Часть 1

Звук тяжёлых колоколов разнёсся по территории ордена неожиданно резко, болезненно ударив по ушам. Глухой металлический звон прокатился между каменными постройками, отражаясь от стен и нарушая утреннюю тишину. Утро в ордене Цишань Вэнь начиналось почти на полтора часа позже привычного распорядка дня, в котором он жил годами, и даже спустя время тело по-прежнему отказывалось принимать новые правила. Он неизменно просыпался раньше остальных, внутренние часы упрямо продолжали следовать законам Гусу. Изящные пальцы спокойно удерживали кисть над бумагой, выводя очередной безупречный иероглиф. Чёрные чернила ложились ровно, линии оставались чистыми и уверенными. Каллиграфия всегда была занятием, способным привести мысли в порядок. В ожидании завтрака лучшего способа занять себя он всё равно не нашёл бы. Очередной удар колокола заставил воздух едва заметно дрогнуть. Цижэнь остановился, позволив кисти замереть, после чего аккуратно отложил её рядом с тушечницей, следя, чтобы ни одна капля чернил не испортила выполненную работу. Поднявшись, он привычным движением расправил складки одежд. Вдали от Облачных Глубин он оставался представителем ордена Лань и не позволял себе небрежности. Однако здешние порядки по-прежнему казались ему чуждыми. Поздний подъём, шумные разговоры, громкий смех в коридорах ещё до начала занятий раздражали сильнее, чем он был готов признать. Некоторые адепты позволяли себе чрезмерную свободу, ведя себя скорее как молодые охотники после удачной вылазки, чем как ученики великого ордена заклинателей. Сравнивать людей с дикарями было недостойно, но мысль всё равно возвращалась. Лань Цижэнь являлся лишь вторым сыном главы ордена Гусу Лань, и обучение в чужом ордене казалось ему излишним. Старший брат, Лань Сичэнь , будущий наследник, куда больше нуждался в подобном опыте и дипломатических связях. Но решение главы ордена не подлежало обсуждению, и сколько бы несогласия Цижэнь ни выражал, его все ровно отправили. Было ещё рано, многие только стовали. Цижэнь мог и по позже идти в трапезную но однако прийти заранее казалось куда разумнее, чем пробираться сквозь толпу адептов. Как он и ожидал, внутри уже царил шум. Адептов было не много, но достаточно. Скорее всего это те кто ночью не спал и ночные потрули. Голоса переплетались со звоном посуды, запахами горячей еды и оживлёнными разговорами. Сдержанно выдохнув, Цижэнь занял очередь за едой. Как бы ни были ему непривычны порядки Цишань Вэнь, отрицать очевидное он не мог: после строгой и почти пресной кухни Гусу, еда здесь отличалась насыщенностью вкуса и ароматом специй, что невольно вызывало интерес. — Второй господин Лань, — адепты поспешно поклонились, заметив его. Он ответил лёгким кивком, не поощряя лишнего внимания. Однако уже через мгновение атмосфера изменилась. Несколько учеников одновременно выпрямились и вновь склонились. — Господин Вэнь. Шум стих почти сразу. Цижэнь почувствовал чужое присутствие ещё до того, как обернулся. По спине пробежало холодное ощущение, будто сама духовная энергия вокруг стала тяжелее. Он повернулся и сложил руки в приветственном жесте, однако голову склонять не стал. Наследник ордена Вэнь окинул адептов холодным взглядом, и те мгновенно замолчали. Лишь после этого он перевёл внимание на Цижэня и повторил жест приветствия. Его взгляд был спокойным, но давящим. Осмотрев зал, он явно кого-то искал. — Вэнь Мэй Из толпы поднялась рука, а затем вперёд вышла девушка невысокого роста с уверенной осанкой человека, привыкшего к тренировкам. Она почтительно поклонилась. — Сегодня дяди не будет, — произнёс господин Вэнь ровным будничным тоном. — Передай адептам, что занятия отменяются. Пусть сразу направляются на тренировочную площадку. Сегодня обучение проведу я. Предупреди остальных. — Слушаюсь, господин, — ответила девушка вновь склонившись. Не задерживаясь, он развернулся и покинул трапезную. В конце концов, единственный сын главы ордена