Глава 3

Тусклый свет фонаря едва пробивался сквозь плотный туман, окутавший пустынный док, превращая очертания ржавых бочек и покосившихся ящиков в зловещие тени. Босоногий мальчишка-рыбак, еще минуту назад копошившийся у воды, уже скрылся в переулках, испуганный резкими, шипящими голосами, доносившимися из-за угла.  Мария медленно затянулась сигаретой, наблюдая, как горький дым смешивается с холодным паром её дыхания. Её пальцы, украшенные темно-бордовым лаком, слегка дрожали, не от страха, а от предвкушения.  — Он опаздывает, — прошипела она, поправляя воротник черной норковой шубки. Шелковая подкладка скользнула по коже, напоминая ей о том, что время — дороже денег. — Всё идёт по плану, сеньора, — тут же отозвался Пауло, её верный пёс и ее правая рука. Он стоял чуть позади, готовый в любой момент шагнуть вперед — то ли защитить, то ли ударить. Из тумана, как призрак, выплыла фигура в длинном плаще. — Сеньора Кастеллано, — мужчина театрально поклонился, но глаза его оставались мёртвыми, словно у рыбы, выброшенной на берег. Мария лишь приподняла бровь, не удостоив его рукопожатия. Вместо этого Пауло резко шагнул вперёд и сунул незнакомцу плотный конверт. — Половина сейчас, — произнесла она, и её голос был мягким, как шелк, но с лезвием внутри.— Остальное, когда работа будет сделана.  Мужчина быстро, с жадностью, пересчитал купюры, спрятал их во внутренний карман и скривил губы в подобие улыбки:  — Он даже не поймёт, откуда придёт удар.— выплюнул он окурок.  Мария усмехнулась, и в уголках её губ заиграл холодный огонь. — Я на это и рассчитываю. Как только фигура растворилась в тумане, Пауло молниеносно выхватил платок и подобрал с земли окурок, выброшенный наёмником. — Грязное животное,— проскрежетал он, заворачивая окурок в ткань, словно это был не мусор, а улика.  — Успокойся, Пауло, — Мария потушила свою сигарету о подошву своего Louboutin, оставив на красной лаковой коже чёрный след.— Это всего лишь предосторожность.  — А если он проговорится? Она медленно повернулась к нему, и в её глазах вспыхнуло что-то хищное. — Тогда позаботься о нём, — её голос был сладким, как яд. — Как обычно… Пауло молча кивнул, уже доставая телефон, чтобы стереть запись с камер на соседнем складе. Его пальцы двигались быстро, привычно он делал это уже не в первый раз.  Мария застегнула шубку и направилась к машине, её каблуки отбивали чёткий ритм по мокрому асфальту, будто отсчитывая последние секунды чьей-то жизни.  — Артур скоро узнает, что значит перейти мне дорогу…  Пауло бросил последний взгляд на док, убедившись, что никаких следов не осталось, и поспешил за своей госпожой.  “Надеюсь, он хорош в своём деле," — подумала Мария, усаживаясь на кожаном сиденье.—"Но если понадобится… и его следы тоже исчезнут."  Где-то вдали завыл ветер, словно предупреждая о грядущей буре. *** Тяжелые дубовые двери кабинета Виктора Бессона были плотно закрыты, но гневный голос хозяина просачивался сквозь толстое дерево. Горничные поспешно ретировались в дальние комнаты — когда глава семейства был в таком настроении, разумнее держаться подальше.  Клаудия  вошла без стука, как всегда. Ее тонкие брови едва заметно дрогнули, когда она увидела мужа — его мощная фигура буквально излучала ярость. Виктор стоял у массивного письменного стола, сжимая в руке хрустальный бокал с коньяком так, будто хотел его раздавить.  — Он совсем... потерял голову! — прогремел Виктор, швырнув на стол папку с документами. Бумаги рассыпались, открывая фотографии Артура в обществе Хавьера — Сын мой теперь водит дружбу с такими... подонками!  Я не позволю ему разрушить нашу компанию! Клаудия медленно подошла, ее каблуки мягко стучали по персидскому ковру.  — Милый, мне кажется ? — она томно провела рукой по его плечу. — Артур уже взрослый, он...  — Он позорит нашу фамилию! — Виктор резко развернулся, и Клаудия едва успела отстраниться. Его глаза горели холодным огнем. — Эта связь с  Моралесом — прямой путь к катастрофе. Клаудия сделала глоток воздуха, будто собираясь что-то сказать, но Виктор уже ходил по кабинету, как раненый лев.  — И что ты предлагаешь? — вдруг спросила она, опускаясь в кожаное кресло. —Отчитать его, как мальчишку? Он уже не тот ребенок, что слушался твоих приказов.  Виктор остановился как вкопанный. Его пальцы судорожно сжались в кулаки.  — Ты на чьей стороне? — прошипел он.  Клаудия медленно поднялась и подошла к мужу. Ее духи — дорогие, удушливо-сладкие — смешались с запахом коньяка.  — Я на твоей стороне всегда дорогой — она положила ладонь ему на грудь. — Но если Артур ставит под угрозу все, что ты  построил... Она не договорила, но Виктор понял. Его лицо исказила гримаса ярости и боли.  — Ты предлагаешь отречься от собственного сына?  — Я предлагаю защитить то, что важно, — Клаудия отвела взгляд к окну, где за тяжелыми шторами мерцали огни города. — Пока не стало слишком поздно. И у тебя есть ещё один сын. В кабинете повисла зловещая тишина. Виктор подошел к бару, налил себе еще коньяку. Его рука дрожала.  — Оставь меня одного— сказал он глухо.  Клаудия задержалась на мгновение, затем кивнула и направилась к двери. На пороге она обернулась:  — Он твой сын. Но у тебя есть ещё семья… Когда дверь закрылась, Виктор швырнул бокал в камин. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков, сверкнув в свете пламени, как слезы.  Он опустился в кресло и закрыл лицо руками. В голове стучало одна фраза:  “Что же делать?” *** Звонок с лекции еще не успел затихнуть, когда Изабелла, сбиваясь с ног, пробивалась сквозь шумную толпу студентов. Ее каблуки отчаянно стучали по мраморным ступеням, а сердце бешено колотилось в груди она должна была догнать Диану, объясниться, пока та не исчезла в этом людском водовороте. — Диана! Подожди! – ее голос сорвался, смешавшись с эхом университетского холла.  Диана резко остановилась у стеклянных дверей, повернулась, скрестив руки на груди. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь витраж, озарял ее лицо холодным, почти ледяным выражением.  — Ну что? – ее губы растянулись в язвительной улыбке. – Решила наконец объяснить, почему сбежала в субботу, как испуганная мышка?  Изабелла сглотнула ком в горле. Ладони стали влажными, а в ушах зазвучал навязчивый звон, тот самый вечер всплывал в памяти слишком ярко: проницательные глаза Диего, его пальцы, случайно коснувшиеся ее запястья… и ее собственный позорный побег. — Я… я не могла там оставаться, – прошептала она, опуская взгляд на мраморный пол, где их отражения дрожали, будто под водой.  Диана фыркнула, резко поправив сумку на плече.  — О, конечно! – съязвила она. – Это же так сложно – немного пофлиртовать? Или ты из тех, кому нравится, когда за ними бегают и добиваются?  Диана развернулась и зашагала к фонтану, ее каблуки отбивали четкий, раздраженный ритм. Изабелла, чувствуя, как жар разливается по щекам, бросилась следом. — Что?! – ее голос дрогнул. – Это не то, о чем ты думаешь!  Диана резко обернулась, глаза сверкнули, как лезвия.  — О, я думаю именно то, что видела, – она наклонилась ближе, и ее шепот стал опасным. – Но знаешь, что меня действительно интересует? Почему ты до сих пор не закрутила роман с Диего.  Сердце Изабеллы остановилось. Имя, произнесенное вслух, прозвучало как выстрел. Она инстинктивно оглянулась – не подслушал ли кто?  — Ты сошла с ума?! – прошипела она, хватая Диану за запястье. – Наши семьи…Если Хавьер узнает он меня убьет!  