Часть 5

      Солнце давно зашло, осталась лишь почти ночная прохлода, которая приятно обжигала кожу. Это был вечер, который запомнился всем. Но вот Кэцуми соврала и не дожидалась брата. Хотелось в тишине побыть самой с собой. Мысли об услышанном разговоре не покидали её. Вечер не принес ей тех эмоций, которые она ждала. Она нуждалась в чём-то веселом и непосредственном, как и все подростки, но столкнулась с Ханмой Шюджи.        Поверить кому-либо из адекватных людей, которые не любят драки и потасовки вокруг себя — легко. Кэцуми была одной из них. Было интересно наблюдать за братом и видеть , как он регулирует отношения между бандами и людьми в Тосве. Однако впервые она попала в ситуацию, где требовалось ее вмешательство.        Недавно девушка друга одного из капитанов была изнасилована компанией парней.  И там участвовал Ханма. Ей было наплевать: принимал ли он лично участие в этом, но Шюджи был там, а это значит,  что он не такой как брат. Другой. Беспринципный и жестокий.        С этим осознанием Кэцуми остановилась посередине тротуара и взглянула на небо. Оно было чистым и высоким. Звезды приглушенно мерцали, но не могли осветить ей путь. После она перевела взгляд на фонарь рядом и хмыкнула, а затем снова метнула взгляд на небо. Звезда упала. Вторая. Третья.        — Звездопад? — она прищурилась, будто не верила, а затем кивнула. — И правда он.        Будь она наивной, как её подруга, наверняка загадала бы желание. Но Кэцуми лишь молча пошла дальше, мимо невысоких пятиэтажек. Район был знакомый, вечно неспокойный. Как и сейчас: мимо прошла компания пьяных мужчин, громко переругиваясь из-за каких-то женщин.       Кэцуми недовольно скосила на них глаза и толкнула дверь в массажный салон. Кроссовки остались у входа. Внутри за стойкой ресепшена сидела усталая женщина в одном нижнем белье.       — Привет, Юми. Как смена? — Кэцуми подошла к стойке, скользнув взглядом по захламлённому столу. — Дядю не видела?       Юми отдернула руку от стола, присмотрелась к гостье, не сразу узнав, и наконец улыбнулась, поправляя лямку кружевной блузки.       — Цуми! Давно не виделись. — Она на секунду задумалась. — Что так поздно?       На свой вопрос Кэцуми ответа так и не получила. Юми, кажется, уже и не вспомнила о нём.       — Кстати, тебе дядя деньги просил оставить. — она кивнула на стол, где была небольшая стопка денег.        Кэцуми молча взяла их, вспомнив слова Эмили, и прошла мимо стойки, кивнув Юми, и почти пробежала вглубь помещения. Третий коридор, последняя дверь слева. Её комната. Она вжалась спиной в дверь, лишь потом щёлкнув замком.       Запах пыли, старого ковра и ладана не успокаивал. Сегодня этот знакомый запах создавал ощущение укрытия, подполья. Она включила свет. Тусклая лампочка под абажуром из ракушек мигнула, будто сомневаясь.       Здесь она была в безопасности. Но само это убежище было частью мира, который её теперь пугал. Этот салон, этот район — всё было связано с братом и его делом. И из-за этой связи Ханма знал, где её искать. Он знал, кто она.          Куртка соскользнула со спинки стула на пол. Телефон выскальзывал из влажных ладоней. На экране, заляпанном отпечатками, светилось имя «Брат». Палец замер в сантиметре от кнопок, не в силах коснуться. В горле пересохло, дыхание стало коротким и рваным — тот самый липкий, животный страх, от которого холодеет спина. Ханма. Его спокойное лицо всплыло перед глазами чётче, чем светящийся экран.       Она боялась Ханмы. Боялась его спокойного голоса, его предупредительного взгляда. Боялась того, что он может сделать. История с той девушкой не была для него эксцессом — она была правилом. И в его правилах не было места для таких, как она.       — Я не скажу. Если Кен полезет в драку из-за меня…       Ужасные картины всплывали перед ней. Желание подставлять себя, брата и «Тосву» сошло на нет. Решение было принято простое и очевидное: ждать. Пока Ханма забудет про неё, но предатели…       Кэцуми нервно прикусила нижнюю губу, вспомнив о них. Неожиданно раздался звон сообщения.        «Это Кен».        Она быстро встала и подошла к телефону, а затем взяла его в руки. Отбросив верхнюю крышку телефона, она прочитала:       «Ты дома?»        «Да».        