2. Пирс, три ночи, толстовка

      Панама лежала на столе уже два дня, и все это время Оскар не находил себе места. Она притягивала взгляд, будто магнит, а вместе с ней в голову врывались образы, от которых становилось жарко: мокрые темные кудри, розовые шорты на загорелой коже, линия бедер, которую эти шорты подчеркивали слишком откровенно. Оскар смутно понимал, что именно в этом было «слишком», но мозг отказывался складывать это в слова. Просто слишком.       Ночью он не выдержал. Достал телефон из-под подушки, открыл инстаграм. Вбил в поиске ник, который знал наизусть. Оскар уверял себя, что у него просто отличная память, а Ln_4 — слишком простой ник, чтобы его не запомнить. У самого Оскара было O81L — дурацкая аббревиатура, оставшаяся от бывшей. Когда до него дошло, что букву L можно принять за первую букву имени Ландо, Пиастри залился краской в темноте своей комнаты.       «Привет, это Оскар с пляжа. Когда мне вернуть тебе панаму?»       Сообщение улетело в пустой чат. Оскар даже не вышел из диалога, был уверен, что уже поздно и никто не ответит. Но через пару минут экран вспыхнул, и внутри резко полыхнула паника.       Ln_4:       привееет оскар       да хоть сейчас       я не дома       где ты живешь       я подойду       жду адрес!!!

***

      Ландо сидел на полу в комнате Макса. Пахло пиццей и ночью. Норрис сводил треки на ноутбуке, то снимая, то надевая наушники, пытался одновременно делать музыку и трепаться с Максом. Когда пришло сообщение, он вздрогнул. Что-то внутри рвануло вперед, как при старте. Ландо набирал ответы медленно, перепроверяя каждое слово, и улыбался экрану. Глупое, беззвучное хихиканье вырвалось наружу, он не мог это контролировать.       Макс уловил перемену сразу. Обернулся, ожидая увидеть что угодно, только не эту дурацкую улыбку в телефон.       — Надеюсь, тебе пишет та португальская девчонка, — голос Макса звучал ровно, с привычной насмешкой. — Иначе я не понимаю, где ты успеваешь их всех находить.       — Аааа, да-да, — выдавил Ландо, чувствуя, как жар ползет по шее к ушам.       Он открыл профиль Оскара, чуть снизил яркость, будто боялся, что Макс увидит больше, чем нужно. Фото почти не было: пара пейзажей, спина и только одно с девушкой в зеркале. Ландо приблизил, вглядываясь. Прищурился, пытаясь вспомнить имя, но мысли уже путались.       Увидев адрес, он вскочил, засовывая телефон в карман. Схватил колу со стола Макса, сделал большой глоток, на ходу обнял друга за плечи:       — Бро, мне надо бежать. Позвоню завтра. Пока!!!       И вылетел в ночь. Город за окнами не спал, а в груди у Ландо бушевало что-то неуправляемое и очень, очень живое.

