↣↠♡↞↢💜|1|💜↣↠♡↞↢

      Молодой, измученный омега старался как можно тише передвигаться по роскошному, но чужому особняку. Каждый шаг отдавался острой болью, и даже легкое касание одежды вызывало жжение на коже. Ему было невыносимо трудно соблюдать тишину из-за гематом и свежих, а также застарелых, следов разного насилия, покрывавших его тело. Он сжимал губы до белизны, чтобы не застонать, и прислушивался к звукам позади.       Позади, где-то в глубине коридора, слышался насмешливый, играющийся голос альфы, который с дразнящей жестокостью звал его по имени: — Мундэ... омега. Где ты? Иди к папочке, маленький негодник! Я же знаю, ты любишь наши игры!       Услышав этот голос совсем близко, Мундэ, который был в комнате, забился в угол, панически осматриваясь. Его сердце стучало в ушах, заглушая боль. Глаза, полные ужаса, искали хоть малейшую возможность спасения. Внезапно его взгляд зацепился за приоткрытую дверь на балкон. Она казалась яркой точкой в кромешной тьме его существования.       Не раздумывая ни секунды, он бросился к ней, как к спасению.       Выйдя на холодный ночной воздух, Мундэ посмотрел вниз. Особняк был внушительным — он находился на третьем или, возможно, втором этаже. Внизу, под балконом, он увидел каменную дорожку, обложенную крупными, неровными булыжниками. Это был не мягкий газон, это была верная смерть или, что еще страшнее, инвалидность и возвращение в руки альфы. Но на этот раз страх перед жизнью перевесил страх перед смертью.       Он, с трудом пересиливая слабость, начал перелезать через перила. Его изувеченные руки дрожали, но держались крепко.       В тот самый момент, когда он уже наполовину перекинулся, дверь в комнату распахнулась с громким стуком. К нему донесся панически агрессивный голос альфы: — Нет! Мундэ, не смей! Вернись, живо!       Альфа, в ярости и ужасе от того, что его игрушка может выскользнуть, уже бросился к балкону, протягивая руку, чтобы схватить омегу за шею или поясницу.       Но было поздно. Парень отпустил руки и полетел вниз.       Падение было коротким, но сокрушительным. Глухой удар. Всепоглощающая, мгновенная боль, а затем — пустота. При падении он получил смертельную травму и умер.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

      Когда он открыл глаза, первой мыслью была: "Неужели он меня нашел? Неужели я еще жив?". Но это было невозможно.       Он лежал на знакомом, мягком одеяле, в комнате, которую он знал, как свои пять пальцев. Стены в светло-голубых обоях, любимый плакат на стене, стопка комиксов на прикроватной тумбочке. Это была его комната в родительском доме.       Его тело больше не ныло от побоев. Он ощупал себя — кожа была чистой, гладкой, без единого синяка.       Он подскочил и, шатаясь, бросился к висящему на стене календарю. Посмотрев на дату, он замер. Сегодняшнее число. Текущий год. — Мне... мне девятнадцать лет? — прошептал он, едва узнавая свой собственный, не сломленный, голос.       В этом возрасте он еще не ушел из дома, не попал в лапы того чудовища. Но самое главное:       В этот момент из коридора донесся тихий, мелодичный голос, который он и забыл, как звучит вживую. Голос его папы-омеги, напевающего что-то во время готовки. Его папа омега ещё жив, он не покончил с собой, не сломался от предательства отца-альфы.       Вся боль, весь ужас последних лет его прошлой жизни схлынули, оставляя только одну ошеломляющую мысль: он получил второй шанс. Шанс спасти себя и, возможно, спасти своего папу от грядущей трагедии, которая должна была произойти совсем скоро.       Мундэ резко сел на кровати, сжимая в руках календарь. 19 лет.       Он был омегой с тонким, нежным запахом клубники, который в его прошлой жизни был полностью заглушен страхом и болью. Он закрыл глаза, вдыхая знакомый, успокаивающий аромат персика — запах его папы, Пак Чимина.       