Бонус 5.

Переговоры шли своим чередом. Скалл сидел во главе стола, старательно делал серьёзное лицо и кивал в нужных местах, хотя уже минут двадцать не слушал ни слова. Что-то про поставки, что-то про территории, что-то про «ваше неожиданное влияние в мафиозных кругах». Последнее его насторожило. — Простите? — переспросил он, возвращаясь в реальность. Представитель семьи, с которой они вели переговоры — грузный мужчина с тяжёлым взглядом и ещё более тяжёлыми подозрениями — наклонился вперёд. — Я говорю, синьор Де Морт, что у вас под рукой такая сила, о которой другие семьи могут только мечтать. Донна Морено, семья Каваллоне, Вария… — он обвёл взглядом сидящих по обе стороны стола людей. — Если бы вы захотели, вы могли бы стать главным злодеем в этом мире. И никто бы не посмел вам перечить. В комнате повисла тишина. Джентиле, сидящий справа от Скалла, хищно улыбнулся и положил руку на лопату, стоящую у стула. Он неожиданно к ней прикипел. Абигейл закатила глаза. Дино сделал вид, что изучает узоры на столе. Занзас просто смотрел с каменным лицом, но кончики его ушей чуть заметно покраснели — то ли от гнева, то ли от смущения. Скалл моргнул. Потом ещё раз: — Главным злодеем? — переспросил он задумчиво. — Именно, — представитель семьи откинулся на спинку стула, явно довольный произведённым эффектом. — С такими союзниками вы можете править миром. Скалл почесал подбородок. Посмотрел в потолок. Посмотрел на Джентиле, который уже явно прикидывал, сколько вражеских черепов можно пробить этой лопатой. Посмотрел на Абигейл, которая делала ему знаки «не вздумай ляпнуть глупость». — Знаете, — наконец сказал он задумчиво, — если я когда-нибудь стану страшным злодеем и захочу, чтоб люди страдали… Представитель семьи подался вперёд, ожидая чего-то эпичного. — …я буду делать треугольные одеяла. Тишина стала абсолютной. Такой, что, казалось, было слышно, как где-то в углу тикают часы, которых на самом деле не было. — Что? — переспросил мужчина, решив, что ослышался. — Треугольные одеяла, — повторил Скалл с абсолютно серьёзным лицом. — Представляете? Просыпаешься ты утром, хочешь укрыться, а одеяло — треугольное. Углы торчат, ноги не спрятать, плечи мёрзнут. И так всю жизнь. Никто не умрёт, но каждый день будет начинаться с микро-страдания. Идеальное преступление. Представитель семьи открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Вы… вы серьёзно? — Абсолютно. Мировое господство — это скучно. Бумажки, политика, убийства… — Скалл пренебрежительно махнул рукой. — А треугольные одеяла — это весело. Представьте лицо человека, который пытается сложить треугольное одеяло! Где-то сзади Джентиле заржал в голос. Абигейл прикрыла лицо ладонью, но плечи её тряслись. Даже Занзас, кажется, позволил себе тень улыбки. — Я… я, наверное, пойду, — представитель семьи поднялся, чувствуя, что реальность дала трещину. — Мне нужно… подумать. — Конечно-конечно, — кивнул Скалл. — Заходите, если что. Обсудим поставки. И одеяла. Когда дверь за гостем закрылась, в комнате взорвался хохот. — Треугольные одеяла! — Джентиле утирал слёзы. — А что? — Скалл пожал плечами с невинным видом. — Это же логично. Зачем мне мировое господство? У меня и так всё есть. А наблюдать за людьми с треугольными одеялами — бесценно. — Ты гений, — выдохнула Абигейл, всё ещё смеясь. — Или идиот. Я никак не могу решить. — А можно быть и тем, и другим? — с надеждой спросил Скалл. — В твоём случае — обязательно. Занзас молча закрыл глаза, не пряча легкое подергивание губ. Что с его стороны было высшей похвалой. Скалл просиял.