Цишань Вэнь не станет принимать пищу вместе с обычными учениками. Лань Цижэнь проводил его взглядом чуть дольше, чем собирался. В этом человеке ощущалась сила, не показная и не шумная, а тяжёлая, скрытая, словно пламя под слоем золы. Он тихо цокнул языком и отвернулся, возвращаясь к очереди. Шум постепенно возобновился, будто ничего особенного не произошло, однако ощущение чужой энергии ещё долго не покидало его. Он находился в ордене Цишань Вэнь уже пятый месяц, однако привыкнуть к местному укладу так и не смог. В Облачных Глубинах во время еды запрещалось разговаривать, смеяться или создавать лишний шум. Трапеза считалась временем покоя и сосредоточения. Здесь же подобные правила, казалось, существовали лишь в воображении самого Лань Цижэня. В Цишане дисциплины откровенно не хватало. Адепты ели громко, переговаривались через весь зал, смеялись, спорили и возмущённо обсуждали тренировки. Звон посуды, чужие голоса и резкие всплески смеха болезненно скручивали слух. Напряжение медленно накапливалось, пока Цижэнь не понял, что больше не способен терпеть. Так и не доев, он спокойно поднялся и покинул здание трапезной, решив прогуляться, чтобы вернуть ясность мыслям. Он направился к горам, окружавшим орден. И именно там различие ощущалось особенно отчётливо. Горы Цишань отличались от тех, среди которых прошли его детство и обучение. В Облачных Глубинах склоны утопали в зелени, воздух был чистым и лёгким, наполненным запахом сосен и тумана. Здесь же каменные массивы казались суровыми и почти безжизненными. Скалы поднимались резко, лишённые густой растительности. Пейзаж выглядел немного устрашающим. Взгляд Цижэня зацепился за небольшой каменный хребет неподалёку. Недолго размышляя, он сошёл с основной тропы, решив подняться выше. Подъём оказался лёгким, а открывшийся вид заставил его на мгновение остановиться. Несмотря на суровость местности, пространство вокруг поражало масштабом. Каменные вершины уходили вдаль, растворяясь в дымке, а ветер свободно гулял между ними. Здесь было тихо. Именно той тишиной, которой ему отчаянно не хватало. Холодный ветер коснулся лица, и впервые за утро Лань Цижэнь почувствовал настоящее умиротворение. Но покой продлился недолго. Громкий удар колокола вновь разрезал воздух, оповещая о начале занятий. Раздражение мгновенно вернулось. Он помнил, что сегодня обычных уроков не будет, лишь тренировка, однако звук всё равно действовал на нервы. Сдержанно выдохнув, Цижэнь спустился обратно и направился к тренировочной площадке. Картина, встретившая его там, заставила внутренне поморщиться. Несколько адептов уже находились без верхних одежд, явно флиртуя разговаривали с девушками, которые отвечали им в той же манере. Благо они были в приличном виде.Ланя передёрнуло, в этот момент желание вернуться в Гусу стало почти болезненным. Ему предстояло ждать ещё семь месяцев. Слишком долго. Он даже не подумал снять верхние одежды. Причина была очевидной: совместная тренировка мужчин и женщин казалась ему совершенно нелогичной. В Гусу подобное сочли бы нарушением приличий. Адепты стояли группами, обсуждая свои дела, пока внезапно по площадке не прокатился голос: — Господин Вэнь. Разговоры мгновенно стихли. Лань Цижэнь повернул голову вместе с остальными, но, в отличие от них, не поклонился. Он лишь смотрел. Наследник ордена Вэнь также находился без верхних одежд. За его спиной раздалось оживлённое перешёптывание девушек, однако сам Цижэнь слышал лишь собственное дыхание, внезапно ставшее тяжёлым. Чётко очерченные линии мышц, уверенная осанка, сильные руки, свободно удерживающие меч. Высокий хвост подчёркивал резкие черты лица, а холодный взгляд казался опасным и притягивающим одновременно. Он не заметил, как начал рассматривать его слишком долго. Взгляд скользнул выше. Губы. Переносица. Глаза. Красные зрачки, и эти глаза смотрели прямо на него. Осознание ударило резко. Цижэнь вздрогнул и поспешно отвернулся. — Господин