↣↠♡↞↢💜| 8 |💜↣↠♡↞↢

В офисе компании Letti воздух был пропитан едким запахом лимона и палёной гордости. Хосок был в бешенстве. Разрыв контракта Юнги стал для него не просто финансовым крахом, а личным публичным унижением. Видя, как Чимин триумфально танцует с TeSTAR, как акции Vivid Sound взлетают до небес, и как Юнги, его «верный соратник», уходит в тень, Хосок потерял остатки самообладания. Он всё ещё верил, что сможет всё исправить. Что Юнги просто «вспылил». Дрожащими руками он набрал сообщение, требуя последней встречи в их привычном месте — закрытом баре для айдолов.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Юнги пришёл. Он стоял перед Хосоком, засунув руки в карманы пальто, и его взгляд был холоднее арктического льда. Хосок бросился к нему, пытаясь коснуться его руки, заглянуть в глаза, найти там прежнее доверие. — Юнги, послушай, — затараторил Хосок, его голос срывался на истеричные нотки. — Этот контракт... это была просто формальность. Давай всё вернём. Мы ведь команда. Ты не можешь просто уйти к нему после всего, что он устроил. Он использует тебя, чтобы продвинуть своего сына... — Хватит, — Юнги оборвал его одним словом, которое прозвучало как выстрел. — Наше общение — это самая большая ошибка в моей жизни. Каждая минута, которую я провёл, слушая твои ядовитые советы, была временем, украденным у моей семьи. Хосок замер, его лицо исказилось от обиды. — Но я был рядом! Я поддерживал тебя, пока он вечно страдал и требовал внимания! — Ты не поддерживал меня. Ты медленно отравлял мою жизнь своим присутствием, — Юнги сделал шаг назад, увеличивая дистанцию до непреодолимой пропасти. — Я отвергаю тебя не потому, что я злюсь. А потому, что ты для меня больше никто. Забудь мой номер. Забудь, что мы были знакомы. Чимин — единственный человек, которого я хочу видеть рядом, единственный, кому я принадлежу. А ты... ты просто горький привкус, который я хочу поскорее смыть. Юнги развернулся и вышел, не оглядываясь на приглушенные рыдания Хосока, которые быстро сменились тихим, зловещим шепотом: "Ты не достанешься ему, если не достался мне". Юнги сел в машину. Его трясло от внутреннего напряжения. Он ехал в свою пустую квартиру, и в голове был только один план: как прийти к Чимину, как упасть на колени, как объяснить, что он наконец-то всё понял. Он прокручивал в голове слова извинения, представлял, как обнимет Мундэ, как признает свою слепоту. Он выехал на скоростную трассу, ведущую к его району. Ночной Сеул проносился мимо огнями реклам. Внезапно в зеркале заднего вида мелькнули фары. Черный внедорожник без номеров резко подрезал его, заставляя Юнги вывернуть руль. — Какого чёрта?! — выкрикнул он, нажимая на педаль тормоза. Но педаль провалилась в пол. Бесполезно. Мягко, словно в пустоту. Тормоза отказали. Юнги судорожно дергал ручной тормоз, пытался переключить передачу, но тяжелая машина на огромной скорости стала неуправляемым снарядом. Внедорожник снова ударил его в бок, выталкивая с трассы к бетонному ограждению. В последние секунды перед ударом перед глазами Юнги пронеслось лицо Чимина — то самое, из танцевального видео, где он улыбался и был счастлив. «Минни... прости меня. Я не успел...» — это была последняя четкая мысль. Грохот разрываемого металла, звон бьющегося стекла и резкая темнота. Машина Юнги превратилась в груду лома, врезавшись в опору моста. Он потерял сознание, а его рука всё ещё сжимала телефон, на ,блокировочном экране которого была открыта фотография Чимина и Мундэ.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Спустя десять минут в квартире Чимина раздался звонок. Он как раз собирался ложиться спать, чувствуя приятную тяжесть внизу живота и сонливость. — Алло? Пак Чимин-ши? — голос диспетчера службы спасения был сухим и официальным. — Мы звоним по номеру экстренной связи, найденному в телефоне Мин Юнги. Произошло крупное ДТП. Пострадавший в критическом состоянии доставлен в центральный госпиталь... Телефон выпал из рук Чимина. Весь мир, который он только что построил, снова начал рушиться. Чимин стоял посреди гостиной, глядя на выпавший из рук телефон так, словно это была ядовитая змея. Слова диспетчера «критическое состояние» эхом бились о стены, вытесняя весь кислород из комнаты. Дрожащими пальцами он подобрал трубку и набрал единственный номер, который мог дать ему опору. — Мундэ-я... — голос Чимина сорвался в хриплый всхлип, как только сын ответил. — Папа... Юнги... авария. Он в больнице. Его машина... Мундэ, я не знаю, что делать! На другом конце провода повисла секундная тишина, но Пак Мунде, унаследовавший от отца стальной стержень, мгновенно взял ситуацию под контроль. Услышав нарастающую панику и тяжелое, прерывистое дыхание папы, он понял, что медлить нельзя. — Папа! — резко и четко произнес Мундэ. — Дыши. Глубокий вдох, слышишь меня? Успокойся, тебе нельзя так нервничать, ты же беременный! Подумай о малыше. Сейчас же сядь на диван. Я уже вызываю такси. Через семь минут я буду у твоего подъезда. Собирайся медленно, возьми документы и воду. Я отвезу тебя. Чимин послушно опустился на край кресла, прижимая ладонь к животу. Слова сына подействовали как ледяной душ. Он не имел права терять сознание от горя сейчас. Когда такси затормозило у дома, Мундэ практически выскочил из машины, чтобы помочь Чимину сесть. В салоне воцарилось тяжелое молчание. Мундэ крепко сжимал холодную ладонь отца, чувствуя, как того бьет мелкая дрожь. — Он выкарабкается, — твердо сказал Мундэ, глядя в окно на проносящиеся огни города. — Он слишком упрям, чтобы уйти вот так, не вымолив у тебя прощения. Чимин лишь кивнул, не в силах разжать горло, скованное спазмом. Он смотрел на свои руки и думал о том, что последним их разговором была его холодная усмешка в лифте, а последним действием Юнги — разрыв контракта ради него.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Возле дверей операционной было не продохнуть от напряжения. Вигуки были там первыми — Тэхён мерил шагами коридор, а Чонгук сидел, закрыв лицо руками. Беременный Сокджин остался дома под строгим надзором Намджуна: его состояние не позволяло подвергаться такому стрессу, и Джун пообещал сообщать новости каждую минуту. Когда двери лифта на этаже открылись и в коридоре появились Чимин и Мундэ, Ким Тэхён замер на полуслове. Кимы были в абсолютном шоке. Они не видели Чимина вблизи несколько недель, а из-за свободных рабочих пиджаков и жестких графиков никто не замечал перемен. Но сейчас, в домашней одежде, которую Чимин накинул в спешке, скрывать правду было невозможно. Под тонкой тканью отчетливо виднелся аккуратный округлый животик 3-4 месяцев. Но поразило их даже не это. Чимин, измотанный стрессом, забыл воспользоваться блокаторами или подавителями запаха. Вокруг него разливался плотный, густой шлейф. Это больше не был чистый персик. К сладости плода примешивалась ледяная, острая нотка мяты. Малыш внутри него уже заявлял о себе, пахнув смесью родительских ароматов — уникальным сочетанием, которое бывает только у истинных пар, ожидающих ребенка и такой же как и при первой беременности Чимина. — Чимин-и... — выдохнул Чонгук, медленно поднимаясь со скамьи. Его глаза округлились. — Ты... ты ждешь ребенка? Всё это время? Тэхён перевел взгляд с живота Чимина на Мундэ, который стоял рядом с видом преданного телохранителя, а затем на закрытые двери операционной, за которыми врачи боролись за жизнь Юнги. — Юнги об этом знает? — тихо спросил Тэхён, чувствуя, как к горлу подступает ком. Чимин покачал головой, и первая слеза наконец скатилась по его щеке. — Нет. Я не хотел ему говорить... я побоялся. Я думал, что еще не время. А теперь... — он всхлипнул, закрывая рот ладонью. — А теперь он там, и я могу никогда не успеть сказать ему, что у нас будет ребенок. В этот момент лампочка над операционной погасла, и в коридор вышел хирург, стягивая маску с усталого лица. Все четверо замерли, боясь услышать приговор. Коридор больницы, казалось, сжался до размеров спичечного коробка, когда лампа над дверью погасла. Врач вышел медленно, его усталые глаза за стеклами очков не выражали ни радости, ни облегчения. — Кто родственники Мин Юнги? — глухо спросил он. Чимин сделал шаг вперед, его рука непроизвольно сжала ткань кофты на животе. — Я... я его муж. Что с ним, доктор? Врач тяжело вздохнул. — Мы сделали всё возможное, чтобы