Утро понедельника в семье Сано проходило также, как и обычно. Завтрак с семьей обязательный ритуал. Эмили спустилась вниз и крикнула:       — Приятного аппетита.        Дедушка не отвлекся от газеты и кружки черного чая, но улыбнулся:       — Эмили, доброе утро.        За столом сидел Майки и сонливо тер глаза, пока Эмма ловко стянула тамогаяки со сковородки и разложила его по тарелкам.        — Ну всё, все в сборе. — заключила она. — теперь точно приятного аппетита.        Эмили любила завтрак и никогда не пропускала. Во время него всегда вспоминались теплые летние дни, когда ещё приходил домой папа после работы. Иногда по пути встречался Шиничиро, который шел на ночную смену в свой магазин. Эмили же, только-только попрощавшись с братом, встречала папу. Сейчас уже не так.        Взгляд метнулся к пустому стулу напротив дедушки, а после на её лице появилась горькая ухмылка. Тут же она выпрямилась и улыбнулась Майки, который сонно ковырял тарелку.        Домофон зазвонил. Эмили двумя укусами расправилась с порцией и побежала на выход, успев захватить портфель.        — Это Баджи! Я пошла! Дедушка покачал головой:       — Милая, после школы домой, ты помнишь, что у нас дела.        Эмма убрала тарелку за ней и повернулась к дедушке.        — Как думаешь: она услышала?        Урок шел медленно и не спеша. Кэцуми не вдумчиво водила карандашом на полях тетради, пока учитель объяснял Present Perfect. Английский всегда давался тяжело, поэтому было проще набрать баллы хотя бы за посещаемость. Коса длинных и густых волос упала на плечо из-за чего взгляд опустился на саму тетрадь.        «Преступление и наказание».               Пальцы невольно разжались, и она посмотрела ещё раз на иероглифы, которые неосознанно вывела на полях. Губы сомкнулись и ей пришлось с трудом вспомнить, о чем она думала последние минуты. Вероятно, о Ханме. Это ведь его татуировки сейчас читались.        Осень только началась, но и вместе с ней появилось чувство нарастающей угрозы. Предатели, которых она заметила, не выходили у неё из головы.        От недавно написанных кандзи она вывела две стрелки. За ними пошли вопросы. А после от «преступления и наказания» появилась еще одна линия, которая обвела два вопроса, два предателя. Узнать их в толпе не представлялось возможным, но узнать о них было более чем реальным. Неожиданно она воскликнула, когда догадалась о простом плане:       — Ну точно!        Класс посмотрел на неё, а после захихикал. Учитель же, не торопясь, отвлекся от доски и улыбнулся:       — Рюгоджи, ты могла просто поднять руку и сказать, что хочешь отвечать. Ну так… — он протянул руку вперед к ней и добавил. — Выходи к доске и вставь нужные глаголы.        Кэцуми встала и опустила голову, выдвигаясь к доске.        После уроков она вышла в магазин купить что-то сладкое на вечер. Хотелось себя порадовать, ведь урок английского не задался. Встреча с Эмили сорвалась: она вспомнила, что сегодня вторник, а в эти дни была художественная школа. Поэтому планы быстро поменялись.        Кэцуми привыкла к непостоянству подруги, поэтому не злилась. Это даже к лучшему, будет больше времени поработать над Английским и сделать домашнюю работу. Тем более было несколько долгов по литературе.        В магазине было прохладно, кондиционер дул с такой настойчивостью, будто хотел выморозить все следы лета. Кэцуми ежилась, втягивая голову в плечи, и быстро перебрала полку с желе, пока не нашла любимое — персиковое. Две упаковки полетели в корзину. Она уже поворачивалась к стеллажам с выпечкой, как взгляд её наткнулся на знакомый силуэт у холодильников с напитками.       Ханма.       Он стоял, разглядывая банку с холодным кофе, будто это был самый важный выбор в его жизни. Но поза была слишком расслабленной, а уголок губ приподнят — он ждал, когда она его заметит.       Кэцуми замерла, пальцы стиснули пластиковую ручку корзины. Она могла сделать вид, что не узнала, развернуться и уйти. Но было поздно. Он медленно повернул голову, и его взгляд, тяжёлый и неспешный, нашёл её.       — Давно не виделись, — сказал он, откладывая кофе. Голос был ровным, дружелюбно-равнодушным. Слишком обычным для случайной встречи. Он добавил с издевкой. — День не задался?        