Лань, вы у нас особенный? — холодный голос раздался совсем близко. — Почему же вы не сняли верхние одежды? По спине пробежали мурашки. Цижэнь нахмурился и повернулся в сторону Вэня. — Прошу прощения, но я не стану раздеваться. Ровный, безэмоциональный тон явно удивил временного наставника. Вэнь тихо хмыкнул, однако спорить не стал. Тренировка началась. Условия оказались куда суровее привычных. Ошибка каралась мгновенно: тяжёлая палка без колебаний опускалась на плечи или спину адептов. По телам многих вскоре проступили бордовые следы ударов. Вэнь неспешно обходил строй, наблюдая за каждым движением. Лишь Лань Цижэнь оставался нетронутым. Если конечно не считать прекрасных дам. Каждое его действие было точным, выверенным и чистым. Ни лишнего движения, ни промедления. К окончанию тренировки многие тяжело дышали и едва держались на ногах. Вэнь недовольно цыкнул. — Слабаки. Лишь Лань справился. С этими словами он покинул площадку. Взгляды адептов тут же устремились на Цижэня. Одни смотрели с раздражением, другие с откровенной неприязнью. Самому же Ланю было безразлично. Единственным желанием оставалось вернуться в покои и переодеться. Одежда после тренировки пропиталась потом и неприятно липла к коже. Он уже собирался уйти, когда за спиной послышался голос: — Эти Лани слишком высокого о себе мнения. — Согласен. Старший сын главы хотя бы не был таким высокомерным, как второй, — поддержал другой. — Да ладно вам, — мелодично произнесла девушка. — Они из знатного рода. Не такие простые адепты, как мы. Трое тихо рассмеялись, откровенно насмехаясь над «высокомерием» Лань Цижэня. Смех их звучал приглушённо, но достаточно громко, чтобы быть услышанным. Однако того, что произошло в следующее мгновение, они совершенно не ожидали. Со свистом воздух рассёк меч, вспыхнув холодным синим свечением, и пролетел между ними, вонзившись в землю всего в нескольких шагах. Поток духовной энергии заставил одежды адептов вздрогнуть, а смех оборвался так резко, словно его перерезали. Они поспешно обернулись туда, откуда прилетел меч. Лань Цижэнь стоял всё так же спиной к ним. Его фигура оставалась неподвижной, идеально прямой, будто высеченной из камня. Лишь голова была слегка повернута через плечо, позволяя увидеть холодный, потемневший взгляд. Выражение его лица не содержало открытой злости, но спокойное превосходство ощущалось куда сильнее любого крика или угрозы. Одного этого взгляда оказалось достаточно. Троица мгновенно растеряла всю прежнюю уверенность и, не произнеся ни слова, поспешно покинула площадку, стараясь как можно быстрее исчезнуть из поля зрения второго господина Лань. «Невоспитанность», мелькнуло в мыслях Цижэня. Он больше не стал задерживаться и направился к своим покоям. После тренировки тело требовало очищения, однако мысль о купальне вызывала лишь раздражение. Сейчас там наверняка находилось слишком много адептов, шумных и уставших, обсуждающих тренировку так же громко, как и всё остальное. С тихим вздохом он решил обойтись малым. Набрав чистую воду в умывальную миску, Цижэнь аккуратно опустил туда ткань и слегка отжал её. Прохладная влага коснулась кожи, смывая пот и остатки пыли после занятий. Это не могло заменить полноценного омовения, однако ощущение чистоты постепенно возвращало привычное спокойствие. Размеренные движения помогали привести мысли в порядок, словно вместе с водой уходило накопившееся раздражение. Закончив, он тщательно вытер руки и начал переодеваться в заранее подготовленные одежды. Он едва успел закончить с нижними одеждами, когда в дверь раздался осторожный, но отчётливый стук. Звук прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты — Молодой господин Лань, — раздался голос из-за двери. Цижэнь на мгновение замер, узнавая обращение, после чего спокойно ответил: — Минуту. Он поспешно накинул на плечи верхнее ханьфу, тщательно расправляя складки ткани. Появляться перед кем-либо лишь в нижних одеждах