Диана закатила глаза, но не стала вырываться.  — О, перестань драматизировать, – она усмехнулась. – Ты что, замуж за него собралась? Просто развлекись!  Ее глаза сверкнули тем самым хищным блеском, от которого у Изабеллы мурашки бежали по спине.  — Я видела, как вы смотрите друг на друга, – продолжила Диана, наклоняясь так близко, что губы почти касались уха Изабеллы. – Эти искры… Ты действительно готова отказаться от этого?  Изабелла почувствовала, как ноги подкашиваются. Она опустилась на скамейку, сжимая колени до боли. В голове всплывали образы: Диего, улыбающийся в полумраке клуба… его пальцы, скользящие по ее руке… его голос, низкий и манящий…  "Это не просто развлечение", – пронеслось в голове, но она промолчала.  Диана присела рядом, внезапно смягчившись. — Тебе стоит попробовать, – ее шепот стал теплым, почти заговорщическим. – Мы можем снова заглянуть в тот клуб…  Но ответа так и не последовало. Резкий скрип тормозов разрезал воздух. Чёрный Mercedes резко остановился в метре от них, и из него вышел Диего.   Изабелла замерла. Кровь ударила в виски, а пальцы впились в край скамьи. Он появился так внезапно – будто материализовался из её мыслей. Его пронизывающие глаза сразу нашли её, и в них вспыхнуло что-то неуловимое: вызов, обещание, опасность…  Диана едва сдержала ухмылку.  — Ну вот, – прошептала она, – похоже, судьба сама подкидывает тебе шанс.  — Привет, принцесса, – Диего медленно приблизился, его голос, низкий и бархатистый, обжег кожу.  Изабелла вскочила, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу.  — Что ты здесь делаешь?! – ее голос звучал резко, но предательски дрожал.  Он ухмыльнулся, словно знал, как эти слова перевернут её мир.  — За тобой приехал.  Диана встала, игриво подмигивая Изабелле.  — Простите, что прерываю, но мне пора. – Она бросила многозначительный взгляд на Диего. – Удачи, Изи.  И прежде чем Изабелла успела что-то сказать, Диана растворилась в толпе, оставив их наедине.  — Какая у тебя… проницательная подруга, – его губы искривились в усмешке. А взглядом скользнул по её фигуре, заставляя кожу гореть.  – Поехали?  Он протянул руку, и Изабелла почувствовала, как мир вокруг сузился до этого момента до его пальцев, до этого взгляда, до невозможного выбора между долгом и желанием. — Куда? — она резко подняла бровь, пытаясь казаться холодной, но сердце бешено колотилось.— То есть… я никуда с тобой не еду. — Ты хочешь, чтобы я тебя умолял? — его губы растянулись в опасной улыбке, а голубые глаза, приковали её к месту.  Изабелла сглотнула. Он смотрел на неё так, будто видел насквозь, все её мысли, все тайные желания. Внезапно в сознании вспыхнул недавний разговор с Дианой. “Изабелла тебе стоит рискнуть”— звучало в ушах, будто эхо. Сейчас, рядом с Диего, в груди разгоралось странное, почти болезненное желание — сорваться с цепи, сделать что-то безрассудное.  “А что, если…?”— мысль билась в висках, горячая и навязчивая. Ладони стали влажными, пальцы непроизвольно сжались, оставляя в мякоти ладоней полумесяцы от ногтей. Губы обожгло внезапной сухостью, а в животе закружилось, будто перед прыжком в тёмную, бурлящую воду. — Хорошо, — вырвалось у неё прежде, чем она успела передумать.  Диего замер.  — Ты… согласна? — в его голосе прокралось недоверие, смешанное с азартом. — Да, —твёрдо сказала она и, подняв подбородок, величаво направилась к его машине, чувствуя, как его взгляд жжёт ей спину.  — Ну и куда ты меня везешь? — Изабелла нервно щелкнула замком ремня безопасности, когда Mercedes S-Class рванул с места. Ее аккуратные ногти отстукивали джазовый ритм по подлокотнику из карельской березы. — Сюрприз, принцесса. — Его пальцы скользнули по ее ладони — намеренно медленно, вызывая мурашки. — Перестань меня так  называть… — она закусила губу, но предательская дрожь в голосе выдавала её.  — Почему? — он наклонился ближе, и вдруг весь мир сузился до его запаха — дорогой кожа, бурбон и что-то опасное, как порох перед выстрелом. — Тебе ведь  нравится когда я тебя так называю…  — Так куда же мы едем? Изабелла попыталась сменить тему. — Терпение, принцесса. Или ты всегда такая нетерпеливая… И в постели? — Прекрати! — она фальшиво нахмурилась, но уголки губ предательски дрогнули.  Машина плавно остановилась перед массивными коваными воротами, украшенными замысловатыми узорами. Диего вышел, и его силуэт казался невероятно сексуальным — широкие плечи, уверенные движения, когда он толкал тяжёлые створки.  И тогда она увидела рай.  Роскошный сад, утопающий в зелени и цветах, раскинулся перед ними, а в его сердце возвышалось величественное здание, напоминающее дворец из старинной сказки. Высоченные колонны, резные арки, золотистый свет, льющийся из высоких окон…  — Где это мы?— прошептала Изабелла, когда Диего помог ей выйти. Его пальцы на мгновение задержались на её талии, и её сердце бешено заколотилось, будто пытаясь вырваться из груди.  — Скоро узнаешь, — прошептал он губами в ее волосы. Его рука сомкнулась с её, пальцы переплелись — тёплые, сильные, словно он вёл её не просто через порог, а через грань между мирами. Переступив порог, Изабелла ахнула. — Боже… Это же Мане?!— её голос сорвался на полушепот, ноги сами понесли к холсту. Пальцы дрожали в сантиметре от позолоченной рамы, словно боясь осквернить святыню.  — Это… ваш дом? — она обернулась к нему, глаза сияли, как у ребёнка, нашедшего потайную дверь в волшебный мир.  — Не совсем… — губы Диего дрогнули в полуулыбке, пока он наблюдал, как она, забыв про каблуки, перебегает от шедевра к шедевру, с восторгом рассматривая каждый мазок.  — Я…  не знала о таком месте…— голос её предательски задрожал, когда взгляд упал на «Рождение Венеры» — частную копию, о которой не писали в учебниках.  Высоченные потолки, расписанные фресками в стиле Микеланджело, стены из чернёного дуба, дышащие историей, мягкий свет канделябров, заставляющий золотые рамы пульсировать в полумраке помещения. — Дед собирал эти полотна, мечтая превратить это место в музей,— Диего встал рядом, его плечо почти касалось её — горячее, напряжённое.— Отец продолжил, но жизнь его оборвалась раньше…— его пальцы сжались в кулак, но он тут же разжал их, проведя указательным по трещинке в раме «Данаи» Рембрандта.  — Иногда мы дополняем коллекцию… Мать любит устраивает тут приёмы для сливок общества. Но это…— он резко распахнул дубовую дверь с гербом Кастеллано, —  лишь для тех, кто понимает.  Они шагнули в зал, и Изабелла перестала дышать.  —Господи… Это же оригинал «Поцелуя» Климта?! – воскликнула Изабелла, не веря своим глазам. Она застыла, словно загипнотизированная, рассматривая каждую золотую деталь, каждый изгиб линий. Картина словно излучала свет, наполняя комнату теплом и чувственностью. Она всегда мечтала увидеть этот шедевр вживую, но даже не могла представить, что он окажется перед ней в такой близости. Диего наблюдал, как она, забыв про приличия, припадает к «Девочке с персиками» Серова, как её губы шепчут что-то на языке искусствоведов, как всё её существо светится.  – Ты смотришь на них их глазами, – прошептал он, приблизившись так, что горячее дыхание коснулось её щеки. Аромат её кожи, смесь дорогих духов и чего-то неуловимо личного, ударил ему в голову, словно пьянящий напиток. – Словно ты сама держала кисть, когда они оживали под руками художника Она обернулась, и их взгляды, словно столкнувшись в воздухе, заставили мир вокруг них исчезнуть. В этой тихой, напряженной схватке взглядов, казалось, решалась судьба. Изабелла, с дрогнувшим сердцем, первой отвела глаза, возвращаясь к созерцанию полотен, словно ища в них спасение. Они пошли дальше, по коридорам, увешанным портретами Кастеллано. Диего рассказывал о прадеде-революционере, о тётке, сбежавшей с циркачом, о тайных страстях, запечатлённых в семейных хрониках.  — У вас… очень интересная семейная история, — она провела пальцем по фотографии 20-х годов: его бабушка в платье от Шанель целовала какого-то гангстера.  — Может быть...  — Никто из вас не увлекается искусством?— поинтересовалась Изабелла, не отрывая взгляда от «Чёрного квадрата» — их личного экземпляра с дарственной Малевича.  — Массимо, по идее… — Диего резко засмеялся, зло и горько. — Но братец хоть и гениален в создании картин, искусство его не интересует. Он предпочёл земные развлечения.  Она улыбнулась, но тут же замерла перед «Испанкой» Пикассо— той самой, что исчезла в 37-м.  — Они совершенны… — шёпот сорвался с её губ.  — Это ты совершенна,— его голос прожёг кожу. — Стоя здесь… ты — шедевр.  Изабелла обернулась — и потеряла дар речи.  Он стоял в нескольких сантиметрах, глаза горели синим пламенем, грудь поднималась так же часто, как у неё.  — Я должен тебя поцеловать, — слова упали как приговор.  Мир сжался до точки.  Её тело ответило раньше разума — веки дрогнули, губы приоткрылись, всё её существо кричало «да».  Диего медленно поднял её подбородок.  Первый поцелуй был словно искра горячий, нерешительный, вопрос без ответа.  Второй — сжёг.  Его руки впились в её бёдра, прижимая к себе, язык взорвал рот, зубы царапали губы.  Изабелла застонала и услышала, как он тоже застонал.  Диего оторвался, дыхание рваное, глаза чёрные от желания.  — Теперь ты — часть коллекции.  Когда за окном сгустились сумерки, Изабелла замешкалась.  — Мне кажется, я слишком увлеклась, забыв о времени…  — Тогда, может, поужинаем? — его голос звучал низко, почти шёпотом.  — Спасибо, но нет… меня, наверное, уже заждались.  Они вышли на улицу, и прохладный ветер обжёг её кожу. Диего, не говоря ни слова, снял пиджак и набросил ей на плечи.  — В машине согреешься. Его пальцы на мгновение задержались на её плечах, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки.  Не от холода.  От него. *** Алехандро резко постучал в дверь кабинета, но едва коснулся ручки, как тяжелое дубовое полотно распахнулось — на пороге, словно тень, стояла Мария, будто поджидала их.  — Привет, дорогой! —  произнесла Мария  слащаво, Её губы растянулись в жеманной улыбке, но глаза — холодные, как февральский рассвет — медленно обвели Софию с ног до головы, зацепившись на нервно переплетённых пальцах. —София... Какая неожиданность. В воздухе прозвучал светский поцелуй — два легких касания губ, привычный ритуал, отработанный до автоматизма в обществе.— Вы пришли на ужин? Как… мило. — Мама, нам нужно поговорить. — Алехандро сжал челюсть так, что выступили резкие линии скул. София рядом едва заметно дрожала, её ногти впивались в ладонь.  — О, у нас сегодня морской окунь! — Мария нарочито перебила, делая шаг вперёд, будто пытаясь физически разъединить их. — Ты же любишь рыбу, София, да?  — Мама, это срочно. — Алехандро шагнул навстречу, перекрывая ей путь. Его тень накрыла мать, и она на мгновение отступила.  — Всё можно обсудить после ужина, не будем портить аппетит! — она попыталась пройти мимо, но Алехандро резко перехватил её запястье. Его пальцы сомкнулись, как стальные тиски.  — Нет. Сейчас. — его голос был низким, как гул приближающейся грозы.  Мария замерла. Её глаза, всегда такие уверенные, впервые дрогнули. Алехандро, её послушный мальчик, никогда не поднимавший на неё голос, теперь смотрел на неё с железной решимостью.  