Часть 8

      Раннее утро. Где-то полвосьмого.       В это время город ещё не полностью проснулся, и воздух наполнен особенной тишиной.       У школы в такой час не встретишь ни души, разве что хромающего на очередную смену охранника, который, зевая и потирая затёкшую спину, уже привычно волочит ноги к проходной, позвякивая ключами. Однако один ученик решил обогнать даже его.        Невысокий парень стоял около одной из стен кирпичного здания, прижавшись плечом к холодной кладке. Школьный двор пустовал: ни привычной суетливой толкотни, ни криков, ни смеха, ни запаха сигарет. Только редкие воробьи копошились в пожухлой траве, выискивая крошки.       Юноша время от времени поглядывал то в телефон, то на калитку, за металлической решёткой которой начиналась безлюдная улица. Его пальцы нервно постукивали по корпусу телефона в такт собственным мыслям. В груди пульсировало напряжённое ожидание, которое бывает перед чем-то неизбежным.        Наконец, через пару минут на углу улицы показался приземистый толстячок. Он двигался неторопливым шагом, слегка вразвалочку, как человек, который никуда не спешит, потому что привык, что мир подстраивается под его ритм. Рюкзак болтался на одном плече, а куртка была расстёгнута, несмотря на утреннюю прохладу.        Парень у стены внимательно следил за ним. Его цепкий немигающий взгляд не отрывался от приближающейся фигуры, пока та не вошла на территорию школы. Калитка скрипнула, впустив ученика во двор. Толстяк пересёк дворик, и только когда оказался в нескольких метрах от стены, где его уже ждали, прищурился. Заметил. Узнал. Ещё не дойдя пару шагов до оппонента, обладатель грузного тела выдохнул:       — Странное ты место выбрал для «серьёзного» разговора, — он остановился совсем рядом с парнем и изобразил пальцами кавычки, как будто не верил, что предстоящий диалог действительно может оказаться важным.       — Это чтобы не возникало лишних  подозрений, что мы с тобой виделись вне школы. А так… — Джон сделал короткую паузу, задержав взгляд на толстяке. — Не будет ничего удивительного в том, что два одноклассника разговаривают именно здесь, в школе.        — Учти, что, если я из-за какой-то хрени пришёл сюда в такую рань, тебе конец, — недовольно огрызнулся Эрик.       — Я думаю, мы сумеем договориться, — улыбнулся Джон, смотря на Эрика с изучающей внимательностью.       Улыбка была мягкой, примиряющей, но в холодных глазах не отражалось ни тепла дружелюбия.       Эрик вопросительно вскинул бровь.       — Так вот, — Ривен случайно, по привычке, подхваченной из просмотренных детективов, осмотрелся по сторонам. Взгляд скользнул вдоль пустого школьного двора и задержался на тёмных окнах. — До меня дошли слухи, что ты большой фанат сделок.              Картман, будучи опытным переговорщиком, скрыл своё замешательство. Он выдержал паузу ровно настолько, чтобы показать, что слова Джона его не задели и холодно поинтересовался:       — И кто же распускает такие слухи?       — Все, — спокойно ответил Джон.       — Неудивительно, — хмыкнул Картман, и в этом звуке прозвучала самоирония. — Герой должен быть на слуху.       — У меня к тебе дело, — произнёс Ривен и запнулся.       Он вдруг осознал, какую абсурдную глупость только что сказал. Естественно, у него есть к Эрику дело, иначе зачем они стоят здесь, на пустынном школьном дворе, в такую рань? Зачем он высматривал толстяка на углу, зачем нервно постукивал по телефону, зачем прокручивал в голове этот разговор всю ночь, не в силах заснуть? Зачем они только что распинались о сделках? Всё это только ради того, чтобы сейчас, в решающий момент, ляпнуть очевидность? Волнение. Что поделаешь.       Картман лишь одарил его своим фирменным насмешливым взглядом, который говорил: «Ты что, идиот?». Этот взгляд был красноречивее любых оскорблений. В нём читалось и превосходство, и усталость от чужой неловкости, и скука человека, который уже сто раз видел таких неуверенных посетителей.       — Как я понял, именно такие вещи ты не оставляешь без внимания, — выдохнул Джон, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.       По краешку губ и по взгляду, брошенному куда-то в сторону, Джон видел, что собеседник всё ещё не заинтересован. Картман явно был готов развернуться и уйти, если услышит ещё одну глупость.       — И это напрямую связано с одним рыжим евреем, — на одном дыхании добавил светловолосый.       — С этого и надо было начинать! — через свою резко появившуюся деловую улыбочку сладко пропел Эрик.       За несколько месяцев своего пребывания в новой школе Джон не мог не заметить странных враждебных отношений между Кайлом и Эриком. Оба называли друг друга друзьями, но при этом Джон замечал, как каждый кривил рот при упоминании другого. Хотя иногда они и общались вполне спокойно, но не больше десяти минут, ведь затем следовали острые колкости и оскорбления. И это было нормально, странно, но нормально. Джон видел, что за этой враждебностью стоит что-то большее, чем просто детская неприязнь. И сейчас, смотря на Эрика, который вглядывался в него с незнакомым прежде холодным интересом, Ривен понимал, что его догадка была верна.       — И что за дело? — спросил Картман, но тут же спохватился, словно испугавшись, что его любопытство могут истолковать как согласие. — Э-это не значит, что я согласен! Для начала мне надо понять, что тебе нужно, а дальше посмотрим.       — Хорошо, — улыбнулся Джон, но улыбка вышла натянутой. — Я и не рассчитывал на слепое согласие.       Парень вздохнул. Было видно, что ему не по себе, но пути назад уже нет.       Джон довольно долго наблюдал за Эриком, прежде чем решиться на этот разговор. Ривен видел, как вспыхивают глаза Картмана при упоминании выгоды, как он втягивает голову в плечи, когда речь заходит о бесплатной помощи, и как его пальцы довольно постукивают по столу, когда перед ним маячит перспектива халявы. Его жажда сделок была сильнее, чем желание распространить глупые слухи. Картман был создан для торговли, обменов, для того чтобы извлекать из любой ситуации максимум пользы для себя. Джон был уверен в том, что между выбором опозорить Джона и заключить сделку, он выберет сделку. Позор одноклассника — мимолётное удовольствие, а сделка — прибыль.       — Во-первых, как ты относишься… К гкхам? — Джон кашлянул себе в кулак заветное слово, стыдясь его, но надеясь на то, что Эрик услышал.       — Чего? — Картман нахмурился, не расслышав последнее слово.       — К… — Джон вздохнул. — К геям. Как… Как ты к этому относишься?       — Я ненавижу Кайла, — Эрик небрежно пожал плечами.       — Пф, я серьёзно, — натянуто усмехнулся Ривен.       — Ты видел Баттерса? — недовольно спросил Эрик. — Он явно из этих, но я же с ним почему-то общаюсь…       — Из этих… — повторил Джон, и в его голосе зазвучала горечь.       — Не придирайся к словам, — Эрик опёрся плечом о стену здания, сложив руки у себя на груди. — Тем более у нас всю жизнь преподавал мистер Гаррисон. Чел, двадцать первый век на дворе, всем плевать, — всё ещё видя обеспокоенное лицо собеседника, нехотя добавил Картман.       Джон поднял взгляд на одноклассника. Ему и правда было всё равно. Лицо Эрика изображало такую степень безразличия, что на секунду Джону стало даже обидно.       — Скажи уже, что тебе нужно, — просипел Эрик. В тоне прорезалось раздражение, возникавшее тогда, когда кто-то тратил его время.       Джон немного виновато сложил губы. Слова крутились на языке, оставалось только открыть рот. Раз уж Эрику плевать, по-настоящему, без притворства…       — Стэн Марш, — тихо, но довольно твердо произнёс Ривен.       — Что Стэн Марш? — уже нетерпеливым отрывистым голосом выговорил Картман.       — Твой друг — Стэн Марш должен в меня влюбиться, — на одном выдохе произнёс Джон, сам не веря в то, что смог это выговорить.       Джон чувствовал липкость этого выражения у себя на языке.       Глаза жиртреста расширились, а сам он еле сдерживал улыбку, а за ней и рвущийся смех.       — Чего?! — Эрик вытаращил на него свои карие глаза.       — Что слышал, — отрезал Джон и отвернул голову в противоположную сторону от собеседника.       — А причём тут я?! — жиртрест издал удивленный смешок.       — Притом, — Джон сглотнул. Горло пересохло, и комок, стоявший там, никак не хотел проглатываться. — Я уже говорил тебе, что именно такое дело ты не оставишь без внимания.       — Это почему же? — оскорблённо спросил Эрик, хотя где-то в душе понимал, что Ривен прав.       — Взять хотя бы Толкина и Николь, — усмехнулся Ривен.       — Тебе и про это рассказали?       — Рассказали.       — Что ж, — Эрик почесал затылок. — Допустим. Я ещё никогда не превращал натурала в гея.                         — Стэн не натурал. В крайнем случае, бисексуален.       Картман ещё больше распахнул свои и без того удивлённые глаза. За сегодня ему в лицо было сказано столько глупостей, что, казалось, больше его ничем не удивить, но получилось совершенно иначе. Его лицо, на котором ещё секунду назад было выражение безразличия, теперь исказила растерянность, как будто он впервые столкнулся с чем-то, что выходило за рамки его привычного мира.       — С чего ты это вообще взял? — ошеломлённо выдохнул Эрик.       Джон поднял свою тонкую форменную бровь, мол, «ты совсем слепой?». В его взгляде читалась снисходительная насмешка, ведь то, что другим кажется незаметным, для него становиться очевидным.       — Он так носится с Кайлом… — Джон запнулся, сглатывая обиду, но заставил себя продолжить. — По-моему, у них явная передружба.       — Да эти голубки всегда такими были, — безмятежно произнёс Эрик, словно это было само собой разумеющееся для них и для него.       — И, по-вашему, это нормально?       Голос Джона дрогнул, пропуская нотки, полные отчаянной ярости.       — Нормально будучи «просто друзьями» самому клеить ему пластыри, хотя Кайл небезрукий? Нормально постоянно трогать его голову? Нормально постоянно хватать Кайла за колено, если тот трясётся, как полоумный? Даже когда успокаивается, не убирать ладонь? Нормально постоянно следить за его питанием?! Нормально класть ему голову на плечо?! Нормально ничего не хотеть делать без него?!       С каждым словом в голосе Джона слышалось нарастающее раздражение. Последние слова он чуть ли не прокричал.       — Ого… — театрально протянул Эрик, и голос его сочился притворным сочувствием. — Тяжелый случай…       Джон молчал, пытаясь остыть. Холодный утренний воздух врывался в лёгкие, обжигал горло, но помогал вернуть самообладание.       — Чел, — Эрик, напротив, расслабился. — Они друзья почти с рождения. Они как братья, понимаешь?       — Вы с Кенни тоже друзья почти с рождения, — выплюнул Джон. — И что? Вы себя ТАК ведёте?        — Но мы с Кенни не так близки, как Стэн и Кайл, — ответил Эрик, будто он говорил о чём-то, что не требовало объяснений.       — Вот именно! — глаза Джона горели лихорадочным огнём. — Никогда не задавался вопросом «почему»? Почему из вашей четвёрки только двое выглядят как влюблённая парочка?       Эрик смотрел на него с новым, незнакомым выражением. Не насмешливым, не оценивающим, а сочувственным. И от этого сочувствия Джону захотелось провалиться сквозь землю.       — Мне кажется, ты преувеличиваешь, — уже более мягко сказал Эрик. — Тем более у Стэна была девушка, — пытался достучаться до него парень.       — И что с ней стало?       — Они сильно поругались.       — Знаю, — зло бросил Джон. — Она ему изменила.       — Это всё слухи. Что на самом деле произошло никому не известно, — вновь пожал плечами Эрик.        — Да? — Голос Джона стал тише, но от этого только злее. — Ну тогда слушай, что бы могло произойти на самом деле. Стэн, будучи другой ориентации и имея консервативных родителей, решил попробовать отношения с девушкой, мол, а вдруг это он неправильный.       — Ты так говоришь, словно сам это делал.       — Это неважно, — отрезал Джон, но уголки его губ дрогнули.       — Джон, — Картман подавил вздох, стараясь, чтобы голос звучал по-дружески и терпеливо. — Мне кажется… В силу своей симпатии ты приписываешь Стэну качества, которыми он не обладает.       — Вы что, настолько все слепые?! — почти выкрикнул Джон. — Как можно не заметить, что для Кайла у него, похоже, есть вообще отдельная личность?!       — Так, — удручённо вздохнул Эрик и потёр переносицу двумя пальцами, разминая усталость, которая, казалось, накопилась в нём за последние двадцать минут этого разговора. — Давай предположим. Если Стэн не гей и не бисексуал, то я не вижу смысла в моей помощи. Это займёт много времени. Очень много времени, — он развёл руками в театральной безнадежности, показывая масштаб проблемы. — Как ты себе представляешь, чтобы натурал, да ещё и упёртый, как наш Стэнли, вдруг начал встречаться с кем-то своего пола? Ему для начала надо осознать такую возможность в принципе. Затем, принять её в себе. А потом уже смотреть по сторонам. И, честно говоря, я даже не уверен, что это вообще возможно. Мы говорим о перепрограммировании мозга, а не о взломе школьного журнала.       — Я это и без тебя знаю, — сердито буркнул Ривен.       — Ну раз знаешь, тогда чего ты от меня хочешь? Стэн… Он дальше своей руки не видит, — Картман сделал паузу, подбирая слова. — Ты для него пока что хороший друг, Джон, и не более. Он даже не задумается о том, что можно по-другому, потому что его картина мира в этих вопросах… Ну, очень уж примитивна.       — А если я прав? — Джон поднял на него упёртый взгляд.         — Ты хочешь сказать, что Стэну нравится Кайл?       — Не исключено.         — Для начала тебе стоит попытаться узнать, гей ли он вообще. Исходя из этого, мы уже будем думать.       — Вот и узнай, — процедил Джон.       — Хэй, Хэй! Полегче! — Картман поднял ладони в примирительном жесте. — Тебе-то узнать будет намного проще. Втирайся в доверие! Попытайся узнать! Иначе нет смысла в сделке. Если он натурал, то как я его тебе переделаю в гея?       — Как хочешь, —  отрезал Джон, и в его голосе зазвенела сталь. — Я шёл к тебе с уверенностью, что Стэн, по крайней мере, бисексуал, потому что друзья так себя не ведут.         Перед Эриком стоял человек, который уже всё решил. Который готов был перевернуть землю, разрушить дружбу, пойти на всё, лишь бы получить то, чего хотел. В его тёплых карих глазах горел сумасшедший блеск.       — Если… Ты окажешься прав… Кхм, как я понял, ты хочешь избавиться от Кайла? — с надеждой спросил Эрик.       Глаза Картмана загорелись. Он видел возможность решить сразу несколько своих проблем одной сделкой. Его голос стал вкрадчивым, как будто он уже видел, как Брофловски тонет в озере.       — Нет, Эрик, — Джон покачал головой. Движение было резким и испуганным. В глазах Ривена вспыхнула тревога. — Нашего «священного» рыжего трогать нельзя, — он почти выплюнул эти слова, будто они жгли ему язык.       — Ты обманул меня?! — голос Эрика сорвался на полтона выше, а глаза, которые ещё секунду назад блестели надеждой, теперь горели разочарованием. — С самого начала ты сказал, что дело связано с ним! Избавимся от Кайла и жизнь прекрасна!! Почему ты так категоричен?       — Потому что, если с Кайлом что-то случится из-за нас… — Джон судорожно выдохнул. — Стэн не просто прибьёт меня! Он порвёт со мной любые отношения!       Картман выразительно цокнул языком. Он закатил глаза, расслабил плечи, и его губы застыли в брезгливой гримасе, что означало, что он потерял интерес к этому делу.       — И ради этого ты меня вытащил в такую рань? — спросил Эрик уже без прежнего запала. — Ради игры в «подружись со Стэном, пока он не заметил, что ты сохнешь»?       Джон промолчал. Его лицо побледнело.       — Значит так, — Картман сделал шаг назад, отстраняясь и выходя из пространства разговора. — Когда надумаешь по-настоящему решать проблему, а не нянчиться со своими страхами — тогда и приходи. А пока... — он махнул рукой и развернулся. — Удачи тебе с твоим Стэном.       Картман начал движение в сторону входа в школьное здание и мысленно уже переключился на другие, более важные дела.       — Эрик, подожди! — позвал Джон, но Картман не обернулся. — ПОКА! — крикнул ему в спину Джон. — Пока не трогать…       Эрик остановился. Медленно, словно делал одолжение, он обернулся. Глаза продолжали оценивать и взвешивать.       Джон направился к нему. Он подошёл почти вплотную, на расстояние, которое было уже не совсем вежливым, но ещё не угрожающим. Ривен вздохнул.       — В общем, ты согласен или нет? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.       — Назови мне хоть одну причину, почему я должен? — Эрик скрестил руки на груди, как будто он хотел показать, что его не так просто убедить.       — Лёгкие деньги, — сказал Джон. — Ну или чем ты там берёшь?       Эрик стоял неподвижно, прокручивая в голове весь диалог.       — Сколько тебе надо? — прервал его раздумья Ривен. Голос был твёрдым, но в нём чувствовалась та нервозность, которую невозможно скрыть, как бы ни старался.       — Ты понимаешь, что я не могу заключить сделку, не имея практически никаких определённых возможностей? Я не знаю, какой Стэн ориентации, и, пока я этого не узнаю, дело будет стоять на месте.       — А как по мне, всё предельно ясно, — перебил его Джон. — Я плачу тебе деньги, а ты добываешь как можно больше информации. Пока ищешь, делаешь так, чтобы мы со Стэном как можно чаще оставались наедине, — он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Не мне тебя учить, Эрик, как сводить людей, — Джон сделал паузу, наслаждаясь своей смелой речью. — Так какова твоя цена?       Картман открыл было рот, но Джон не дал ему вставить ни слова. Его голос был быстрым и резким, как будто он боялся, что если дать Эрику возможность заговорить, то он передумает.       — Хочу напомнить, что Николь и Толкина ты сводил бесплатно.       — Это был экспериментальный интерес, — буркнул Эрик, отводя взгляд.       — Назови цену, — давил Джон.       Он стоял и смотрел на Эрика так, будто видел его насквозь. Все эти уловки, все эти «я подумаю», эти театральные паузы — всё для вида. Будто Джон мог понять, что по его делу у Эрика ещё с самого начала возник этот «экспериментальный интерес».       — Сорок долларов, — от балды сказал Картман, ожидая бурного торга, но ошибся.       Джон не возмутился, не попытался сбить цену, даже бровью не повёл. Он просто молча полез в задний карман джинсов и достал оттуда тонкий кожаный кошелёк, потёртый, но явно дорогой, из тех, что не покупают в супермаркете. Пальцы его, бледные и чуть дрожащие, ловко открыли отделение и вытащили оттуда купюры.       — Что будет, если ты облажаешься? — он крутил деньгами перед самым носом Эрика. Купюры веером проходили туда-сюда, и Картман невольно следил за ними глазами.       — Я верну тебе половину от суммы.       — Семьдесят пять процентов, — отрезал Джон.       — А мои энергозатраты на всё это кто возместит? — Эрик чувствовал, что его пытаются обмануть. — Я не собираюсь работать себе в убыток.       — Ты будешь работать себе в убыток, если облажаешься, — невозмутимо произнёс Джон. — А если нет, — парень достал из кошелька монетку стоимостью в два доллара и положил ее в руку к купюрам. — То может быть, тебя будет ждать награда.       — У меня ещё не было провалов, — прошипел Эрик, вступаясь за своё отточенное годами мастерство.       — Это замечательно, — одобрительно кивнул Джон. — Но всё же у тебя будет стимул.       — Я ведь могу и отказаться, — выдавил Эрик, но голос его дрогнул.       — Не пугай меня этим. Я знаю, что тебе интересно, чем все закончится, — ласково улыбнулся парень. — А узнать ты это сможешь только находясь в эпицентре и… — он вновь помахал деньгами перед самым носом Эрика. — Сорок два доллара сами себя не заработают, — Ривен сверкнул глазами и понизил голос. — А может и больше.       — Всё-то ты предусмотрел, — проворчал Эрик.       Ривен победно улыбнулся.       — Хрен с тобой, — самодовольно выдохнул толстяк. — Тебе повезло, что я очень сердобольный.       Он сказал это с таким воодушевлением, будто речь шла о благотворительности, а не о хорошо оплачиваемой работе. Джон не стал спорить. Он молча протянул Эрику деньги. Тот быстро взял купюры в охапку и засунул себе в куртку.       — Значит, мы договорились? — улыбнулся Джон и протянул жиртресту свою небольшую руку.       Эрик даже не подумал вынуть свою руку из кармана. Его пальцы так и остались там, сжимая только что полученные деньги, будто боялся, что они могут испариться, стоит лишь ослабить хватку. Но раз уж Джон так хочет…       Картман нехотя вытащил пустую, немного важную ладонь, с короткими, обгрызенными ногтями, и протянул её навстречу. Парни обменялись крепким рукопожатием. Картман хотел уже отпустить Ривена. Движение рождалось в плече, пальцы начали разжиматься, но Джон стиснул руку ещё сильнее.       — И никому ни слова, — прошептал Ривен.       Глаза оппонента впились в лицо Картмана, не давая отвернуться. В этом взгляде не было ничего похожего на угрозу, но было что-то пострашнее — уверенность. Уверенность в том, что у Эрика просто нет выбора. Ведь он сам сделал этот выбор, когда взял деньги. Эрик кивнул.       Пальцы, всё ещё зажатые в стальном рукопожатии, чуть дрогнули, то ли от нетерпения, то ли от странного, непривычного волнения.       Получив положительный ответ, Джон отпустил Эрика, тот тут же сунул ладонь обратно в карман.       Ривен небрежно махнул ему рукой в знак прощания, ленивый, почти королевский жест, которым обычно отпускают прислугу. Светловолосый сделал несколько шагов вперёд по направлению к главному входу школы, но остановился.       — Кайла не трогать, — бросил Джон напоследок.       — Не обещаю, — хитро улыбнулся толстяк.       Улыбка была издевательской и наглой, которую он обычно надевал, когда хотел вывести собеседника из себя.       Ривен коротко выругался про себя. Парень развернулся и протянул Эрику руку с пятидолларовой купюрой.       — Понял! Еврей пока свободен! — радостно произнёс Картман, беря из рук одноклассника зелёную бумажку.       — Все переговоры строго вживую. Никаких переписок и звонков. Мне лишние улики ни к чему, — Джон вспомнил о главном провале всех недалеких и неопытных переговорщиков.        — А не проще писать и удалять сообщения?       — А если ты сделаешь скриншоты, а потом шантажировать меня начнешь?       — Я так же могу прийти на личную встречу с диктофоном. И что ты меня обыскивать будешь?       Джон промолчал, невольно закусив губу.       — Так что не создавай лишних проблем там, где их нет, — выдохнул Картман. — Мы задолбаемся встречаться лично.       — Хорошо, — тихо ответил Джон, всё ещё немного сомневаясь.         Ривен быстро осмотрелся, вновь скользнул взглядом по пустому двору, по тёмным окнам, по калитке, за которой всё ещё было безлюдно. Убедившись, что свидетелей нет: ни случайных прохожих, ни охранника, ни ранних птах из числа учителей, он быстро зашагал ко входу в здание, ни разу не обернувшись на Эрика.       — Кайл сам себя уже хорошо подставил, — усмехнулся Картман, убирая очередную взятку в карман.