Вернутся к фанфику

Часть 29

7 апреля 2026, 18:10
      Он смог прилечь только в половине третьего утра в дежурке с раскалывающейся головой. Коронер, осматривающий труп, сказал, что молодой человек мертв около двух дней, предварительная причина: анафилактический шок.       — Это могло быть из-за наркотиков?       — Скорее из-за лекарств, которые он принял, — мужчина показал на открытый пузырек. — Похоже, у него были больные почки, и он сменил лечение. Точнее смогу сказать только после вскрытия и токсикологической экспертизы.       Дежурные полицейские, которых Ло Вэньчжоу вызвал на место, откровенно зевали. Они ожидали увидеть не менее, чем расчлененный труп в луже крови, а обнаружив помершего от таблеток пацана откровенно приуныли. Ло Вэньчжоу хотелось придушить этих придурков! Ему было совершенно ясно, что это убийство…       — Следов взлома и борьбы нет. Не похоже, что кто-то копался в его вещах, все на своих местах. Хотя тут такой бардак…       Пока остальные были заняты осмотром места преступления, Ло Вэньчжоу открыл ноутбук погибшего. Кроме фильмов и игр, здесь ничего не было — ни фото, ни видео, которыми Бай Хао его шантажировал… Он взялся за мобильник и обнаружил, что телефон купили несколько дней назад. В галерее было несколько селфи самого Бай Хао, фотки объявлений о работе, ценников и еды; в мессенджере — пара чатов с работодателями за последние дни.       Компромат, который был у Бай Хао на них с Фэй Ду не нашелся ни в доме, ни в его гаджетах, хотя Ло Вэньчжоу облазил комнату сверху до низу. Это нервировало.       Он зашел в чат с Фэй Ду только ближе к полуночи. От него было несколько непрочитанных сообщений, отправленных еще в восемь вечера.       «На ужин был рыбный суп. Твой вкуснее».       «Надеюсь, у тебя все хорошо…»       «Береги себя на работе».       Не получив ответов, Фэй Ду догадался, что Ло Вэньчжоу занят работой. Похоже, в особняке Фэй все было в порядке, и Фэй Чэнъюй не разболтал сыну о визите детектива.       Прежде, чем ехать обратно в спецотдел, чтобы написать отчет, он решил отправиться к Бай Сяню, чтобы сообщить о смерти брата и посмотреть на его реакцию. Было не совсем понятно, какие отношения они поддерживают, и Ло Вэньчжоу хотел пообщаться с этим товарищем лично.       Клуб, в котором работал сводный брат Бай Хао, находился на другом конце города. Бай Сянь был стройным мужчиной с короткой стрижкой, тоннелем в одном ухе и татуировками на руках. К появлению Ло Вэньчжоу он отнесся совершенно равнодушно — словно детективы каждый день приходили к нему сообщать плохие новости.       Они вышли в коридор, где было относительно тихо.       — Господин Бай, ваш младший брат Бай Хао скончался примерно пару дней назад. Его труп был обнаружен в его квартире. По предварительным данным он умер от анафилактического шока, когда принимал новое лекарство, купленное без рецепта.       Ло Вэньчжоу внимательно следил за спокойным лицом мужчины. На мгновение его брови слегка нахмурились, и он сказал совершенно будничным тоном:       — О, ясно. Мне подъехать в морг на выдачу тела?       — Похоже, между вами не было теплых отношений. Вы не выглядите расстроенным.       Бай Сянь пожал плечами и улыбнулся, будто они обсуждали совершенно незначимые вещи:       — Не вижу причин для расстройства. Он ведь мертв, а не страдает в ужасных муках или вроде того. Мертвый — это уже неплохо для такого лошка как мой брат.       — Когда вы с ним виделись последний раз?       — Не помню. Кажется, на прошлой неделе, — Бай Сянь безразлично смотрел на Ло Вэньчжоу.       — Почему вы встретились?       — Бай Хао постоянно у меня что-то просил: то машину, то деньги, то найти ему работу, — в голосе Бай Сяня наконец послышались нотки раздражения. — Он был ужасным маменькиным сынком, а после смерти родителей стал цепляться за мои штаны. Я дал ему денег, и он ушел.       — Он не говорил для чего ему деньги? Не выглядел нервным? Не боялся за свою жизнь?       — Вы думаете, что его кто-то прикончил? — Бай Сянь почесал слегка задумчиво подбородок. — Да кому сдался этот жалкий дурак? И разве вы не сказали, что он умер от анафилаксии? У Бай Хао были больные почки. Если он лечился непонятными таблетками от своей болезни, то кто виноват, что он помер?       — Вы настолько ненавидели своего брата, что вам совершенно наплевать?       — Ненавидел? — Бай Сянь даже рассмеялся. — Да за что, господин полицейский? Мой брат был слишком скучным человеком, чтобы я его ненавидел.              В спецотделе Ло Вэньчжоу хотел налить себе кофе, чтобы взбодриться, но понял, что его голова больше не выдержит и надо сделать перекур. Он и так сегодня проштрафился, наматывая круги после полуночи, будучи уставшим, еще и в одиночестве. Совсем не хотелось повторения прошлого ДТП…       Если слова коронера подтвердятся на экспертизе, дело с высокой долей вероятности закроют как несчастный случай. Чтобы перевести его в разряд «подозрение на убийство», придется рассказать о шантаже…       Лежа на диване в дежурке, Ло Вэньчжоу прижал ладонь к пульсирующему лбу и помассировал кожу. Бросив фразу о партнере Гу Цзян, он хотел проверить реакцию Фэй Чэнъюя, но если его подозрения о заказном убийстве верны, он самолично подставил Бай Хао… Конечно же, абсолютно никаких доказательств причастности Фэй Чэнъюя к смерти теперь уже трех человек не было. Никаких, кроме подозрений, которые крутились в больной голове Ло Вэньчжоу.       Он уже слышал слова Тао Жаня и шефа Яна в понедельник:       — Послушай себя со стороны, Ло Вэньчжоу. Ты обвиняешь состоятельного человека с репутацией щедрого мецената в том, что он заказал убийство трех молодых людей, потому что они сняли его сына на видео, на основании того, что он ноль-эмпат и домашний тиран? Сам подумай, будет ли столь влиятельный человек убивать девушку-подростка и ее парня из-за такой ерунды и рисковать всем?..       Погруженный в тяжелые размышления, Ло Вэньчжоу не заметил, как отключился. И только оказавшись в темных коридорах мрачного особняка с колыхающимися занавесками, вспомнил, что забыл о снотворном. Он давно не видел этих проклятых кошмаров! И успел позабыть это леденящее кровь чувство преследующей здесь опасности. Мозг, взбудораженный последними событиями, заставлял его сердце лихорадочно стучать в груди.       Ло Вэньчжоу вышагнул из своих ботинок и проскользнул к спальне Фэй Ду. Приоткрыл дверь, надеясь застать подростка спящим, но комната была пуста. Чтобы не наткнуться случайно на местную хтонь в лице Фэй Чэнъюя, он подошел к платяному шкафу, вошел внутрь и отодвинул заднюю панель, бесшумно проникая в узкий застенок, чтобы найти или Фэй Ду, или его отца.       