Чимин, его папа-омега, в свои 45 лет, был таким же красивым, как и в его детских воспоминаниях: пухлые губы, светлые, блондинистые волосы, и взгляд, полный невысказанной любви и немного грусти. Бывший участник легендарной K-pop группы BTS и невероятно талантливый человек, он всегда был центром вселенной Мундэ.       И тут же, словно холодный душ, в голове возник образ отца. Мин Юнги, альфа с резким запахом мяты. 47 лет, с неизменно холодным видом, пронзительными кошачьими глазами и черными волосами. Популярный продюсер и рэпер, тоже бывший участник BTS.       Мундэ знал, как они поженились. Это была не любовь, а обязанность. Пьяный Юнги, раздавленный тем, что его первая любовь вышла замуж за другого, случайно переспал с Чимином, который всегда любил и любит Юнги. Чимин забеременел, и альфа, человек чести, женился.       Вся их семейная жизнь была трагическим фарсом. Юнги не чувствовал и не проявлял любви ни к Чимину, ни к сыну, постоянно пропадая в студии. Это ужасно расстраивало папу, но со временем он просто привык к холоду и одиночеству. Так прошло почти двадцать лет.       Мундэ вздрогнул. Эти двадцать лет закончились в прошлой жизни, когда на горизонте снова появился он — Чон Хосок. Омега 47 лет с искрящимся запахом лимонов, бывший одногруппник, и та самая первая любовь отца.       Вспомнив последние часы папы, Мундэ с трудом сдержал крик. Он вспомнил, как в прошлой жизни его папа, Чимин, застал отца, целующегося с Хосоком. Предательство, которое годами копилось под маской равнодушия, стало последней каплей. Папа не выдержал, напился таблеток и умер.       А потом начался личный ад Мундэ. Юнги, которому было абсолютно плевать на сына, поспешно оформил над ним опеку для Хосока. Хосок, в свою очередь, отдал его своему приемному сыну, тому самому альфе, который запер Мундэ в особняке и насиловал его долгие, мучительные 2 года, пока Мундэ не бросился с балкона.       Мундэ, сжимая кулаки до побеления костяшек, перевел взгляд на дверь. Его папа сейчас на кухне, поет, не подозревая, что его счастье висит на волоске.       Хосок ещё не вернулся. Предательство не произошло. Папа жив. “Я жив. Я не позволю этому случиться снова", — решил Мундэ. Боль в его теле, которую он чувствовал всего несколько минут назад, стала его топливом. Ему нужно было действовать быстро. Он должен защитить папу, предотвратить возвращение Хосока и, самое главное, не попасть под опеку того, кто его убил.       Собрав волю в кулак, Мундэ глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Ему нужно было быть спокойным, чтобы начать действовать, но сначала... ему нужно было убедиться, что всё это реально. Что он действительно дома.       Он осторожно вышел из комнаты и по коридору, наполненному ароматом персика и свежезаваренного кофе, направился к кухне. Он услышал тихое бормотание папы и звон посуды.       Мундэ остановился в дверном проеме.       Там стоял Пак Чимин. В домашнем, немного растянутом свитере, с блондинистыми волосами, собранными в небольшой хвостик на макушке. Он стоял спиной к нему, напевая мелодию и виртуозно переворачивая панкейки на сковороде. Свет утреннего солнца красиво ложился на его хрупкие плечи.       Он так скучал по папе после его смерти. Скучал по его теплу, по его смеху, по запаху его омежьих феромонов, которые всегда были для Мундэ самым надежным убежищем. Последние годы его жизни были лишены этого света, этого тепла. Смерть папы стала для него началом конца.       Глядя на эту мирную сцену, Мундэ почувствовал, как боль и страх прошлой жизни мгновенно схлынули, уступая место всепоглощающей нежности и скорби. Он не мог сдержаться.       Не контролируя себя, Мундэ бросился к папе и крепко обнял его со спины, уткнувшись лицом в мягкий свитер.       