4. But it's driving me mad, going out of my head

Ландо. Осень. 11 класс.

      Ландо никогда не мечтал о популярности. Он любил внимание, да, это правда. Любил, когда смеются над его шутками, когда обнимают при встрече, когда зовут в компании. Он впитывал эмоции других, и это наполняло его чем-то тёплым. Но он никогда специально не гнался за любовью окружающих. Не высчитывал, не планировал, не строил стратегий.       Ему в целом было всё равно. Ну, почти. Конечно, ему было не всё равно на то, что подумают люди. Это было бы враньё, сказать, что ему плевать. Но он не просыпался с мыслью «надо, чтобы меня любили». Он просто жил, и люди как-то сами тянулись.       В тот день от осени было только название. Октябрь в Калифорнии — это обман. Солнце всё так же пекло, но уже не хотело тебя убить. Воздух стал мягче, и даже цикады, кажется, стрекотали тише. Ландо сидел на диване в доме, лениво листая ленту, когда пришло уведомление. Он глянул мельком, а потом ещё раз. Сообщение пришло не на аккаунт ln_4, который был основным. Не на тот, где подписчики — знакомые, одноклассники, Макс и ещё пара человек.       Сообщение пришло на аккаунт с ником landonorris. Аккаунт, который Макс заставил его создать полгода назад. Тот самый, куда он выкладывал свои ремиксы, сведение, ссылки на плейлисты. Тот, на котором было чуть больше ста подписчиков, и Ландо был уверен, что половина из них — боты, которых накрутил Макс.       Rrr1:       Сап, бро! Я думаю, ты слышал про меня, я устраиваю вечеринки на пляже в выходные. Наш диджей заболел:( Я искал кого-то срочно, но все заняты. Мне посоветовали тебя. Как тебе предложение? По деньгам договоримся. В эти выходные, если что       Ландо застыл. Он сидел с пальцем во рту, не понимая, спит или нет. Закусил кожу у ногтя, почувствовал вкус крови, но даже не поморщился.       — Я? — прошептал он в пустоту. — Диджей? В ЭТИ ВЫХОДНЫЕ?       Внутри всё закипело не от страха, не от тревоги, а от предвкушения, от чего-то живого, что уже не удержать. Нога сама застучала в такт сердцу.       «Надо звонить Максу. Надо срочно звонить Максу»

***

      Через полчаса Макс стоял на пороге его комнаты с самым невозмутимым лицом, на которое только был способен. Ландо вскочил с кровати, подбежал к другу и попытался на него запрыгнуть. Эмоции шли через край, и выглядел он при этом настолько комично, что даже сам Макс, который старался сохранять серьёзность, дрогнул.       На Ландо была большая футболка с принтом «Лос-Анджелес», хотя к Лос-Анджелесу она не имела никакого отношения, а была куплена на распродаже в каком-то странном магазине. И дурацкие короткие шорты, которые он носил только дома. Макс говорил, что в них он выглядит «непотребно», но Ландо было плевать. В них было удобно.       Сейчас, прыгая вокруг Макса и хлопая в ладоши, он выглядел как персонаж дурацкого ситкома.       — ТЫ ПОНИМАЕШЬ? ОНИ НАПИСАЛИ МНЕ?! МНЕ?       — Потише, бро, — Макс прыснул, хватая друга за плечи, пытаясь остановить этот ураган. — Мне кажется, у тебя сейчас сердце остановится.       — Если бы не ты… — Ландо вдруг замер, посмотрел на Макса, и его болотные глаза тут же заблестели.       — Причём тут я? — Макс нахмурил тонкие брови, почесал затылок. — Я тебя не советовал им.       Ландо сел на кровать. Футболка задралась, оголяя загорелые ноги в этих дурацких шортах. Макс посмотрел на всю эту картину и подумал: «Посмеяться над шортами или он снова обидится?». Он присел рядом, засунув язык подальше, и внимательно посмотрел на лицо лучшего друга. Эмоции на нём скакали так быстро, что уследить было невозможно.       — Чего ты плачешь? — Макс пихнул его в плечо, приободряя.       — Это же ты сказал мне завести инсту для музыки… — Ландо шмыгнул носом. — Я не верил в себя. Думал, это глупости. Не хотел, чтоб кто-то видел, чем я занимаюсь. А ты…       — Что я? — Макс поднял бровь. — Сделал тебе аккаунт с ником landonorris? Увидел бы я диджея с таким ником — не написал бы.       — Ты только что обосрал самого себя.       Оба засмеялись. Ландо потёр глаза тыльной стороной ладони, пытаясь сфокусироваться.       — Я сегодня смотрел, — Макс открыл телефон, переходя в знакомый профиль. — У тебя целых 106 подписчиков.       На аватарке стояло фото Ландо в наушниках. Само фото было так себе, но подборки историй с разными названиями «Ремиксы», «Сведение», «Плейлисты» выглядели уже серьёзно. Ландо застыл, глядя в одну точку у себя на коленях.       — Так, бро, — Макс выдохнул. — Давай мне свой телефон. Я ему отвечу, а потом мы проведём твой аккаунт в человеческий вид. Надо сделать пару фото, выложим историю. И ещё я тут всё переименую… А потом…       Макс говорил, не затыкаясь, строил планы, размахивал руками. Ландо смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается тёпло, которое больше не помещалось в груди. Он отправил мысли куда-то в поток и просто протянул телефон.       Максу можно было доверять на сто процентов.

***

      За окном догорал калифорнийский вечер. Солнце садилось где-то за бассейном, за живой изгородью, за фонтаном, который так и не починили. Ландо сидел на кровати, смотрел на Макса, который уже колдовал над его телефоном, и вдруг понял — это происходит, реально происходит.       — Макс, — позвал он тихо.       — А?       — Спасибо.       Макс поднял голову, посмотрел на него с серьёзностью.       — Иди в жопу, — сказал он с улыбкой и вернулся к телефону.       Ландо улыбнулся и откинулся на подушку.