Сегодня, он завалился на диван в дежурке, не успев толком раздеться — во сне при нем осталась даже кобура с пистолетом.       И Ло Вэньчжоу поспешил вниз, в сторону подвала, где обычно в этом доме происходило какое-то дерьмо.       Он проскользнул внутрь шкафа со стеклянной дверцей, сквозь которую можно было рассмотреть кабинет Фэй Чэнъюя, но сегодня стекло было особенно мутным, словно его затянуло густыми сумерками. Ло Вэньчжоу прислушивался и присматривался изо всех сил, пытаясь понять, есть ли там Фэй Ду. В кабинете звучало два голоса, но оба принадлежали взрослым мужчинам. Голоса доходили до его ушей как через слой ваты, похожие на гул, и он не мог разобрать ни слова, как в типичном сне.       Ло Вэньчжоу уже собирался уйти, когда дверца шкафа внезапно открылась и прямо перед ним появился Фэй Чэнъюй. Он возвышался над сидящим на корточках Ло Вэньчжоу и заслонял собой источник света в комнате — Ло Вэньчжоу оказался в достаточно невыгодном положении и почувствовал, как рубашка тут же промокла от холодного пота, проступившего на спине. Бояться Фэй Чэнъюя, да еще и во сне, было глупо, но это место было насквозь пронизано страхом самого Фэй Ду, который казался заразительным.       — Вот где ты прячешься, паршивый пес! — Фэй Чэнъюй усмехнулся и схватил Ло Вэньчжоу за запястье, выдергивая из шкафа.       Его выволокли на середину кабинета, и он заметил второго мужчину, скрытого в полумраке комнаты.       Оказавшись вне тесного шкафа, Ло Вэньчжоу больше не собирался играть в эти гребаные игры, врывал кисть из пальцев Фэй Чэнъюя и обернулся к нему лицом.       — От паршивого пса и слышу!       По лицу Фэй Чэнъюя проскользнула тень, и губы растянулись в жутковатой улыбке.       — Эта сучка привела тебя сюда, не так ли? Думаешь, если будешь ходить по моему дому без обуви, я тебя не найду? — он чуть склонился к Ло Вэньчжоу, и тот рефлекторно опустил руку к кобуре, но хозяин особняка ничуть не смутился. — Твое сердце стучит так громко, что мешает мне работать.       — В отличие от тебя, у меня оно хотя бы есть, говнюк! — Ло Вэньчжоу уже взял себя в руки: чего ему бояться во сне? — Говори, мудозвон, это ты убил Гу Цзян и Бай Хао?       — Кого? — Фэй Чэнъюй сунул руки в карманы, его бровь с насмешкой приподнялась, и с губ сорвался короткий смешок. — Детектив Ло считает, что я способен на убийство подростков?.. С чего бы это?       — Может, с того, что ты чертов психопат, который не может допустить, что кто-то, кроме тебя, будет издеваться над твоим сыном?       Улыбка на мгновение соскользнула с лица Фэй Чэнъюя, а потом вернулась обратно — еще шире и уродливей. Ло Вэньчжоу хотелось зарядить ботинком ему в рожу, и, честно говоря, он не знал, что его сдерживает в собственном сне — разве не самое подходящее место, чтобы выпустить пар? Но не успел он перейти к осуществлению задуманного, когда со стороны лестницы в подвал послышались женские крики.       Дверь распахнулась, и Лин-эр втащила в подвал за волосы кричащую Ши Нань. Она пихнула женщину вперед с такой силой, что та упала на колени прямо перед мужем. Растрепанная и красная, она подняла на него испуганный взгляд, а потом испугалась еще больше, увидев рядом с Фэй Чэнъюем Ло Вэньчжоу.       Тот хотел помочь ей подняться, но внезапно понял, что не может сдвинуться с места. Как и мужчина в полутемном углу, он превратился в стороннего зрителя. Лин-эр пропала, а Фэй Чэнъюй достал из ящика рабочего стола что-то похожее на ошейник.       Он склонился над Ши Нань и почти нежно надел ошейник на ее бледную шею. Она испуганно, но молча, мотала головой, не пытаясь ни увернуться, ни уйти.       — Что ты хотела разнюхать здесь с помощью своего трусливого шпиона, девочка моя? Ты плохо усваиваешь мои уроки. Я крайне разочарован. Если не понимаешь, что до тебя пытаюсь донести я, может, попробовать Фэй Ду?       — Нет! Нет! — она замотала головой еще яростней, ее плечи затряслись, по лицу потекли слезы.       Ло Вэньчжоу напрягал изо всех сил свое окостеневшее тело, застывшее в темноте подвального угла и переставшее подчиняться его разуму, когда от приоткрытой двери послышался голос Фэй Ду:       — Мама!       И Ши Нань, и Фэй Чэнъюй, и Ло Вэньчжоу — все обернулись туда. Фэй Ду стоял за дверью, но не мог открыть ее шире, испуганно заглядывая в щель.       Даже во сне Ло Вэньчжоу не хотел, чтобы он был здесь, чтобы видел, как отец издевается над его матерью, поэтому крикнул:       — Фэй Ду, уходи отсюда!       Но глаза Фэй Ду распахнулись еще шире, когда он понял, что где-то в подвале находится Ло Вэньчжоу.       — Ло-гэ… — его голос стал тише, а потом сорвался на крик: — Нет! Нет, не трогай его! Открой эту проклятую дверь! Ло-гэ! Отец, я все тебе объясню! — он принялся колотить в дверь и дергать ручку.       — Объяснишь? — Фэй Чэнъюй в несколько шагов преодолел расстояние до выхода из подвала, схватился за ручку и распахнул дверь, втаскивая Фэй Ду внутрь так же, как втащил сюда Ло Вэньчжоу несколько минут назад.       На Фэй Ду была пижама, он выглядел бледным и растрепанным, окинул комнату беглым взглядом и сам вцепился в руку Фэй Чэнъюя.       — Отец, отпусти его! Зачем ты закрыл его здесь? У тебя будут неприятности! Он работает в полиции!       Фэй Чэнъюй тащил Фэй Ду за собой, твердо чеканя шаг — в этом месте он был хозяином ситуации. Ло Вэньчжоу ощущал его удушливое присутствие вокруг, не дающее ему ступить ни шагу.       — Эта псина без разрешения проникла в мой дом, а наш питомец его сюда впустил. Как ты считаешь, Фэй Ду, кого из них следует наказать первым? Выбери и обоснуй.       Он протянул сыну какой-то блестящий предмет, похожий на зажигалку, и Ло Вэньчжоу вдруг осознал, что на его собственной шее тоже надет ошейник. Металл неприятно холодил кожу, опустившись на плечи тяжелым кольцом. Скорее всего у Фэй Чэнъюя был пульт управления…       Страх Фэй Ду расползался по комнате, подобно ядовитому туману, заставляя сердце Ло Вэньчжоу перекачивать кровь с удвоенной силой, но все, что он мог, застигнутый врасплох сонным параличом, дергаться, как пришпиленная к полу гусеница.       Фэй Ду замотал головой.       — Нет… Нет… Я не буду…       — Фэй Ду! — смотреть на это было невыносимо, и Ло Вэньчжоу рявкнул: — Я сказал тебе уходить отсюда! Сейчас же иди домой!       Фэй Ду вскинул на него испуганный взгляд. Удушающее присутствие вокруг слегка ослабло, и руки Ло Вэньчжоу почувствовали толику свободы. Фэй Чэнъюй, не дождавшись от застывшего сына никаких действий, пихнул пульт ему в руки насильно и встал за спиной, склоняясь над плечом к его уху. Его пальцы крепко обхватили трясущуюся ладонь Фэй Ду.       — Выбирай: твоя мать или этот паршивый полицейский, который вечно сует свой нос в наши дела… — Фэй Чэнъюй поднял взгляд на Ло Вэньчжоу: его глаза стали черными, между губ клубилась темнота, черты лица заострились глубокими тенями. — У тебя нет другого дома, кроме этого, сынок. Ты моя плоть и кровь, которую не вытравить из тебя ничьей пустой болтовней. Никто не собьет тебя с пути.       Глядя в глаза этой твари, Ло Вэньчжоу медленно тянулся к кобуре.       — Фэй Ду, не слушай его. Как только все закончится, мы пойдем домой.       — Закончится? Это никогда не закончится, детектив Ло. Ты останешься в этом подвале навсегда!       Палец Фэй Чэнъюя надавил на палец Фэй Ду, но тот в отчаянии дернул рукой, и паралич Ло Вэньчжоу тут же пропал. Ему не нужно было время на принятие решения — привычным движением он выхватил пистолет, секунда, чтобы прицелиться, и грохот выстрела оглушил их в замкнутом помещении.       Фэй Ду вздрогнул и замер. На его лицо попали брызги крови, и Фэй Чэнъюй, только что цепляющийся за его плечо и руку, мертвой тушей рухнул на пол.       На какое-то мгновение Ло Вэньчжоу застыл, глядя на застреленного в голову ублюдка, не веря собственным глазам. Он столько прятался от этой твари в застенках дома, но оказалось, что против пули в лоб даже такой монстр не может устоять. Пульт выскользнул из пальцев Фэй Ду, и Ло Вэньчжоу наконец отмер, бросаясь к нему через комнату.       Он оттащил его в сторону от трупа и заключил в свои объятья, чувствуя, что на этот раз трясет не только Фэй Ду, но и его самого.       — Все хорошо, малыш. Мы сейчас пойдем домой.       Ошейник пропал, как и Ши Нань, и человек в полутьме подвала, и тени, сгущающиеся по углам — ядовитые и удушливые.       Пальцы Фэй Ду вцепились в его куртку на спине, он весь был как натянутая дрожащая струна, чужое судорожное дыхание заставляло сердце Ло Вэньчжоу обливаться кровью. Все, что он хотел — забрать своего дорогого человека из этого проклятого особняка, где ему было не место. Где все зло, которое причинял Фэй Чэнъюй своей семье, пропитало даже стены ядовитой темнотой, не дающей нормально дышать.       — Он мертв?.. — голос Фэй Ду еле слышно прошелестел куда-то ему в шею. — Ты убил его?.. Он точно мертв? Мертв?..       Ло Вэньчжоу собирался сказать: «Да». Собирался взять такого же как он босоногого Фэй Ду на руки и унести отсюда прочь. Собирался закопать тело этой твари в той могиле, которую он заставил Фэй Ду выкопать в саду, рядом с мертвыми животными под туями. Собирался покляться, что теперь все точно будет хорошо… Когда почувствовал кожей, как тварь за его спиной бесшумно поднимается с пола, на этот раз парализуя не только тело Ло Вэньчжоу, но и его голос, не давая возможности предупредить Фэй Ду…       — Он мертв?.. Он мертв?..       Фэй Ду все еще повторял одно и тоже, пока они стояли беззащитной мишенью посреди пустой комнаты. По загривку Ло Вэньчжоу побежали ледяные мурашки, удушливый страх забился в нос, в горло, не давая нормально дышать, заложил голову, лишая разумных мыслей, сдавил грудную клетку, заставляя сердце стучать с перебоями. Его тело, готовое к драке, окаменело, и адреналин, хлынувший в кровь, начал сжигать его изнутри, вызывая болезненные спазмы где-то в животе и чувство удушья.       — Не говори глупостей, сынок. Разве шавка, дразнящая тигра за хвост, может его убить?       Ло Вэньчжоу собрал все свои силы в кулак и дернулся, снова выхватывая пистолет и оборачиваясь…              …и проснулся.       — Детектив Ло, это я! Это я! Успокойтесь!       Его пистолет упирался в побледневший лоб дежурного офицера из соседнего отдела. Они стояли посреди дежурки. Одни. Никакого подвала, ожившего мертвеца Фэй Чэнъюя и Фэй Ду здесь не было.       По лицу и спине Ло Вэньчжоу тек пот, его рубашка промокла насквозь, кровь в теле кипела, словно он в самом деле только что был в плену у монстра. Пальцы крепко и уверенно сжимали пистолет, готовые нажать на курок, и он медленно опустил руку, осознавая, что только что едва не пристрелил своего коллегу.       — Какого черта ты подкрадываешься?! — страх наконец схлынул, уступив место раздражению: Ло Вэньчжоу подорвался с оружием на перевес из-за кошмара как самый настоящий невротик.       Если так пойдет и дальше, его отстранят от работы уже не на несколько дней и не потому, что он болтает с Тао Жанем о личных делах в офисе. Со справкой от психиатра он сможет составить компанию чокнутому У Се в подрыве чужих унитазов — не больше.       — Извините, детектив… — молодой человек протянул ему папку, которую держал в руках. — Вам просил передать отчет судмедэксперт.       Приятно, что хоть кто-то в этом месте работал быстро и качественно даже ночью субботы. Судя по часам, Ло Вэньчжоу проспал не больше получаса. Его взбудораженный кошмаром мозг теперь уже был не в состоянии уснуть, зато головная боль, с которой он ложился на диван в дежурке, исчезла. Может, он просто перестал ее чувствовать от переизбытка адреналина в крови.       Он попытался привести себя в порядок в туалете — из зеркала на него смотрело ошалевшее небритое лицо человека, который заебался. Ему нужно было поехать домой, выпить таблетки и выспаться, а завтра вернуться сюда отдохнувшим и на свежую голову изучить отчет эксперта. К тому же без результатов анализов он все равно был предварительным и не полным…       Но, конечно же, Ло Вэньчжоу заварил себе кофе, сел за свой заваленный стол и принялся изучать документы. Только полчаса спустя он хватился своего телефона, осознав, что выронил мобильник в дежурке на диване, пока прыгал с пистолетом.       — Проклятье…       Было четыре утра, и едва ли кому-то он мог понадобится в такое время, но из-за вернувшегося невроза стоило осознать, что он все это время был без связи с Фэй Ду, как его руки затряслись и к горлу начала подкатывать паника. Она засела под кожей с того момента, как он проснулся, но пока Ло Вэньчжоу был занят другими делами — мог игнорировать ее. Однако стоило подумать о Фэй Ду, как она, словно этого и ждала, вновь хлынула по венам, учащая пульс, вызывая тремор в руках и давление за грудиной.       Он вернулся в пустую дежурку и схватил телефон, и чуть не скончался на месте, обнаружив десяток пропущенных от Фэй Ду. Не успев подумать, что делает, он нажал на кнопку вызова, готовый сорваться в особняк, если ему не ответят через несколько гудков.       Но трубку взяли практически сразу.       — Фэй Ду, что случилось?       — Ло-гэ, у тебя все хорошо?       