Чимин, абсолютно не ожидавший такого порыва, немного шокировано вздрогнул. Он привык, что Мундэ в последнее время был замкнутым и отстраненным подростком. — Клубничка? Что случилось, милый? Ты напугал меня! — Папа Чимин осторожно отложил лопатку, затем, радостно улыбнувшись, повернулся и обнял свою "клубничку" так крепко, как только мог. Его персиковый запах окружил Мундэ, словно защитный кокон. — Всё хорошо, папа. Просто... просто я так тебя люблю, — пробормотал Мундэ, не в силах вымолвить правду.       Чимин поцеловал его в макушку. — И я тебя люблю, мой хороший. Но перестань обнимать меня как коала. Завтрак почти готов! — он легонько похлопал сына по спине. — Иди, сядь за стол. Через минуту всё будет готово. Ты должен хорошо поесть перед школой.       Мундэ отпустил его, чувствуя, как его глаза наполняются слезами, но на его лице впервые за долгое время появилась слабая, искренняя улыбка. Он сел за стол, наблюдая за папой. “Я должен защитить его. Любой ценой.”       Мундэ сидел за столом, глядя, как Чимин раскладывает перед ним тарелку, полную золотистых панкейков и свежей клубники. Запах персика и сладостей был почти осязаемым, но Мундэ чувствовал, как внутри него растет холодный ком решимости. Чтобы изменить прошлое, нужно было действовать, и это действие должно было начаться прямо сейчас.       Он откашлялся, привлекая внимание папы. — Папа, я... я хотел бы поговорить с тобой об одной вещи, — начал Мундэ, стараясь говорить спокойно, хотя его голос дрожал.       Чимин, который уже начал пить кофе, вопросительно поднял бровь. — Я хотел бы, с твоего позволения, попробовать себя в роли айдола. Я знаю, что ты сейчас работаешь хореографом в HYBE…       Чимин кивнул. Да, после распада BTS он продолжал работать с родной компанией, используя свой талант. — ...и я слышал, что они скоро будут проводить шоу на выживание для новой группы. Я... я хочу пойти.       Чимин был в шоке. Мундэ никогда не проявлял такого открытого интереса к карьере на сцене, всегда держался в тени. — Айдолом, Мундэ? Ты уверен? Это очень тяжело, моя клубничка... — Чимин выглядел обеспокоенным, но тут же смягчился. — Но если это то, чего ты действительно хочешь, я буду рядом. Я буду твоим наставником, твоей поддержкой. Мы вместе посмотрим, как подготовиться.       Радость Мундэ была искренней. Поддержка папы была ему необходима, и шоу на выживание — это шанс построить собственное будущее и, главное, уехать из дома. — Спасибо, папа! Спасибо! — Он улыбнулся и снова обнял Чимина.       Однако эта радость длилась недолго. Он посмотрел на папу, на эту невероятную красоту и доброту, которую Юнги не ценил. Нельзя было терять время.       Рывок к спасению должен быть резким. — Папа... — Голос Мундэ внезапно стал глухим, а глаза наполнились слезами. Он сжал руку папы. — Пожалуйста. Разведись с отцом.       На этот раз Чимин был в полном шоке. Он отстранился, его персиковый запах на мгновение стал горьким от волнения. — Что ты такое говоришь, Мундэ? Почему ты вдруг просишь об этом? Объясни мне.       Слезы хлынули из глаз Мундэ. Он не мог врать, но и всей правды рассказать не мог. — Потому что он делает тебя несчастным и грустным! Ты заслуживаешь большего, Папа! Ты прекрасный омега, ты талантливый, красивый! Ты можешь найти себе достойную пару, которая будет любить тебя и заботиться о тебе, а не… - он задохнулся от обиды — А с ним... Вы же даже не афишировали свой брак! Никто из фанатов не знает, что вы вместе, и что у вас есть я! — Мундэ говорил об Юнги как о совершенно чужом человеке, что сильно удивило Чимина. — Он не был мне никогда отцом, Папа, — выдохнул Мундэ, смахивая слезы. — У меня даже фамилия твоя — Пак. Он для меня просто Мин Юнги. Он делает тебя только больным и одиноким.       Мундэ уже рыдал, хватая Чимина за руки. — Пожалуйста, Папа, будь счастлив. Просто будь счастлив и... и никогда, никогда меня не бросай, — это был крик его души, крик человека, который однажды уже потерял и папу, и надежду.       