остановить внутреннее кровотечение. Травмы головы очень серьезные. Состояние тяжелое, сейчас он находится в коме. Мы не можем дать прогнозов, как быстро он придет в себя и придет ли в ближайшие сутки. На этих словах мир перед глазами Чимина окончательно померк. Ноги подкосились, и он начал оседать на холодный кафель, но Мундэ и Тэхён мгновенно подхватили его с двух сторон, не давая упасть. — Папа, дыши! Смотри на меня! — голос Мундэ был резким, он пытался привести отца в чувство. Врач внимательно посмотрел на Чимина. Его профессиональный взгляд сразу отметил и округлившийся живот, и тот специфический аромат персика и мяты, который окутывал омегу. Опытный медик сразу понял, что перед ним истинная пара, ожидающая ребенка. — Послушайте, — голос врача смягчился. — Науке известны случаи, когда присутствие истинной пары, а тем более беременного пары, творило чудеса. Ваш общий запах, ваш голос и феромоны малыша могут стать тем якорем, который вытянет его из темноты. Это поможет ему восстановиться. Сейчас его переведут в реанимацию. Туда можно будет войти только одному человеку и на короткое время, но я разрешу вам побыть с ним. Пока медбратья вывозили каталку с накрытым простынями Юнги, который выглядел пугающе бледным в окружении трубок и датчиков, Мундэ мягко отстранился от отца. — Тэхён-хён, Чонгук-хён, — Мундэ посмотрел на Вигуков со взрослой решимостью. — Пожалуйста, проводите папу в палату к «отцу». Проследите, чтобы он сел и выпил воды. Я быстро вернусь к вам, просто нужно уладить формальности. Чимин, находясь в полузабытьи, позволил Кимам увести себя вслед за каталкой в блок реанимации. Его мысли были только о том, чтобы коснуться холодной руки Юнги и прошептать ему про их маленькую «мяту». Мундэ же, дождавшись, когда они скроются за поворотом, повернулся к врачу. Его лицо мгновенно стало жестким, а взгляд — ледяным, как у Мин Юнги в лучшие времена. — Доктор, теперь давайте поговорим с глазу на глаз, — сказал Пак младший, идя вслед за врачом в кабинет для оформления документов. — Я хочу знать всё: от результатов томографии до мельчайших подробностей. И еще... тормоза в его машине. Вы вызывали полицию? Потому что мой отец — лучший водитель, которого я знаю, и он не мог просто так вылететь с трассы. Врач удивленно посмотрел на юношу. Перед ним стоял не просто испуганный сын, а настоящий стратег, который уже начал распутывать клубок этой трагедии. — Полиция уже в пути, — ответил врач, открывая карту Мина. — Но раз вы просите правды... повреждения на машине говорят о том, что был сильный боковой удар. Его буквально «впечатали» в опору. Мундэ сжал кулаки так, что побелели костяшки. В голове всплыло лицо Хосока. «Если это ты, Лимон, то клянусь — ты пожалеешь, что вообще родился на свет», — подумал он, подписывая бумаги за отца.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Разговор с врачом не принёс Мундэ облегчения. Слова о «серьёзной травме головы» и «неизвестных последствиях» застряли в мозгу тяжёлым осадком. Пак-младший понимал: даже если Юнги проснётся, это может быть уже совсем другой человек. — Вот вещи вашего... родственника, — негромко сказал медбрат, протягивая Мундэ прозрачный пластиковый пакет. Мундэ принял его, чувствуя, как внутри всё сжимается. В пакете лежал телефон, экран которого был покрыт мелкой сеткой трещин, но сам корпус уцелел — техника чудом выдержала удар. Рядом поблёскивали серьги-кольца, которые Юнги почти никогда не снимал, создавая свой образ сурового продюсера. Но его внимание привлекло кое-что другое. На дне пакета лежала тонкая серебряная цепочка, а на ней — обручальное кольцо. То самое, парное к кольцу Чимина. Мундэ замер, разглядывая его. Чимин всегда носил своё кольцо на пальце, даже в самые тяжёлые дни их «холодной войны», словно не в силах разорвать связь. Юнги же ходил с пустыми руками. Мундэ всегда злился из-за этого, считая это высшим проявлением безразличия. Но теперь, видя кольцо на цепочке, он понял: отец носил его под одеждой, прямо у самого сердца. «Зачем? Если ты его не любишь, зачем прятать символ вашего брака так близко к коже?» — Мундэ почувствовал, как голова начинает кипеть от противоречий. Он