      ***

             Вскакивая на кровати, Фэй Ду с трудом сдержал крик, в последний момент зажав себе рот ладонью. Тяжело дыша и глядя широко распахнутыми глазами в темноту, он пытался прийти в себя и не дать накатывающей волне паники перейти в истерику с удушьем. Рядом в кровати лежала Лин-эр. Судя по тому, что ее спина равномерно вздымалась и комнату наполняло тихое сопение — она не проснулась от его возни.       Вчера после утомительных посиделок с отцом, он провел вечер с этой овцой и собирался лишь немного подремать, но, видимо, недооценил свою усталость и отрубился совсем. Фэй Ду давно привык к своим кошмарам, а в последнее время даже стремился задержаться в них подольше…       После того дня, когда Фэй Чэнъюй оттаскал Лин-эр в подвале за волосы, Фэй Ду преследовало странное чувство, похожее на зуд под кожей, только где-то глубоко в его голове, в его памяти. Казалось, что по неизвестной причине он потерял какое-то важное воспоминание. Однако стоило разок появиться ощущению дежавю, и Фэй Ду не мог перестать мысленно ковырять это место. Но сколько бы он ни пытался — не мог вспомнить и в конце концов стал видеть это во сне.       Даже лежа в объятьях Ло Вэньчжоу в лагере, он иногда проваливался в этот сон, где подходил к приоткрытой двери в подвал и видел маму, сидящую на полу у ног Фэй Чэнъюя. Она хваталась за горло, задыхаясь, Фэй Чэнъюй смеялся… Там был кто-то еще, но за дверью Фэй Ду не мог разглядеть других людей. Он пытался открыть ее, колотил ладонью, бился плечом, но каждый раз видел только это, и сегодня, спуская вниз, ожидал, того же самого.       Когда в подвале оказался Ло Вэньчжоу, застывший на месте, с ошейником на шее, Фэй Ду почувствовал, как его начинает душить ужас. Он велел Фэй Ду уходить, идти домой, но разве Фэй Ду мог? Его дом был не в особняке и не в квартире — его дом был рядом с Ло Вэньчжоу! Он не ушел отсюда, даже если бы Фэй Чэнъюй угрожал расчленить его заживо…       Пока Фэй Ду мешкал, пока пытался вырваться из рук отца, случилось что-то настолько неожиданное, что он сначала замер, а потом его затрясло. Все было настолько реально… Фэй Ду чувствовал, как по лицу стекает чужая теплая кровь, как тело Фэй Чэнъюя падает на пол. Запах крови наполнил подвал, удушливое присутствие монстра пропало. Остался только звон в ушах от выстрела и колотящееся в груди сердце.       Поверить в происходящее было почти невозможно. Так не бывает… Фэй Чэнъюй никогда не умирал в его кошмарах. Даже если Фэй Ду всем сердцем желал ему смерти, даже если сам пытался ему противостоять, он всегда был бессилен, делая только хуже.       Это было настолько невозможно, что, когда голос Фэй Чэнъюя раздался вновь, разум Фэй Ду даже испытал толику облегчения: все вернулось на свои места. Он поднял голову, чтобы оценить обстановку, и вздрогнул — окровавленное лицо Фэй Чэнъюя с дыркой от пули во лбу появилось прямо за плечом застывшего Ло Вэньчжоу.       — Ло-гэ!       Длинное лезвие меча проткнуло его спину насквозь, вонзившись Фэй Ду в грудь. Боль была приглушенной, ненастоящей, какая-то часть сознания все еще помнила, что это лишь сон, но Фэй Ду видел только, как Ло Вэньчжоу опускается на пол в его руках, как смеется отец, как их кровь заливает все вокруг — одежду, пол, руки Фэй Ду.       — Нет! Ло-гэ! Нет-нет! Ты не можешь умереть!       Одной рукой с трудом удерживая Ло Вэньчжоу за плечи, Фэй Ду пытался зажать рану на его животе ладонью, чувствуя, как пульсирует горячая кровь, толчками утекая между его пальцев. Лицо мужчины сразу же потеряло все краски, глаза закрылись. Все, что мог Фэй Ду — в ужасе смотреть, как самый близкий человек исчезает у него на глазах.       — Этот пес больше не будет ошиваться около нас, сынок… — Фэй Чэнъюй вытер кровь с меча подолом пиджака. — Я обо всем позаботился.       Он никогда еще не был так счастлив проснуться в своей спальне…              Пока его душа рвалась к своей второй половине, Фэй Ду старательно сдерживал панику, вытаскивая из потайного угла в туалете мобильник и выскальзывая из спальни. Нельзя было разбудить Лин-эр…       На цыпочках, босиком он прошмыгнул в комнату, которая раньше была спальней мамы. После ее смерти Фэй Чэнъюй выбросил отсюда все ее вещи. В шкафу остались гостевые халаты и тапочки, в комоде — полотенца и чистое постельное белье, на полке — развлекательные книги для чтения. Комната стала спальней для гостей, которых в поместье Фэй отродясь не было. На ужин и в кабинет к Фэй Чэнъюю иногда приходили только деловые партнеры, и никто из них, конечно, не оставался здесь на ночь. Хозяин дома не позволил бы постороннему шляться по его логову…       Какое-то время Фэй Ду просто сидел на полу, спрятавшись за кроватью от входной двери, и старался выровнять пульс и дыхание, отгоняя прочь кошмарные видения.       Все это было не взаправду. Всего лишь его страхи и фантазии. Просто сон.       Если бы с Ло Вэньчжоу в самом деле что-то случилось, он бы знал об этом.       К тому же мужчина обещал, что не будет лезть к Фэй Чэнъюю, не будет болтаться у дома Фэй Ду, и, конечно, он не мог пробраться в их подвал.        Все, что Фэй Ду хотелось — скользнуть в мираж, прилипнуть к своей родственной душе и больше никогда не отцепляться. Может, они не будут в безопасности, но зато умрут вместе…       В последнюю неделю Ло Вэньчжоу задерживался на работе, приходя все позже и позже, выкуривал несколько сигарет за вечер, зависал, когда с ним разговаривали, погруженный в мрачные мысли, и выглядел нервным. Фэй Ду заподозрил, что он снова пил снотворное, и в одну из ночей, когда Ло Вэньчжоу уснул, даже хотел реализовать свое коварное обещание и почтить память предков, вертящихся в гробу, поцеловав мужчину без его разрешения. В итоге решил, что это будет самый хуевый первый поцелуй родственных душ, и просто принялся дергать его за губу и за нос, проверяя насколько крепко тот спит.       Ло Вэньчжоу спал как убитый, и Фэй Ду только удостоверился в том, что он пил таблетки.       Конечно, у детектива была непростая работа. Очевидно, рабочие проблемы так загрузили его голову, что он не мог забыть о них даже рядом со своим партнером. Фэй Ду, наверное, следовало стараться лучше, чтобы Ло Вэньчжоу расслабился после тяжелого дня хотя бы в лагере, но, видя его таким нервным, он и сам начал нервничать.       Вдруг Ло Вэньчжоу решил забить на свою клятву и полез к Фэй Чэнъюю? Вдруг что-то случилось, а Фэй Ду не в курсе?       Он не мог проникнуть в мысли Ло Вэньчжоу, как телепат, но все равно принялся то и дело соскальзывать в мираж, когда тот был на работе. Не прошло и дня, как душа Ло Вэньчжоу начала шарахаться от его постоянных тычков. Фэй Ду считал, что он был довольно незаметным и ненавязчивым, но, похоже, ошибался…       В итоге все, чего добился Фэй Ду своими подозрениями — еще более нервного Ло Вэньчжоу, который разрушил хрупкий баланс, над которым старался доктор Янь, и вот таких кошмаров. Хорошо, что Фэй Ду за последнее время смог взять себя в руки и перестал быть размазней, что он не словил паническую атаку прямо перед Лин-эр, что не вцепился в Ло Вэньчжоу снова, доставив ему неприятности.       