***

Оскар. Осень. 9 класс.

      — Ты видел? Норрис на этих выходных будет диджеем на пляже.       Чжоу протянул телефон Оскару прямо в лицо. Яркий свет ударил по глазам, и Оскар рефлекторно дёрнулся назад, нахмурившись.       — Боже, чего так ярко? — он взял телефон, щурясь. Слова друга пролетели где-то мимо, не зацепившись.       Оскар сфокусировал зрение, пытаясь понять, что там вообще. На экране горела афиша. Яркие огни пляжа смешивались с какой-то абстракцией. Цветные линии, пульсирующие круги, всё в стиле «ночная вечеринка у океана». А внизу, крупно, красовалась надпись: «QUADRANT».       Оскар перевёл взгляд на описание. Там были отмечены два аккаунта. Один — какой-то Quadrant, судя по нику. А второй Ln_4.       Оскар моргнул, а потом моргнул ещё раз.       — Чёт я не понимаю… — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Чтобы Чжоу не заметил, как у него внутри что-то ёкнуло прямо там, под рёбрами, где обычно было спокойно.       Чжоу улыбнулся своей обычной доброй улыбкой.       — Что ты не понимаешь, Оск? — он легонько ткнул его в плечо. — Я говорю, Ландо в выходные будет диджеем. Приглашённый гость. У него теперь псевдоним Quadrant.       Оскар снова посмотрел на экран. На афише не было лица Ландо. Только название, только огни, но он всё равно представил как тот стоит за пультом, двигается в такт, как улыбается, запрокинув голову, как пальцы бегают по кнопкам.       — А, — выдавил Оскар. — Круто.       Голос предательски дрогнул. Чжоу посмотрел на него чуть дольше, чем обычно, но ничего не сказал. Просто забрал телефон и убрал в карман.       — Пойдём? — спросил он. — Логан уже ждёт.       — Ага, идём.       Они пошли по коридору, но Оскар не видел ничего. Перед глазами всё ещё горела та афиша. Яркие огни, абстракция, и надпись внизу.

***

      Весь оставшийся день Оскар ловил себя на том, что улыбается без причины. Не сильно, а так, витая в своих мыслях. Логан спросил, не влюбился ли он. Оскар закашлялся так, что чуть не подавился соком, и ответил: «Иди ты».       Дома он закрылся в комнате, достал телефон и зашёл в инстаграм. Нашёл ту самую афишу. Прочитал описание три раза, потом зашёл в аккаунт. Там уже висела новая история — репост афиши с подписью: «Буду ждать всех».       Оскар смотрел на эти три слова и чувствовал, как внутри разливается что-то странное и непонятное. То, чему он не мог подобрать названия.       Он отложил телефон, лёг на кровать и уставился в потолок.       «Почему мне так радостно? Я же даже не пойду туда»

***

      Весь оставшийся день Оскар не мог найти себе места. Это было странное чувство. Оно было беспокойное, от него хотелось то ходить по комнате кругами, то лечь и смотреть в потолок, то снова встать и пойти куда-нибудь, лишь бы не сидеть на месте.       Сегодня был четверг. Вечеринка начиналась в пятницу вечером. И ему физически необходимо было быть там. Он поймал себя на этой мысли, когда сидел за ужином и в пятый раз переспросил маму. Она посмотрела на него странно, но ничего не спросила. Только пододвинула тарелку ближе.       После ужина он ушёл в свою комнату, закрыл дверь и просто стоял посредине, не зная, что делать дальше. В голове крутилось одно и то же.

«Пятница. Пляж. Ландо»

      Он до боли в сердце хотел увидеть первое выступление Ландо. Это было иррационально и глупо, просто необъяснимо. Оскар не был тем, кто любит шумные компании. Он не ходил на вечеринки, не пытался быть популярным, не искал внимания. Если друзья затаскивали его куда-то, он не отказывался, а просто сидел где-нибудь в стороне, пил колу, болтал, делал вид, что ему норм.       Но сейчас? Сейчас он готов был пойти один в толпу незнакомых людей. На пляж, где наверняка будет куча народу. Ради чего? Ради того, чтобы увидеть, как Ландо стоит за пультом.       Оскар лёг на кровать, уставился в потолок. В голове прокручивалась афиша. Яркие огни, абстракция, надпись «Quadrant». И где-то там, за всем этим, Ландо. Его кудри, его улыбка, его руки, которые будут двигаться в такт музыке.       Оскар закрыл глаза и попытался представить, как это будет. Не получилось, только сердце забилось быстрее. Телефон завибрировал. Сообщение от Чжоу появилось в общем чате.       Чжоу:       Ребят, кто в пятницу на пляж?       Логан:       А че там?       Чжоу:       Норрис диджей. Говорят, круто будет       Логан:       Ну, можно затусить       Чжоу:       Оск, ты с нами?       Оскар смотрел на экран и чувствовал, как внутри всё замирает. Он набрал ответ, потом стёр, а потом набрал снова.       Оскар:       Да       Отправил и отложил телефон. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал стометровку.       «Что со мной происходит?»       Ответа не было, но, самое главное, в пятницу он будет там.

