Ритуал от скуки.

Совпали маршруты, и время, и дни, и вот они в комнате — только одни. Никто не узнает, никто не увидит, как клятвенно нежны были они.

Любили друг друга, как будто всегда, и не понимали, как жили тогда — Тогда — когда солнце светило неярко, Тогда — когда птицы пели неясно.

Странно смотрящих друг другу в глаза видели только ответы из сна: «Мы были слепыми, мы были в огне, мы прячем в ладонях то, что было всегда».

И птицы поют уже ярко и звонко, а мы наконец-то вдвоём навсегда.

— Ох ты ж блядь! Голоса были идентичными. Они оба смотрели друг на друга в шоке, с округлёнными глазами, разглядывали каждую деталь: кудрявые волосы, спадающие на лицо и являющиеся неотъемлемой частью маскировки чёртового шрама. Гарри с изумлением смотрел на себя. Точно повторяющего все изгибы тела. И совершенно обнажённого. Почему? Да потому что ритуал так работал. А когда перед тобой стоит такой же ошарашенный брюнет, невольно задумываешься: а всё ли у меня с головой в порядке? И ещё один вопрос, который сразу полез в голову: кто из них настоящий? Ведь копия повторяет всё — даже мысли, воспоминания, ощущения. Всё одинаковое. Первое, что пришло в и без того извращённую голову, было совсем не наивным. — Красиво… Это я так со стороны выгляжу? Оба нахмурились одновременно. Гарри не привык, когда его собственная речь не секрет даже для него самого. Одно дело — спорить с собой в голове. Совсем другое — когда перед тобой стоит твоя точная копия и говорит твоим голосом. Отвечать самому себе никто не спешил. Молчание напрягало обоих. Но это не помешало им медленно подойти ближе. — Ты ведь думаешь о том же, о чём и я? Наверное, это был единственный случай, когда Гарри был согласен с собеседником безоговорочно. — Вечером… А пока… Они синхронно шагнули навстречу.  Прикосновение казалось странным и невероятно приятным одновременно. Пальцы прошлись по рукам, почти одновременно остановились на груди. Подняли взгляд. Интересно… Это вообще можно считать инцестом? Или как там правильно называют? Когда же в голову невероятного Гарри Поттера пришла такая идея? Давайте немного отмотаем назад… На последнем курсе в школе, несмотря на все трудности жизни героя магической Британии, Гарри хотел одного — взаимной и невероятно сильной любви. Которая, в общем-то, уже давно заполнила гриффиндорское сердце. Он отчаянно желал её, но понимал, что взаимность ему не светит. Его сердце разбивалось от одной мысли об этом. И то, что Драко — а именно так звали его безответную любовь — его ненавидел, никак ему не помогало. Скорее наоборот — угнетало ещё больше. Гарри было страшно. До ужаса больно. Но он так сосредоточился на том, что должен победить, что даже влюблённость отодвинул на второй план. Но она напомнила о себе. Драко ему помог. Драко отдал ему свою палочку. Драко остался там, безоружный, и отдал её. Тогда не было времени даже сказать спасибо. Тогда все пытались выжить, спасти как можно больше близких, надеясь наконец покончить со всем этим. Когда же время появилось и Гарри стоял прямо перед блондином, глядя в его глаза, он не мог вымолвить ни слова. Нарцисса благодарила его — наверное, это был единственный раз, когда эта леди была так искренна. Но её слова приносили стоящему напротив Поттеру, только невероятную боль. Драко покидал Лондон. Покидал — и, возможно, навсегда. Тогда Гарри так и не смог ничего сказать. Он вежливо улыбался, а внутри сердце разбивалось в дребезги, видя, как Малфои отдаляются, а потом исчезают в пламени необратимой аппарации. Гарри стоял там до самой ночи. Потом сидел, и по щекам катились горькие слёзы. Он помнил тот день в мельчайших подробностях. Помнил взгляд Драко. Облегчение. В его глазах было облегчение. Он был рад, что всё позади. Что они живы. Что могут идти дальше. Что покидают это место. В его глазах не было ни намёка на сожаление. Ни места для Поттера. Ни для кого вообще. Гарри понимал, что сам упустил свой шанс. Сам его даже не заметил — как упустил. Конечно, он продолжал его любить. Именно любить. И тогда он понял, что любовь ужасно горькая штука, когда рядом нет того, кого отчаянно хочешь видеть. Прошли годы. Раны немного затянулись. Поттер с блеском окончил академию авроров и стал самым