Глава 1. Старые долги.

      «Летучий Голландец» шёл под полным парусом. Наконец, они вошли в воды Мёртвого моря, и капитан – молодой Уилл Тёрнер – собирался с честью выполнять свой долг: переправлять умершие души на Тот свет. Он с болью вспоминал прощание с Элизабет, что осталась дожидаться его следующие десять лет на суше, но в безопасности и покое. Честь её отца была сохранена, как и имущество, так что ничего не могло составить проблем для молодой женщины. Так размышлял Уилл, пока его корабль, указывая путь маленьким лодкам с душами людей на борту каждой, отправлялся в вечность.       Но не только это заботило молодого капитана.       Джек Воробей.        Он пожертвовал шансом стать бессмертным, чтобы позволить их с Элизабет чувствам расцвести. Пусть подлец и играл в свои игры, метался из стороны в сторону, но всё равно в самый трудный час пришёл ему на помощь. Иногда Уилла удивляло, насколько лоялен был к нему Джек. Казалось, что капитан «Летучего Голландца» упускает что-то важное, но не мог понять – что именно. И всё чаще волосы, заплетённые в косички, да подведённые чёрной тушью глаза вставали перед внутренним взором капитана.       Так прошёл почти год. Его первый год в роли проклятого капитана и первый год из десяти, каждый из которых он ждал с нетерпением.       Ему удалось пообщаться с потерянным и вновь обретённым отцом, который оказался не плохим человеком, пусть и пиратом. Впрочем, теперь это не волновало Уилла, ведь и он сам был пиратом. Да не просто пиратом, а легендой, которую моряки рассказывают друг другу в тиши, страшась лишь упоминания морского дьявола. Пусть Кракен и был убит, молва гласила иное: дух морей просто залёг на дно, когда Пиратские Бароны освободили Калипсо, и более не тревожил суда простых смертных, принося только горе и разруху.       – Отплываем, – скомандовал капитан, поднимаясь на мостик. Он смотрел на край горизонта, за которым скрылась последняя лодка, и уже был готов развернуть корабль обратно, когда на горизонте показалось нечто странное. Всего лишь точка, которая скрылась так быстро и стремительно, что мужчина и не придал ей значения.       – Есть, капитан! – тут же отозвалась команда, принимаясь поднимать якорь, завязывать тросы и натягивать паруса.       Отец незаметно подошёл со спины к сыну, перехватывая штурвал.       – Вы позволите, капитан? – вопрос был чисто формальным. Уилл за этот год успел убедиться, что отец – прекрасный мореплаватель и знает «Голландец» много больше него самого. Корабль слушался своего матроса, словно был с ним одним целым. Впрочем, Уилл помнил рассказ Элизабет о встрече с его отцом, и «часть корабля» было не просто фразой, а самой, что ни на есть, настоящей сутью. Вот какова была плата за невыполнение капитанского долга перед мёртвыми.       – Конечно, отец, – Уилл подвинулся, позволяя Прихлопу взять штурвал в свои руки.       Молодой капитан всё ещё стоял рядом, смотря на горизонт, в котором не было даже намёка на сушу. Ещё девять лет.       – Ты помнишь, что я тебе говорил? – вдруг спросил Билл, когда сын повернул к нему свой взор.       – О чём, отец? – брови Уила нахмурились, выражая недоумение. Они разговаривали о многом: о прошлом, о недолгой, но счастливой жизни Прихлопа на суше с матерью Уилла, об Элизабет…       – О тех, кто заключил договор с капитаном, – направил мысли сына Билл, поворачивая штурвал по указанному курсу.       – Да, должники, – с горечью произнёс Уилл. Это не первый их разговор, но каждый раз у капитана появлялось только больше вопросов, нежели ответов.       – Скоро будет время жатвы… И к тебе потянутся те, кто задолжал Дейви Джонсу. Кто-то, чтобы изменить условия сделки, кто-то с просьбой отсрочки, а кто-то попытается заключить новую…       – Я разорву с ними все договорённости, – прервал слова отца мужчина. – Мне не нужны их души, и не нужны несметные клады. Пусть отныне сами торгуются с «Госпожой Удачей» за собственную жизнь.       – Ты должен быть готов, сын, – предостерегающе проговорил Прихлоп. В его глазах читалось искреннее беспокойство, и именно это заставило Уилла насторожиться. – Договор – вещь крепкая. Я за свою службу ещё ни разу не видел, чтобы Дейви Джонс не забрал плату, ни отпустил кого-то с миром…       – Я не он, – сказал, как отрезал, молодой Тёрнер. Ему не хотелось более продолжать этот бессмысленный разговор. Кто бы ни заявился к нему, ответ будет один для всех: долг прощён, новой сделки не будет.       И корабль плавно пошёл по волнам, возвращаясь в свою обитель, чтобы переправить новые души. Морской ветер был им, как всегда, по пути: развевал паруса и тянул корабль. И Уилл бы слукавил, если бы сказал, что это ему не по нраву.