Только немного успокоившись, он осторожно коснулся души Ло Вэньчжоу и обнаружил, что тот не спит. Судя по всему, он находился в столь поздний час на работе — видимо, он проскользнул в сон Фэй Ду, прикорнув где-то в дежурке. Всего лишь гребаное совпадение…       Руки Фэй Ду все еще тряслись, так что он не мог нормально набрать сообщение дрожащими пальцами. Хотя паника отступила, он все еще чувствовал себя ужасно, вновь и вновь возвращаясь к деталям кошмара. Фантомная боль в том месте, куда Фэй Чэнъюй ударил их мечом, все еще кружила под кожей, казалось, даже запах теплой крови до сих пор витал в воздухе…       Прислушиваясь к тишине дома, Фэй Ду все-таки решился набрать номер, но никто не взял трубку.       Ло Вэньчжоу обещал в выходные всегда держать мобильник при себе, чтобы быть с ним на связи. Почему где-то оставил телефон? Сколько он помнил, выскользнув из сна? Вдруг… Вдруг он рванулся к особняку, поддавшись панике?!       Фэй Ду набирал снова и снова, но по ту сторону были только гудки. Разум Ло Вэньчжоу кружил нервозностью и усталостью, когда Фэй Ду его касался, но он не рискнул шагнуть глубже, помня, что мужчина может быть за рулем.       — Да возьми трубку!..       Неизвестность переносить было хуже всего… Фэй Ду подтянул колени к груди, обнимая себя за ноги покрепче, стараясь не развалиться. Вдруг все, что он видел в кошмаре — случилось на самом деле, а Фэй Ду просто забыл? Вдруг на самом деле Ло Вэньчжоу уже мертв, просто разум Фэй Ду не смог это пережить, заставляя его верить в бредовые фантазии? Ему нужно было убедиться, что он правда жив, существует и в порядке!       Гудки шли друг за другом, и в каждом следующем Фэй Ду начал мерещиться холодный самодовольный смех Фэй Чэнъюя.       Он отключил звонок, вслушиваясь в тишину дома. Предрассветное время было тем редким моментом, когда все в особняке обычно спали. Было слишком рано вставать даже для слуг и слишком поздно для ночных бдений молодежи в лице Фэй Ду.       Может… стоило ускользнуть из дома? Одеться, взять деньги, вызвать такси за пределами жилого комплекса, чтобы не попасть на камеры наблюдения, и поехать в спецотдел… Он сойдет с ума, если не убедится лично, что Ло Вэньчжоу не плод его воображения.       Фэй Ду уже начал подниматься, когда его мобильник завибрировал.       Стоило соединению установиться, как их вопросы перебили друг друга. Стоило Фэй Ду услышать голос Ло Вэньчжоу, как его накрыло облегчением, которое превратило его ноги и спину в кисель, и он съехал вниз по боковине кровати, на которую опирался.       — Фэй Ду?!       С той стороны проигнорировали его вопрос. Наверное, Ло Вэньчжоу услышал его выдох и перепугался еще больше, так что Фэй Ду поспешил ответить как можно спокойней, надеясь, что его голос не слишком дрожит.       — У меня все хорошо.       — Все хорошо? Ты уверен? Если что-то случилось, просто скажи — я сейчас же к тебе приеду.       — Нет! — сердце Фэй Ду едва не выскочило из груди, он поспешил зажать себе рот, переживая, что слишком громко заорал, прислушался к тишине в коридоре и зашептал: — Даже не вздумай сюда приезжать, ты мне обещал! Ничего не случилось!       — Ты позвонил мне двадцать четыре раза в три часа ночи!       — Потому что ты не брал трубку!       — Я забыл гребаный мобильник в дежурке, — в голосе Ло Вэньчжоу звучала досада. — Не говори, что решил просто так поболтать в половине четвертого утра! Я в эту херню не поверю!       — Я… — Фэй Ду запнулся, вдруг осознав, что в панике не придумал, как собирается объяснять Ло Вэньчжоу внезапные звонки, да еще в таком количестве, поэтому решил сказать правду. — Мне просто приснился кошмар. Я хотел с тобой поговорить, чтобы его забыть…       Какое-то время Ло Вэньчжоу молчал. Похоже, искренний ответ Фэй Ду сбил с него решимость срываться с места. В конце концов, Ло Вэньчжоу тоже видел кошмар — пусть и не знал, что они смотрели один и тот же фильм ужасов.       — Тебе часто снятся кошмары, когда ты в особняке? — голос Ло Вэньчжоу стал спокойней.       Сейчас, когда его внимание было направлено на Фэй Ду, ему не нужно было соскальзывать в мираж, чтобы почувствовать партнера чуточку лучше. Тревога Ло Вэньчжоу сменила цвет с красного на желтый, отсвечивающий подавленной злостью, направленной на Фэй Чэнъюя.       — Бывает иногда, — Фэй Ду мог покляться, что невроз Ло Вэньчжоу перевел его «иногда» в «регулярно», поэтому прежде, чем мужчина завел свою волынку про «не ври мне, я все знаю», он дополнил: — Я переживал о тебе. Ты всю неделю был занят допоздна на работе и снова на ней, даже в выходной.       Ло Вэньчжоу немного раздраженно выдохнул. Ему не нравилось, что Фэй Ду изводил себя мыслями о его работе. За этой эмоцией скрывалось что-то еще — очень неприятное и липкое, к этому чувству не хотелось прикасаться, оно напоминало прилипшую к скамье в парке и размякшую на солнце жвачку.       — Фэй Ду, моя работа — это не то, чем ты должен забивать себе голову. Детектив всегда условно на дежурстве. И ты это прекрасно знаешь. Я всегда буду срываться в спецотдел по первому звонку и не хочу, чтобы ты переживал из-за этого каждый раз.       Да, иногда Фэй Ду ненавидел его работу, но только иногда. Работа в полиции была неотъемлемой частью Ло Вэньчжоу, без которой его нельзя было представить. Фэй Ду не знал, чем еще мог бы заниматься этот человек, если не бегать по городу, охотясь за всякими ублюдками. Карьера какого-нибудь чиновника или бизнесмена была для него хуже наказания.       — Знаю, — с его губ сорвался немного грустный смешок: — Синьчжоу накроет беспросветная тьма, если ты не будешь разгонять ее своим великолепием.       — Вот именно. Твои кошмары ставят пятно на моей ослепительной репутации.       Тугой узел тревоги, связавший их в кошмарном мираже, ослаб достаточно, чтобы Фэй Ду мог протянуть до понедельника. Целых два дня, а потом…       А потом наступит сентябрь, и они вообще не смогут видеться. Одна только мысль об этом заставляла Фэй Ду ужасно тосковать. Каждый вечер видеть в доме Фэй Чэнъюя, да еще и эту овцу, и раз в сто лет при удачном стечении обстоятельств встретить Ло Вэньчжоу где-нибудь на несколько часов. Ему нужно будет полностью погрузиться в учебу, чтобы пережить этот год и не умереть вдали от своей родственной души.       — Во сколько ты приедешь завтра, Ло-гэ? Я не обнимал тебя уже сорок три часа. Я готов ждать еще не больше тридцати шести часов. Мое терпение не бесконечно…       — И что будет, если я приеду через тридцать семь часов? Ты меня накажешь, господин президент?       Фэй Ду призадумался и злодейски усмехнулся:       — Я испеку для тебя булочки, которые готовила моя мама, и заставлю съесть.       — Из твоих уст это звучит как угроза… Впрочем, помня о твоих кулинарных навыках, не думаю, что старик Е даже на кухню тебя пустит.       — Мы с ним договоримся…       Они поболтали еще немного о еде, так что Фэй Ду почувствовал, что проголодался, и не только он — едва ли Ло Вэньчжоу, занятый работой, успел нормально поужинать. Надо было заканчивать болтовню и возвращаться в спальню, пока Лин-эр его не хватилась.       — Мне надо идти, Ло-гэ, — Фэй Ду совсем не хотелось класть трубку, но Ло Вэньчжоу все еще ждали какие-то дела. — Я… люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, малыш. Обниму тебя через тридцать шесть часов, обещаю.       Телефонный звонок прервался, но тонкая прочная связь между их душами — нет.              В воскресенье Фэй Ду оказался предоставлен сам себе, чему был несказанно рад. Фэй Чэнъюй проснулся с утра с мигренью, раздраженный сверх меры и не желающий возиться с воспитанием отпрыска. Лин-эр, видя, что хозяин особняка не в духе, тоже вела себя ниже воды тише травы. Пользуясь случаем, Фэй Ду окрысился на нее и, не желая попасть в немилость к обоим Фэям, она скрылась с его глаз до самого вечера.       