***

      Оскар уснул легко. Это было удивительно, потому что обычно перед важными днями он ворочался, смотрел в потолок и злился на себя за то, что не может вырубиться. Но сегодня организм сдался без боя. Слишком тяжёлый выдался день. Слишком много эмоций, которые он даже не мог толком назвать.       Он просто провалился в глубокий сон, кровать казалась самым приятным местом на свете после этого дня, полного дурацких мыслей и колотящегося сердца. Под утро, когда солнце уже встало, а до будильника оставалось несколько минут, Оскару начал сниться сон.       Он стоял на пляже. В уши бил бас, играла какая-то дурацкая песня, которую он не мог узнать. Ритм пульсировал где-то в груди, смешиваясь с сердцебиением. Вокруг было темно и светло одновременно: огни вечеринки расплывались, то становились чёткими, то снова превращались в цветные пятна. Толпа давила со всех сторон. Люди двигались, смеялись, танцевали, а Оскара просто несло по течению, пока он не упёрся в кого-то спиной. Он попытался развернуться, извиниться, отойти, но толпа толкнула снова.       Оскар буквально упал в чьи-то руки.       — Осторожнее, — сказал кто-то над ухом. Голос был тихий, но перекрывал музыку.       Пиастри попытался поднять голову, чтобы разглядеть лицо, но мозг отказывался подчиняться, всё плыло. Огни, люди, песок под ногами — всё смешалось в одну цветную кашу. Но Оскар почувствовал тепло. Руки крепко обхватили его спину. Кто-то прижимал его к себе, не давая упасть. Пальцы скользили по лопаткам, поглаживали успокаивающе, мягко, будто знали, что он испуган.       Оскар уткнулся лицом в чьё-то плечо. Футболка пахла океаном и чем-то ещё, чем-то знакомым, тёплым, от чего внутри разлилось странное спокойствие. Он поднял руки и запустил пальцы в тёмные кудри. Они были мягкими, путались в пальцах. И в этот момент Оскар резко проснулся с колотящимся сердцем. С ощущением, что он всё ещё чувствует эти кудри под пальцами.       Оскар сел на кровати, тяжело дыша. За окном уже было светло, цикады замолчали, и только редкие птицы перекликались где-то вдалеке. Он посмотрел на свои руки. Щёки горели так, будто он только что вышел из жаркого душа. Он вспомнил сон, толпу, музыку, тёплые руки на спине и кудри.       «Это ничего не значит. Это просто сон. Просто дурацкий сон»       Но внутри, где-то глубоко, уже зарождалась мысль, которую он боялся.       «Почему я проснулся именно в этот момент?»       Он тряхнул головой, отгоняя все дурацкие мысли. Оскар встал и пошёл в душ, стараясь не думать о том, чьи именно кудри он чувствовал под пальцами. Но они всё равно всплывали перед глазами.

Тёмные. Мягкие. Кудри.

      Душ не помог. Оскар стоял под горячей водой, пока кожа не покраснела, а мысли всё равно возвращались к одному и тому же. Он выключил воду и упёрся ладонями в плитку.       За завтраком мама спросила, почему у него такие круги под глазами.       — Не выспался, — ответил Оскар, глядя в тарелку.       — Снилось что-то?       Он поперхнулся соком.       — Нет. Всё нормально.       Мама посмотрела на него, но ничего не сказала.       В школе было хуже. На первом уроке Оскар сидел и смотрел в доску, но вместо формул видел цветные огни.       На перемене Логан хлопнул его по плечу:       — Ты чего такой? Идём на пляж сегодня?       — Идём, — ответил Оскар и вдруг почувствовал, как сердце забилось быстрее.       Чжоу что-то рассказывал про афишу, про то, сколько народу обещает быть. Оскар кивал, не слушая. А перед глазами снова всплыло: руки на спине, тёплые, крепкие, поглаживают между лопаток. Он залип.       — Оск? — Чжоу смотрел на него. — Ты здесь?       — Ага. Всё норм.       На биологии Оскар смотрел в микроскоп и думал о том, что кудри во сне были мягкие, очень мягкие. Он никогда не трогал чужие волосы.       — Оскар, ты увидел?       Он поднял голову. Учительница стояла рядом и смотрела с подозрением.       — Да, — соврал он.       Она отошла, а он снова провалился в мысли.       «Почему я проснулся именно тогда? Почему не увидел лица?»       Может, это был просто сон. Может, мозг смешал всё подряд. Смешал тревогу перед вечеринкой, усталость, дурацкую афишу, которую он разглядывал полчаса.       «Но почему тогда кудри? Почему именно кудри?»       На физре он сидел на скамейке и делал вид, что у него болят мышцы после вчерашней тренировки. На самом деле просто не мог заставить себя бегать.       Логан носился по площадке, Чжоу стоял на воротах, а Оскар смотрел на небо и вспоминал, как во сне толпа давила со всех сторон, как он упал в чьи-то руки, как его поймали.       «Интересно, а он бы поймал? Если бы я реально упал, он бы поймал?»       После уроков они пошли домой вместе с Логаном.       — Во сколько встречаемся? — спросил Логан.       — В восемь у входа на пляж, — ответил Оскар.       — Ты чё такой дерганый?       — Не дерганый.       — Дерганый. — Логан прищурился. — Из-за Норриса паришься?       Оскар чуть не споткнулся на ровном месте.       — С чего бы?       — Ну, не знаю. Ты на него часто смотришь.       Оскар замер.       — Чего?       — Да ладно, я не слепой. — Логан пожал плечами. — Ты вечно в его сторону косишься. Я думал, он тебя бесит.       — Я не… он меня не бесит.       — А чего тогда?       Оскар молчал. Потом выдавил:       — Ничего.       Логан посмотрел на него, хмыкнул и пошёл дальше.       — Ладно. В восемь.       Оскар проводил его взглядом и выдохнул.       Дома он рухнул на кровать и уставился в потолок. До вечера ещё куча времени. Надо чем-то заняться, чтобы не сойти с ума. Он взял телефон, открыл инсту. Зашёл в профиль, там уже была выложена новая история — видео с настройки аппаратуры. Ландо сидел за пультом, крутил что-то, сосредоточенный, с наушниками на шее. Оскар смотрел на это видео и чувствовал, как внутри разливается то самое тепло из сна.       «Это просто сон. Просто дурацкий сон»

