Часть 9

      Погода портилась. Месяцы неумолимо ползли к декабрю, и в воздухе уже пахло приближающимися праздниками и той особой смесью мандаринов, хвои и предвкушения подарков.        На парту Кайла рассеянно и небрежно прилетел белый конверт с необычным золотым узором в уголке. Брофловски с трудом поднял свою тяжелую кудрявую голову. За последние недели она словно налилась свинцом.       Перед ним стояла Бебе с идеально уложенными волосами и выражением лица, словно она смотрит на туфли прошлогодней коллекции.       — Это приглашение на новогоднюю вечеринку, — она обменялась с ним недовольным взглядом, полным той подростковой неприязни, которая не требует причин. — Если бы не Ред, я бы тебя не пригласила.       Девушка фыркнула, эффектно развернулась и пошла дальше по классу, раздавая бумажные конвертики.       — Вот она — великая женская дружба, — нахмурился Кайл, прокрутив эту мысль в голове.       Он обернулся, чтобы посмотреть на ту самую одноклассницу с красными волосами, которую упомянула Бебе. Девушка сразу же спряталась за учебником, заметив на себе его взгляд. Её лицо, которое было видно лишь на секунду, показалось ему испуганным, почти виноватым, как у человека, который сделал что-то доброе, но боится, что его доброта будет неправильно понята.       Потом, когда Бебе вышла из кабинета, раздав все запланированные приглашения в этом классе, за ней тут же метнулся Эрик, который, лихорадочно ощупав свою пустую парту, не обнаружил на ней заветного конвертика.        Брофловски перевёл взгляд на рядом стоящие пустые парты, принадлежащие Стэну и Джону, которые снова куда-то сбежали. На их тетрадках тоже лежали приглашения — аккуратные белые прямоугольники на фоне исписанных листов.        Кайл вздохнул и вновь положил свою голову на скрещенные руки.       Он был опустошён. Не просто устал, а именно опустошён. Постоянная тревожность и ощущение бессилия, которые преследовали его последние месяцы, закрыли доступ ко всем остальным эмоциям. А теперь, словно издеваясь, отказались работать даже эти оба. Подавление отрицательных эмоций привело совсем не туда… Он не может исправить то, что натворил, и теперь остаётся только гнить изнутри.        И вдруг, лёжа лицом на парте, он ощутил лёгкое, тёплое и быстрое прикосновение к своему затылку, а затем к макушке. Чьи-то пальцы, осторожные и привычные, на мгновение задержались на его волосах. Стэн вернулся. Кайл, словно уличный кот, впервые за долгое время почувствовавший безопасное тепло, хотел потянуться за этими прикосновениями, но не стал.       Послышался скрип стульев и удивленный бубнёж — Стэн и Джон обнаружили приглашения. Кайл лежал, анализируя глухие, нечёткие звуки вокруг себя, и по ним, как слепой, рисовал картину происходящего.       Джон, скорее всего, сразу же разорвёт конверт, чтобы нетерпеливо заглянуть внутрь. А Стэн ещё некоторое время покрутит его в руках, рассматривая со всех сторон, как делал со всеми вещами, которые его действительно интересовали.       Тут Кайла окликнули, и он нехотя поднял голову, разлепляя сонные глаза.       Джон и правда открыл конверт — его руки уже держали приглашение, а Стэн к своему ещё даже не притронулся. Марш угрожающе смотрел на Ривена.         — Ты нахрена его разбудил?       — Он же не спал! — пытался оправдаться Джон, не ожидая такой реакции от Стэна.       — Спал!       — Вы ещё подеритесь, — буркнул Кайл и снова рухнул на парту.       Послышались быстрые шаги, и широкая ладонь легла ему на спину.       — Раз уж ты проснулся, — раздался над ним внимательный голос Марша. — У тебя тоже есть приглашение?       Кайл, не поднимая головы с парты, нащупал под собой конверт, на котором лежал, и молча протянул его.       Черноволосый тепло улыбнулся, хоть Брофловски этого и не видел.       — Если бы тебя не пригласили, я бы не пошёл, — весело сказал Марш.       — Я бы тоже не пошёл, — глухо отозвался Брофловски в парту.       — Кайл…       Рыжику пришлось снова поднять тяжёлую, постепенно разлагающуюся от тревожных мыслей голову, но в этот раз из уважения к Стэну. Брофловски уставился на друга, всем видом изображая немой вопрос: «Что?»       — А, ладно, забудь, — на лице Стэна быстрой тенью мелькнули замешательство и беспокойство, как будто он хотел сказать что-то важное, но передумал в последний момент. — Спи дальше.       Он обхватил ладонями голову Кайла с двух сторон — жест неожиданный, даже немного собственнический — и осторожно, но довольно быстро положил её обратно на парту. Марш отошёл к Джону, который наблюдал за тем, как Картман о чём-то умоляет Бебе в коридоре.       Кайл так и лежал оставшиеся три минуты перемены. Лежал и ничего не чувствовал — только тепло на висках, где только что были пальцы Стэна.        Картман, в свою очередь, за эти месяцы постепенно и, самое главное, незаметно стал отрабатывать деньги. Опираясь на договоренности с Джоном и беря во внимание то, что Стэн не должен ничего заподозрить, он претворял в жизнь мелкие задумки. Его работа была похожа на искусство. Он создавал узор, незаметный для постороннего глаза, но меняющий всё, если посмотреть на него под правильным углом.       Например, по указаниям Эрика Баттерс уводил Кайла от Марша и Джона под предлогом помочь то ли с домашним заданием, то ли с чем-то ещё, что звучало достаточно убедительно, чтобы не вызывать подозрений. Иногда Картман разыгрывал сцену короткой ссоры с Ривеном и в приступе актёрской злости толкал его на Стэна, создавая моменты неловкой близости. Эрик менял вещи в их куртках, чтобы эти двое были вынуждены посмеяться над шутками младшеклассников и лишний раз встретиться, чтобы вернуть подложенные им предметы. Картман специально (но для остальных, естественно, всё выглядело как случайность) сажал их рядом друг с другом на мероприятиях, скамейках, в кинотеатре или за столом.       Понятное дело, такие операции Эрик проводил нечасто, чтобы не возникло никаких подозрений. И вот сегодня этот гений изощренных махинаций, любитель издевок и выдающийся манипулятор унижался перед Бебе.       — Бебе! Ну пожалуйста! — умолял Эрик, семеня за девушкой по школьному коридору и еле поспевая за её размашистым шагом.       — Отстань уже от меня! — теряя терпение, прикрикнула на него девушка.       Она искала глазами своих знакомых из других классов в пространстве школьного коридора, чтобы вручить им оставшиеся приглашения.       — Бебе, ты не понимаешь! Я обязан присутствовать! — продолжал настаивать толстяк. Его голос становился всё более отчаянным.       — Эрик, ты не приглашён и точка, — твёрдо сказала Бебе.       — Это полнейшая дискриминация! —  воскликнул Картман с обидой.       — Мне плевать.       Одноклассница повернула голову и ускорила шаг, заметив вблизи свою подругу.       — Привет! — Бебе, не обращая внимания на тараторящего Картмана, подошла к девушке с тёмно-зелёным каре, одетой во всё чёрное.       Та улыбнулась и приобняла Бебе в знак приветствия.       Хрупкое и вместе с тем огромное эго парня начало негодовать. Эрик почувствовал, как внутри него поднимается волна раздражения, которая появлялась, когда его игнорировали и он чувствовал, что его присутствие не имеет значения. Картман не мог позволить этому случиться, он должен был вернуть внимание.       — Кхм, — парень подошёл ближе к двум девушкам и обратился к незнакомке светским тоном. — Юная леди, а вы в курсе, что ваша Бебе, — он указал маленькой пухлой ручкой на одноклассницу. — Не поддерживает меньшинства и, как мне кажется, даже их презирает.        — Картман! Ты что, идиот?! — почти срывается на него Бебе.       — О чём это он? — девушка с каре переводила взгляд с одного на другого. На её лице застыло недоумение, смешанное с лёгким любопытством.       — Ни о чём! Он местный дурачок! Не слушай его, пожалуйста, — умоляюще произнесла Бебе, пытаясь спасти ситуацию, которая стремительно выходила из-под контроля.       — Вот! Видите?! — театрально крикнул Эрик. — Я — обладатель недалекого ума, широкой кости, огромной коллекции трансформеров и ношу гордое звание прокрастинатора, — парень сделал остановку, чтобы перевести дыхание. — Я — меньшинство!       — Прошу, заткнись, — Бебе спрятала лицо в ладонь.       — Таких, как я, всего один! — уверенно продолжал вещать Эрик. — Бебе принижает меня просто потому, что я не похож на неё!       Девушка с каре тихонько засмеялась в рукав своей чёрной толстовки.       — Я просто не хочу звать его на новогоднюю пьянку, — уточнила Бебе, закатив глаза.       — Почему? — девушка бросила смущённый, беглый взгляд на Эрика, и нём мелькнуло что-то... заинтересованное? — Он... прикольный.       Бебе удивлённо уставилась на неё глазами полными неподдельного изумления. — Ты в своём уме?       Эрик, подключив все свои актёрские способности, изобразил на лице глубочайшее разочарование и обиду. Непризнанный гений, страдающий от несправедливости мира.       — Да ладно тебе, — улыбнулась незнакомка, видя перед собой того, кто показался ей довольно безобидным и смешным. — Пусть придёт.       Бебе открыла рот, готовая разразиться тирадой о нацистской, манипулятивной и жестокой натуре Эрика Картмана, как вдруг её взгляд упал на проходящего мимо симпатичного двенадцатиклассника. Приоритеты мгновенно сместились.       — Делайте что хотите, — процедила Бебе, пихая в руки подруги два пригласительных, и, немного покраснев, побежала догонять того самого. Его макушка норовила исчезнуть в толпе, если она не успеет.       Эрик и его новая знакомая остались стоять вдвоём посреди школьного коридора.       — Миледи, — кокетливо улыбнулся Эрик. — Признаюсь, я думал, что всё кончено, но вы спасли меня.       Девушка вновь прижала рукав к своим ярко накрашенным губам и тихо засмеялась.       — Могу ли я узнать имя своей спасительницы?       — Элл, — застенчиво прошептала девушка.       — Эл? Из «Тетради смерти»? — бровь Картмана поползла вверх.       — Нет, — она немного помолчала, задерживаясь тёмными глазами на лице Эрика и раздумывая, сказать ли то, что крутится у неё в голове. — Мне больше Рюк нравится.       — Прекрасно, мне тоже! — Эрика загорелся.       Разговор о любимом аниме с симпатичной девушкой, которая его понимает? Это было неожиданно и чертовски приятно.       Элл не прекращала смеяться и недоверчиво смотрела на Эрика из-под своей длиной чёлки, которая наполовину закрывала подведённые карандашом карие глаза.       — Как я могу вас отблагодарить? — спросил Эрик тоном опытного сердцееда.       — Купить мне надгробие, — выпалила Элл, и сама испугалась своей смелости.       — Что-нибудь ещё? — Картман даже не моргнул.       Чёрный юмор? Он это любил. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнула одобрительная искра.       — И клубничный коктейль, — уже более уверенно произнесла девушка.       Эрик впервые за долгое время непритворно улыбнулся и подал ей свой локоть.       — Тогда пойдёмте! Я провожу вас до вашего кабинета, если позволите, а после учебного дня я готов выполнить ваши пожелания.       Готическая кукла не могла сдержать душившие её смешки, всё сильнее прикрывая рот рукавом. Она подхватила его под руку, и они пошли дальше по коридору. Их шаги были лёгкими, танцующими, будто они оба знали, что данная встреча — это только начало чего-то большего.  …       — Кто делает работу по алгебре на последнем уроке? — возмущался Джон, когда ребята выходили на школьный двор.       Вечерний воздух был свеж и прозрачен, а асфальт блестел от недавнего дождя.       — Не знаю, — вздохнул Кайл. — Возможно, учитель алгебры?       — Очень смешно, — буркнул Джон.       — Спасибо, я старался.       — Как понять, что человек девственник? — неожиданно для всех спросил Эрик.       — Нет, Картман, заткнись, — умоляюще воскликнул Кайл, уже предчувствуя пустое хвастовство.       — Девственники разговаривают об учёбе, — уверенно произнёс Эрик.       — Здорово, — скучающе откликнулись Джон и Стэн.       — Вот меня сегодня девушка поцеловала, — важно доложил толстяк.         — Тебя?! — Кайл звонко засмеялся. — Ты же жирный!!       — Да, Картман, ты же жирный, — невинно подхватил Кенни, но в его глазах плясали чёртики.       — Я не жирный! У меня кость широкая!!       — Ага, видимо, ты единственный человек, у которого кости состоят из жира, — продолжал нападать Кайл, и с каждым словом ему становилось легче.       Вымещение накопленной за день злости на Картмане было лучше всякого баскетбола, лучше младшего брата, лучше всего, что придумали для снятия стресса.       — Вы мне просто завидуете.       — Чему тут завидовать? — не унимался рыжик. — Не целовал тебя никто. Ты врёшь!        — Ну конечно! — оскалился Эрик. Его голос был полон хитрых ноток, ведь он понял, что ему удалось зацепить собеседника. — Я невзначай затронул больное место бедного девственника.       — Покажи мне эту несчастную, и, ВОЗМОЖНО, я тебе поверю.       — К своим шестнадцати годам, Кайл остался девственным и целомудренным,  — Эрик, казалось, посмаковал последние два слова так, будто это были куриные крылышки из KFC. — Ты смотри, так и до пенсии недалеко.       — Ребят, — Джон всё ещё не мог привыкнуть к враждебной атмосфере между «друзьями». Для них это было нормой, а у Ривена не укладывалось в голове. — Давайте уже хватит.       — Тебя забыли спросить, — огрызнулся на него Кайл, чувствуя подступающий азарт, который не появлялся у него все эти месяцы.       А Эрик продолжил гнуть свою линию:         — Её зовут Элл. Она одиннадцатиклассница.       Кайла такие подробности только больше рассмешили. — Я и не знал, что у тебя такая богатая фантазия, жиртрест!       — Уж получше, чем у тебя. Я, в отличие от некоторых, хотя бы не трахаю персонажей из «ФНАФа».       Эрик, Стэн и Кенни не смогли сдержать громкого смеха. Он вырвался из них одновременно. А вот Кайл и Джон остались стоять, уставившись на них с недовольными и презрительными физиономиями.       Дело в том, что, когда им было примерно по семь лет, они втроём остались у Стэна на ночь. Марши тогда ещё жили в городе, в их старом доме.       Шелли в тот раз смотрела ужастики на большом телевизоре в гостиной, пока мальчики развлекались у Стэна в комнате: играли в игры, спорили, строили планы на завоевание мира, как это обычно бывает в семь лет.       Уже поздно вечером, как только Кайл проиграл в «Уно», его послали на первый этаж за добавкой чипсов и газировки. Маленький Брофловски тихонько спустился вниз, молясь всем богам сразу (особенно Моисею), чтобы сестра Стэна его не заметила. Его шаги были лёгкими, а дыхание — затаённым, как у шпиона, который проникает на вражескую территорию. Быстро и максимально бесшумно он сгрёб всё необходимое с полок и уже собирался подниматься обратно. Однако как и любое скачущее детское внимание, оно заставило Кайла заглянуть в гостиную. Его глаза устремились на телевизор. На экране был тот самый момент, когда Фредди Крюгер рассекал плоть своими когтями. Кайл замер, чувствуя, как по спине пробегает холодок. От ужаса он чуть не вскрикнул. Не задумываясь больше о том, чтобы остаться незамеченным, малыш пулей взметнулся на второй этаж.       — Ты чего так долго? — спросили у него ребята, когда запыхавшийся Кайл влетел в комнату.       — Ничего, — выдохнул тот, стараясь, чтобы голос не дрожал.       