До окончания каникул оставалось всего полторы недели, и весь выходной Фэй Ду потратил на то, чтобы подготовится к новому учебному году — то есть поехал с госпожой Фань за покупками. Лин-эр попыталась набиться ему в спутники, но Фэй Ду ее отшил — достаточно, что с ним и таскалась домработница.       В торговом центре он пересекся с Чжан Дунлаем, который последний месяц был за границей вместе с отцом и сестрой, а теперь вернулся и уже готов был собрать всех, чтобы отметить начало их последнего школьного года.       — Извини, у отца на мои выходные свои планы, — Фэй Ду пожал плечами, мало огорченный тем, что не сможет увидеть Чжан Дунлая.       В его компании сегодня оказались Чжоу Хуайсинь и Чжан Тин, учившиеся вместе на класс младше. При виде Фэй Ду они оба начали строить ему глазки, а первое, о чем спросил Чжан Дунлай:       — Подцепил в лагере какую-нибудь телочку?       В своей голове Фэй Ду ответил: «подцепил, но не телочку, хотя тоже в лагере», но вслух сказал другое.       — Не в лагере, — он загадочно улыбнулся и показал Чжан Дунлаю их совместную с Лин-эр фотку приличного характера.       Чжан Дунлай оценил, придя от форм Лин-эр в полный восторг, Чжан Тин уныло потупилась, прикрывая свою нулевую грудь, а Чжоу Хуайсинь закатил глаза и буркнул:       — Тоже мне красотка, похожа на овцу.       Фэй Ду подумал, что с этим парнем они найдут общий язык.       Пока он перебирал свои школьные вещи в шкафу без Лин-эр, успел незаметно вытащить пару задрипанных толстых книг, которые лежали под грудой его тетрадей. Внутри были вырезаны страницы, в которых Фэй Ду хранил самое ценное: мамину шкатулку и фотографии, которые подарил ему Тао Жань.       Усевшись на полу у кровати, как ночью, Фэй Ду снова открыл шкатулку. Здесь лежала пара комплектов золотых серег с жемчугом, несколько колец с драгоценными камнями, круглый медальон, доставшийся матери от деда, колье и браслеты. Все, кроме медальона, который мать носила, не снимая, давно потускнело без надлежащего ухода.       Из-за домашнего ареста Фэй Ду в этом году не смог посетить ее могилу на Цинмин и годовщину смерти, он урвал свободный час почти перед свадьбой Тао Жаня. У Ши Нань не было друзей, которые могли посетить ее могилу, но у надгробия лежали свежие цветы. Едва ли их оставил там Фэй Чэнъюй.       В лагере Ло Вэньчжоу признался, что это он ходил на кладбище.       — Я знал, что ты не смог ее навестить, поэтому сделал это за тебя.       — Ты выбрал странный день.       — Ты тоже.       — Я пришел, когда смог выбраться!       — Я пришел, когда вспомнил, что видел твою маму за некоторое время до смерти. Это было накануне свадьбы Тао Жаня.       На какое-то время они оба замолчали, а потом Ло Вэньчжоу добавил, глядя куда угодно, только не на Фэй Ду:       — Я просто подумал тогда, что… если бы она не сделала это, то…       — …Мы бы никогда не встретились, — Фэй Ду закончил за него, и они посмотрели друг на друга.       Это было на другой день после их разговора. Ло Вэньчжоу обещал ни о чем его больше не спрашивать, когда он не будет Пэй Су, но Фэй Ду сам заговорил о маме. Открытие, которое он сделал во сне той ночью, оставило на его сердце еще один плохо заживающий шрам, нанесенный чувством вины.       Ему все казалось, что, если бы он был к ней более внимателен, если бы пытался противостоять отцу, если бы он не рассказал ей о своей родственной душе, если бы вообще не родился — может, она бы не умерла так рано и была счастлива. Не получив от нее наследника, Фэй Чэнъюй мог потерять к ней интерес и взять себе другую жену.       Конечно, теперь, когда он стал старше, когда после уроков Фэй Чэнъюя проявил интерес к изучению психологии, разумом он понимал, что его поведение едва ли могло повлиять хоть на что-то в этом доме. Все, чего он мог добиться непослушанием — гнева отца и усиления контроля с его стороны.       Но в душе все равно не мог избавиться от чувства вины.       Ло Вэньчжоу пытался утешить его, говоря, что Ши Нань было очень тяжело, что она долго держалась ради него, что в конце концов уже ушла в круг перерождения, где встретила предназначенную ей родственную душу… А сейчас, сидя над шкатулкой, Фэй Ду подумал: может, его встреча с Ло Вэньчжоу была для нее лишь удачным поводом? Может быть, она вынашивала планы о самоубийстве много лет, и вот наконец представился случай, которого она так ждала… Фэй Ду достаточно вырос, и на горизонте появился его партнер. Она наконец-то могла уйти из этого места, наполненного от подвала до самой крыши ее страданиями, оставив сыну не просто свое мертвое тело, а шанс встретиться с предначертанным для него человеком.       Ничто в их жизни не происходило случайно и невовремя. Родственные души встречались тогда, когда приходило время их путям соединиться. Ши Нань была точкой их пересечения…       Фэй Ду открыл дно шкатулки и достал из второго отсека два бумажных оригами. Кораблик и цветок были сильно потрепаны: кораблик был сложен из белого листа бумаги, но уже потерял свою плотность, словно его много раз держали в руках, а цветок лилии и вовсе был из тонкого тетрадного листа. Он был жутко измят и как будто даже пожеван, а один лепесток успешно откушен. Судя по отметинам маленьких зубов — пытался съесть несчастное оригами сам Фэй Ду в детстве.       Кажется, кто-то подарил это маме на день его рождения? Или вроде того…       Когда Фэй Ду ходил в сад, она сама делала такие оригами. Собирала целые цветочные букеты, стаи журавликов, сделала для Фэй Ду бумажных животных — он сначала ей помогал, потом стал складывать сам, но к младшим классам они оба остыли к этому хобби. Фэй Ду вспомнил о своих талантах только пару лет назад: его сложные бумажные цветы вызывали у девчонок больше интереса, чем сальные шуточки его сверстников.       Фэй Ду аккуратно раскрыл цветок и заглянул внутрь, подумав, что, может быть, матушка не зря хранила эту вещь здесь, но внутри ничего не было. Тетрадный листок был исписан, внутри виднелись чьи-то каракули. Фэй Ду присмотрелся: почерк казался детским, еще не устоявшимся.       Какой ребенок мог подарить его маме оригами? Может, он что-то напутал, и цветок был его рук дела? По крайней мере, хранить его поделку было логично. Фэй Чэнъюй был абсолютно равнодушен к его детским успехам на любом поприще, и домработница выбрасывала его поделки, рисунки и даже школьные грамоты в конце каждого учебного полугодия, чтобы в комнате не скапливался «ненужный мусор». Может, поэтому Фэй Ду не особенно стремился к учебным и творческим успехам — они все равно никого не интересовали.       Один только Ло Вэньчжоу похвалил его способности к рисованию, и то потому, что Фэй Ду рисовал ему сифозные письки. Правда, после этого Фэй Ду завел себе небольшой скетчбук, где рисовал то, что ему нравилось — Ло Вэньчжоу, например. Ло Иго и Тао Жаня, Чан Нин с сестрой, квартиру Ло-гэ, его значок и оружие, его руки, его улыбку, глаза, задницу, в конце концов. Скетчбук тоже перекочевал в лагерные вещи, которые Фэй Ду не планировал больше возвращать в особняк. Он надеялся, что Ло Вэньчжоу не откажет ему в просьбе и спрячет у себя дома все самое дорогое, что было у Фэй Ду.       Ведомый интересом, Фэй Ду принялся осторожно разворачивать цветок лилии. Он потратил на это несколько минут, стараясь не разорвать тонкий тетрадный лист окончательно, так что забывал дышать через раз.       