***

      Солнце только начало подниматься над океаном, когда Ландо уже не спал. Он лежал на кровати и смотрел в потолок уже минут двадцать с того момента, как открыл глаза и понял, что уснуть больше не получится. Он сел на кровати, потёр лицо ладонями. В комнате было тихо, только соседские собаки лаяли за окном и были слышны редкие звуки с основного дома. Где-то там мама уже, наверное, готовила завтрак. Ландо встал, натянул шорты и пошёл на кухню. Налил колу, хотя было всего семь утра. Сделал глоток и замер, глядя в окно на бассейн.       «Сегодня я буду диджеем. На настоящей вечеринке. На пляже»       Мысль всё ещё не укладывалась в голове.       К обеду он уже был на месте. Пляж днём выглядел совсем не так, как ночью. Спокойный, почти пустой, только туристы валялись на лежаках. Организаторы уже суетились, таскали колонки, настраивали свет. Ландо стоял в стороне, чувствуя себя немного лишним, пока его не окликнули.       — Эй, Quadrant! — парень из команды махнул рукой. — Иди сюда, будем звук проверять.       Ландо услышал это впервые вживую, и по коже побежали мурашки. Он подошёл к пульту, который уже установили на небольшой сцене. Океан плескался где-то справа, солнце припекало затылок, а перед ним целая панель с кнопками, регуляторами, экранами.       — Знакомься с аппаратурой, — сказал парень. — Это все твоё на сегодня. Через час приедет звукорежиссёр, помогут настроить. А пока можешь потыкать, привыкнуть.       Ландо кивнул, сел за пульт и положил руки на панель. Следующие два часа пролетели незаметно. Он тыкал кнопки, крутил регуляторы, подключал ноутбук, проверял, как звучат треки через большие колонки. Звукорежиссёр — дядька с усами, который сначала смотрел на Ландо скептически, через полчаса уже одобрительно кивал.       — Нормально шаришь, — сказал он. — Где учился?       — Сам, — ответил Ландо, не отрываясь от экрана.       — Молодой, а уже сам.       К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, на пляже уже собиралась толпа. Ландо сидел в импровизированной гримёрке — обычной палатке с парой стульев и зеркалом и смотрел в свой ноутбук.       Он составлял плейлист всю ночь. Вчера, когда Макс ушёл, а дом затих, Ландо сел за комп и начал собирать треки. Он перебирал свою библиотеку, вспоминал под что люди танцуют, что заходит, а что лучше приберечь на потом. Слушал, отбрасывал, добавлял снова. Где-то в два ночи он поймал себя на том, что просто сидит и смотрит в экран, уставший, но довольный.       — Ещё один, — сказал он вслух. — Ещё один трек, и всё.       В три ночи он закрыл ноутбук и лёг спать, но сон не шёл. Мысли прыгали: а вдруг не зайдет, а вдруг техника подведёт, а вдруг он ошибётся в переходе и все заметят. В четыре он всё-таки провалился в сон, но сейчас, сидя в палатке и перебирая плейлист в сотый раз, чувствовал только предвкушение.       — Твой выход через час, — сказал кто-то из организаторов, заглядывая в палатку. — Готов?       Ландо посмотрел на экран. Плейлист был готов.       — Да, — сказал он. — Готов.

***

      В палатке было душно. Ландо сидел на складном стуле, упершись локтями в колени, и смотрел в одну точку где-то между своими кедами и стенкой палатки. Ноутбук гудел на столике рядом, плейлист был открыт, всё было готово. Абсолютно всё, кроме него самого.       — Можно?       Голос раздался неожиданно, и Ландо дёрнулся. Полог палатки откинулся, и внутрь просунулась голова Макса. Сначала голова, потом плечи, потом и весь он целиком с кепкой на голове и этим своим невозмутимым выражением лица, которое будто говорило: «Я тут просто мимо проходил, ничего особенного».       — Ты как сюда прошёл? — Ландо моргнул.       — Сказал, что я твой менеджер. — Макс пожал плечами и огляделся. — Ничего себе у тебя тут… скромно.       — Это гримёрка.       — Это палатка.       — Для звёзд.       Макс фыркнул, он подошёл ближе, глянул на ноутбук, на плейлист, на дрожащие пальцы Ландо, которые тот безуспешно пытался спрятать между коленей.       — Нервничаешь? — спросил он просто.       — Неа.       — Врёшь.       — Не вру.       Макс посмотрел на него, потом вздохнул, стянул с себя какую-то кофту, хотя на улице было тепло, он умудрился притащить её с собой и накинул Ландо на плечи.       — Ты дрожишь, — сказал он буднично. — Замёрз, наверное.       — Тут жарко.       — Значит, просто дрожишь.       Ландо засмеялся коротко и нервно, но засмеялся. Макс плюхнулся на соседний стул, тот жалобно скрипнул под ним, и Макс уставился на друга в упор.       — Слушай сюда, — сказал он. — Ты выходишь, включаешь свою музыку, люди танцуют. Всё. Больше ничего не надо.       — А если…       — Не надо «если».       — А вдруг…       — Ландо.       Макс наклонился вперёд и стянул с него наушники, которые висели на голове просто так, для вида.       — Ты лучший диджей из всех, кого я знаю.       — Ты знаешь только меня.       — Вот именно. — Макс ухмыльнулся. — И я говорю тебе как эксперт — ты справишься.       Ландо смотрел на него и чувствовал, как внутри потихоньку отпускает.       — Спасибо, — сказал он тихо.       — Опять?       — Что?       — Опять «спасибо». — Макс закатил глаза. — Я сейчас реально встану и уйду.       — Не встанешь.       — Почему это?       — Потому что ты мой менеджер. Тебе нельзя.       За пологом палатки нарастал гул толпы, звук музыки с основной сцены уже был слышен, и где-то там, в этом шуме, его ждали.       — Иди, — сказал Макс, кивая на выход. — Выходи.       Ландо встал, поправил рубашку, сунул кофту обратно Максу. На секунду замер у выхода, обернулся.       — Макс.       — А?       — Если я сейчас упаду со сцены, ты запишешь?       — Обязательно. — Макс улыбнулся во весь рот. — И выложу в инсту.       — Иди в жопу.       — Удачи, бро.       Ландо выдохнул и шагнул наружу. В лицо ударил тёплый ветер, запах океана и гул толпы, которая ждала его музыку.

