликёра она слегка покачнулась, теряя равновесие. Гэндальф отреагировал мгновенно. Ещё до того, как Кукуева осознала, что теряет опору, он оказался рядом. Майа уловил едва заметное изменение в её позе, в ритме дыхания, в мельчайшем напряжении мышц - всё это сработало раньше, чем она сама поняла, что падает. Он почувствовал волну её эмоций - смесь тревоги, уязвимости и отчаянной жажды поверить ему ещё до того, как коснулся её. Когда его руки обхватили Марину за талию и плечи, он ощутил тепло её тела сквозь слои одежды, лёгкую дрожь, которая пробежала по её спине. Её волосы, пахнущие чем‑то домашним, коснулись его щеки. На мгновение он замер, впитывая эти ощущения - мягкость её плеча под пальцами, учащённое дыхание, которое он почти слышал. В груди что‑то дрогнуло - и вовсе не древнее, а совсем юное, порывистое и упрямое. - Осторожно, - тихо произнёс он, удерживая её почти невесомо, но надёжно. Женщина почувствовала, как сильные, уверенные руки подхватили её - не резко, а так бережно, будто она была сделана из тончайшего фарфора. Тепло его ладоней сквозь ткань проникало глубже, чем просто физическое прикосновение. В животе разливалась странная лёгкость, а в груди - знакомый до жути трепет. - Простите, - выдохнула она, пытаясь отстраниться, но Гэндальф не спешил отпускать. - Кажется, я немного перебрала с этим… амортизатором крутых поворотов. - Ничего страшного, - его голос звучал так близко, что в этом звуке можно было утонуть к едрене фене. - Иногда нам всем нужно чуть больше, чем обычно. - Вы… очень быстро среагировали, - прошептала она, чувствуя, как учащается пульс. Её пальцы невольно коснулись его предплечья - твёрдого и мускулистого. "Какого хрена я делаю?" - носилось в её голове. Вообще, она точно осознавала, что уже готова на всё. Что тут сыграло - затянувшееся одиночество? Чрезмерная доверчивость? Но Гэндальф медленно отпустил её, отстраняясь и разрывая эту связь, у которой было прямо достаточно потенциала для углубления. Он, правда, не сразу отошёл - на мгновение их пальцы соприкоснулись, когда он помогал ей выпрямиться. Марина невольно задержала дыхание. В этом мимолётном касании было столько невысказанного: обещание поддержки, намёк на что‑то большее, что пока оставалось за гранью слов. - Спасибо, - сказала она, пряча за улыбкой жуткое смущение. Майа сделал шаг назад, но его взгляд оставался таким же внимательным. Он заметил, как порозовели её щёки, как дрогнули ресницы, как она слегка облизнула губы - мелкие детали, которые говорили больше, чем слова. - Вот на том диване можно спать, - она сделала глубокий вдох, пытаясь освободиться от неприличных мыслей. - Он легко раскладывается, подушки есть, одеяло тёплое… - Благодарю Вас, - поклонился Гэндальф. - Ваша доброта не перестаёт меня удивлять. Справедливости ради стоит добавить, что его удивила не только доброта Марины. Ситуация была для него нестандартная - он даже на целых несколько мгновений забыл, зачем прибыл на другую планету. Послать бы в этого Саурона и заняться Мариной. Но нельзя. Тем более, майа не мог разобраться с собственным телом - оно тоже реагировало в ответ. Сначала стоило бы понять, последствия это адаптации или... нет? Он никогда-никогда раньше не смотрел так на эдайн. И они видели в нём только посланника Валар. Марина поплелась в душ, о котором мечтала с момента возвращения домой. "Завтра я проснусь, и всего этого не будет", - шутила она сама с собой. Пока она шла по коридору, её взгляд зацепил посох майа, устроенный в углу. Она посмотрела на него пару секунд, после чего закатила глаза и исчезла за дверью ванной.