Он сел на пол, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле, и, даже не глядя на друзей, начал открывать чипсы, надеясь, что они не заметят, как его руки слегка трясутся.       Ночью, когда все уснули, мозг Кайла под полученным сильным впечатлением решил нарисовать ему весьма красочный и подробный сон на улице Вязов. В голове разворачивался сюжет, в котором Фредди Крюгер с обожжённым лицом и острыми когтями, преследовал его.       Кайл смешно дёргался в своём спальнике, уворачиваясь от острых когтей и время от времени вскрикивая или постанывая «Фредди!». Его сонный, испуганный голос разносился по комнате, нарушая тишину.       Брофловски своим концертом умудрился разбудить всех. Друзья приподнялись на локтях, переглядываясь и пытаясь сдержать смех. А Эрик уже тянулся за телефоном, предвкушая добычу. После очередного «Фредди, нет!» мальчики уже еле дышали от смеха, зажимая рты руками. Их плечи тряслись, глаза слезились, а лица были красными от напряжения. Их всхлипы и фырканье в конце концов разбудили и самого Кайла. Тот, мелко дрожа всем телом, растерянным взглядом уставился на товарищей, которые, надувая щёки и зажимая рты, отчаянно пытались удержать рвущийся наружу хохот.       Первым сломался Картман. Его противный, визгливый смех прорвал плотину, и остальных захлестнула волна безудержного веселья. Они катались по полу, хватаясь за животы и тыча пальцами в сторону сонного, ничего не понимающего Кайла. Рыжик недоумевал, что происходит, и всё, что ему оставалось, — это молча сидеть в спальнике и наблюдать за катающимися по полу друзьями.        Кенни набросился на Брофловски с шутками про аниматроников, и понеслось. Никто из детей даже не подумал о таком старье как великий фильм «Кошмар на улице Вязов», больше предпочитая пиццерийных роботов. Они перебивали друг друга, выкрикивая шутки, которые становились всё смешнее и смешнее, и каждый новый комментарий вызывал очередной взрыв хохота.       Такое веселье продолжалось долго. Кайлу раза три показывали видеозапись, и каждый раз это было смешно, как в первый.       Если бы это произошло с кем-нибудь другим, Кайл не сомневался, что поступил бы так же, поэтому и сам на третий раз просмотра видео стал улыбаться. Да, это было немного унизительно и неприятно, но, с другой стороны, он уже всех послал на три буквы и мог теперь тоже насладиться своим позором.       Только спустя час им удалось успокоиться, ведь желание уснуть отнимало всё больше энтузиазма смеяться над бедным Кайлом, поэтому каждый вновь дополз до своего места.       Стэн, как хозяин дома, спал на кровати, а остальные — в спальниках.        Прошло примерно двадцать минут после очередного отбоя. Но Кайл не спал. Он лежал, уставившись в потолок, по которому ползли причудливые тени от веток за окном. Глаза были широко раскрыты, и в них отражался внутренний, лихорадочный блеск. Ребёнок не мог больше лежать здесь наедине со своим страхом.       Брофловски, практически не дыша, начал выбираться из спального мешка. Молния, теперь, казалось, заедала на каждом зубце, издавая предательский скрежет. Кайл замирал после каждого звука, вслушиваясь в дыхание спящих друзей.       Осторожно выбравшись из спальника, он бесшумно подошёл к кровати Стэна. Кайл забрался на постель и лёг рядом. Марш, ещё не успевший толком заснуть, перевернулся на другой бок, чтобы посмотреть на того, кто посмел забраться под его одеяло без спроса. В зелёных глазах читалась немая мольба позволить остаться. Они были такими открытыми и беззащитными, что у Стэна перехватило дыхание, а сердце отчего-то сдавило. В лице Кайла не было ни капли гордости или упрямства, которые обычно присутствовали там. Маленький Марш нащупал руку Кайла под одеялом и крепко сжал её.       — Не бойся. Фредди не существует, — как можно тише прошептал Стэн, искренне стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя он и сам был готов наложить в штаны от одного только упоминания аниматроников.       Брофловски улыбнулся ему и, поддавшись какому-то незнакомому, странному чувству, приблизился к лицу Стэна. Марш немного вжал голову в плечи, почувствовав у себя на лице чужое дыхание. Его глаза, привыкшие к темноте, расширились, пытаясь уловить выражение лица друга, но видели лишь смутный силуэт, приближающийся к нему. Кайл прикрыл глаза и осторожно, почти невесомо коснулся губ Стэна своими. Марш замер. Он почувствовал, как что-то мягкое, почти неосязаемое, но в то же время такое реальное, прижалось к его губам. На мгновение он даже не понял, что это. Но затем это ощущение усилилось, и Стэн осознал. Это губы Кайла.       Это был не поцелуй, по крайней мере, не в том смысле, в котором его знают взрослые. Это было скорее робкое прикосновение, мнгновенное боязливое действие.       Губы Кайла были мягкими — такими мягкими, какими он никогда не предполагал. Они слегка дрожали, и эта дрожь передавалась Стэну. Ему казалось, что его губы коснулись тёплого слизняка. Весь мир для него схлопнулся до единственной точки, до незнакомого ощущения на губах, но не пугающего и отвратительного. Наоборот, это было даже приятно.       Затем Кайл отстранился. На лице Стэна отразилось глубокое непонимание. Он смотрел на Кайла круглыми глазами, в которых читался немой вопрос: «Что это было?»       Это был короткий и быстрый чмок, но Стэн до сих пор ощущал его.       — Я видел, так родители делают, — еле слышно проговорил Кайл. — После этого мама сразу успокаивается. Он смотрел куда-то в сторону, избегая взгляда Стэна, словно признание в этом детском наблюдении за жизнью взрослых было самым страшным, что он мог сделать.       — И как? — спросил Стэн, всё ещё не совсем понимая, что происходит, но чувствуя, как тепло разливается в груди. — Помогло?       — Вроде да.       Стэн выдохнул. В этом выдохе смешались облегчение и какая-то новая, неизведанная нежность. Он не понимал до конца, что произошло, но видел, как Кайл постепенно приходит в себя. Это было странно, но приятно. Чувствовать себя тем, кто может помочь.       — Тогда спи, — прошептал Стэн. Рыжик закрыл глаза, чувствуя, как отступает тревога и надвигается сон.         Стэн ещё долго изучал близко лежащее лицо Кайла, насколько можно было разглядеть его в лунном свете, сочившемся сквозь шторы. Черты, которые он знал наизусть, сейчас казались особенно дорогими. Марш чувствовал, как его сердце бешено колотится, и ему хотелось знать, что именно он сейчас ощущает, и почему в груди так тепло. Он не мог привязать это впечатление к чему-то, что уже знал.       Стэн аккуратно придвинулся ближе, почти касаясь носом макушки Кайла, и закрыл глаза. Незаметно для себя, Марш тоже уснул, так и не выпустив руку Брофловски из своей.        Они ещё ничего не знали о любви и поцелуях, о чувстве привязанности, о смущении и стыде. Не знали о существовании разных ориентаций и совсем ничего не знали о сексе, кроме того, что в нём нужно было кричать (спасибо Шелли и её глупым рассказам). Их мир был простым и понятным. Оба не видели в этом жесте ничего, кроме дружбы, которую они надеялись сохранить навсегда.       Кайл очень бесился, когда кто-то вспоминал этот случай, который казался ему неловким и глупым. А Стэн же помнил только его тёплую руку. Поцелуй почему-то стёрся у обоих из памяти — как что-то незначимое, обычное и повседневное, само собой разумеющееся, то, что не несло в себе никакого смысла или подтекста.       Вот и сейчас, пока они заливались громким смехом, ища на телефоне Картмана заветное видео, а Кайл с Джоном стояли и смотрели на них как на идиотов, Стэн сквозь смех вспоминал то самое, что он ощутил, взяв тогда Кайла за руку, хоть и не мог дать этому чувству никаких объяснений.