Они вошли в кабинет. Алехандро и София сели на кожаном диване, их пальцы сплелись в бессознательном жесте. Мария опустилась в кресло напротив, скрестив руки так, что костяшки побелели.  — Ну и что же настолько важное? — её голос был отточен, как лезвие.  Алехандро глубоко вдохнул.  — Мы с Софией переезжаем. Жить отдельно.   Тишина. Сначала Мария просто не поняла. Потом её лицо исказилось — губы задрожали, ноздри расширились.  — ЧТО?!— она вскочила так резко, что серебряная ручка с грохотом упала на паркет. — С каких это пор ты принимаешь такие решения без меня?! — Сеньора Мария… — София попыталась вставить мягко, но Мария взвизгнула, как раненый зверь.  — МОЛЧИ! — она резко повернулась к ней, глаза полные яда. — Это ты его на это подбила, да?! Ты с самого начала хотела оторвать его от семьи!  — МАМА! — Алехандро вскочил, закрывая Софию собой. Его голос гремел, как никогда. — Это наше общее решение!  — Враньё! — Мария — Ты никогда не посмел бы так поступить, если бы не она не…  Дверь с грохотом распахнулась.  На пороге, облокотившись о косяк, стоял Диего. Его взгляд скользнул по сцене — мать, задыхающаяся от ярости, брат, готовый рвать глотку, София, бледная, как мрамор.  — О-о, какие люди… — он лениво вошёл, нарочито нежно поцеловал Софию в щёку , губы едва коснулись кожи, но этого хватило, чтобы Мария вздрогнула, братски хлопнул Алехандро по плечу. — Что я пропустил?  — Твой брат… — Мария задыхалась, — решил бросить свою мать… — А, переезжаете? Наконец-то! — Диего рассмеялся, громко, нарочито. — Мама, ну сколько можно? Ты что, думала, он вечно будет сидеть у тебя под юбкой?  — КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! — Мария резко развернулась к нему, её шёлковое платье взметнулось, как крылья разъярённой птицы. — Ты тоже против меня?!  Диего пожимал плечами, но в его глазах вспыхнуло что-то опасное.  — Я за то, чтобы взрослые люди жили своей жизнью. — он сделал шаг вперёд. — А ты… ты просто не можешь его отпустить.  — И НЕ ПУЩУ!— её крик был истеричным, почти животным. — Алехандро, если ты выйдешь за эту дверь — считай, что у тебя больше нет матери!  Алехандро побледнел. София сжала его руку так, что ногти впились в кожу.  — Ты не имеешь права так говорить. —  голос Алехандро дрожал, но не от страха. — Я люблю тебя, но ты переходишь все границы.  — Тогда ВОН! — Мария швырнула на пол хрустальную вазу. Осколки разлетелись.  Тишина. — Мы уходим.— Алехандро поднялся. Его голос был тихим, но окончательным. — Мы ужинаем сегодня у родителей Софии.  — Ты… ты бросаешь меня…— Мария схватилась за грудь, её пальцы вцепились в жемчужное ожерелье, будто пытаясь удержать что-то ускользающее.  — Мама, хватит театра, — Диего покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то близкое к жалости. Алехандро подошёл к матери, но та отшатнулась, как от огня.  — Не смей меня касаться!  Он замер. Его рука, протянутая для примирения, опустилась.  — Мы всё равно уедем. — он сказал это тихо, но так, что слова повисли в воздухе, как приговор. — Я надеюсь, ты передумаешь…  София робко кивнула на прощание, но Мария отвернулась, уставившись в окно, где уже зажглись первые огни вечера. Диего проводил их взглядом, потом медленно обернулся к матери:  — Поздравляю. Ты сама толкаешь его прочь.—Мария резко повернулась, её глаза сверкали.  —Сама себе строишь козни…  — Что?.. Диего усмехнулся, но без веселья.  — Ну если сейчас София пожалуется своему отцу, что ты против того, чтоб они жили отдельно… — он сделал паузу, драматичную. — Думаешь, он просто так это оставит? Мария замерла.  И в её глазах, впервые за этот вечер, мелькнул страх.