Чимин смотрел на сына. Он видел не просто подростка, он видел сломленного человека. И эти слова, и слезы, и просьба о разводе заставили его впервые задуматься о своей жизни не через призму любви к Юнги, а через призму счастья сына. — Моя клубничка... Тише, тише, — Чимин крепко прижал его к себе, его персиковый запах вновь стал сладким и успокаивающим. — Я никогда тебя не брошу. Слышишь? Никогда.       Наконец, Мундэ, немного успокоившись под утешительными объятиями папы, с тяжелым сердцем собрал портфель. Он обнял Чимина еще раз, пообещал позвонить и, наконец, ушел в школу. Теперь его основная задача — продержаться этот день и начать действовать.       Когда Мундэ ушел, Чимин остался один в тишине кухни, допивая остывший кофе. Слова сына, как острые осколки, вонзились в его обычно мягкое и любящее сердце.       Он задумался о своем браке с Юнги. Их союз всегда был скорее сожительством, чем настоящей семьей. Юнги, его неприступный альфа, всегда был в студии, всегда занят. Их дом был просто местом для сна и периодических, не слишком эмоциональных, разговоров.       Чимин знал правду с самого начала. Он понимал, что его любовь односторонняя. Он пошел на это ради возможности быть рядом с Юнги, которого любил еще со времен их совместной работы в BTS. Он наивно надеялся, что со временем всё изменится, что совместная жизнь, ребенок, ежедневная рутина смягчат холод Юнги.       Он вздохнул, вспоминая, как сильно старался стать идеальным омегой и родителем. Он надеялся хотя бы на то, что Юнги будет любить их сына. Мундэ, конечно, был его клубничкой, но внешне он был копией Юнги: то же худое телосложение, тот же кошачий изгиб губ, та же острая линия подбородка. Только глаза и цвет волос у него были от Чимина.       Но Юнги был равнодушен даже к собственному отражению в сыне.       Глаза Чимина расширились от внезапного страха. Он вспомнил, о чем недавно шептались в стенах HYBE. Слухи, которые он старался игнорировать. — Хосок возвращается в Корею... — прошептал он в пустоту.       Первая любовь Юнги. Идеальный, солнечный омега.       В его голове всплыли слова Мундэ: "Он делает тебя несчастным и грустным... Ты можешь найти себе достойную пару."       До сих пор Чимин был слишком влюблен и занят сыном, чтобы признать очевидное. Но теперь, когда Мундэ, его "клубничка", плакал, прося о разводе и его счастье, Чимин не мог больше прятаться. Если Хосок вернется, Юнги уйдет. И тогда Чимин снова останется один. Или... он должен уйти первым, пока его сердце окончательно не разбито, и до того, как это повлияет на Мундэ.       “Я обещаю Мундэ, я буду счастлив.”

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

      Вечер того же дня был наполнен тихим сосредоточением и запахом бумаги. Чимин и Мундэ сидели в гостиной за большим журнальным столиком, заполняя анкету для участия Мундэ в шоу на выживание. Мундэ, вдохновленный идеей нового старта, с энтузиазмом отвечал на вопросы, пока Чимин, его бессменный наставник, внимательно читал условия контракта.       Чимин смотрел на сына, на точное, красивое повторение черт Юнги, и его сердце сжималось от тоски. Он понимал, что если бы его воля была законом, он бы давно завел еще детей. Он всегда мечтал о большой семье, о маленьких омежках и альфах, которые бы бегали по дому. Но после рождения Мундэ его муж никогда больше не прикасался к нему в интимном плане, и это была самая большая боль Чимина. Он предпринимал попытки соблазнить его, но Юнги всегда находил отговорки, всегда был слишком устал или занят. — Вот и всё, папа. Завтра я отнесу его в компанию, — сказал Мундэ, откладывая ручку. Он зевнул, усталость от эмоционального дня и работы над анкетой брала свое. — Я, наверное, пойду спать. — Иди, моя клубничка, — улыбнулся Чимин, целуя его в лоб. — Спи крепко.       Едва Мундэ, уставший, скрылся в своей комнате, раздался неожиданный звонок в дверь. Чимин нахмурился — никто обычно не приходил так поздно.       