злился на Юнги годами, а сейчас этот маленький кусочек металла на цепи рушил его образ «монстра-отца». Тишину больничного коридора разорвал резкий звонок. На экране высветилось имя «Ахён-и». Мундэ тяжело вздохнул и принял вызов. — Мундэ-я?! Где ты?! — голос Ахёна дрожал от слёз и паники. — Я проснулся, тебя нет... В общежитии пусто... Ребята все на ушах, Чону уже хотел звонить директору, мы думали, тебя похитили! Мундэ прикрыл глаза, чувствуя вину. В суматохе он совсем забыл, что теперь он не просто «сын Пак Чимина», а участник группы, за которым следят 24/7. — Ахён-а, тише, всё нормально, — максимально спокойным голосом ответил Мундэ. — Послушай меня внимательно и передай остальным. Я в больнице. Один мой близкий родственник попал в серьезную аварию. Папе сейчас очень плохо, я должен быть рядом с ним и поддерживать его. — Авария? О боже... Мундэ-я, мы можем приехать? — голос Ахёна стал сочувственным. — Нет, сидите в общежитии. Не поднимайте шум. Я уехал ночью, потому что все уже спали и я не хотел никого будить. Думал, что всё решится быстро и я вернусь до рассвета, но... ситуация сложная. Передай Чону, что я на связи, но пока не могу оставить папу. — Мы будем молиться за твоего родственника, Мундэ... Держись, — тихо сказал Ахён перед тем, как повесить трубку. Мундэ спрятал пакет с вещами в рюкзак и направился к блоку реанимации. Возле дверей он увидел Чонгука и Тэхёна. Те сидели на скамье, выглядя совершенно раздавленными. — Папа внутри? — спросил Мундэ. — Да, — кивнул Чонгук. — Его пустили. Мундэ... там всё очень плохо. Юнги подключен к аппарату ИВЛ. Чимин просто сидит и держит его за руку. Он... он даже не плачет. Просто смотрит на него. Мундэ подошел к матовому стеклу двери. Он видел силуэт Чимина, склонившегося над кроватью. Запах персика и мяты в коридоре стал ещё сильнее — малыш внутри Чимина чувствовал близость отца и словно пытался дотянуться до него своими феромонами через все барьеры. «Проснись, чертов Мин Юнги», — подумал Мундэ, сжимая в кармане цепочку с кольцом. — «Проснись и объясни мне, почему ты носил это кольцо у сердца, пока доводил моего папу до слёз».

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Двери реанимации тихо прошипели, и врач мягко попросил Чимина покинуть палату. Время посещения вышло, а медицинскому персоналу нужно было провести ночные процедуры и сменить капельницы. Чимин вышел в коридор, пошатываясь. Он выглядел так, словно из него выкачали всю жизнь: бледная кожа, потухший взгляд и руки, которые всё ещё подрагивали от холода кожи Юнги. Как только он переступил порог, Мундэ мгновенно оказался рядом и крепко обнял папу, давая ему необходимую опору. — Всё, папа, на сегодня хватит. Поедем домой, — тихо, но твердо сказал Мундэ. — Я соберу вещи и останусь с тобой на ночь в нашей квартире. Ты не должен быть один. Чимин слабо покачал голвой, пытаясь отстраниться. — Нет, Мундэ-я... У тебя завтра первое выступление на музыкальном шоу. График расписан по минутам. Ты не можешь подвести группу. Поезжай в общежитие, а я... я справлюсь. — Я не оставлю тебя одного в таком состоянии! — голос «клубничного» омеги стал резким. — Плевать на расписание, если ты упадешь в обморок посреди пустой квартиры! В этот момент в их спор вмешался Чонгук, который всё это время переглядывался с Тэхёном. — Мундэ, послушай, — Чонгук подошел ближе и положил руку парню на плечо. — Ты прав, Чимину нельзя быть одному. Но и тебе срывать дебют нельзя — Юнги-хён бы этого не одобрил. Давайте мы заберем Чимина с собой. Мы как раз едем к Джину и Джуну. Тэхён энергично закивал: — Чимин-и, Джин-хён места себе не находит. Он тоже беременный, они с Намджуном начеку 24/7. У них есть врач на связи, уютная гостевая комната и полная безопасность. Мы присмотрим за тобой лучше любого сиделки. Чимин хотел было возразить, что не хочет никого стеснять, но Мундэ, оценив ситуацию, принял решение за двоих. Он понимал, что в доме Намджинов папа будет под присмотром «Великих стратегов», которые не допустят к нему лишних людей или прессу. — Хорошо, — Мундэ посмотрел на Вигуков с нескрываемой мольбой в глазах. — Позаботьтесь о папе. Пожалуйста. Он повернулся к Чимину