Часть 1

      Сквозь щели в пожелтевших жалюзи в старый актовый зал проникает знойное июньское солнце. Несмотря на внешне спокойную атмосферу и тихий пейзаж, тут было очень шумно. Пара курсантов милиционеров выносят лавочки и кресла, организатор настраивает старые колонки и микрофоны. Полным ходом идёт подготовка к вечерним танцам в Медицинском Университете.       Роберт стоит на втором этаже, уперевшись в колонну, сложив руки на груди. Его надменные глаза следят за действиями его однокашников. Зелёные очи скользят по толпе студентов в милицейской форме. Он не из тех, кто пачкает руки и тягает тяжёлые предметы, ради чего-то одобрения. Парень больше любит следить, глядеть. Потому он и староста в своей группе. Ничто не ускользает из-под его чуткого острого взора.       Остальных же Роб раздражает. Многих. Почти всех. Такой белоручка и получает всё так легко. Но вот те парни, которые сейчас вытягивают из зала в каморку очередную скамейку, — его кенты. По крайней мере, они чувствовали это. Роберт просто принимал их дружбу, с ними было весело коротать время. Что насчёт симпатии, ну... Он харизматичный и красивый, но ужасно надоедливый. Очевидно, круг его общения разделился на адских его ненавистников и безумных поклонников.       Роберт вздыхает, слыша за спиной сладкий девичий шёпот. Смешки за спиной донимают его, но он почти привык. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится женское внимание. Ох, как ему льстит когда студентки медсестрички подходят к нему на дискотеке и просят разделить с ними белый танец. Все взгляды устремлены на миловидного русого младшего лейтенанта, пока звучит тихий лирический мотив медленного танца. Робу нравится отказывать. "Извините, дамы, я сегодня работаю"... Хотя он просто стоит здесь и смотрит на толпу три часа подряд, чтобы весёлые пьяные студенты не устроили погром. Ему нравилось учиться на последнем курсе — такая свобода достаётся не каждому. А свобода эта, на минуточку, ещё и будет поощряться автоматным зачётом по некоторым предметам. Возможно даже погонами. Роб улыбнулся, с теплом думая об этом... Совсем скоро он закончит свою академию и начнётся жизнь полная интересного движения, уже с почётными погонами и опытом.       Один из его друзей показательно поднял руку сжатую в кулак и указал на запястье. Это значило время обеда. Роберт кивнул, поправляя фуражку, и направился на выход из актового зала. В руке он сжимал три талона на питание, которые им любезно выделила их академия. Приятно, когда учреждения сотрудничают и пары можно пропускать просто всю пятницу маясь в медицинском; а вас ещё и покормят бесплатно. Одногруппники подтянутся когда задвинут ещё пару стульев, а Роберт пока идёт бесплатно подрабатывать официантом.       Идя по коридору, он услышал звонок. Он выругался про себя. Значит, что сейчас поплывут толпой студенты и студентки, тут будет не продохнуть, ещё и эти тупые вопросы от первокурсниц... Роберт тяжело вздохнул, видя как открываются двери всех кабинетов одновременно и коридор наполняется людьми. Он пытается выследить быстрый путь чтобы проскользнуть сквозь всю эту давку...       –Оставь меня в покое, придурок!–Раздался громкий женский крик, звонко отбивающийся от стен коридора.       Острые глаза милиционера быстро проскользили по толпе, прежде чем найти источник звука. Парень, по какой-то причине без верха и только в расстегнутом медицинском халате, приставал к девушке, которая оттолкнула его в грудь в то же мгновение, когда Роберт взглянул на них.       –Что тебе не ясно?! Отойди от меня, урод ненормальный!–Громко верещала молодая девушка с огненными рыжими красными волосами, завязанными в пучок,–И халат свой застегни, хам!       Без задней мысли младший лейтенант бросился к ним. Сквозь толпу он пробежал, как маленькая рыбка плывёт между камней, поймав течение реки. В голове была только эта бедная девушка, которую зажимали к подоконнику. Мир сузился, став коридором, ведущим только к ней. Всё остальное не имело значения. Он проскользнул ближе, встав между студентами, как забор на границе двух враждующих стран.       –Что я вижу? Оставайтесь на безопасном расстоянии, иначе я вызову подкрепление, и поверьте — Вам это не понравится.       Другой парень отскочил, сильно испугавшись. Откуда тут взялся милиционер?! Вот как, знал он таких ровных пацанов: на словах Львы Толстые, на деле превращаются в жалких щенят при виде правоохранительных органов.       –Как- Когда она успела вызвать милицию?...