Судя по потертым иероглифам, это была проверочная работа какого-то младшеклассника, который к тому же получил за нее двойку. Бумага была исчиркана красными чернилами, видимо, потому ее и пустили на оригами. Сверху листок был подписан, но край с фамилией Фэй Ду откусил в детстве. Осталось только имя из знакомых до боли иероглифов: «Вэньчжоу».       — Да нет, не может быть…       Губы Фэй Ду дрогнули в нервной улыбке. Не могли же его мама и Ло Вэньчжоу быть знакомы… до его рождения?.. Но если так посудить, когда Фэй Ду родился, Ло Вэньчжоу было почти десять, он учился в младшей школе.       Фэй Ду внимательно присмотрелся к иероглифам, пытаясь понять, написано ли это рукой Ло Вэньчжоу, но с возрастом почерк людей менялся — трудно было сказать наверняка. Фэй Ду сделал фотографию тетрадного листа, чтобы сравнить потом с какой-нибудь запиской Ло Вэньчжоу.       Что ж… это было неожиданно. Настолько, что Фэй Ду понятия не имел, что с этим делать. Он аккуратно, насколько мог, сложил цветок обратно. Теперь тот выглядел еще более жалким и потрепанным, практически разваливаясь по швам от старости, и Фэй Ду бережно опустил его на дно шкатулки.       Взял кораблик и тоже развернул. Он был сложен из бракованной копии документа, в котором говорилось, что некто по имени Ян Чао временно зачислен в старшую школу Чжэн Хуа для участия в научном проекте. Фэй Ду никогда не слышал ни о каком Ян Чао, но, кажется, мама училась в этой школе. Возможно, это был подарок ее одноклассника? В конце концов, как и большинство подростков, она скорее всего с кем-то встречалась до того, как познакомилась с родственной душой, а в ее случае — даже не познакомилась с ним…       Фэй Ду было стыдно, но он мало что знал о жизни мамы до брака с Фэй Чэнъюем. Даже фотоальбомов с ее юности в их доме не было — отец все выбросил, когда Фэй Ду был еще маленьким. У матери осталось лишь несколько фотографий ее родителей и школьных друзей, которые она хранила в записной книжке под обложкой — той самой, о которой спрашивал Ло Вэньчжоу.       Фэй Ду сложил шкатулку в сумку. Ни к чему оставлять ее здесь.              Возвращение в лагерь было подобно глотку свежего воздуха. В отличие от особняка, где жизнь замирала, а время вязло в липкой паутине, сплетенной Фэй Чэнъюем, здесь все кипело и бурлило с утра до вечера. Фэй Ду не думал, что когда-нибудь появится место, по которому он станет скучать так же, как по квартире Ло Вэньчжоу.       После утренних занятий, он снова ушел с чокнутым У Се в подвал, в класс химии.       Дело в том, что через пару дней после того, как они открыли наличие тира, У Се обнаружил еще один чудесный класс, от которого едва не ссался кипятком. Он был в таком восторге, что Фэй Ду начал опасаться за безопасность общежития — как ни крути класс находился прямо под зданием.       — Да че ты такой трусливый? Тут все безопасно и забетонировано, чтобы от взрыва не разнесло к херам эту богадельню условно моего кузена. А со мной вообще можно не бояться — мы с взрывчаткой родились в один день! Не было еще ни одной бомбы, на которой бы я подорвался!       — Я лучше пойду… — Фэй Ду хотел по-тихому свалить, но чокнутый У Се обнял его за плечи затащил обратно.       Фэй Ду никогда не имел склонности к химии и не был фанатом подрывов. Но к физике, радиоэлектронике, спорту, стрельбе и прочим вещам, которыми он занимался в лагере — он тоже не был особенно расположен, однако вполне сносно справлялся. Ну ладно, справлялся как мог.       У Се в самом деле не выглядел как человек, который разок-другой подорвался на С-4. Руки и ноги у него были на месте, пострадала только черепушка, но по словам его друзей — это было не от взрыва. Так что в тайне от остальных Фэй Ду ходил у него учиться…       — …делать взрывчатку? Я по-твоему террорист?!       — Никто, кроме меня, не научит тебя этому, братан! Ты должен быть благодарен судьбе за нашу встречу! Я научу тебя делать все: обезвреживать, управлять взрывом, ты сможешь подорвать своего гребаного папашу, прямо когда он будет срать на толчке!       — А потом присяду на сто двадцать лет за создание бомбы и угрозу безопасности города! Если Ло Вэньчжоу найдет этот твой класс химии, он выведет тебя отсюда в наручниках!       — Ладно-ладно, не кипятись! Не надо своего мужика сюда приводить — он у тебя такой унылый, что любая бомба сама разрядится в его присутствии, так как отсыреет от слез, глядя на ваш ебанутый союз…       У Се исчерпал все свои аргументы и был крайне расстроен тем, что Фэй Ду не хотел стать его учеником. Фэй Ду уже собирался уйти, когда выход ему внезапно перегородил Братец, бесшумно возникший в дверях класса.       Чокнутый У Се, осознавший, что его секретную комнату раскрыли в первый же день, разразился досадливой бранью, но, к удивлению Фэй Ду, на этот раз Братец не спешил взять У Се за шкирку и донести господину Се о безобразиях в подвале. Он окинул класс взглядом, потом уставился на Фэй Ду и сказал:       — Ты открыл дверь У Се. Ты должен у него учиться. Он пришел сюда ради этого.       За Братцем обычно не наблюдалось странных высказываний. Он всегда был крайне серьезен и мрачен. Фэй Ду так впечатлился, что сделал шаг назад, а чокнутый У Се лишился дара речи, споткнувшись на полуслове. И прежде, чем Фэй Ду попытался привести разумные аргументы, У Се подскочил к нему со спины, обнял за плечи, слегка придушив от счастья, и завопил:       — Сам Братец разрешил тебя учить, слыхал?! Да чтоб мне обосраться, если я ослышался!       Братец вышагнуть обратно в коридор и уточнить:       — Не ослышался. Занимайтесь.       И закрыл за собой дверь, отрезав Фэй Ду от внешнего мира, оставив в классе химии с психом-подрывником. Фэй Ду сглотнул и уточнил:       — Только не надо сраться, а то здесь не проветрить…        На самом деле с У Се оказалось интересно. Как человек горящий своим делом он обо всем рассказывал увлекательно, к тому же еще и показывал наглядно. Правда, на практических занятиях Фэй Ду подрастерял свой пыл, когда У Се надел на них самодельные жилеты со взрывчаткой и предложил разминировать на скорость.       — Кто проиграл — того я отмывать от стен не буду!       Где-то там Фэй Ду и сам чуть не обосрался, поняв, что жилет не снимается, таймер не останавливается, а У Се уже разрядил свой и теперь поторапливал ученика. От мелькающих на экране цифр все инструкции, которые он изучал, вылетели у Фэй Ду из головы и перепутались, пальцы затряслись, и он едва не выдернул что-то не то — настолько не то, что перетрухал даже У Се, в последний момент схватив его пальцы.       — Вот это лучше не дергай, иначе нас обоих будут отскребать…       После такого практикума Фэй Ду лег на пол и прикинулся мертвым. У Се скакал вокруг:       — Да весело же было! Пока ты мой самый талантливый ученик — уже пятый урок, а ты еще не помер и даже не потерял ни одного пальца!       Фэй Ду подскочил с пола, собираясь сбежать, но У Се его остановил:       — Ладно, я шучу-шучу! Ты просто мой единственный ученик… Знаешь, это очень грустно, когда ты такой гениальный и великий, но тебе некому передать свои сокровенные знания, потому что вокруг только малолетние дети, дементный старикан и кухарка…       — Не думаю, что мне когда-нибудь пригодятся твои великие знания, У Се, — Фэй Ду аккуратно высвободил свою руку из пальцев немного погрустневшего психа. — Я не собираюсь никого взрывать или становиться террористом, или работать сапером.       — Откуда ты знаешь? Ты что в будущее смотрел?! Когда-то одни пидорасы заточили меня под скалой, и я думал, что усну вечным сном навсегда, а глядишь ты, прошла какая-то пара тысяч лет, и этот распрекрасный я снова с вами!       — Тебе просто плохо подобрали таблетки, У Се. Что говорит по этому поводу твой психиатр?       — Доктор Сюэ говорит обычно: «Пошел на хуй отсюда, ты не мой пациент, а паразит! Иди за глистогонкой к доктору Яню!»       — И что сказал доктор Янь? — Фэй Ду в самом деле было интересно мнение злого доктора по поводу У Се.       — Сказал, это… Это… — лицо чокнутого У Се перекосило от ужаса, и Фэй Ду прям нутром почуял, что речь пойдет про пельмени. — Что оно это самое уже… Все… Того…       Чокнутый У Се зажестикулировал руками вокруг своего пояса смертника, и Фэй Ду поспешил похлопать его по плечу, утешая. Не дай бог тот от нахлынувших страшных воспоминаний решит подорвать себя к чертям собачьим.       — Ну-ну, не переживай так. Оно же уже не это самое… Только ты и тротил…       У Се обнял свою взрывчатку и посмотрел на Фэй Ду:       — Только ты меня понимаешь, братан.       Фэй Ду улыбнулся ему, продолжая хлопать чокнутого У Се по плечу, понятия не имея, о чем речь:       — Конечно, У Се. Кто, если не я…       В понедельник он снова торчал в классе химии. Правда, после того как У Се устроил прорыв, но не научный, а канализационный, их уроки в некотором роде закончились… Или сменили вектор?       Вместо того, чтобы перейти к теме направленного взрыва здания или горных пород и тому подобного, У Се откуда-то раздобыл древний треснутый горшок и попросил Фэй Ду с ним помочь, сообщив, что в этой штуке когда-то хранили особый вид взрывчатого вещества, остатки которого все еще можно выпарить из стенки.       Сначала Фэй Ду взялся помогать, не задумываясь, откуда У Се взял горшок, но на другой день он притащил еще один, потом еще, а потом Ло Вэньчжоу сказал, что какой-то пидорас грабит дома богатых коллекционеров, и Фэй Ду мигом сложил два и два, едва не подавившись тортом.       — Тебе обычной взрывчатки мало?.. Зачем ты их украл! Тебя весь спецотдел ищет!       — Ой, да забей. Ты ничего не понимаешь, братан. В этих горшках еще мой дед хранил так называемый «призрачный огонь». Сейчас ты хрен сыщешь такую штуку, а крута она тем, что не оставляет после себя следов! Можешь что-нибудь подорвать, и хуй кто узнает, что это был ты и чем ты это сделал.       — А твой дед был не слишком молод для того, чтобы пользоваться этими горшками? Им вроде пара тысяч лет и откопали их только десятилетие назад.       — Вот именно. Дедуля хорошо спрятал, даже я не смог найти. Хорошо, что кто-то за меня подсуетился…       — Твой дед жил до нашей эры?       — Конечно, до. Если бы он жил дольше, ваша эра бы не наступила. Слышал о теории большого взрыва? — У Се поиграл бровями. — Мой дед подрывал.       Фэй Ду закатил глаза, придерживая очередной горшок над горелкой:       — Ты в курсе, что это теория о зарождении вселенной, а не о подрыве взрывчатки?       — Да срал я на все это с высокой колокольни, — У Се продолжил замешивать реактивы в пробирке. — Мой дед взрывал все, что взрывалось и нет, и в конце концов взорвалась моя бабка, но не буквально, а так, на горящем пердаке, и вломила ему хорошенько. В общем, больше он не взрывал… Ну то есть, взрывал, конечно, но так, понемножку и по секрету, как я. Чтобы не привлекать шибко много внимания своей бабки.       — Он был военным?       — Он был энтузиастом!       Фэй Ду не стал больше расспрашивать, не уверенный, существует ли этот самый двухсот тысячелетний дедушка с горшками, но тем не менее «призрачный огонь», который выпаривал из горшков У Се, в самом деле существовал. У Се показал Фэй Ду капелюшечку — эффект был хорош!       В конце концов он оставил его одного, вернувшись обратно на поверхность. Время приближалось к ужину, Ло Вэньчжоу должен был вот-вот приехать. В обед они переписывались, и Фэй Ду еще раз пригрозил ему своей готовкой в случае опоздания.       Он, конечно, не стал бы нарочно портить выпечку, просто был уверен, что ему и напрягаться не придется. Ло Вэньчжоу серьезно рисковал заработать расстройство желудка от его угощения — он должен был отнестись к угрозе Фэй Ду с полной серьезностью.       Тем более, что им и так оставалось немного совместного времени.       — Где там провалился твой Ло Вэньчжоу? — Жуань Наньчжу и Линь Цюши нагнали его у лестницы на третий этаж и поднялись с ним в комнату.       — У него есть еще час, чтобы спасти свой желудок.       Фэй Ду собирался переодеться после уроков У Се, чтобы от него не воняло какими-нибудь реактивами. Ло Вэньчжоу после истории с татуировкой теперь иногда обнюхивал его как гончая, когда считал, что Фэй Ду не замечает, и мог учуять от него запах пороха, гари или какой-нибудь химии и задать неудобные вопросы. Едва ли он одобрит занятия с чокнутым У Се, а узнав про украденные горшки, и вовсе устроит ему экскурсию в участок. Хотя Фэй Ду помнил его наставления о том, что нельзя оставлять преступления безнаказанными, у него не поворачивался язык донести на У Се. Едва ли господин Се будет к ним так благосклонен, если Ло Вэньчжоу арестует его кузена, а лагерь переворошит спецотдел.       — Может, позвонишь ему? — Жуань Наньчжу, подпирающий шкаф, с самого утра выглядел настолько нервным, что Фэй Ду начал немного переживать.       Эта парочка была похожа на надежный тыл, но последнюю неделю Фэй Ду казалось, что по их настрою прошлась трещина. От подростковой беззаботности и суетливости они с Линь Цюши перешли в режим людей, ожидающих проверки или вроде того. Теперь стоило им появиться рядом с Фэй Ду, они смотрели на него так, словно он должен был вот-вот вынести вердикт: вы оплошали, ребят, переделывайте!       Жуань Наньчжу сказал, что они уезжают. Похоже, после окончания лагеря Фэй Ду еще не скоро сможет с ними встретиться, но телефоны никто не отменял, ведь так?..       — Не буду отвлекать его за рулем.       Фэй Ду привел в порядок растрепавшиеся волосы после возни с древним горшком У Се, бросил расческу на тумбочку и обернулся, чтобы спросить Жуань Наньчжу еще раз по поводу их поездки, но слова так и не слетели с его губ.       Он даже не сразу понял, что происходит. Казалось, Жуань Наньчжу и Линь Цюши осознали происходящее на секунду быстрее, бросаясь к нему с побледневшими лицами и хватая его за руки.       — Фэй Ду! Как ты?..       — Тебе плохо? Может, тебе сесть?..       Их голоса начали стремительно отдаляться, лица вместе с комнатой теряться в густом сизом тумане, застилающим зрение. Какая-то часть Фэй Ду хотела сказать, что с ним все нормально, не понимая, что происходит, в то время как другая — стремительно проваливалась в никем неконтролируемый мираж. Он продолжал стоять в комнате, чувствуя, что его ноги все еще касаются пола, руки Наньчжу и Цюши хватали его за плечи, но его душа больше не была там… не целиком…       Чужая боль растекалась по животу вместе с горячим кровавым пятном. Фэй Ду словно во сне прижал ладонь к невидимой ране, чувствуя, что касается своей футболки и одновременно, что его рубашка стала мокрой и липкой, что кровь горячими толчками утекает между пальцев.       Это было похоже на сон, в котором он был одновременно собой и…       — Ло-гэ…       И только следом за воспоминанием о Ло Вэньчжоу к Фэй Ду наконец пришло полноценное осознание, которое добиралось до его разума целую вечность, даже если в реальности прошло всего несколько секунд.       Его партнер был настолько тяжело ранен, что их души вошли в то, что «пустые листы» называли «последний мираж». Перед концом…

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!