и взял его лицо в свои ладони. — Папа, иди с ними. Так мне будет спокойнее выступать на сцене. Я буду знать, что ты сыт, в тепле и под защитой. Чимин, видя решимость в глазах сына, лишь покорно кивнул. Силы спорить окончательно иссякли. Чонгук бережно подхватил Чимина под локоть, провожая к машине, а Тэхён на прощание крепко пожал руку Мундэ. — Не волнуйся, племянник. Мы с него глаз не спустим. Дай жару на сцене завтра, заставь отца гордиться. Когда машина Вигуков скрылась за поворотом, Мундэ остался стоять у входа в больницу один. Холодный ночной ветер пробирал до костей, но внутри него разгоралось пламя. Он достал из кармана телефон Юнги. «Папа под защитой. Теперь моя очередь защищать то, что ты создал», — подумал он.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Дорога до дома Намджуна и Сокджина прошла в гнетущей тишине. Чимин, словно каменное изваяние, всю дорогу молча смотрел в окно, не реагируя на попытки Тэхёна завязать разговор или на обеспокоенные взгляды Чонгука в зеркало заднего вида. Перед его глазами стояла лишь одна картина: бледное лицо Юнги, опутанное проводами, и ритмичный, бездушный писк мониторов. В какой-то момент, когда машина остановилась на светофоре, Чимин резко выпрямился, судорожно вздохнул и прижал обе ладони к животу. Его глаза расширились, а лицо выразило крайнюю степень потрясения. — Чимин?! Что такое? Тебе плохо?! — Чонгук едва не нажал на тормоз в пол, напугав Кимов своей реакцией. Тэхён уже потянулся за бутылкой воды. Но Чимин не ответил. Он замер, прислушиваясь к ощущениям внутри. Там, под слоем ткани и ладонями, произошло нечто невероятное. Кроха впервые толкнулся. Это не было похоже на бабочек или случайное сокращение — это был четкий, уверенный толчок, словно маленький альфа (или омежка) внутри выполнял поручение старшего братика отвлечь папу от черных мыслей. «Я здесь, папа. Я рядом. Мы справимся», — казалось, транслировал этот крошечный комочек жизни. Чимин впервые за вечер всхлипнул не от горя, а от осознания того, что частичка Юнги прямо сейчас борется вместе с ним. Когда троица наконец поднялась в квартиру, их уже ждали. Намджун открыл дверь, а за его спиной стоял Сокджин в мягком домашнем кардигане, скрывающем его собственный уже довольно заметный живот. Но как только Чимин переступил порог, оба хозяина застыли в шоке. Во-первых, они ожидали увидеть раздавленного горем друга, но не ожидали увидеть его настолько другим. Без маскировки, в домашней кофте, которая облепляла фигуру, беременность Пака была очевидна. Его округлый животик и этот неповторимый, густой аромат персика, смешанный с мятной свежестью Юнги, заполнили прихожую. — Чимин-и... — Сокджин прикрыл рот рукой, его глаза мгновенно увлажнились. — Ты... ты тоже? Намджун, обычно находящий слова в любой ситуации, просто молча переводил взгляд с живота Чимина на Чонгука, ища подтверждения тому, что он не бредит. — Пять месяцев, — тихо сказал Тэхён, проходя внутрь и помогая Чимину снять обувь. — И Юнги об этом не знает. Вернее, не знал до аварии. — Боже мой, заходи скорее, — Джин первым пришел в себя и, несмотря на собственную неповоротливость, обнял Чимина, притягивая его к себе. — Намджун, закрой дверь и проверь все замки. Чонгук, принеси подушки. Чимин-и, теперь ты под моей охраной. Юнги выкарабкается, слышишь? У него просто нет выбора, когда у него такая армия поддержки. Чимин уткнулся в плечо старшего омеги, и запах «дома», исходящий от Джина, немного унял его дрожь. Здесь, в этой квартире, он наконец почувствовал себя в безопасности, хотя сердце всё равно осталось там, в реанимации, рядом с холодным металлом больничной койки.