Часть 4.

отец дичал с каждым днем, он задерживался на “работе„, он не прикасался к папе и смотрел на него с отвращением. тем временем же папа поменялся совсем до неузнаваемости, его кожа стала бледной с синими и красными пятнами, его кожа была словно плёнкой, через которую просвечивались вены. он похудел, его постоянно тошнило и иногда его рвало желчью. я молча помогал, держал все в своих руках, я лечил его как мог, лечили врачи как могли, чтобы болезнь притупилась, не забрала его слишком рано. я молчал, всегда молчал, и просил дядей не рассказывать никому, даже дяде Джорджу, я не хотел, что бы Кими сейчас задавал вопросы и названивал. я отсыпался на уроках, или...если это так можно было назвать. я вздрагивал от любого звука телефона. своего и чужого. папа мог позвонить в любой момент. все знали, что-то не так, но они не знали правды. они не знали мучений, они не знали взыхлебные рыдания в ночи каждый день от собственной бездарности, беспомощности, чувства вины, что я не могу помочь ничем папе. не могу забрать всю боль и болезнь. в один из дней, когда отец снова орал на папу и выкинул лекарства, пытался заставить его ходить, скинув его с коляски, я прибежал на его всхлипы и у меня что то внутри обламалось. —сука, что ты творишь?! - вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать. —ты делаешь ему больно! я тебя ненавижу, ненавижу!! - начал орать я, отталкивая Макса и помогая папе сесть на коляску. —лучше б тебя не существовало, мразь, ты ебаная мразь! - сорвался я на хрип, пока отец пытался меня перекричать или ударить. —ты, щенок, ты знаешь с кем разговариваешь?! - рыкнкл отец, хватая меня резко за руку и впечатывает в стену. —ты тут никто и звать тебя никак! я если захочу, из дома выкину в минус 30! маленькая сука. —Макс.. - тихо и сипло отозвался папа, ему слова стоили титанических усилий. его дыхание давно стало поверхностным, так как болезнь проникала глубже, уже затрагивая органы. —пожалуйста...не трогай его..он не знает что говорит.. - почти одними губами говорил Шарль, поднимая слезливые глаза на орущих нас. на моё удивление, когда отец собирался меня ударить, он отступил и ушёл. ушёл к Даниэлю или пьянствовать. я дышал яростно, рвано, но быстро взял себя в руки и обнял папу. —прости меня пожалуйста,пап. я..он поступил с тобой как свинья. я люблю тебя, папа, очень люблю. - сказал я, взяв его за руку. он не чувствует моего прикосновения, но держать его теплую руку было почти благословение свыше. —все хорошо, солнце.. - слабо улыбнулся он. —я понимаю твой страх.. для меня мир давно потерял краски, все было жестоким, другие этого не поймут. не поймут, потому что у них все хорошо, у них есть мечты, планы, родители... мой слабый огонек, словно от свечки начал снова загораться в душе, я видел как сейчас папа улыбается под очередную историю дяди Ландо, как дядя Карлос и Джордж напоминали ему счастливые моменты в его жизни и показывали альбом с фотографиями. в жизни до Макса. в жизни до меня?... отец был как обычно на службе, мне дали неделю выходных ибо учителя уже пожаловались на мое состоянии и несколько обмороков где меня откачивала школьная медсестра. видимо, мое собственное тело начало придавать меня. дядя Оскар отвез папу в больницу для сдачи анализов в больницу и наконец выпустить его на свежий воздух. мой ком внутри начал супер быстро подниматься вверх и из меня вырвался надрывный, душераздирающий и отчаянный крик, в порыве я разбил кружку, что разлетелась на осколки, рыдая я не соображал адекватно, начав сжимать в руках осколки, что резали и впивались в ладони. я рыдал громко, на всю кухню навзрыд что то невнятно и яростно крича. но я забыл, что в доме был и дядя Ландо, что остался присмотреть за мной. прибежал на этот крик Ландо ужаснулся. —Оливер! Оливер! - воскликнул старший, подбегая ко мне, присаживаясь рядом на колени и встряхивая за плечи, в его глазах читался чистый ужас. —Оливер, что случилось?! я посмотря на него разрыдался только сильнее, чувствуя боль и кровь в своих руках. вжавшись в его объятия я только содрагался в рыданиях, Ландо сидел так до тех пор, пока я не утих, я больше ничего не чувствовал. он убрал осколки, промыл мои руки, обработал, завязал. папе ничего не сказал, отмазались, что на лестнице споткнулся и руки содрал. но дядя Оскар все видел сквозь отмазки, он тоже решил промолчать. в ту ночь я проснулся под громкие хрипы, звуки, напоминающий скулеж и грубый, хриплый голос отца. выйдя из комнаты поспешным шагом я спустился с лестницы, заставач картинку как отец тугой веревкой в петле тоскает папу по квартире, приговаривая, что бы он быстрее сдох. я бросился к ним, вырывая веревку и подхватив папу на руки кинулся в зал где запер дверь. там я усадил его на пол у дивана, поспешно развязывая петлю и умолял его не умирать, умолял его задышать, пока отец ломился в комнату с яростными матами. папа спустя несколько минут задышал, очень слабо, еле-еле, телефон был на его коляске, я подхватил его начав звонить в полицию, в скорую, дяде Карлосу, все тело и руки невероятно тряслось. обнимая еле живого папу я начал молиться. я не верующий, но я молился всеми молитвами, которые помнил, ожидая лишь того, что бы Макса забрали от сюда как можно скорее, и не дали папе умереть.