Часть 2

      Вечер. Ещё не стемнело даже, а актовый зал уже был почти доверху заполнен студентками и студентами всех курсов и не только. Тьма, которую организовали плотные жалюзи, не была преградой. Роберт видел всё очень хорошо, почти слишком хорошо. Его идеальное зрение словно становилось ещё более зорким и острым в темноте.       Музыка шумела где-то на фоне, совершенно не заботя внимание Роба. Танцующие и весёленькие будущие медики поднимали в воздух пыль своими телодвижениями. Их колебания под музыку сливались в одну большую лужу скользких чернил; тромб танцевального зала, который рассасывался только когда объявляли приглашения на танец... За этим было ужасно потешно наблюдать. Хотя, честно признаться, Роберт хотел бы оказаться на выходе сейчас: там его одногруппники проверяли не принесли ли студенты что-то запрещённое. Вот это было намного интереснее его занятия. Роб прикинул в голове... Что по сути сложнее: выслушивать и чувствовать ненависть голодных студентов, которым не дали пронести чекушку водки с собой, или быть непосредственным участником полового развития несчастных "первокурочек", как их ласково называли в милицейской академии Роберта?       Роб всегда тактично отказывал им и наслаждался их обиженным, расстроенным видом, словно у них действительно могло бы что-то получится, конечно... Он был почти на десяток лет старше самых младших их них. Его так смешило и злило одновременно... Неужели они не думают о своём будущем? Они хотят просто получить мужское внимание, удачно выйти замуж и быть счастливыми на чужой шее? А ведь это будущие врачи, будущее нашей Родины... Что они тогда делают в высшем учебном заведении? Роберт не вслух смеялся над ними. Они сходили с ума, теряли голову при виде мальчиков в форме, забывая всё на свете!... Роберт был достаточно большого– огромного мнения о себе.       Ведущий объявляет белый танец. Роб раздраженно вздыхает, предугадывая неизбежное... У нему снова подходит несколько девочек, он снова "отшивает их"... Как всегда. Ничего нового. Почти.       К нему подходит неизвестная дама. Он точно знал, она не отсюда, она не учится в меде. Иначе он бы видел её здесь раньше. Он бы запомнил её, потому что она, ну, имеет очень запоминающуюся внешность...       Это была пухлая, упитанная девушка немного ниже его. Её волосы были под мягким на вид кружевным платочком, на ней было милое плюшевое светло-коричневое платьице с каким-то цветочным окрасом. Маленькие слегка кривые ноги, руки теребили длинную русую косу...       –...Вы бы не хотели станцевать со мной, товарищ Милиционер?–Спросила она своим немного нервным, но таким поставленным голосом. Для Роберта было очевидно то, что в обычной жизни она точно была уверенной, строгой и весёлой девушкой.       Конечно, а как с таким телом не быть? Роберт широко улыбнулся, почти издевательски ухмыльнулся. Его глаза невольно скользнули по телу девушки... Она совершенно не в его вкусе. Он заулыбался ещё веселее, буквально усмехаясь.       –Извини, дорогая. У меня есть дела поважнее танцев.       Он ответил так же, как и всем. Без грубости, без сильной агрессии или строгости... По крайней мере ему, мужчине, так казалось.       Девушка в коричневом платье поморщилась. Она отступила, так же пробежавший глазами по силуэту младшего лейтенанта. Роберт застыл... Он сказал что-то не то? Обычно девочки просто расстраивались, но она... Почти возненавидела его, сожгла взглядом! Он не понимал, что происходит...       –Пойдём, милая,–послышался знакомый строгий голосок,–а я говорила тебе, что они все одинаковые. Хамы!       Роберт резко поднял голову, глаза мгновенно нашли говорящую... Это та девушка, которую он спас сегодня днём, в коридоре второго этажа. Под дискошаром её пучок её красных волос почти светился, обжигал, как настоящий огонь, как яркое пламя. Она была в такой красивой, очевидно, дорогой красной рубашке из атласа и в угольно-чёрных брюках. В брюках! Не в платье или в юбке, как другие студентки здесь... В брюках!       Она обернулась через плечо, скорее всего, почувствовав на себе его пристальный взгляд. Почти с адской злостью, ненавистью и обидой девушка взглянула на него из-под жёлтых круглых очков. Роб мгновенно опустил голову, поняв, что всё это время держал рот открытым и чуть не пустил слюну... Чёрт, он такой стыдный. Эта девушка... Она точно его зацепила, очень крепко. Его сильно интересовало то, что она была... Ну, очевидно, не такая, как все. Плечи Роберта слабо дрожали от мыслей о ней.       