***

      Дверь открылась без стука.       — Ну и бардак у тебя, — раздалось с порога.       Оскар дёрнулся, резко обернулся. Хэтти стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на него с той смесью насмешки и любопытства, которая была её фирменной.       — Ты не стучишься, — буркнул Оскар.       — А ты не закрываешься.       Она вошла, лавируя между разбросанными вещами, и плюхнулась на его кровать, прямо поверх кучи одежды. Под ней хрустнуло что-то, кажется, пульт от телика, который Оскар потерял неделю назад.       — О, нашёлся, — сказала Хэтти, вытаскивая пульт из-под себя. — Мама обыскалась.       Она отложила пульт в сторону и снова уставилась на брата внимательнее.       — Ничего себе, — сказала она медленно. — Ты чего?       — Ничего.       — Это не «ничего». — Она приподнялась на локтях, разглядывая его с головы до ног. — Бордовая футболка. Белые шорты. Сверху рубашка. Ты вообще когда-нибудь одевался так?       — Ну, вот сегодня.       — Вижу. — Хэтти скрестила руки на груди. — И куда это ты собрался?       — На пляж. С Логаном и Чжоу.       — На пляж, значит. — Она хмыкнула. — Просто на пляж.       Оскар почувствовал, как щёки загораются.       — Да.       — Ага. — Хэтти покачала ногой, разглядывая его. — А чего тогда так вырядился? Обычно ты в первой попавшейся футболке идёшь. А тут целый образ.       — Это не образ.       — Оскар. — Она наклонила голову, и в её голосе проскользнуло что-то серьёзное. — Я твоя сестра. Я видела тебя в состоянии, когда ты спишь с открытым ртом и слюни текут на подушку. Так что не надо мне втирать про «не образ».       Он молчал, глядя в пол. Хэтти вздохнула.       — Ладно, не хочешь говорить — не говори. — Она откинулась на кровати, закинув руки за голову. — Но выглядишь ты… непривычно.       — В смысле?       — В смысле, обычно ты одеваешься так, чтобы тебя не замечали. А сегодня… — Она повела рукой в воздухе, подбирая слова. — Сегодня ты хочешь, чтобы тебя заметили.       Оскар замер.       — Неправда.       — Правда. — Хэтти села, упёрлась локтями в колени. — Ты эту рубашку надевал один раз, и то потому что я заставила. А сейчас сам. Добровольно.       — Она просто лежала на виду.       — Врёшь.       — Не вру.       — Оскар.       Он молчал. Хэтти посмотрела на него серьезно. Потом перевела глаза на шкаф, на разбросанные вещи, на пульт.       — Ладно, — сказала она уже мягче. — Рубашка красивая. Идёт тебе.       Он поднял голову, удивлённый.       — Правда?       — Правда. — Она улыбнулась. — Только волосы бы пригладил.       Оскар машинально провёл рукой по голове. Волосы торчали, как всегда.       — Бесполезно, — сказал он.       — Знаю. — Хэтти встала, подошла к нему, встала рядом. В зеркале отразились двое — она, темноволосая, в домашней футболке, и он, в любимой бордовой, в рубашке поверх, с горящими щеками и растрёпанными волосами.       — Слушай, — сказала она тихо. — Кто бы это ни был… или что бы это ни было… ты только не убивайся, ладно?       Оскар посмотрел на неё в отражении.       — С чего ты взяла, что я буду убиваться?       — Потому что я тебя знаю. — Она легонько толкнула его плечом. — Ты слишком много думаешь. И слишком много переживаешь. Даже когда не хочешь показывать.

***

      Они пришли, когда всё уже началось. Музыка орала так, что вибрация отдавала в груди, смешиваясь с сердцебиением. Толпа двигалась перед сценой. Сотни людей, поднявших руки, покачивались в такт, растворённые в этом общем ритме. Огни пульсировали, меняли цвета, выхватывали из темноты то чьё-то счастливое лицо, то взметнувшиеся вверх ладони.       Логан что-то кричал ему на ухо, показывал куда-то вперёд. Чжоу уже нырнул в толпу, растворился в этом море тел. А Оскар стоял на краю, и не мог сделать шаг, потому что он увидел Ландо.       Тот был на сцене, за пультом, его кудри отливали шоколадом, на шее висели наушники, а светлая рубашка, почти белая, была расстёгнута настолько, что открывала грудь, загорелую кожу, ключицы.       Ландо не просто стоял за пультом. Он жил этой музыкой. Он плавно двигал плечами, в такт, будто ритм проходил сквозь него, становился частью его тела. Руки скользили по регуляторам, по собственному телу, по груди, по бёдрам, и в этом не было ничего пошлого, было чистое слияние с тем, что звучало из колонок.       Он закрывал глаза, запрокидывал голову, улыбался чему-то своему. И толпа отвечала ему криками, поднятыми руками, этим общим ритмом сердец. Оскар смотрел и не мог отвести взгляд. Внутри что-то происходило. Там, под рёбрами, разливалось тепло знакомое по сну, такое неправильное и такое нужное одновременно.       — Ты идёшь? — Логан тряс его за плечо.       — Да, — кивнул Оскар, не слыша собственного голоса. — Я догоню.       Логан посмотрел на него, на сцену, снова на него. Хмыкнул что-то и ушёл в толпу.       Он не заметил, как оказался у барной стойки, ноги сами принесли его куда-то, где можно было опереться, где не так давила толпа. Он прислонился спиной к деревянной стойке, не отрывая взгляда от сцены.       Ландо сейчас двигался особенно медленно. Бас стал глубже, а ритм тягуче, и он водил руками по своему телу, по груди, по животу, и Оскар видел, как напрягаются мышцы под кожей, как двигаются плечи, как блестит кожа.       «Красивый», — подумал Оскар. И тут же испугался этой мысли.       — Держи, бро.       Кто-то сунул ему в руку стакан. Оскар моргнул, посмотрел. Какой-то парень, которого он никогда не видел, улыбался ему и кивал на стакан.       — Бесплатный. За удачный вечер.       Оскар хотел сказать, что не пьёт. Хотел поставить стакан обратно, но парень уже исчез в толпе, а в руке остался яркий коктейль с кусочками льда, с трубочкой и долькой лайма на краю. Он сделал глоток. Было сладко, почти не чувствовался алкоголь. Ещё глоток и ещё.       Он не помнил, когда ел в последний раз. Утром? В обед? Мама звала ужинать, говорила, что приготовила его любимую пасту с курицей. Оскар отмахнулся — не голоден, потом, после. Сейчас, когда сладкая жидкость потекла по пустому желудку, он понял, что это было ошибкой. Голова стала лёгкой, слишком лёгкой. Мир вокруг поплыл, огни расплылись, стали мягче и добрее. Толпа перестала давить, она просто была фоном, шумом, частью этой красивой картинки.       Ландо теперь танцевал по-настоящему. Рубашка сползла с одного плеча, открывая ещё больше кожи. Он двигался так, будто никого вокруг не было, только он, музыка и океан. Руки скользили по груди, по животу, по бёдрам, и Оскар чувствовал, как внутри всё сжимается. Он хотел, чтобы эти руки коснулись его.       Мысль пришла внезапно, ударила под дых, и Оскар замер, боясь пошевелиться. Боясь, что если пошевелится, эта мысль станет реальной, ведь она была тем, о чём нельзя думать.       Но голова была лёгкой, мир был мягким, а Ландо на сцене был таким красивым, что хотелось смотреть вечно.       «Что со мной происходит?»       Он смотрел, как Ландо запрокидывает голову, как улыбается, как пальцы бегают по пульту, как тело двигается в такт музыке.       «Почему я не могу отвести взгляд?»       Толпа вокруг кричала, танцевала, жила. А Оскар стоял, прижавшись спиной к стойке, и чувствовал, как внутри разливается то самое тепло из сна.