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Ночное общежитие TeSTAR встретило Мундэ тишиной, нарушаемой лишь мерным гулом увлажнителя воздуха. Но стоило ему войти в гостиную, как он замер: на диване, нелепо подогнув длинные ноги, спал Ча Юджин. Он явно пытался дождаться возвращения «своего» омеги, но изнурительные репетиции взяли своё. Свернувшись клубочком и обнимая декоративную подушку, Юджин сейчас был похож на огромного сонного котёнка, а не на дерзкого рэпера, штурмующего чарты. Мундэ мягко коснулся его плеча. — Эй, Юджин-а, просыпайся. Иди в кровать, — прошептал он. Юджин что-то невнятно пробормотал, на секунду приоткрыл один глаз и, узнав Мундэ, сонно улыбнулся, прежде чем послушно побрести в сторону своей комнаты, едва не врезаясь в косяки. Оставшись один, Мундэ вошел в их с Ахёном спальню. Ахён спал чутко, поэтому омега двигался бесшумно. Сев на край своей кровати и задернув плотные шторы, он достал телефон Юнги. Экран вспыхнул, требуя ПИН-код. Мундэ почувствовал прилив странного азарта, смешанного с горечью. Он начал вводить комбинации, которые казались логичными для «холодного» Юнги: Дата рождения Хосока — ошибка. Собственный день рождения Юнги — ошибка. Дата их с Чимином свадьбы — ошибка. Мундэ горько усмехнулся. Он уже хотел отложить телефон, но рука сама потянулась к кнопкам. Он ввел свою дату рождения. Клик. Экран разблокировался. Мундэ замер, перестав дышать. Он не ожидал, что Юнги помнит эту дату, не говоря уже о том, что она станет ключом к его личной жизни. Сердце застучало в висках: неужели всё это время он был для отца чем-то большим, чем «случайная ошибка»? Решившись, Мундэ открыл мессенджер и нашел переписку с Хосоком. Прокручивая её в самое начало, он видел, как их общение менялось. Когда Хосок улетел и вышел замуж, между ними действительно была теплота, напоминающая переписку бывших возлюбленных или очень близких душ. Всё изменилось, когда Чимин забеременел Мундэ. Юнги, судя по сообщениям, был в растерянности, но... он был рад. Он писал Хосоку, что хочет купить лучшие витамины для Чимина, спрашивал, как правильно обустроить детскую. Но тут в игру вступил Хосок. Мундэ с ужасом читал, как Чон, под маской «заботы», методично разрушал отношения пары. «Юнги, Чимин сейчас очень эмоционален из-за гормонов. Если ты будешь постоянно рядом, ты будешь его только раздражать. Дай ему пространство, не навязывайся со своей любовью, омегам это не нравится в такой период», — советовал Хосок. И Юнги верил. Он считал Хосока опытным, ведь тот уже был в браке. Каждый раз, когда Юнги хотел проявить нежность, Хосок убеждал его, что это «припугнет» Чимина. То же самое касалось и воспитания Мундэ. Юнги писал, что хочет поиграть с сыном, а Хосок отвечал: «Ты слишком строгий альфа, ты его напугаешь. Лучше наблюдай издалека, пока он не подрастет». Юнги доверял Хосоку как единственному другу, не понимая, что каждый совет был направлен на то, чтобы сделать Юнги чужим в собственной семье. Последним ударом для Мундэ стали «Заметки». Это был личный дневник Юнги, скрытый от всех. «Сегодня Чимин улыбнулся Мундэ. Я стоял в дверях и хотел подойти, обнять их обоих. Но вспомнил слова родителей — "Альфа не должен показывать слабость". И слова Хосока — "Не лезь, испортишь момент". В итоге я просто развернулся и ушел в студию. Почему так больно быть "правильным" отцом?» «Мундэ так похож на него. Когда он смотрит на меня своими холодными глазами, я вижу в них свое отражение и свою вину. Я люблю его так сильно, что боюсь даже коснуться, чтобы не сломать. Если бы я только знал, как сломать эту стену...» Мундэ сидел в темноте, а по его щекам текли слезы, капая прямо на разбитый экран телефона. Он ненавидел этого человека годами, считал его ледяным монстром, а оказалось... оказалось, что Юнги был заперт в клетке из собственных страхов, давления родителей и чудовищной манипуляции Хосока. Он не был ненужным ребенком. Его появления ждали. Его любили из тени. «Папа должен это увидеть», — прошептал Мундэ, сжимая телефон. — «Он должен знать, что его любовь не была односторонней». Сон настиг Мундэ внезапно, когда сознание уже не могло справляться с перегрузкой. Но это не было забытьем — это был кошмар, вырванный из глубин его памяти о той «первой» жизни, которую он так отчаянно пытался забыть. Во сне всё было серым и пахло застоявшимся дождём. Тот самый проклятый год. Мундэ видел себя со стороны — худого, забитого подростка с потухшим взглядом. Он видел, как Юнги передаёт документы о его опеке Хосоку. Во сне лицо отца было словно высечено из камня, ни единого мускула не дрогнуло. В том кошмарном прошлом Чимин погиб первым. Его сердце не выдержало одиночества и “измены”, и он