Он сделал шаг в её сторону. Не угрожающе, а как старый знакомый. Но Кэцуми отметила, как его глаза скользнули по её школьной сумке, по корзине в её руке, запоминая каждую мелочь.       — Я… да, просто учёба, — выдавила она, чувствуя, как холод от кондиционера сменился внутренним леденящим ознобом.       — Учёба — это важно, — кивнул Ханма, и в его тоне появилась лёгкая, ядовитая игривость. — Особенно когда вокруг столько… отвлекающих факторов. Старые друзья, например. Могут сбить с правильного пути. Ты же умная девочка, Цуми. Понимаешь, когда лучше помолчать о некоторых случайных… пересечениях.       Он не спросил «ты меня понимаешь?». Он констатировал. Это был не вопрос, а напоминание. И в нём слышалось не только предупреждение о встрече с Кеном, но и что-то большее: намёк на то, что её молчание — теперь товар. И он, Ханма, намерен его купить.        — Мне пора, — тихо сказала Кэцуми, отступая на шаг к кассе. — У меня дела.       — Конечно, — он широко и неестественно улыбнулся, давая ей пройти. — Удачи с учебой.       Кэцуми стояла спиной к нему. Дрожь мешала собраться. Нервно сжав пальцы на рукояти корзины и зажмурив глаза, она постаралась выдохнуть. На секунду показалось, что она унялась. К сожалению, не настолько, чтобы повернуться к нему.  — Ты… следил за мной?        Сзади раздался короткий и сухой звук. Нечто среднее между усмешкой и выдохом.        — Следить? Нет, это слишком. Я просто спросил кое у кого про тебя. Ты довольно известна в узких кругах, сестра Доракена.        Он медленно подошел к ней и говорил тихо, но не шепотом. Это был ровный, намеренно спокойный голос, который обволакивал. От него по коже побежали мурашки. А потом дошёл и запах — едкая, въедливая смесь табака и чего-то холодного, мятного. Он висел в воздухе между ними, как физическое напоминание о его присутствии. Ханма продолжил:       — Удобно, правда? Мне даже сказали в какой школе ты учишься.        — Что.. что ты хочешь от меня? Я могу молчать и буду, если нужно.        Её голос задрожал и сорвался на высокой ноте — жалкий, детский звук. Ханма смотрел на её напряжённую спину, на белые костяшки пальцев, и уголок его рта дрогнул. Совсем котёнок. Зашипит, выгнет спину, а убежать не сможет.       — Ц-ц-ц… Выпрямись. Смотреть противно. — Он отошел от нее на несколько шагов. — Если уж и трястись от страха, то делай это достойно.        Не получилось. Это было настолько унизительно, что любое движение казалось глупым. Но слова повторялись в голове.        — Так что тебе нужно?..       — Мне нужна сестра Кена Рюгоджи.        Все же он сам обошел её и встал перед ней. Пальцы, холодные от железной банки кофе,  едва коснулись её подбородка, заставляя поднять взгляд.        — Я?        — Те двое, конечно, прикольно, но толком ничего не говорят. — Рассудил он.        Ханма задрал голову и скучающе выдохнул, разминая лениво шею. После положил руку на затылок и пояснил:       — Слушай и говори обо всем мне. Будем встречаться каждые два дня. Ты будешь спать спокойно и не бояться гулять одна, пока докладываешь мне. Но если что вдруг: либо ты, либо твой братец. Мне как-то все равно, кому из вас будет больнее.        Мысли о брате резко заставили поверить в себя. В глазах мелькнуло что-то смелое и очень упрямое. Это не ускользнуло от Ханмы. Он понял, что она скажет ещё до того, как она открыла рот, что заставило его лицо исказиться каким-то разочарованием.         —  Ох.. — потянул Ханма со смешком. — Давай без этого. Не надо. Обойдись без вот этого.. героического взгляда. Думаешь твоя преданность брату так важна сейчас? — Ханма сделал несколько шагов в ее сторону, из-за чего та вынуждено прижалась к стеллажу. — Слушай внимательно. Я даю тебе выбор между безопасностью и братом. «Да» или «нет» — отвечай.        Магазинная музыка на фоне «I will survive» казалась насмешкой. Кэцуми кивнула, не переставая ждать ещё чего-то. Тело тут же обмякло, словно из него вынули стержень. Ханма удовлетворенно ответил: «Хорошо». Затем развернулся и направился к кассе, засунув руки в карманы, будто только что купил не желе или кофе, а кое-что поважнее.        Кэцуми осталась стоять у стеллажа, прижавшись к коробкам с печеньем, и слушала, как его шаги удаляются в такт безразличному женскому вокалу, обещавшему выжить любой ценой. Её цена только что была названа.