      То самое, от которого хотелось закрыть глаза и провалиться.

      То самое, от которого хотелось, чтобы его обняли.

      То самое, которое он не мог объяснить.

      Ландо повернулся в его сторону на секунду, на миг, на одно мгновение, которого не могло быть. Их взгляды встретились, а у Оскара остановилось сердце. Ландо улыбнулся и снова отвернулся к пульту, а Оскар стоял и не мог дышать.       Музыка изменилась, ритм сменился сам собой, басы ушли глубже, спрятались куда-то под кожу, под рёбра, в самое нутро, а женский голос, тягучий и надрывистый, остался. Он лился из колонок и обволакивал толпу, заставляя людей замереть, прислушаться, вдохнуть и забыть выдохнуть.       Оскар не мог объяснить, зачем ему это нужно, но глаза сами искали сцену, сами находили фигуру за пультом, сами не хотели отпускать.       Ландо отошёл от пульта. Оскар видел каждое медленное и тягучее движение. Ландо сделал шаг назад, потянулся, закинув руки за голову, и рубашка на секунду приподнялась, открывая полоску загорелой кожи. Потом он снял наушники с шеи и бережно повесил их на стойку рядом с ноутбуком. Движения были расслабленными, такими, какими они бывают только когда ты один, когда никто не смотрит. Но на него смотрели сотни людей, и он позволял им это. Ландо выдохнул, Оскар видел, как поднялась и опустилась его грудь под расстёгнутой рубашкой. Провёл рукой по волосам, откидывая кудри назад, и улыбнулся кому-то из команды. Плечи опустились, будто он только сейчас позволил себе сбросить напряжение, которое держал в себе весь вечер.       Ландо спрыгнул со сцены, приземлился на песок и сразу оказался в толпе. Оскар смотрел, как люди тянутся к нему. Кто-то хлопал по плечу, кто-то кричал что-то одобрительное, кто-то просто протягивал руку. Ландо улыбался всем немного уставшей улыбкой, если присмотреться. Если знать, куда смотреть.       Оскар не заметил откуда появилась блондинка. Просто вдруг она оказалась рядом с Ландо, в его личном пространстве, куда Оскар боялся даже мысленно заходить. Волосы светлые и длинные, рассыпались по загорелым плечам, падали на спину, касались открытой кожи. На ней было что-то лёгкое, невесомое, и она двигалась так, будто весь мир существовал только для того, чтобы на неё смотрели.       Она подошла вплотную, так, что между ней и Ландо не осталось и метра. Что-то сказала, Оскар не слышал, только видел, как шевелятся её губы, как она наклоняет голову, как улыбается. Ландо наклонился ближе, чтобы расслышать её слова среди шума музыки. И тогда её рука медленно потянулась к его голове. Она запустила пальцы в его кудри. В эти тёмные, мягкие кудри, которые Оскар видел во сне. Которые чувствовал под своими пальцами всего несколько часов назад в том странном сне, от которого проснулся с колотящимся сердцем и мокрыми от пота простынями. Которые снились ему снова и снова, хотя он запрещал себе даже думать об этом.       Она перебирала их медленно и нежно, смотрела прямо в глаза Ландо. Оскар перестал дышать. Внутри что-то оборвалось. Ландо не отстранился. Он стоял и улыбался ей. Что-то говорил в ответ, Оскар видел, как двигаются его губы. Его рука легко легла ей на талию, будто так и должно быть. Будто её пальцы в его волосах — самое естественное, что может быть.       А из колонок лилось:

And I'm all mixed up, feeling cornered and rushed

Я совсем запутался, я чувствую себя загнанным в угол

      Оскар слышал эти слова. Они проходили сквозь него, оседали где-то внутри, смешивались с тем, что он видел. С этой картинкой, которая жгла глаза, въедалась под веки, оставалась там навсегда.       Запутался, загнан в угол. Да, именно так. Именно это он чувствовал сейчас, стоя у пустой стойки, сжимая в руке пустой стакан, глядя на то, как чужие пальцы перебирают чужие кудри.