покончил с собой. Мундэ помнил, как тогда по всем новостям гремела весть о смерти «гениального продюсера». Тогда, в той жизни, Мундэ было плевать. Он был уверен, что Юнги уехал в закат с Хосоком, окончательно избавившись от «обузы» в виде сына и бывшего мужа. Он ненавидел отца так сильно, что даже не вчитывался в некрологи. А потом... потом реальность стала ещё чернее. Особняк Хосока. Запертые двери. Холодные руки пасынка Чона, который видел в Мундэ лишь беззащитную игрушку. Насилие, боль и крики, которые никто не слышал. Мундэ подорвался в холодном поту, его сердце колотилось о рёбра так, словно хотело их проломить. Он тяжело хватал ртом воздух, озираясь в тёмной комнате общежития. Тихое посапывание Ахёна на соседней кровати немного заземлил его, но осознание, пришедшее из кошмара, ударило сильнее любого удара. — Боже... — прошептал Мундэ, закрывая лицо дрожащими руками. — Так вот что это было. В той жизни Юнги не «зажил шикарно». В той жизни он не выдержал суицида Чимина. Человек, который годами подавлял свои чувства, просто сломался, когда его единственный «маяк» погас. Юнги отправился вслед за мужем, совершив ту же роковую ошибку. И самое страшное: он передал Мундэ в руки Хосока, потому что слепо верил ему до самого последнего вздоха. Он думал, что доверяет сына единственному верному другу, который позаботится о мальчике. Он не знал, что отдаёт собственного ребёнка в ад, к человеку, который всё это время планомерно уничтожал их семью. Мундэ сидел на кровати, и его трясло. Теперь он понимал всё. Каждое сообщение в телефоне, каждый «совет» Хосока — всё это было долгой игрой, которая в первой жизни закончилась тремя могилами. «В этот раз всё по-другому», — подумал Мундэ, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — «Папа жив. У него под сердцем ребёнок. А ты, отец, лежишь в реанимации, но ты дышишь. Я не дам этой истории повториться». После того как ледяные тиски кошмара разжались, сон окончательно покинул Мундэ. Тишина комнаты давила на него, а осознание того, насколько близко его семья в прошлом подошла к полному уничтожению, жгло изнутри. Чтобы не сойти с ума от этих мыслей, он поднялся, бесшумно проскользнул на кухню и занялся тем, что всегда помогало ему структурировать хаос в голове — готовкой. К моменту, когда первые лучи солнца коснулись окон общежития, по коридорам поплыл манящий аромат свежего риса, жареного мяса и наваристого супа. TeSTAR проснулись не от будильников, а от запаха домашнего уюта, что было редкостью в их сумасшедшем графике. Один за другим сонные ребята выходили в столовую, протирая глаза. Увидев Мундэ, который с невозмутимым видом раскладывал еду по тарелкам, они замерли. В его движениях была странная, почти пугающая сосредоточенность. — Мундэ-я... ты когда-нибудь спишь? — подал голос Рю Чону, первым присаживаясь за стол. — Ты же вернулся из больницы только под утро. Ребята тут же оживились, в их глазах читалось искреннее беспокойство. Ли Седжин и Ким Ребин осторожно придвинулись ближе, боясь задеть натянутые нервы друга. — К-как там... твой родственник? — тихо спросил Сон Ахён, заглядывая Мундэ в лицо. — Есть новости от врачей? Мундэ на мгновение замер с черпаком в руке. Имя Мин Юнги не было произнесено — для команды он оставался лишь «родственником», чьё состояние вырвало их главного вокалиста из постели посреди ночи. — Он в коме, — коротко ответил Мундэ, не поднимая глаз. — Состояние стабильно тяжёлое. Врачи пока не дают прогнозов, нужно просто ждать. За столом воцарилась тяжёлая пауза. Ча Юджин, обычно шумный и активный, на этот раз молча начал есть, время от времени бросая на Мундэ острые, понимающие взгляды. Он чувствовал, что за этим «тяжёлым состоянием» скрывается нечто гораздо более масштабное, чем просто семейная трагедия. Вскоре за ними приехал менеджер, и началась привычная рутина: грим, примерки, бесконечные повторения текста. Но пока фургон TeSTAR пробирался сквозь сеульские пробки в сторону телестудии для первого эфира, Мундэ был далеко отсюда. В его кармане лежал телефон Юнги, а в другом — та самая серебряная цепочка с обручальным кольцом. Гладкий металл холодил пальцы, напоминая о молчаливой любви отца, которую тот прятал от всего мира. План в голове Мундэ созрел окончательно. Он не мог больше позволить папе жить в неведении, считая, что его чувства были безответными. «Вечером, как только закончится эфир и все интервью, я поеду к папе», — твердо решил он. Он планировал рассказать Чимину всё: Показать переписку с Хосоком, чтобы папа увидел, как их годами стравливали за спиной. Показать заметки в телефоне, где Юнги признавался в любви к своей «клубничке». И, наконец, вернуть обручальное кольцо, которое Юнги носил у самого сердца.