Кид!Рико-Кевин "Тихий час"

      Рико и Кевин, по ощущениям, с самого рождения были на корте. Они часто говорили об этом в своих интервью, с уверенностью говоря что положили на экси всю жизнь. Правда была в том что по настоящему они начали учиться играть лет с восьми или девяти. Все остальное время на корте они были скорее наблюдателями.       Рико отдали на попечение дяди когда мальцу едва исполнилось три года, стоило ему начать говорить свои первые неуверенные фразы. Кенго посчитал что ребёнок достаточно вырос для полной смены своей жизни, хотя на деле просто не хотел тратиться на обеспечение и воспитание ненужного отпрыска. Мужчина никогда не любил детей и даже к первенцу осознанное внимание стал проявлять лет с шести, когда тот перестал быть орущей личинкой человека. Тогда же и появился второй отпрыск. Сбагрить баласт на младшего брата было лучшим решением, по его мнению. Тетцудзи так совершенно не считал, он был поуши занят новым бизнесом, экси постепенно распространялся и требовал огромного внимания своих создателей, а Кейли и без того сама была с ребенком на руках который отвлекал женщину от ее дел и тормозил процесс их развития. Хотя Тетцудзи все же признавал, порой Кевин был милым и терпимым ребёнком. Чаще всего Кейли приходилось оставлять его на нянечек. Когда на них свалился второй малыш стало тяжелее в два раза.       В начале Тетцудзи пошел по пути наименьшего сопротивления, и решил нанять для Рико постоянную сиделку, только не учел одного важного момента — до этого Рико был окружен преимущественно японцами и основная ветвь предпочитала общаться дома на родном языке. Люди не японской внешности с чужим языком страшно пугали мальчика и тот постоянно плакал, успокаиваясь только когда рядом был дядя.       Кейли, узнав о свалившемся на друга ребенке начала в двойном объеме поучать мужчину, учить обращаться с детьми и чаще оставаться в эверморе. Рико долго боялся как Кейли, так и малыша Кевина, но дети вскоре смогли поладить и найти общий детский язык. Глядя на связь мальчишек Кейли решила принять тяжелое решение, временно снизить свою публичную жизнь и путешествия на пару лет обосновавшись тренером Воронов пока дети не подрастут. Она понимала как тяжело Кевину даются перелёты, разлуки с матерью и постоянные няни. Тогда и началась какая-то особая стезя их жизни.       У детей было два основных места пребывания: кабинет Тетцудзи, где им выделили целый угол под минимальный набор игрушек и стол для рисования и корт. Большую часть времени правда эти вещи оставались нетронутыми. Рико полюбил сидеть на коленях дяди, смотреть как он работает, или же затихать под столом, обняв его же ногу. Рядом с Рико везде хвостиком следовал Кевин. Он решил, что раз почти на год старше своего друга, то должен о нем заботиться! Пока Рико сидел на коленях тренера Кевин сидел рядом, старательно на полу калякая неровные линии подражая дяде Тецу, или вместе с Рико сидел под столом. Мужчине пришлось быстро смириться с подобным сокращением, ведь оба не могли правильно выговорить его имя и переняли от Кейли это глупое прозвище. Нередко мальчики так и засыпали. Рико пускал слюни на его рубашки Кевин засыпал лицом на невысохших фломастерах. Или эта парочка начинала сопеть под столом, вцепившись в его ноги и не позволяя сдвинуться ни на сантиметр, ведь если проснуться придётся пережить истерику. Сначала заревет Кевин потому что не выспался, а за ним завоет Рико, потому что воет Кевин.       Порой так и хотелось сбросить их на нянь, помощников да хоть на Воронов лишь бы отдохнуть, но угрожающий взгляд Кейли и эти бездонные чёрные глаза Рико, смотрящие на дядю с таким неподдельным восхищением, с такой щенячьей нежностью, заставляли передумать.       Если Тетцудзи был занят — мальчики проводили время с Кейли на поле. Женщина была суровым, но справедливым тренером, горела спортом и хотела выточить команду до идеала, в рамках разумного, конечно. Вороны обожали ее стойкость, силу, волевой характер и невероятную харизму. Слушались команд беспрекословно, вся иерархия, нагрузки, система, все строилось на уважении к основателям.       Естественно, младших отпрысков главных тренеров уважали не меньше. Дети часто наблюдали за тренировками с трибун, бегали по полю пока шла разминка или разборы полетов. Вороны катали их на плечах и использовали как утяжелители при беге или упражнениях. А что, детишкам развлечение, им дополнительная нагрузка, тренеру спокойствие за драгоценное чадо. Идиллия. Частенько два птенчика засыпали прямо на трибунах, в обнимку друг с другом. Или на лавочке, где они лежали голова к голове и держались за руки. Или прямо на полу у стен корта привалившись спинами к плексигласу. Шум тренировки им совершенно не мешал. Мерный стук мячей, скрип кроссовок по паркету, наоборот, убаюкивали детей.       