вместо предисловия

– И кто же такой этот твой Серёга? Новый знакомый Никодимова блестит из-под каски карими глазищами и будто прячется за порядочно отросшей чёрной чёлкой. Долго не отвечает и смотрит не в глаза, а куда-то мимо. Спустя пару минут всё-таки выдаёт, глотая половину гласных: – Д-друг мой один. Из Мсквы. – Понятно… А самого тебя как звать? – Игрь. Ктмранов… Натальич, – бормочет недоразумение в каске, протягивая перемазанную черти в чём руку, – Очньпрррриятн. И со всей силы сжимает никодимовскую ладонь, так что та едва не хрустит. Да… Знал ли Серёга ещё месяц назад, что с его приездом в этот богом забытый безымянный город всё пойдёт вот так?

***

Познакомились они за какие-то пару часов до этого разговора – в окрестностях обители девятой бригады, называемой среди местных рабочих Столбами. Потому что Никодимов не мог просто так пройти мимо валяющегося в куче разного рода строительного хлама явно человеческого тела. Сразу не заметил, но как понял – передёрнуло, даром что он никогда не отличался особой впечатлительностью. Тело не подавало никаких признаков жизни и источало убийственный аромат чего-то хвойно-химозного. Но когда Серёга присел рядом с ним на корточки и не успел даже дотронуться, вдруг резко дёрнулось, захрипело жутким, потусторонним голосом, и рванулось в сторону Никодимова так, что заехало тому каской почти в самое солнечное сплетение. Пока Серёга пытался отдышаться, тело отпрянуло обратно и бестолково уставилось на него, широко распахнув глаза и часто моргая. Был это среднего роста мужик в рабочей телогрейке, которую, кажется, ни разу с самого приобретения не стирали, такой же видавшей виды каске и серых штанах с внушительной дырой на коленке. Под каской – растрёпанные чёрные патлы, тоже явно давно не мытые. Всё лицо измазано не то в саже, не то в мазуте. Уже хорошенький такой портрет. Неловкое молчание новый знакомый прервал первым – тем, что, не переставая моргать, словно пытаясь прояснить картинку перед глазами, пробормотал отчаянным и очень нетрезвым голосом: – Сер-рёга?.. И откуда только узнал, как его зовут? Не могла же так быстро по всему городу разлететься новость о приехавшем снимать НИИ и окрестности операторе, который, по большому счёту, никто и звать его никак. Ещё и так панибратски сразу обращается... – Ну, допустим, – отозвался Никодимов. И опомниться не успел, как новый знакомый стиснул его в объятиях с каким-то пугающим остервенением. Вообще, почти все его движения были до странного резкими и рваными. – Серёга. Н-нашёлся… – далее на одном дыхании последовала тирада, из которой Серёга разобрал, что по нему скучали, что он крокодил, что горел бы третий Рим синим пламенем и ещё что-то надрывно-язвительное. Что-то тут определённо было не так. – Слушай… Ты ничего не напутал? – аккуратно спросил он, – Первый раз тебя вижу, если что. Нечто в каске отстранилось и теперь глядело на Серёгу совершенно растерянно и даже разочарованно. А ещё немного смутилось – или ему показалось?.. – Звиняюсь… Обознался. Слишкм дохера в мире Серёг.

***

– Игорь Натальич Катамаранов? Ну, приятно познакомиться. А я Сергей Ириныч Одессов тогда. – Ну тебя, – шипит Катамаранов, – Ну, матчество, да… И р-родители город строили. Чё бубнить-то. – Прямо-таки весь город построили? В две хари и четыре руки? – Нет, папаша п-пальцм щёлкнул и вырос город, – отзывается Игорь без тени улыбки, – И поселились они тут с моей мамашей. И жили… К-кортко и несчастливо. Доволен? – Норма-ально, – тянет Серёга. Учитывая количество странностей в городке Катамарановске, неизвестно, насколько Игорь плетёт – хотя это и не сразу доходит. Ладно, об этом расспросить ещё успеется. Что-то Никодимову подсказывало, что они с Катамарановым ещё не раз столкнутся. И что он теперь его просто так не оставит.