Вернутся к фанфику

Глава 1. Патриций

21 февраля 2026, 00:24
Хэвлок Ветинари стоял у окна в своём кабинете и смотрел на город. Жизнь в Анк-Морпорке текла по своим излюбленным канавам — шумела, воняла, заканчивалась и начиналась снова. Прямо в эту минуту где-то грабили лавку, в трактирах затевалась традиционная драка по чётко выверенному сценарию, наёмные убийцы подкрадывались к своим жертвам. И всё равно каждый день на мутный свет Анк-Морпорка рождались его новые граждане и слетались, словно мотыльки, приезжие, ищущие наживы, надежды или убежища. Разумеется, столпы общества — городские Гильдии — неустанно трудились, а именно — плели интриги, торговали, враждовали между собой и прятали налоги от городской казны (порой смутно осознавая, что однажды утаивание денежных средств может аукнуться в будущем, но, как истинные анкморпоркцы, они надеялись оказаться как можно дальше от такого будущего, если уж не во времени, то хотя бы в пространстве). Всё шло своим чередом. Ветинари любил этот город. Но любовь эта была особенной — она не требовала нежности и теплоты. Он любил Анк-Морпорк, как садовник любит сад, ни на секунду не забывая, что для пышного цветения роз нужно беспощадно выпалывать сорняки и иногда отсекать ветки, нарушающие симметрию. Поэтому свой метафорический секатор патриций никогда не выпускал из рук. Глядя на уплывающее солнце за дрожащий в тумане горизонт, Ветинари думал о балансе. Шестерёнки механизма под названием Анк-Морпорк цепляются друг за друга и вращаются, производя на свет то, что называлось цивилизацией. Он точно знал, что любое действие вызывает противодействие (хотя волшебники могли бы и поспорить об этом, и это был бы долгий спор, в основном, из-за нескольких плотных обедов и часового перерыва на чай, конечно же), любой рычаг имеет точку опоры, и главное искусство правителя — знать, где эти точки находятся. А ещё он думал о собаке. Командор Сэмюэль Ваймс. Ветинари вздохнул и поймал себя на том, что уже несколько минут смотрит на шпиль Оперного театра, но не видит ни его, ни города, погружающегося в сумерки. Он видит Ваймса. Упрямого, несговорчивого, честного до оскомины на зубах и верного. Но не ему, нет. Ваймс был верен закону и — патриций усмехнулся — справедливости. Это делало командора Городской Стражи и бесценным, и опасным человеком одновременно. Ветинари знал о лояльности всё, а также хорошо видел её цену. Гильдии были верны ему за то, что он давал им прибыль, аристократы за то, что им он давал власть, и даже обычные горожане были верны ему, потому что он дал им иллюзию защиты и порядка. Кривого, уродливого, но стабильного. Вся эта верность имела срок годности и массу условий. Кроме одной. Ваймс не был предан ему. Ваймс был предан городу. И в этом парадоксальным образом заключалась его абсолютная надёжность. Командора нельзя купить, потому что у него не было цены. Его нельзя запугать, потому что он не боялся, и нельзя переубедить — его внутренний компас указывал только на север, и никакие магнитные бури не могли сбить эту стрелку едкого цинизма и твёрдого идеализма. Патриций отвернулся от окна и прошёлся к стене, на которой висела карта города. Ему пришлось оборвать собственные размышления, так как ясно понимал, в каком направлении они движутся. Уже подняв секатор, чтобы окончательно отрезать некоторым мыслям путь, он вдруг остановился, вернулся в действительность и понял, что пора кое с чем разобраться. Ветинари вздохнул, прикрыл глаза и позволил одной-единственной мысли, упорно обитающей долгие годы в его голове, наконец-то просочиться на передний план. Рядом с Ваймсом он чувствовал себя… безопасно. Во вселенной патриция безопасность была абсурдом, иллюзией, которую позволяют себе глупцы. Умные же люди знают, что в любой момент всё может рухнуть, и просто стараются, чтобы а) этот момент наступил как можно позже, и б) всё рухнуло не на их головы. Но когда командор врывался в его кабинет без стука, орал, топал ногами, размахивал руками, Ветинари замечал, что его собственные мышцы расслабляются. Совсем чуть-чуть. Настолько, что никто, кроме него самого, об этом и понятия не имел. Патриций резко отвернулся от карты и устремился к своему столу. Усевшись, он позволил себе ещё раз прикрыть глаза. Выхватил из черноты образ вечно угрюмого, испещрённого шрамами и заросшего щетиной командора, вспомнил его сильные жилистые руки. И взгляд, в котором никогда не было ни подобострастия, ни страха, зато с избытком плескались ярость, вечное раздражение и уважение. Ветинари вздохнул, выпрямился и вернулся к документам. Пора. Пора создавать условия.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!