Он подошел к двери и, открыв ее, замер. На пороге стоял Намджун — их хён, альфа с запахом кофе, обеспокоенно поддерживающий вдрова пьяного Юнги. — Прости, Чимин-а, — виновато сказал Намджун, его голос был тихим. — Он перебрал в студии, отмечали завершение микстейпа. Сказал, что хочет домой. Я не смог оставить его одного.       Юнги был бесчувственным грузом, его мятный запах был резким и смешанным с алкоголем. — Спасибо, Намджун-хён. Пожалуйста, не беспокойся, — быстро ответил Чимин, стараясь скрыть свое разочарование и привычную боль. Он подхватил Юнги под руку, ощутив его внезапную тяжесть. — Удачи тебе. — Увидимся, — Намджун кивнул и ушел.       Чимин с трудом затащил альфу в дом и повел его через коридор, где располагались их отдельные спальни. Это давно стало нормой, негласное правило их брака.       Как только омега, наконец, затащил альфу в его комнату и попытался уложить на кровать, Юнги, до этого казавшийся совершенно безжизненным, неожиданно будто озверев, пришел в движение.       Он резко схватил Чимина за запястья, повалив его на кровать. Его глаза, обычно холодные и кошачьи, были затуманены и полны животного желания, подогретого алкоголем и, возможно, каким-то внутренним отчаянием.       Альфа набросился на омегу с жадными, намекающими на сексуальную близость поцелуями. Мятный запах, ставший более резким, окутал Чимина.       Чимин мог бы оттолкнуть его, мог бы вспомнить слова Мундэ, мог бы подумать о Хосоке, который уже маячит на горизонте. Но внезапная, грубая, но такая долгожданная ласка со стороны Юнги была тем, чего он жаждал годами.       Это был единственный раз, когда он решил поддаться этому порыву. "Это прощание," — промелькнуло в его голове. Он знал, что на рассвете примет решение о разводе. И это, последняя их близость, станет финальной, трагической точкой в его безответной любви.       Чимин подавил стон, когда Юнги прижал его к матрасу. Это было не нежно, не похоже на те сцены, которые он когда-то представлял, но это был Юнги, и это было прикосновение, которого он ждал целых двадцать лет.       Юнги, пьяный и ведомый инстинктами, не давал омеге времени на раздумья. Он разорвал молнию на штанах Чимина, его руки были грубыми, но знакомыми, обжигающими. Мята была повсюду, смешиваясь с взволнованным персиком Чимина. — Юнги, — прошептал Чимин, скорее как констатацию, чем как протест, пытаясь ухватить своего альфу за волосы, чтобы вернуть его из пьяного тумана.       Альфа, услышав свое имя, лишь рыкнул в ответ — дико, низко, — и перешел к действию. Небрежный, но необходимый подготовительный этап был сжат до минимума. Чимин задрожал, чувствуя его нетерпение. Влажность омеги была ответом на многолетний голод и на феромоны альфы, которые внезапно обрушились на него.       Юнги нетерпеливо расставил его ноги, и, без лишних прелюдий, резко вошел.       Чимин вскрикнул, но это был скорее стон от долгожданного контакта, чем от боли. Он обхватил ногами поясницу Юнги, притягивая его ближе, желая максимально продлить это мгновение, это ощущение семьи, которое вскоре должно было исчезнуть.       Юнги двигался быстро, его тело было жестким и сильным. Он не смотрел в глаза Чимину, его взгляд был прикован куда-то вдаль, словно он видел не своего мужа, а лишь объект для сброса накопившегося напряжения. Каждый толчок был одновременно ударом по сердцу Чимина и в то же время исполнением его самого заветного желания.       Персиковый запах Чимина стал невероятно сильным, сладким, призывающим. Омега старался отдавать всё, что у него было, каждую каплю своей давно заблокированной нежности, обнимая Юнги за плечи, целуя его в шею, шепча что-то неразборчивое.       Внезапно Юнги, словно очнувшись, замедлился. Его феромоны мяты стали еще более насыщенными и агрессивными. Он поймал взгляд Чимина, и на секунду в его кошачьих глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание, или, может быть, на абсолютное доминирование.       Он навалился на омегу всем своим весом, его движения стали более глубокими, намеренными. Чимин почувствовал, как мышцы альфы напряглись. Он знал, что это значит.       