было недопустимо. Подойдя к двери, Цижэнь плавным движением отодвинул её в сторону. Перед ним стоял высокий адепт. Юноша сразу же почтительно поклонился, не поднимая взгляда. Лань Цижэнь недоумённо посмотрел на него, слегка нахмурившись, и сдержанно произнёс: — Что привело тебя сюда? — Господин Вэнь желает пригласить вас на чай, — спокойно сообщил адепт, сохраняя безупречно ровное выражение лица. Приглашение. Само слово вызвало у Цижэня лёгкое замешательство. Он невольно задержал взгляд на посланнике, явно ощущавшем себя крайне неловко под пристальным вниманием второго господина Лань. Было заметно, что адепт предпочёл бы немедленно удалиться, однако долг обязывал дождаться ответа и, в случае согласия, сопроводить гостя лично. Несколько секунд Цижэнь молча смотрел на ученика ордена Вэнь. Тот заметно съёжился под холодным взглядом. Наконец Лань коротко махнул рукой, велев ожидать. Спустя несколько минут перед адептом вновь появился Лань Цижэнь. Теперь он выглядел безупречно. Белоснежные одежды с красным солнцем сидели идеально, волосы были аккуратно собраны и спадали ровными, шелковистыми прядями. От него исходило ощущение чистоты, внутренней силы и врождённого благородства. Лишь едва заметная тень недовольства всё ещё сохранялась в выражении его лица. — Веди — коротко произнёс он. Они двинулись вперёд. Пока путь пролегал через павильоны ордена, Цижэнь успел полностью вернуть привычное спокойствие. Недовольство исчезло с его лица, уступив место отстранённой сдержанности. По дороге он отметил, что прежде никогда не бывал в этой части резиденции. Здесь было меньше построек, однако пространство наполняла тщательно ухоженная растительность. Невысокие деревья, аккуратные кустарники и извилистые дорожки создавали неожиданно гармоничный вид. Вскоре они вошли в сад. Цижэнь невольно замедлил шаг, с изумлением осматриваясь вокруг. Поразительно, как место, где зелени было сравнительно немного, сумели превратить в столь изящное и почти умиротворяющее пространство. Всё выглядело продуманным до мелочей. В центре сада располагалась беседка, украшенная лёгкими полупрозрачными тканями, мягко колыхавшимися от ветра. Тонкие занавеси создавали ощущение уединения, скрывая происходящее внутри от посторонних взглядов. В самой беседке уже сидел человек, наблюдавший за их приближением. Цижэнь удивлённо посмотрел на него, однако уже в следующее мгновение лицо вновь приобрело привычное безразличие. Господин Вэнь поднялся из-за низкого стола и сделал несколько шагов навстречу гостю. — Господин Лань, не стойте. Прошу, присаживайтесь. Он мягко коснулся локтя Цижэня, направляя его к месту напротив. Прикосновение было коротким и почти невесомым, но всё же неожиданным. Лань едва заметно напрягся, однако сдержанно поблагодарил и сел. Позади адепт, выполнив поручение, незаметно удалился, оставляя их наедине. Вэнь взял чайник и начал разливать чай. Тонкий аромат мгновенно напомнил Цижэню чай из Цинхэ Не. Вероятно, подарок, полученный во время одного из визитов. Он молча наблюдал за движениями хозяина: как тот подвинул чашку ближе, как аккуратно придвинул тарелку со сладостями, словно заранее рассчитывал на долгую беседу. Тишина затянулась. — Господин Вэнь, — наконец произнёс Цижэнь. Он смотрел в поверхность чая, прежде чем поднять взгляд. — Мне хотелось бы узнать, по какой причине вы меня пригласили. На губах Вэня появилась едва заметная улыбка. — Особой причины нет, господин Лань. Мне просто интересна ваша компания. Даже если она молчаливая. Он сделал небольшую паузу и добавил мягче: — И прошу называть меня по имени. Всё же мы оба сыновья глав орденов. Брови Цижэня слегка приподнялись. Он посмотрел на собеседника уже иначе, пытаясь понять источник подобной откровенности. Такая непринуждённость казалась неожиданной и… подозрительной. Он чуть склонил голову набок, не скрывая внимательного взгляда. — Но, господин Вэнь… — Жохань, — спокойно исправил тот. — Вэнь Жохань.