They say it's my fault, but I want her so much

Они говорят, что я виноват, но я так хочу её

      Кого? Мысль пришла и тут же ушла, не успев оформиться. Оскар не позволил себе додумать, глядя на то, как она прижимается к Ландо ещё ближе.       Но глаза смотрели, как пальцы блондинки всё ещё перебирают кудри. Как Ландо прикрывает глаза на секунду. От удовольствия? От усталости? И как она пользуется этим моментом, чтобы стать ещё ближе.

Wanna fly her away where the sun and rain come in over my face, wash away all the shame

Хочу улететь с ней туда, где солнце и дождь омоют моё лицо, смоют весь стыд

      Стыд. Слово ударило прямо в грудь. Оскар почувствовал, как щёки загораются в темноте. Стыд за то, что смотрит. За то, что не может отвести взгляд. За то, что внутри всё переворачивается от вида чужих пальцев в чужих кудрях. За то, что он хочет быть на её месте. Эта мысль пришла и осталась.

When they stop and stare, don't worry me

Когда они останавливаются и пялятся, мне всё равно

      Ему не было всё равно. Ему было больно физически и ощутимо. Так, как будто кто-то сжал сердце в кулаке и не отпускает ни на секунду, ни на миг, ни на вдох. Он смотрел, как блондинка что-то шепчет Ландо на ухо. Как Ландо смеётся. Как его рука на её талии сжимается чуть сильнее и внутри горело.

'Cause I'm feeling for her what she's feeling for me

Потому что я чувствую к ней то же, что она ко мне

      Что я чувствую? Оскар не знал, не мог назвать, боялся даже думать об этом. Но когда Ландо наклонился и поцеловал эту блондинку легко и коротко, но в губы, прямо в губы, мир под ним качнулся. Он схватился за стойку позади себя. Пальцы вцепились в дерево, побелели от напряжения. А поцелуй длился всего секунду. Вечность.

I can try to pretend, I can try to forget

Я могу притворяться, я могу пытаться забыть

      Да. Мысль пришла откуда-то из пустоты. «Я буду притворяться. Я сделаю вид, что ничего не чувствую. Что это просто музыка. Что это просто вечер. Что это просто он»

Что это ничего не значит.

But it's driving me mad, going out of my head

Но это сводит меня с ума, это не выходит у меня из головы

      Песня кончилась. Басы снова ворвались в пространство, и толпа вокруг задвигалась быстрее. А Оскар всё стоял. Ландо отстранился от блондинки. Что-то сказал ей, улыбнулся, коснулся её щеки на прощание. Она что-то ответила, он кивнул, засмеялся, чмокнул её в щёку. Потом развернулся и полез обратно на сцену.       Оскар стоял в толпе, внутри всё дрожало. Голова кружилась то ли от коктейля на голодный желудок, то ли от того, что он только что увидел, то ли от всего сразу.       — Оск! — Логан возник рядом. — Ты где пропадал?! Мы тебя обыскались! Пошли!       — Идём, — сказал Оскар.       Голос прозвучал ровно и спокойно. Так, будто ничего не случилось. Будто он не стоял здесь всё это время, не смотрел, не чувствовал, как внутри что-то умирает и рождается заново одновременно.       Они пошли в толпу, а Оскар больше не оборачивался на сцену, но внутри, где-то глубоко всё ещё звучала та песня.

Going out of my head.

Я схожу с ума.

***

      Последний трек уходил в тишину медленно, как волна, которая набегает и никак не может накрыть берег окончательно. Ландо сделал плавный переход на что-то спокойное, почти незаметное для толпы, и только тогда позволил себе выдохнуть.       Руки на пульте дрожали мелко, едва заметно. Он убрал их под стол, сжал в кулаки, подождал пару секунд. Потом поднял голову и посмотрел в толпу.       Они кричали. Кто-то выкрикивал его имя и это звучало так странно, будто не про него. Будто про кого-то другого. Ландо улыбнулся, помахал, сделал шаг назад от пульта. И тут же почувствовал, как наваливается усталость. Он спрыгнул со сцены, приземлился на песок, и сразу чьи-то руки потянулись к нему. Хлопали по плечу, сжимали предплечья, кто-то кричал «отличная работа, чувак». Ландо кивал, улыбался, отвечал что-то, не помнил что, просто чтобы ответить.       А потом он увидел её. Она стояла чуть в стороне, прислонившись к ограждению, и смотрела прямо на него. Ландо подошёл.       — Привет, — сказал он. Голос сел, пришлось откашляться.       — Ты был невероятен, — ответила она и улыбнулась.       Он смотрел на неё и понимал, что должен чувствовать что-то. Красивая девушка, которая ждала его, смотрела на него так, будто он — центр вселенной. Должно быть тепло. Должно быть приятно.

Было пусто.

      — Поехали ко мне? — спросила она, чуть наклоняя голову.       — Ко мне ближе, — ответил он.       Она взяла его за руку. Пальцы у неё были тёплые, мягкие. Ландо сжал их в ответ.