Альфа готовился к узлу.       Последний, мощный толчок. Юнги издал протяжный, гортанный звук, и Чимин почувствовал, как альфа завязал узел глубоко внутри него. Это было знакомое ощущение, но после стольких лет воздержания оно казалось шокирующе сильным.       Тело Юнги обмякло, тяжелым грузом оседая на Чимина. Мята заполнила комнату, смешиваясь с персиком в последнем, трагическом единении. Чимин крепко обнял своего мужа, прижимаясь к его мокрой от пота коже.       Это был конец.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

      Чимин проснулся раньше мужа. Солнечный свет уже пробивался сквозь плотные шторы, но в комнате все еще стоял густой, тяжелый аромат мяты и персика — свидетельство их ночного единения. Тело Чимина ныло, но его разум был абсолютно ясен. Он знал, что должен сделать.       Аккуратно, чтобы не разбудить Юнги, который спал, уткнувшись ему в плечо, омега высвободился из его объятий. Он быстро собрал все свои вещи — домашнюю футболку, которую Юнги сорвал, и другие предметы, которые могли бы выдать произошедшее. Подойдя к окну, он распахнул его настежь, позволяя прохладному утреннему воздуху ворваться в комнату. Он хотел, чтобы запах их близости как можно быстрее выветрился, скрывая следы того, что они не делили уже много лет.       Оставив альфу спать глубоким сном, Чимин убежал к себе в спальню.       После долгого, горячего душа, который смыл с него чужой запах и остатки ночных эмоций, омега почувствовал себя более собранным. Он надел чистую одежду и пошел готовить завтрак, стараясь наполнить дом обычными ароматами — кофе и свежеиспеченного хлеба.       Вскоре на кухне появился Мундэ. Он выглядел бодрым и полным энергии, совсем не похожим на измученного подростка из вчерашних воспоминаний Чимина. — Доброе утро, папа, — Мундэ улыбнулся. — Я все заполнил. Ты не мог бы отвезти меня в компанию? Я хочу лично отдать анкету, это даст мне +10 к удаче.       Чимин улыбнулся в ответ, чувствуя гордость за сына. Это был правильный путь. — Конечно, моя клубничка. Давай быстро позавтракаем и поедем, пока в HYBE не начался основной рабочий день.       Они быстро собрались и поехали. Юнги, который обычно спал допоздна после бурных рабочих сессий, все еще отсыпался в своей комнате. Чимин лишь на мгновение заглянул в его комнату перед уходом, чтобы убедиться, что он спит, и закрыл дверь. Ему не нужен был прощальный разговор, пока он не вернется и не будет полностью готов.       Они провели в компании чуть больше часа: Мундэ подал документы, а Чимин коротко переговорил с менеджером по кастингу.       Когда они вернулись домой, Чимин сразу почувствовал перемену. На кухне было пусто, а мятный запах, который все еще немного витал в коридоре, уже не исходил из комнаты Юнги.       Юнги уже не было дома.       Его работоголизм, его постоянное стремление сбежать в студию, сыграли Чимину на руку. Юнги даже не заметит, что его муж и сын уехали.       Чимин посмотрел на Мундэ, который спокойно пошел к себе, и почувствовал, как в нем окончательно укрепляется решимость.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

      Пока Мундэ отдыхал в своей комнате, погружаясь в подготовку к прослушиваниям, Чимин сидел в гостиной с ноутбуком. У него не было времени на сантименты.       Его пальцы уверенно скользили по клавиатуре. Первое, что он решил сделать, это отрезать все привязки к прошлой жизни. Эта квартира принадлежала Юнги, и после развода Чимин не хотел здесь жить. Он мечтал о месте, которое будет их домом, свободным от холода и ожиданий.       Он искал варианты квартир, у него были четкие требования: они должны быть поближе к компании HYBE — для работы Чимина и для будущих тренировок Мундэ — и в ней должно быть достаточно места для него и сына, чтобы каждый имел свое личное пространство.       