Он решил. Всё кончено. Вот она — та девушка, с которой он потанцует. Она будет безума! Роб был уверен, что легко расположит её к себе в танце. Он расскажет ей что-нибудь занимательное, похвалит её наряд, дорогой внешний вид, и завоюет её девичье сердечко. Чтобы просто узнать о ней побольше, конечно. Чтобы утихомирить в себе этот зуд, чтобы успокоить свою злость и нетерпение. Она очень интересная, с этой её экстравагантной внешностью и не менее удивительным поведением. Осталось только найти её среди всей этой толпы, молиться, чтобы она не ушла, чтобы проиграл хотя бы ещё один медленный танец...       В микрофоны объявляют страшную для Роба новость... Последний медленный танец. И она уйдет. И, наверное, он больше никогда её не увидит, не найдёт! Он протолкнулся сквозь толпу, его напарник был удивлён таким движениям... Но Роберт молча, одним жестом руки, показал, что всё под его строгим контролем и направился к танцполу.       Но Роберт не учёл: во время медленных танцев толпа расползается по краям актового зала. И теперь он был почти один здесь в центре, посреди огромной комнаты... На него упало так много взглядов одновременно, что ему стало почти физически тяжело идти. Девочки и парни почти торговались, ставили ставки на то, куда или скорее за кем идёт младший лейтенант... И в зале вдруг стало так тихо, несмотря на лирическую плачущую скрипку на полной громкости старых колонок.       Но Роберт шёл к своей высшей цели. Он обернулся несколько раз вокруг себя... Он вглядывался в толпу, быстро анализировал всех гостей... Её здесь не было. Чёрт, неужели она уже ушла?! Роб не хотел в это верить. Он думал, нет, знал, что у него ещё есть шанс. И он был: в освещенности коридоре на выходе из актового зала он увидел красный яркий блеск ткани. Это она. Это она!       Мужчина бросился к ней. Она собиралась уйти... Он не мог ей позволить сделать это, даже немного не пообщавшись. Роб рефлекторно схватил девушку за руку... Та обернулась, выглядя сначала озадаченной, а потом почти злой, отвращённой. Роберт... Замешкался. Впервые в жизни он... Дал слабину.       –Ты.. Ты не хочешь... со мной станцевать?...–о Господи, это не звучало как уверенная речь, Роб хотел не этого!       Девушка с красными волосами резко вырвала руку из хватки милиционера... После его глупенькой просьбы, она уже не считала его авторитетом, не воспринимала его всерьёз... А ведь изначально испугалась, но, узнав его, быстро дала отпор.       –С тобой? После того, как ты обидел мою девочку? Нет уж, спасибо. Бывай, мальчик по вызову!       Роберт почувствовал себя так, словно его облили водой со льдом. Он просто застыл на месте, пока красноволосая девушка и её подруга удалялись... Она отказала. Возможно, это было очевидно, после того как он отказал её подруге, но... Ему казалось, девушки дрались за него! Она должна была согласиться! Он видел так много девочек, которые соперничали с подругами за каплю его внимания... А она просто... Проигнорировала его. Плюнула ему в лицо. Отказалась от танца с ним... Роберт сам не понимал, почему он злится, почему кипит как чайник...       Пока ещё шумел актовый зал, Роб бросился по лестницам вверх. Ему просто хотелось выплеснуть эмоции, сделать хоть что-то! Он хотел разбить что-нибудь, сломать, заставить пожалеть, почувствовать его боль! Но всё, что он мог это просто дрожать от злости, сжимая ладони в кулаки вдоль туловища.       Рыжеволосый парень остановился на третьем этаже, выскочив в большое просматриваемое помещение с высокими потолками. Холл каждого этажа в этом ВУЗе был как-то тематически украшен. Холл третьего этажа, на котором оказался Роберт, был посвящён достижениям студентов. Всюду висели грамоты, медали, на полках стояли трофеи, статуэтки и кубки за все виды достижений... В огромную стену, от пола до потолка растянулась обширная доска почёта.       Роберт вздрогнул, когда фотография сама нашла его взгляд. Это была она... Даже в темноте он с лёгкостью нашёл и прочитал мелкую надпись.       Анна Юнкер. Староста группы 4-12. Предсидатель совета студентов. Победительница государственных олимпиад по биологии и химии.       Роберт почти физически задрожал. Она смотрела на него с фотографии всё ещё сквозь те самые жёлтые очки... Так строго, с укором, со злостью. А он даже не понимал, что сделал не так... Она завораживала его. Он был поглащён ею, как пучиной. И что в итоге? Она какой-то вундеркинд, девочка-умница, паенька-любимица преподавателей, староста своей группы... А он просто... Бестактный самовлюблённый мудак.       