***

      В такси пахло её сладкими, чуть приторными, с нотками ванили и ещё чего-то цветочного духами. Она сидела рядом, прижималась бедром, говорила что-то про музыку, про то, как давно хотела с ним познакомиться, про то, что у неё есть подруга, которая фанатеет от его ремиксов.       Ландо кивал, смотрел в окно. За стеклом проплывали огни ночного города — фонари, витрины, редкие фары встречных машин.       — Приехали, — сказал таксист.       Дом встретил его тишиной. Ландо включил свет в прихожей, бросил ключи на тумбочку, скинул кеды прямо у порога. Она вошла следом, оглядываясь.       — Уютно у тебя, — сказала она.       — Ага.       Девушка подошла сама. Обвила руками его шею, прижалась всем телом, потянулась к губам. Ландо закрыл глаза. Её губы были мягкими. Она целовала его медленно, уверенно, с настойчивостью, которая всегда заводила. Язык скользнул по его губам, она прикусила нижнюю, чуть сильнее, чем надо, на грани боли. Ландо ответил. Руки сами легли ей на талию, притянули ближе. Тело знало это наизусть, он гладил её спину, пальцы скользили по ткани платья, чувствовали тепло кожи сквозь тонкую ткань.       Она выдохнула ему в губы что-то, а он не расслышал и просто кивнул. Они переместились в спальню. Блондинка стягивала с него рубашку, он расстёгивал её платье, путаясь в мелких пуговицах на спине. Её кожа под его пальцами была гладкая, тёплая. Её дыхание было сбитое, горячее. Её руки были на его спине, в его волосах, везде. Её голос был тихим, прерывистым, зовущим по имени.       Ландо целовал её плечи, шею, ключицы. Чувствовал, как бьётся её пульс под губами. Чувствовал, как она выгибается навстречу. Чувствовал всё, что должен был чувствовать. Тело отзывалось, а внутри — пустота, как пустой зал после концерта. Как тишина в доме, когда остаёшься один. Как тот момент перед рассветом, когда кажется, что весь мир вымер.       Он открыл глаза. Девушка лежала под ним, запрокинув голову, светлые волосы разметались по подушке. Губы приоткрыты, глаза закрыты, на лице — удовольствие.       «Красивая. Очень красивая. Почему же внутри так пусто?»       Ландо закрыл глаза и продолжил. Потом блондинка уснула. Просто выключилась, уткнулась носом в подушку, обняла её рукой и задышала глубоко. Ландо лежал рядом, смотрел в потолок и слушал эту тишину.       Он осторожно убрал её руку со своей груди. Она не проснулась, только вздохнула во сне и перевернулась на другой бок. Ландо встал. Натянул шорты, вышел из спальни, прикрыв дверь. Налил воды из холодильника, прислонился спиной к стойке, сделал глоток. Вода была холодной, обожгла горло, прошла внутрь, смешалась с этой пустотой.       Он смотрел в окно, стоял здесь, пил воду и чувствовал только одно.

Ничего.

      Он не знал, сколько простоял так. Время текло медленно, как тот самый трек, которым он закончил сет. Потом он поставил стакан в раковину и вернулся в спальню. Она спала в той же позе. Ландо лёг рядом осторожно, стараясь не разбудить. Закрыл глаза. Пустота никуда не делась, но он привык.

***

      Дверь закрылась за ним почти беззвучно. Оскар стоял в прихожей и слушал тишину дома. Где-то там, в спальне родителей, спала мама. Где-то за стеной — Хэтти. Всё как всегда.       В комнате было темно. Оскар не включал свет, он просто вошёл, закрыл дверь и остановился посреди этого бардака, который сам же и создал несколько часов назад, собираясь на вечеринку.       Шкаф всё ещё был открыт. Из него торчали рукава футболок, которые он перебирал, выбирая ту самую любимую. Она всё ещё была на нём. Оскар посмотрел вниз, на себя. Бордовая футболка, мятая, пропахшая потом, океаном и чужими духами из толпы. Рубашка, которую он надел сверху, чтобы его заметили.       Оскар сел на кровать и замер. Шторы, которые он не задвинул, пропускали свет от уличного фонаря. Сначала было просто пусто. Он лежал и смотрел в одну точку, не моргая. Мысли не приходили, они застряли где-то там, на пляже, у сцены, где всё ещё играла музыка. Где всё ещё стоял Ландо. Где всё ещё тянулись к нему чужие пальцы, запутываясь в тёмных кудрях.       Оскар моргнул, и картинка стала чётче. Он видел это так ясно, будто стоял там до сих пор. Оскар зажмурился.       — Не надо, — сказал он вслух.       Он не заметил, когда это началось. Просто вдруг понял, что в горле стоит твёрдый и горячий ком, он давил, не давал дышать, не давал глотать. Оскар сглотнул раз, другой. Ком не уходил. Глаза защипало, он удивился этому. Как будто смотрел на себя со стороны — вот парень лежит на кровати, смотрит в потолок, и вдруг у него мокреют глаза. Это было странно и нелепо, не с ним.       Но слёзы уже текли медленно, по одной, по вискам, в уши, на подушку. Он даже не всхлипывал, а просто лежал и чувствовал, как влага стекает по лицу, щекочет кожу, заливается в уши.       Потом ком в горле прорвало. Оскар выдохнул, только это был не выдох, а всхлип, будто его ударили.       Оскар перевернулся на бок, поджал колени к груди, вжался лицом в подушку. Плечи затряслись. Он не понимал, почему плачет. Не мог объяснить. Не мог остановить. Просто внутри что-то сломалось. Та стена, которую он строил годами из молчания, из «всё нормально», из «я в порядке», дала трещину. И через эту трещину хлынуло всё сразу.       Тот сон, где он падал в чьи-то руки. Кудри, которые он чувствовал под пальцами. Тёплые объятия, от которых не хотелось просыпаться. Афиша с надписью «Quadrant», от которой сердце замирало. Логан, который сказал: «Ты на него часто смотришь». И сегодняшний вечер. Ландо на сцене. Его руки, скользящие по собственному телу. Его улыбка. Его кудри, в которые вплетались чужие пальцы. Поцелуй.       Оскар зажал рот ладонью, чтобы не издавать звуков.       — Это неправильно, — прошептал он в темноту. — Это неправильно.       Он не знал, сколько так пролежал. Песня всё ещё звучала в голове.

I can try to pretend, I can try to forget.

Я могу притворяться. Я могу пытаться забыть.

      Он сжимался в комок, вжимался в подушку, старался стать маленьким, незаметным и исчезнуть.

But it's driving me mad, going out of my head.

Но это сводит меня с ума.

      — Я не хочу, — выдохнул он в подушку. — Я не хочу так чувствовать.       Оскар плакал, пока слёзы не кончились. Пока внутри не осталась только пустота. Он лежал на мокрой подушке, смотрел в стену и не видел ничего.