Через некоторое время Мундэ вышел на кухню за водой и, проходя мимо гостиной, был немного в шоке от увиденного. Его папа, обычно медлительный в принятии серьезных решений, с таким сосредоточенным и деловым видом просматривал объявления о продаже недвижимости, будто готовился к важной сделке. Мундэ не ожидал такого настроя у Чимина. Его папа действительно воспринял его слезы и просьбу всерьез. — Папа? Ты что-то ищешь? — осторожно спросил Мундэ, подходя ближе.       Чимин поднял глаза и улыбнулся — его глаза светились новой, неожиданной решимостью. — Я обещал тебе счастье и новый старт, клубничка. Я ищу нам новый дом. Этот дом принадлежит твоему... Юнги, и я не хочу тут оставаться.       Мундэ, вне себя от счастья и гордости за своего папу, подошел и сел рядом. Вместе они стали выбирать идеальный вариант. Чимин хотел светлое пространство, а Мундэ — уютное.       Они остановились на просторной, солнечной квартире с тремя спальнями, недалеко от района Каннам, с прекрасным видом на город. — Она идеальна, папа, — выдохнул Мундэ.       Не теряя времени, персиковый омега сразу же договорился с риелтором о покупке и осмотре. Он был готов внести залог немедленно. — Собирайся, Мундэ, — сказал Чимин, захлопывая ноутбук. — Поехали осмотреть наш новый дом!       Через полчаса они уже стояли перед дверью их потенциального нового жилья. Когда Чимин открыл дверь, Мундэ вошел первым. Он увидел светлые, просторные комнаты, большие окна и почувствовал свежий, ничем не испорченный запах. Это место было чистым листом.       Мундэ был в восторге. Он бросился обнимать папу. — Спасибо, папа! Это лучшее, что могло случиться! — Это только начало, моя клубничка, — ответил Чимин, крепко обнимая сына. — Теперь мы сосредоточимся на твоем будущем и моем счастье.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

      Спустя два дня их жизнь вошла в стремительный ритм: Чимин завершил все формальности с покупкой квартиры, а Мундэ полностью погрузился в тренировки, готовясь к прослушиванию. За эти дни Юнги так и не появлялся дома. Он прислал лишь короткое сообщение, что сильно занят в студии и, возможно, заночует там. Это безразличие только упростило Чимину задачу.       В этот день омеги собрали и вывезли все свои вещи из квартиры альфы. Они наняли небольшую, конфиденциальную службу переезда, работавшую быстро и тихо. Они не брали ничего, что принадлежало Юнги, оставляя всё так, как было до заселения туда Чимина двадцать лет назад. Словно они были временными гостями, а не семьей.       К вечеру квартира стала пустой и гулкой. Остались только тяжелые, альфьи предметы мебели, которые Чимин не трогал. Комнаты, которые когда-то были наполнены запахом персика и клубники, теперь казались холодными и чужими.       Когда Чимин в последний раз осматривал пустую квартиру, в его глазах стояла тоска. Его взгляд скользнул по гостиной, по кухне, где он каждый день готовил для своей неполной семьи. В этот момент он вспомнил тот день, когда он, беременный, заселялся сюда. Он был так полон надежд, думая, что сможет завоевать сердце Юнги. — Папа? — тихий голос Мундэ вывел его из оцепенения.       Мундэ, увидев состояние папы — застывший, болезненный взгляд, полный невысказанной скорби, — был немного обеспокоен. Он не хотел, чтобы папа сломался на финишной прямой.       Он подошел и коснулся его руки, мягко поглаживая по предплечью. — Мы едем домой, папа. В наш, новый дом, — тихо, но твердо сказал Мундэ.       Чимин вздрогнул, повернулся к сыну, и его глаза увлажнились. Он видел перед собой не просто ребенка, а свою опору и свое будущее. Он сжал руку Мундэ. — Ты прав, клубничка. Идем.       Чимин положил ключи от квартиры на небольшой столик в прихожей — символ окончательного разрыва. Они не сказали ни слова, просто повернулись и навсегда покинули этот дом.       Выйдя на улицу, Чимин глубоко вдохнул. Холодный вечерний воздух смыл остатки чужой мяты. Наконец-то он был свободен.