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Утро в доме Намджинов началось не с ароматного кофе, а с приглушенных, но напряженных голосов. Чимин проснулся в гостевой спальне от того, что кроха внутри снова легонько шевельнулся, напоминая о реальности. Омега поднялся, накинул халат и медленно пошел на звук голосов, доносившийся с кухни. Там собрался настоящий «штаб сопротивления». Намджун, Сокджин, Тэхён и Чонгук сидели вокруг стола, заваленного какими-то бумагами и планшетами. Чимин замер в коридоре, слыша обрывки фраз: — ...это не просто авария, тормоза не отказывают у машин такого класса сами по себе, — низким голосом говорил Намджун. — Если за этим стоит Letti, мы их закопаем, — рычал Чонгук. — Чимин не должен знать подробностей, пока мы не будем уверены... Чимин глубоко вздохнул и вошел на кухню. В ту же секунду разговоры стихли. Все четверо посмотрели на него с такой смесью вины и заботы, что омега невольно грустно улыбнулся. — Доброе утро, — спокойно сказал Чимин. — Тэхён-и, сможешь подвезти меня? Мне нужно сначала в нашу с Мундэ квартиру, чтобы переодеться и взять вещи, а потом... — голос на мгновение дрогнул, — в квартиру Юнги. Нужно собрать его вещи, которые могут понадобиться в больнице. — Никаких «поехать», пока ты не поешь! — тут же вклинился Сокджин, вставая со своего места с грацией рассерженной, но любящей мамочки-омеги. — Ты теперь ешь за двоих, и стресс — не повод морить малыша голодом. Чимин не стал спорить. Он знал, что переспорить Джина невозможно, поэтому послушно съел завтрак, чувствуя на себе четыре пары внимательных глаз.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

В машину сели втроем: Тэхён за рулем, Чимин и Чонгук сзади. Когда они подъехали к новому жилому комплексу, где Чимин и Мундэ недавно купили квартиру, Вигуки не смогли сдержать восхищения. Это было современное, стильное здание с панорамными окнами и высочайшим уровнем приватности. — Вау... Чимин-и, у вас с Мундэ отличный вкус, — протянул Чонгук, разглядывая футуристичный дизайн лобби. Тэхён, поймав восторженный взгляд своего омеги в зеркале заднего вида, мягко улыбнулся и сжал руку Гука: — Нравится? Обещаю, я куплю нам похожую, как только выберешь район. Только окна в пол, как ты любишь. Чонгук смущенно покраснел, но счастливо заулыбался, на мгновение разрядив тяжелую атмосферу. После того как Чимин переоделся в уютный светлый костюм, скрывающий живот, они отправились во вторую точку маршрута — старую квартиру Юнги, где тот жил один после их фактического расхода. Переступив порог, Чимин почувствовал, как в груди защемило. Здесь всё пахло Юнги: холодным кофе, дорогим парфюмом с нотами табака и тем самым ароматом мяты, который теперь стал частью запаха их будущего ребенка. Квартира была безупречно чистой, но пугающе пустой и холодной. Чимин медленно ходил по комнате, собирая сумку: сменная одежда, средства гигиены, любимый парфюм Юнги (врач сказал, что знакомые запахи полезны). Каждая вещь напоминала о тех годах, когда Юнги возвращался сюда один, закрываясь от всего мира и от собственной семьи. «Почему мы были так далеки, живя в одном городе?» — думал Чимин, проводя рукой по краю рабочего стола в домашней студии Мина. Он вспомнил холодные взгляды Юнги, его вечную занятость и то, как Мундэ в детстве плакал, потому что отец снова не пришел на его выступление. Грусть тяжелым покрывалом легла на плечи, но Чимин вовремя одернул себя. «Нет. Мундэ сказал, что всё изменится. И я чувствую... Юнги тоже хотел этого, просто не знал, как начать». Закрыв сумку, он обернулся к ждущим у двери Вигукам. — Я готов. Поехали к нему.