–напуганно спросил студент, растрёпанный, полуголый, словно он вышел из непристойного журнала, полного контента для взрослых.       –Меня не вызывают, я сам прихожу,–строго отвечает Роберт, спиной почувствовав пустоту. Дама уже скрывалась в конце коридора, уплыв вместе с толпой вверх по лестнице. Даже не сказала простого "спасибо", за спасение... Вероятно, она просто слишком напугана и взволнована из-за этого и хотела как можно скорее скрыться. Милиционер раздражённо и расстроенно вздохнул, поправляя фуражку, возвращаясь к разговору,–застегните свой поганый халат, это приказ. Хотите чтобы я отвёл Вас в деканат?       –...Нет, извините, товарищ Младший лейтенант,–говорит студент медик, принявший неофициальный выговор. Он опустил голову, и дешёвая ткань зашуршала под его нервными обгоревшими пальцами, пуговицы одна за другой проскальзывали в щели,–такого больше не повторится.       –Конечно не повторится,–грубо отвечает Роб,–вам нужно научиться каким-нибудь манерам, потому что когда вам говорят "нет" — значит "нет".       Он следит за уходящим студентом стоя на месте перед дверью в какую-то аудиторию. За спиной он вновь слышит смешки... Тяжело, раздражённо вздохнув он поворачивается на звук и видит совсем маленьких студенток. Примерно, ну сколько??... Первый курс... Не больше лет пятнадцати, шестнадцати... Роберт старше их на десять лет как минимум. Его взгляд немного раздражён, но это не останавливает одну из барышень заговорить с ним:       –Хмм, простите, товарищ милиционер... А Ваше сердечко не занято? Хихи...       –Извини, милая. Я женат на конструкции,–Роберт отшучивается, харизматично улыбаясь, так что дамы почти падают.       Сам же он по-солдатски разворачивается и закатывает глаза, уходит, спускаясь по лестнице к столовой. Ему нравится потешить свое нахальное эго, да, но безусловно его раздражает внимание столь... Юных особ.       Спустившись к столовой он увидел стоящих у двери друзей, которые уже заждались его. Чёрт, он их подвёл, их же даже в столовую не пустят без талонов. Парень быстро нащупал в гимнастёрке мятые газетные вырезки.       –Извините, если можете, коллеги,–начал он с милой улыбкой,–защищал девчонку от хулигана.       Получив дружеское одобрение и уважение, Роберт прошёл за ними в большой зал столовой. Здесь вкусно пахло супом и картофелем, спокойная атмосфера, разговоры, звуки посуды, буфет. Это сильно контрастировало с тусклой тошнотворной атмосферой больницы, которой был пропитан этот университет. Это место было родным для молодых милиционеров, так же, как и пыльный актовый зал.       Парни взяли для себя еду на обед: первое, второе, хлеб и компот. Роберт был погружен в приём пищи. Он не любил отвлекаться. В его голове было убеждение о том, что параллельные еде действия мешают усвоиться важным ферментам и витаминам.       Он был воспитан строго и дисциплинированно. Ложился в десять вечера, вставал в шесть утра. Ему было легче, когда весь день был расписан поминутно. Ему нравился контроль над ситуацией. Роберт складывал всё ровно, его стол был эталоном порядка в любой момент его жизни, ни то на экзамене, ни то дома, ни то в столовой. Всё было очень строго и серьезно, хотя сам он был достаточно эмоционально развязанный. Во время же важных событий, и да, он считал обед очень важным событием, его мозг не позволял себе пропустить ни одной лишней мысли.       Он лишь искоса поднял зелёный взгляд, когда увидел как товарищ встаёт, чтобы занести свою порцию.       –Ты не будешь есть?–спросил он, скорее риторически,–отдай мне.       Не сказать, что он голодал. И слипшиеся макароны с котлетой из хлеба не были очень аппетитными. Но Роберту просто нравилось занимать свой мозг и не думать ни о чём. Наверное, это нездоровое пищевое поведение, но кому какое дело? А особенно младшему лейтенанту. Мальчик просто наслаждался тишиной в голове, ему нравилось пустота, она успокаивала. Кажется, он был бы не против состариться в одиночестве, такие мысли часто посещали его. С меланхолией. Да, но это была приятная меланхолия. Его больше волновал статус и его цель, чем что-то личное, семья, дети... Ну уж нет.       Он вернулся в актовый зал к своим друзьям только спустя несколько минут, почти полчаса. Понимаете как вернулся... Снова стоял на втором этаже актового зала, наблюдая со стороны, как подзорная труба, как камера видео наблюдения. Роб чувствовал странное давление в груди, что-то нервировало его, он искренне пытался отвлечься... Чёрт, сегодня ещё и танцы...