Так шли годы. Постепенно для детей добавлялось все больше занятий. Они оба начали учить японский как второй язык, готовиться к школе, познавали мир, но тренировки оставались неизменны в их графике, даже если они были простыми наблюдателями. Порой мальчишки становились на скамейку, копируя позу Кейли или Тетцудзи и с важным видом смотрели за Воронами, иногда даже пытались делать замечания. В кабинете Тетцудзи они учились, занимались, пытались не испортить какие-то важные документы своими рисунками. Печать мужчина быстро начал прятать под замок когда спустя три минуты тишины все документы были усыпаны смазанными синими разводами с гербом Эдгара Алана, или его личной подписью. Рико все реже спал на его руках, да и сидеть там получалось не часто, под столом для двоих места стало не хватать. Тогда облюбовали уже диванчик тренерской, продолжая регулярно засыпать рядом со взрослым. И ведь, парадокс, если Тетцудзи или Кейли не было рядом, мальчиков на дневной сон было не уложить.       Еще будучи совсем малышами мальчики пытались подражать воронам, Кейли заказала им детские клюшки с которыми они просто бегали по полю и кидались мячиками. Серьезно они занялись спортом лишь когда двоим исполнилось по девять лет. С этого возраста постепенно стартовали юношеские лиги. Маленьким воронятам была сделана личная форма пока без номеров, только фамилии и эмблема университета. Они приступили к тренировкам, взялись серьёзно развивать скорость, выносливость, коррлинацию, меткость. Никто не умел тренировать детей, потому им выдавали просто облегченные нагрузки старших, но даже этого для детей порой было много. Оба мальчика много учились с репетиторами — в школу их отдавать побоялись, учитывая известность их родителей. А сверху учёбы добавлялись тренировки. Иногда Кевин и Рико просто не выдерживали такой нагрузки. Для них был выделен свой угол корта и порой старшие находили двух воронят спящими на полу в позе звездочек. Потным, уставших, обнимающих клюшки. Их не трогали, просто закрывали матами, дабы защитить от случайных мячей и давали выспаться.       Иногда птенчики засыпали на командной скамейке пока следили за игрой старших. У них была важная миссия, искать их косяки и записывать в блокнотики. Правда к половине игры один или оба тихо сопели, опираясь друг на друга. Как-то они оба заснули пока ждали нового упражнения. Они уперлись клюшками в паркет, обняли их, да так и заснули. Вороны вскоре просто начали приносить фотоаппарат на тренировки и щелкать эти сонные моменты, дабы потом торжественно вывешивать их на «доске позора почета». Кейли относилась к подобным сценам с нежным умилением. Такое единство сыновей грело душу. Да, Рико она достаточно быстро мысленно стала называть своим сыном, не решаясь говорить подобное в слух. Рико болезненно относился к теме родителей и тосковал по отцу и брату. Мать он почти не помнил, но все равно очень любил.       Тетцудзи к их «тихому часу», как это обозвали старшие вороны, относился с большей строгостью. Особенно на тренировках. Талант мальчиков был очевиден и вылепить из них чемпионов медленно становилось для него навязчивой идеей. Он часто будил их, замечая подобное, но иногда… Смотря, на эти невинные детские лица, что даже в десять лет так отчаянно жмутся друг к другу. Что-то в глубине его холодного сердца таяло.       Вместо подросших мальчишек он видел четырехлетних малышей, снова и снова засыпающих под его столом, и так отчаянно жмущихся к человеческому теплу. И никто не знал, что все фотографии Кевина и Рико, пропадавшие с доски почета бережно хранились в альбоме на верхней полке кабинета японца, как и целая коллекция других, случайно пойманных на камеру теплых моментов.       Кто же мог знать что вскоре этот альбом останется единственным воспоминанием о теплых моментах и странной идиллии их поломанной семьи. Смерть Кейли от рук сумасшедшего фаната перевернет их жизнь с ног на голову. А пережитое мальчиками похищение через два года сильно сломает их характеры, оставив крепкую дружбу и детское счастье далеко в прошлом. Вороны выпустятся и больше некому будет вспоминать о двух птенцах которые любили устраивать себе тихий час прямо на тренировках, а альбом покроется слоем пыли, забытый среди множества документов. Тетцудзи его найдет лишь спустя много лет, когда дело всей его жизни рухнет вместе со смертью племянника, и, возможно, только тогда, разбирая свои документы и найдя старые фото старый мужчина пустит скупую слезу, оплакивая счастливую молодость и любимого племянника. Ведь, как бы он ни пытался отрицать это, запихивая чувства как можно глубже, Рико стал для него очень дорогим человеком. Стал сыном, которого он доломал собственными руками.