***

      Оскар медленно перечитал сообщения. Паника росла, сжимала лёгкие. Кто вообще не дома в три ночи? — подумал он с раздражением, но пальцы уже действовали сами, набрали адрес и отправили. Почти сразу экран вспыхнул: «Буду через 20 минут».       Двадцать минут — вечность, чтобы сойти с ума. Тело работало на автомате: душ, зубы, крем. Выглядело это так, будто Оскар собирается на свидание, а не просто отдать дурацкую панаму. Когда телефон снова завибрировал, Оскар чуть не выронил его. Пиастри выглянул в окно и увидел Ландо. Он ходил из стороны в сторону, смотрел под ноги, что-то напевал.       Пришло голосовое. Оскар включил, прижав телефон к уху.       «Я подошел, надеюсь, правильно. Шел по картам, я че-то вообще на местности не ориентируюсь», — голос Ландо прозвучал с легким смешком в конце.       Оскар набрал: «Спускаюсь».       Холодный ночной воздух обжег голые ноги. Ландо стоял у дома, ковырял пальцы и не поднимал головы. Оскар протянул панаму. Горло сжалось, слова исчезли. Остался только взгляд, прилипший к лицу того, кого он годами разглядывал украдкой.       — Привет, — выдохнул Оскар.       Ландо поднял глаза. Его улыбка в темноте вспыхнула.       — Ураааа, я наконец-то услышал твой голос! Я думал, ты немой.       Оскар рассмеялся, сам не понимая почему. Всё это было глупо и неловко, но смех вырвался сам.       Ландо выхватил панаму, покрутил в руках. На нем была кепка, так что зеленое нечто осталось висеть на пальце, бессмысленно вращаясь. А потом Ландо положил ладонь Оскару на плечо с такой уверенностью, будто они сто лет знакомы. Пальцы сжались, ощупывая мышцы, нащупывая косточки. Оскар не дернулся, только плечи напряглись сильнее.       — Ты хочешь спать? — спросил Ландо.       Вопрос выбил из головы всё адекватное. Оскар моргнул, теряя суть.       — Эээ, нет..? — он заставил себя встретиться с ним глазами. И застыл, глаза Ландо в свете фонаря были глубокими — темные у зрачков, светлые по краям.       — Я не хочу домой. Давай прогуляемся, — Ландо переместил руку, легонько толкнул между лопаток.       И Оскар поплыл ведомый этим прикосновением, оглушенный близостью. Толстовка вдруг стала невыносимо горячей, кожа под ней зудела. Они шли молча вдоль дороги, мимо спящих домов. Время тянулось бесконечно, но обоим было удивительно комфортно в этой тишине. Где-то на полпути Оскар расслабился, мышцы плеч снова стали мягкими. Он шел, то и дело поворачиваясь, разглядывая профиль Ландо. В какой-то момент, когда Оскар обернулся в сотый раз, Ландо улыбнулся, глядя вперед.       — Ты долго будешь на меня смотреть?       Голос прозвучал спокойно, даже ласково, но с усмешкой.       — Ты долго будешь молча идти? — огрызнулся Оскар, отводя взгляд. — Вообще-то это ты меня позвал. Я должен был спать.       — У тебя каникулы, бро. Какое спать?       — С утра тренировка.       — Что за тренировка?       Оскар пожал плечами. Под взглядом Ландо его собственное тело казалось слишком большим, слишком заметным.       — Просто хожу в зал.       — По тебе видно.       — Да ну… — Оскар усмехнулся.       — Сравни себя и меня!!!       Ландо резко развернулся, преграждая путь. Пристальный и изучающий взгляд впился в Оскара. Он окинул им младшего с головы до ног, и тому захотелось скрестить руки, спрятаться.       — Смотри, мы одного роста, но ты глянь на свои плечи… — Ландо шагнул ближе. — Нет, я, конечно, тоже хорош, но ты шире. — Он согнул руку, бицепс напрягся под тканью. — У тебя явно больше. И ноги с жопой у тебя ниче такие. Только слишком волосатые.       Слова обрушились градом. Оскар замер, пытаясь понять. Щеки вспыхнули.       — Это комплимент или ты меня только что оскорбил?       — Комплимент, дебил! — Ландо толкнул его в плечо. И напряжение внутри Оскара исчезло, сменившись странной легкостью.       Ландо уже шел дальше, а Оскар поплелся следом с глупой улыбкой, которую не мог сдержать. Они зашли в магазин, точнее, Ландо зашел, а Оскар пошёл за ним. Раздвижная дверь закрылась, обдавая прохладой. Оскар прикрыл глаза на секунду, позволяя холоду смыть остатки паники. Мысли путались, цеплялись за абсурдное: «Похвалил мои волосатые ноги… даже Лили никогда…»       — Эй, Оскар, ты где? — звонкий голос Ландо донесся из дальнего конца.       Оскар очнулся и пошел на звук, который все еще казался чужим. Ландо стоял у стеллажа с газировкой, скользя взглядом по банкам. Оскар остановился сзади слишком близко, но проход был узкий, а отодвигать Ландо не хотелось. И тогда он вдохнул запах духов — древесные ноты, смешанные с чем-то крепким, алкогольным. Странный и не похожий на ту энергию, которой Ландо искрил.       — Я думал, от тебя будет пахнуть жвачкой, — выпалил Оскар и сам удивился своей смелости.       — А я думал, от тебя не будет пахнуть шоколадом, — ответил Ландо не оборачиваясь. Голос звучал задумчиво. — Я как-то трахался с девушкой, так от нее пахло так же.       По спине пробежал холодок азарта.       — Не возбудись.       — Ну, ты же не голый, чего мне возбуждаться.       — То есть ты предлагаешь раздеться? — голос Оскара звучал ровнее, чем он ожидал. Внутри все звенело.       — Я предлагаю тебе выбрать, что ты хочешь. — Ландо наконец повернулся. Бутылка колы в его руке ярко блеснула. Он развернулся, их плечи соприкоснулись.       Оскар шагнул вперед, схватил с полки «Монстр» какого-то нового вкуса. Ландо забрал банку, молча пошел к кассе. А на выходе сунул Оскару в руки сначала энергетик, потом свою колу, и снова зашагал вперед, даже не обернувшись.       Дорога оборвалась, открывая океан, причал, лодки: всё было залито сизым светом. Ландо замер, снял пару кадров на телефон, а потом его взгляд упал на Оскара. Тот стоял посреди пустой дороги, застывший, с бутылками в руках, словно его застали врасплох.       Ландо улыбнулся какому-то внутреннему всплеску, который тут же превратился в действие. Он резко навел камеру. Щелчок прозвучал оглушительно в утренней тишине. Оскар инстинктивно нахмурился, тело сжалось в защитный рефлекс. Он опустил голову, но было поздно, образ уже пойман, украден и сохранен.       Ландо ткнул пальцем в экран, разглядывая. На фото Оскар был силуэтом: широкие плечи, четкий контур, выхваченный из полумрака первым лучом. Все уязвимое спрятано в тени. Все заметное — выставлено напоказ.       — Красиво вышло, — пробормотал Ландо. В голосе было не просто одобрение, а какое-то удовлетворение, словно он нашел то, что искал. — Потом скину.       На пирсе Ландо остановился, подставил лицо солнцу. Закрыл глаза и на миг стал беззащитным. Оскар смотрел, как свет рисует золотую кайму на темных кудрях, и это отозвалось где-то глубоко внутри. Он сел на край, свесив ноги. Воздух у воды был холоднее, резче. Оскар тоже закрыл глаза. Солнце гладило лицо не жгучим теплом, а каким-то ласковым. Он не видел, как Ландо приоткрыл один глаз. Не видел, как тот снова поднял телефон.       В этот раз в кадре был Оскар с размягченным, беззащитным лицом, с расслабленным телом. Этот снимок был не для того, чтобы отправить.       Шаги за спиной заставили вздрогнуть. Оскар потянулся к банкам, открывая их сосредоточенно, лишь бы занять руки, спрятать дрожь в пальцах. Так они и сидели в сантиметрах друг от друга, глядя, как мир медленно заливается светом. Ландо не мог сидеть спокойно: нога отбивала ритм, губы шептали обрывки песен, пальцы теребили что-то невидимое.       А Оскар просто существовал рядом. Чувствовал холод банки между колен, тепло плеча Ландо где-то рядом, внутреннюю бурю, которую тщательно приглушал ровным дыханием. В какой-то момент тишину разорвало легкое потягивание за рукав. Оскар обернулся и утонул.       Глаза Ландо в утреннем свете были не просто болотными. Они казались прозрачными, бездонными и на удивление беззащитными. Ландо наклонился так близко, что губы почти коснулись уха. Дыхание обожгло кожу.       — Будет честно, если ты спасешь меня от холодной смерти и поделишься толстовкой?       Оскар замер, воздух в легких застыл. В животе перевернулось что-то горячее и тяжелое. Он стянул толстовку не глядя и сунул Ландо.       Кудрявый фыркнул смущенно и нежно. А потом его пальцы вдруг коснулись виска Оскара, поправили прядь волос. Мимолетное прикосновение, а по телу разряд. Оскар чувствовал, как горит лицо. Он опустил глаза, пытаясь за что-то зацепиться, но мир расплывался.       — Вижу, тебе очень жарко, — голос Ландо прозвучал низко, с дразнящей усмешкой.       — Я не мерзну обычно, — пробормотал Оскар куда-то в сторону океана. Обнаженная рука покрылась мурашками, но не от холода.       — А мне всегда холодно.       Ландо натянул толстовку. Она висела на нем мешковато, рукава скрывали кисти. А потом он придвинулся ближе. Придвинулся плечом, боком, всем теплом своего тела. Их бедра соприкоснулись и в этот момент, не разрывая контакта, Ландо достал телефон. Взгляд скользнул по экрану, потом вернулся к Оскару.       — Давай я тебе покажу свои фотки.