Часть 5.

в один день...он меня не узнал. он никого не узнал. склеродермия прокралась в мозг сожрав его сухожилия, кости, ткани, органы и добралась до мозга. врачи называли папу удивительным случаем, что он так долго живёт и что он не умер. —пап, ты что, не узнаешь меня? - спросил я, после вопроса "кто вы?" —нет.. совсем нет.. - хрипло и тихо отозвался он на кровати. —пап, я твой сын - Оливер, я..я лечил тебя, помогал, ты..ты очень был счастлив когда я появился на свет. я смотрел наверное так жалко, что вызвало у папы мягкую улыбку, он с огромным усилием поднял руку, и взял мою в свою. —Оливер...мой сын.. мой малыш.. - прошептал он, держа в своей ледяной, деревянной и посневшей руке мою - тёплую,живую. у меня раскололось сердце. он всегда меня называл «мой малыш», в оссобено ласковых моментах или когда защищал от отца, когда сам был побит хуже уличной собаки. я показывал ему его фотографии, фотографии друзей, родственников, давая воспоминаниям вернуться, вспомнить этих людей. он улыбался, что то спрашивал, я рассказывал все что помнил. даже звонил всем, что бы он запомнил их голос. про Макса тоже пришлось рассказать и это далось мне тяжелее всего. но самые яркие подобности я опустил, что бы ему не стало хуже. мне пришлось это делать каждый божий день. мне уже 18, мой партнёр Кими, он узнал все, что я ему не рассказывал. мне приходилось успокаивать его от истерики 6 раз. мы учимся вместе на одной специальности - инженерии. я нашёл подработку что бы покупать лекарства папе. Кими мне помогает тоже, он стал жить у меня ради папы, он самый лучший кто появился в моей жизни. наверное его ко мне послал сам бог, что бы я не умер. отцу я строго настрого запретил даже смотреть на Кими, он кажется таким хрупким, таким беззащитным, таким...как папа. мне нужно их защищать во что бы то ни стало. от жестокости мира, от болезни, от Макса. наш дом разваливается на части, он наверное похож на руины. это крепость, которую я стараюсь держать, держу каждый день, каждый раз. день был поршивее некуда, Макс опять напился, начал вести себя как неадекватный, орать, пытаться драться, но я уже не хлюпик, отпор дать могу. Кими был у своей семьи, он ничего не знал. я не говорил. —Олли.. - позвал Шарль тихо. папа попытался подъехать ко мне на коляске, слабо передвигая рукой по колесу. —отвали, пап, не трогайте меня, блять! я тоже устаю! я хочу тоже побыть один! - резко вспылил я, оборачиваясь к папе, что смотрел на немного немного изумленно, боязно. я молча развернулся схватив куртку, быстро надев ботинки вышел из дома громко хлопнув дверью. во мне колотила ярость, боль, хотелось закричать, что то ударить. Кими написал, что он останется на ночь у родителей и скинул фото. отлично. я долго скитался по улицам, а потом ушёл к нашему общему другу - Габриэлю. выключил телефон, остался у него на ночь. в четвёртом часу утра меня будит звонок. звонил дядя Оскар..что ему нужно в такое время? - думалось мне. снятие трубки. —ало? - прохрипел я ото сна. —твой папа в больнице. - прозвучал ровный, холодный тон старшего в трубке. мой сон как рукой сняло, я резко подорвался с кровати. —как.. где.. в какой он больнице?! что произошло?! —адрес я тебе скинул. - так же спокойно прозвучал Оскар, скинув трубку. так быстро я никогда не бежал, я не обращал внимания на больные ноги, на жжение в лёгких. благо больница была недалеко, влетев в главный филиал, я замер, хрипя и пытаясь отдышаться. было напряжённое молчание, от которого у меня подкосились ноги. там были все. дядя Алекс - супруг дяди Джорджа отвел взгляд, опустив голову. дядя Ландо снова зарыдал, прижимаясь к Джорджу, что утирал собственные слезы, дядя Карлос сидел локтями в колени и смотрел с траурным видом в пол, и только дядя Оскар смотрел на меня. и в его глазах я впервые увидел не холод, не спокойствие, а глубокую жалость...скорбь. даже у него глаз дернулся в неровном блике как от слез, но это было мимолетно. —пять минут назад он перестал дышать. - прервал тишину Оскар не сводя с меня глаз. пять минут. я опоздал на пять минут. я опоздал, я не извинился за свой срыв, я оставил его одного, я ушёл. я опустил руки, взгляд остекленел, слова встали в горле, слезы не подступали но глаза пекло. я не должен был. теперь я стою на его похоронах в холоде, смотрю на его красивый гроб, на цветы, на мёртвую землю от холода зимы. его убила не болезнь, его убил отец. с самого начала его убил Макс. он убил его морально, а потом физически. я всегда буду носить с собой чувство вины за наш последний разговор, я умру с этим чувством, умру с чувством ненависти к отцу, что скрылся в тот же день и никогда не понесет наказания за свои действия. я в очередной раз убедился что болезни это не смерть. смерть - это человек, что доводит до последней грани, все остальное лишь помощь для земли, где будут гнить человеческие тела.