***

      – Слева по борту! – закричал один из матросов, указывая куда-то вдаль. И Уилл бегом спустился по лестнице, устремляя свой взгляд вперёд.       Он не мог поверить своим глазам. На горизонте, едва заметно, высились мачты под чёрными парусами. Огромный корабль, не уступающий по размерам самому «Летучему Голландцу», шёл по курсу точно на них. И у молодого капитана не было сомнения в том, что слова отца стали пророческими: должники идут отдавать свою плату.       Уилл очень надеялся, что всё решится быстро и, желательно, без кровопролития, но с лёгкой руки отца был готов к любому исходу. К его большому счастью, сундук с собственным сердцем находился слишком далеко от корабля, в месте, неизвестном даже ему.       – Подготовить пушки! Встать на дрейф правым бортом, быть готовыми бить по первому приказу! – не задумываясь, прокричал Уилл, смотря на приближающийся корабль.       Лишь когда тот приблизился достаточно, чтобы глаз мог опознать, Уилл понял – что-то не так. Корабль вовсе не был похож на привычные, знакомые с детства ему, галеоны или другие суда, что могли причаливать в Порт-Ройал. Он был внушительных размеров. Дерево практически красное, крепкое, сбитое, но то и дело, местами, виделись более новые прорези – светлые брёвна, что обычно ставили на корабли, только-только спущенные на воду. Высокие мачты шли под чёрными парусами, хотя такими их можно было назвать лишь условно. Скорее они напоминали серые сумерки, что ещё не до конца перешли в ночь. На корме всё ещё угадывалось очертание некой фигуры, но время и соль стёрли её лик, оставив лишь обтёсанный кусок дерева, красный, как и весь этот корабль.       Корабль, приблизившись достаточно для перекидывания трапов, повернулся боком, плавно вставая в дрейф. Лишь тогда Уилл заметил белый флаг, поднятый одним из матросов на палубе. Он яростно размахивал им, показывая отсутствие враждебности по отношению к «Голландцу».       Матрос был довольно старым, что удивляло Тернера не меньше. Обычно таких не берут на корабль, считая обузой, а не полноценным членом команды.       – Быть готовыми к бою, — тихо отдал приказ Уилл, и позволил перекинуть трапы, чтобы гости могли ступить на корабль. Ему не нравилось то, что кто-то задерживал его планы, но и оставлять всё как есть, не собирался.       Как только трапы были спущены, ещё несколько корабельных быстро побежали к тяжёлым доскам, закрепляя их потуже для лучшего сцепления с палубой. И все они были довольно преклонного возраста. Даже мистер Гиббс казался юнцом по сравнению с ними.       Тогда он и заметил довольно высокую фигуру, что быстро и ловко передвигалась меж матросов на пришвартованном корабле, уже поднимаясь по трапам на «Голландец». Следом за ней неустанно следовал тот мужчина с белым флагом.       Кожаные сапоги, привычные для любого пирата, плотно облегали ноги, имея множество шнурков; тёмные штаны и практически белая рубаха, развевавшаяся на бушующем ветру — именно так выглядел капитан соседнего корабля. И даже в этом не было ничего необычного, пока тот не поднял голову, скрытую широкой шляпой, чем-то напоминающей Барбоссу.       Уилл мог бы принять её за парня, но не скрытые корсажем груди, то и дело мелькавшие сквозь слишком широкий ворот рубахи. Девушка. Слишком молодая, чтобы и вправду быть должницей Джонса. Тернер от силы мог дать ей 20 лет. Кожу давно истрепал ветер, делая губы ссохшимися и обветренными. Она с удовольствием облизала их, сглатывая солёные капли, не то крови, не то морской пены.       – И где же новый капитан? – с усмешкой спросила та, снимая шляпу. Темные волосы были стянуты в крепкий хвост, который скрывала нелепо–аляповатая бандана.       Уилл с хмурым выражением лица смотрел на гостью, за спиной которой всё ещё стоял мужчина, по всей видимости, правая рука.       – Я новый капитан «Летучего Голландца», – Тернер сделал несколько шагов вперёд, оказываясь точно перед девушкой. – Для чего вы пожаловали?       – Конечно, для уплаты долга, – словно само собой разумеющееся, капитан развела руки в стороны, удивляясь глупости нового владельца проклятия.       – Мне не нужна плата по тем долгам, что вы брали у Джонса, — однозначно ответил Уилл.       Он надеялся на благоразумие гостей и что те, пока его расположение было добродушным, быстро уберутся подальше от «Голландца». Но, как бы не так. Девушка лишь скептически подняла бровь, а затем громко рассмеялась.       Это заставило Уилла напрячься.       – Дейви Джонса? – мужчина с трудом разбирал слова, доносившиеся сквозь истеричный смех. Даже матрос, пришедший вместе с девушкой, прикрывал рукой рот, стараясь не поддаться веселью, разрывающему его капитана. – Ты слышишь, Люк… Он говорит о долге Джонсу… Я не могу…       Наконец, гостья справилась с собой, чтобы уже внятно произнести:       – Мой договор заключён не с Дейви Джонсом, а с капитаном «Летучего Голландца», – утирая выступившие от долгого хохота слёзы, проговорила девушка. – И этот уговор нерушим уже не первое столетие…       – Я новый капитан, и я вправе изменить условия сделки или вовсе отменить её, – сквозь зубы процедил Уилл. Ему не нравилось, что перед командой он оказывается посмешищем, которое не разбирается в сделках, заключённых до него.       – Мальчик, – лицо гостьи в миг стало серьёзнее некуда. Она сделала несколько шагов по направлению к капитану, смотря на него пронзительными глазами – цветущей воды. – Я плаваю в этих водах дольше, чем ты живёшь на этом свете. Дольше, чем любой из здешних матросов служит на корабле. Ты и вправду думаешь, что можешь просто так отменить сделку в одностороннем порядке?       Эти слова заставили Уилла в ужасе оглянуться на команду, которая, к удивлению, не выглядела взбудораженной новой гостьей, словно когда-то подобное уже происходило, вот только не с ним.       – Что это значит? – выдавил из себя Тернер, складывая руки на груди. Сквозь рубашку просвечивал ещё не заживший, красный шрам там, где должно быть сердце.       – Ты не первый капитан «Летучего Голландца», – назидательно проговорила гостья, – И даже не второй… И ты не можешь изменить условия сделки, впрочем, как и расторгнуть её. Мой долг – раз в год, две ночи на борту «Летучего Голландца», и я следую этому договору уже десятки лет. И сегодня пришла отдать очередную плату – хочешь ты того или нет.       Слова девушки заставили Тернера крепко призадуматься. Он мог поклясться, что Джек и Барбосса говорили о том, что Дейви Джонс всегда был капитаном «Летучего Голландца», по воле Калипсо, разумеется. Но не прислушаться к невольно брошенным фразам было бы глупостью.       – И чем же ты должна заниматься на моём корабле? – фыркнула в ответ Уилл, с вызовом смотря на девушку.       – Разумеется, всем ведомо, – она кивнула в сторону его команды, и те тотчас опустили взгляды. Они знали о ней больше, чем Тернер.       – Подожди здесь, – кинул мужчина, с силой утаскивая отца в сторону карцера, чтобы поговорить наедине.       Стоило только темноте сомкнуться над их головами, как Уилл не выдержал.       – О чём она ведёт речь? Вы ведь все знаете, почему мне не сказали? – набросился он на отца, загоняя того в угол.       – Я предупреждал тебя об этом, – кивнув на верхнюю палубу, прошептал Билл. – Я слукавил, когда говорил, что не видел, как Дейви Джонс отпускает должников. Много раз видел, как он отпускает её. Впрочем, такую плату, которую с неё брал Джонс… Это скорее походило на то, как умирающих скидывают за борт, в надежде, что морские гады разберут их на части, а птицы доделают работу…       – Что значат две ночи на борту? Что происходило тогда? – рычал Уилл, уже и сам догадываясь, к чему всё идёт.       – Дейви Джонс всегда удивлял нас своей изобретательностью… Не знаю, как было до того, как я попал на корабль, но сомневаюсь, что лучше… Быть может, давно, в первые его годы в море, на этом судне, когда он ещё ждал Калипсо…       Отец замолчал, переводя дух. Ему были неприятны воспоминания о тех днях, когда другое судно приставало к борту «Голландца». И на палубу спускалась хрупкая девушка, чтобы отдать долг.       – Каждый раз было что-то новое, но каждый раз из капитанской каюты доносились крики… Столь ужасные, что даже у нас, бывалых пиратов, стыла кровь в жилах. Женщины на кораблях – редкость, а ты знаешь, Дейви Джонс не отличался красотой, чтобы хоть одна, даже мало-мальски потаскуха Тортуги, согласилась разделить с ним ложе…       Уилл не верил своим ушам. Вот что он должен сделать в плату долга. Он должен разделить с ней две ночи… Тернер хотелось хорошенько проблеваться от встающих перед глазами картин, пока отец всё продолжал говорить.       – На восходе второго дня она уходила, если могла идти. И корабли прощались на целый год. Я думаю, Джонс надеялся, что в какой-то момент она не приплывёт, и он по праву сможет разорвать её договор и наконец избавится от надоедливой девчонки. Но каждый год, к началу осени, чёрные паруса неизменно появлялись на горизонте. А она неизменно сходила на палубу – живая…       Тернер осел на пол, хватаясь за голову руками. Он не представлял, что ему делать дальше. Исполнить условия договора означало предать Элизабет. Но страшнее был тот факт, каким именно образом он должен исполнять договор. Ему срочно нужно было найти решение.       Найти того, у кого всегда есть запасной план, а лучше два. Перед глазами тут же встал образ знакомого пирата. Того, кто по собственной воле помог Уиллу спастись – Джек Воробей. Он нужен был ему, прямо сейчас.       Капитан поднялся на палубу столь же стремительно, как и спускался с неё. Следом за ним, по пятам, шлепал отец, смурной на вид. Впрочем, команда была не в лучшем состоянии. Они обречённо смотрели на своего капитана, и каждый из них помнил, как было при Джонсе.       Но Тернер не обращал на их взгляды ровным счётом никакого внимания. Он уже составил план своих дальнейших действий, и теперь осталось только следовать ему.       – Как тебя зовут? – спросил Уилл, стоило ему вновь оказаться перед девушкой.       К его удивлению, она и команда не остались стоять у перекинутых трапов, а переместились ближе к большим бочкам, набитым порохом. Гостья сидела на одной из них, подогнув правую ногу под себя, а вторую оставив в сторону. Плечи её были похожи на солнечную дугу, настолько скрутились, пока она высматривала что-то на палубе под ногами остальных матросов. Но стоило Тернеру появиться в поле её зрения, как та мигом встрепенулась, растягивая губы в пошлой ухмылочке.       – Меня зовут Капитан Альвада, а это моя «Последняя Песнь», – окна махнула рукой в сторону собственного судна.       – Сколько осталось до истечения срока уплаты договора? – на этих словах брови девушки взметнулись вверх, выказывая удивление.       – Он бессрочен…       – Нет, я не про это, – перебил её Тернер, довольно улыбаясь. Учитывая рассказ отца, с какой педантичностью должница соблюдала условия сделки, он был уверен, Альвада пришла раньше срока, не зная, что ожидать от нового капитана. – Сколько дней осталось до конца года, которому ты подчиняешься?       Ухмылка тут же слезла с лица Альвады, словно она уже просчитывала наперёд, какие проблемы может ей доставить неуёмный пыл молодого человека.       – Три недели, до первой кровавой луны, – нехотя проговорила та, всё ещё не понимая, к чему клонит капитан.       – Значит, решено, – три недели были спасительными для Тернера. У него было достаточно времени для того, чтобы отыскать Джека и решить, как быть с капитаншей. – Мы идём на Тортугу…       Уилл уже собирался отдать приказы о подъёме якоря и переправить незваных гостей восвояси, приказав следовать за «Голландцем», но девушка быстро соскочила с бочки, вцепившись мёртвой хваткой в его руку.       – А ты умён, молодой капитан, – сладко протянула она. – Но ты не сможешь обхитрить сделку, заключённую магией более древней, чем та, что возвела тебя на этот корабль.       – Меня зовут Уилл, Уилл Тёрнер. Но я всё же попытаюсь, – процедил сквозь зубы мужчина, которому не нужны были советы от той, что по собственной воле подписала себе вечные муки.       Он с силой вырвал руку и отдал приказ сняться с якоря.       Его глаза не видели удивления на лице гостьи, что тотчас покосилась на Прихлопа, стоящего недалеко. Она одними руками показала: «Это твой сын? Красавчик!», получая скромную улыбку моряка.       Не раз он помогал окровавленной капитанше перейти липкие трапы, после двух ночей ада. А потом сам лично оттирал каюту капитана от кровавых разводов, которые даже морская вода была не в силах смыть. Они и сейчас ещё угадываются на полу капитанской спальни. И Прихлоп очень надеялся, что его сын не свяжет это воедино.       Билл, стоило только смениться власти на корабле, тут же выбросил всё, что принадлежало предыдущему хозяину. Плети, крюки и другие орудия пыток, которые тот с удовольствием использовал не только на Альваде, но и на других пленных, попавших на борт волею судьбы. Уиллу повезло, что за всё время пребывания в роли должника он так ни разу и не столкнулся с подобным. Впрочем, плетей и ему досталось.       – Пусть «Последняя песнь» следует за нами на Тортугу, – проговорил Тёрнер боцману, кивая в сторону гостей. – И отправьте их наконец на свой корабль…       Отец бесшумно подошёл со спины.       – А как же души? – его вопрос заставил Уилла остановиться и крепко вцепиться в штурвал. – Ты не можешь оставить их одних без присмотра надолго, если не хочешь стать таким, как Джонс…       – Мне просто нужно найти Джека, уверен, он придумает, как обхитрить договор, – уже не столь уверенно протянул Уилл, смотря на Прихлопа. Тот лишь кивнул, принимая к сведению слова сына. Сколько времени понадобится, чтобы его тело вновь обросло моллюсками и начало пытаться стать с кораблём одним целым?