И он сам не понимает почему его захватили эти чувства. Он чувствует, что сделал что-то не так, она же злилась на него. Но Роб был слишком глуп понять что именно... Его голова опустилась в пол, наклоненная, как поникшая головка у цветка. Он чувствовал себя виновато, ему было стыдно под этими строгими карими глазами, смотрящими на него с фотографии.       За спиной, со стороны правой лестницы он услышал чуть слышные шаги. Повернув голову лишь на сантиметр к источнику слабого звука, он увидел оттуда свет фонарика. Это охрана? Чёрт, ведь, здесь нельзя находиться в это время!       ...Ему, по сути, можно было, он всё таки, в каком-то роде, уполномоченный. Но в тот момент его одолела паника, он не мог думать здраво, в голове молодого парня было так много слишком ярких эмоций. Он просто стоял, трясясь и не зная, что сделать. Руки сжимались, ладошки вспотели, глаза нервно и почти напуганно бегали от прохода лестницы до фотографии.       Когда шаги послышались почти за спиной, Роб вышел из ступора. Его мозг совершенно перестал работать, мыслить хоть немного здраво. Он, весь дрожа как осиновый лист на ветру, трясущимися пальцами вытащил фотографию со стены почёта и быстро сунул её во внутренний карман своей гимнастёрки. Роберт, спотыкаясь и запутавшись в собственных ногах, бросился наутёк. Он ещё никогда так быстро не бегал. Даже когда сдавал экзамены на поступление бежал медленнее и менее целеустремленно, чем от старого седого охранника по лестнице, перепрыгивая ступени и пролёты... Он вдруг почувствовал себя как те, кого он сам презирал, клялся ловить и наказывать... Наверное, в такие моменты понимаешь, почему они это делают.       Он выскочил на улицу к своим одногруппникам, весь взъерошенный, запыхавшийся.       –Боже, Робби, где ты был? Ты как пчелой ужаленный. Что случилось?–беспокойно спросил один из них, глядя на то как низкая фигура Роберта колотилась, явно не от холода.       Роберт покачал головой, как-то отнекался. Честно говоря, уже и сам не помнил как: язык завязался в крепкую длинную косичку, а бьющееся в ушах сердце заглушило все звуки и даже собственные беспокойные мысли...       Один из друзей вызвался завести всех в казарму. Роберт, качая головой, отказался. Ему нужно было домой. С таким грузом под лёгкой тканью униформы он не мог явиться в место, которое осуждало то, что он только что сделал...       Сидя в старом автомобиле, в котором сиденьями чувствовалась каждая неровность на дороге, он несколько раз коротко заглядывал в карман гимнастёрки... Она смотрела на него своими строгими глазами, в этом идеальном белом халате... Кажется сейчас она выглядела ещё строже, чем пару мгновений назад. Серьёзное, умное лицо виднелось лишь моментами в свете уличных фонарей, свет которых мягко пробивается в салон через окна, когда авто проезжало мимо них. Чёрт, почему она так безумно прекрасна, идеальна?...       Друзья шутили, спорили и смеялись на фоне, а кудрявому было совершенно не до смеха. Ему казалось, что он совершил самое страшное преступление против человечества. И ему это странно понравилось. Роберт злился. Эта глупая девчонка заставила его это сделать, она управляла его разумом... Не буквально, конечно, но винил он её. Как минимум за то, что из-за неё он себя так чувствовал.       Домой Роберт попал самым последним из курсантов, если не считать водителя. Его ноги дрожали, колени были такие ватные, что стоять было невозможно... Он чувствовал себя так, как будто вернулся домой с войны, как будто он бежал от обстрела. Или от огромного страшного монстра, готового его сожрать... Ну, этим монстром, очевидно, была его совесть. Она сжирала Роба изнутри, сожгла его от груди к конечностям. И от него не осталось ничего, кроме давно скрывающегося извращённого нутра, которому всё это нравилось. Роберт и сам не ожидал, что в нём есть эта дурная черта.       Но дом обдал его тёплым воздухом, который пах стиркой и готовкой, на кухне раздавался слабый бытовой шум. Милиционеру стало легче. Родная и комфортная домашняя атмосфера уюта всегда с искренним теплом принимала его любым, в отличие от кого-либо другого. И только сворованная фотография под одеждой жгла его кожу почти физически, как раскалённый металл...