молодым заместителем. На самом деле это было почти грустно: начальник в первый же день окрестил его своим замом и начал готовить на замену. Водил в самые горячие точки, сам обучал, как действовать в любой ситуации, учил грамотно складывать отчёты и таскал на множество глупых светских вечеров. Гарри не сопротивлялся. Он вообще тогда не понимал, чего на самом деле хочет. А вот Рон так бредил Авроратом, что они до сих пор работают вместе — и теперь уже Рон его заместитель. Поттер сильно изменился. Стал уверенным, жёстким. Детская наивность исчезла — теперь он брал протянутую конфету лишь для того, чтобы завернуть в обёртку того, кто её предложил. Но это не меняло того факта, что он всё ещё оставался Поттером. Иногда он творил такое, от чего вся Британия стояла на ушах месяцами, а Гермиона кричала так, что оглохнуть можно было уже раз десять. Но радовало и то, что во Франции Драко тоже иногда потрясал местные газеты — а иногда и всемирные. Одна из таких была о том, что Малфой создал новое заклинание, способное удалить Тёмную метку. Тогда к нему съехалась почти вся элита бывших Пожирателей. А он неплохо нажился на толстосумах, желающих стереть прошлое. Гарри иногда просто из любопытства просматривал статьи, связанные с Малфоем, который устраивал очередной скандал. Но одна новость заставила его буквально побледнеть, а волосы встали дыбом. Молодой жених, помолвленный с Асторией Гринграсс, перед самой свадьбой был пойман на измене. И с кем! На первой полосе красовалась колдография: Драко лежал на одном из парней, едва прикрытый тонким одеялом до пояса, а второй пытался то ли достать палочку, то ли вырвать камеру у будущего покойника, сделавшего снимок. Гарри тогда от злости уничтожил все его колдографии. Правда, ярость быстро прошла. И на её место пришла тягучая, удушающая и непомерная тоска. Он, конечно, хотел убить всех, кто прикасался к его блондину… Но понимал, что не имеет на это никакого права. Потом была поездка в уже ненавистную страну любви и круассанов — после которой уже он красовался в газетах, разгромив какой-то отель. Ну, как какой-то… Гарри прекрасно знал, кто и что там когда-то делал. Жалко было только владельца — от бизнеса остался один фундамент. И радость, что отель был временно закрыт в тот момент. Увидеть Драко он так и не смог. Его быстро вышвырнули из страны, пообещав, что в следующий раз он так легко не отделается. И настоятельно порекомендовали посетить психотерапевта. Потом была ещё череда глупых и не очень газет.  В одной из них Драко снова был на первой полосе — создал какое-то навороченное зелье, вернув себе и репутацию, и прошлую невесту. С проверенных источников Гарри знал, что Драко послал её сразу с порога. Но писаки для того и созданы, чтобы раздувать сплетни. Втайне Поттер надеялся, что и то фото было просто раздутой до невозможности ложью. Но, возвращаясь к картинке, он понимал: в каждом красиво написанном блефе есть доля правды. Потом всё затихло. Гарри спокойно работал — ну, почти спокойно. Поймал одного из опаснейших серийных убийц, и снова его начали воспевать те, кто ещё недавно только немного поутих. И если работа приносила ему удовлетворение, то слава, наступающая на пятки, надоела ему ещё со школьных времён. Решение Гарри принял просто — ушёл в отпуск. На месяц. И вот там, в красивом городе Венеции, у моря и пальм, лёжа на мягком песке, он читал странную книгу. Если все нормальные люди прочитали и забыли — ну, может, иногда вспоминали или перечитывали, если сильно понравилось, — то у Поттера в голове просто застрял этот ритуал. Было интересно увидеть себя со стороны, сделать копию и, возможно, даже пошутить над работниками курорта «всё включено». Но почему-то никто его не развлекал. Уже на второй неделе стало скучно. Никаких погонь, драк или банальных дуэлей на желание — что в его отделе было не редкостью. Он скучал даже по бумажной работе! Подумать только — скучать по занятию, которое олицетворяет само слово «скука»! Эту книгу он так и не забросил. Каждый день поглядывал на красный корешок. Действие ритуала было временным, казалось безобидным и самым интересным в жизни — особенно в такой ситуации. Он даже начал собирать все атрибуты. Но всегда есть это «НО…»