↣↠♡↞↢💜| 10 |💜↣↠♡↞↢

Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя золотистые полосы на светлом ковре. Чимин открыл глаза и не сразу понял, где находится. Первое, что он ощутил — это непривычную тяжесть на своей талии и обжигающее тепло, исходящее от человека рядом. Он замер, боясь даже вздохнуть. Прямо у его плеча мерно и спокойно дышал Юнги. Во сне его лицо казалось совсем юным, лишенным той вечной складки между бровями, которая была его спутницей последние двадцать лет. Здоровая рука альфы по-прежнему бережно покоилась на животе Чимина, словно он даже в забытьи охранял свое самое ценное сокровище. Чимин смотрел в потолок, и в голове всплывали горькие воспоминания. Это было странно и почти нереально — осознавать, что за два десятилетия брака они ни разу не проснулись вот так, в одной постели. В его памяти отчетливо стояла та единственная ночь несколько месяцев назад — ночь, когда был зачат их второй малыш. Тогда Юнги был пьян от усталости и стресса, а Чимин... Чимин просто хотел в последний раз почувствовать его близость, прежде чем окончательно подать на развод. В ту ночь между ними была отчаянная, почти болезненная нежность, но стоило рассвету забрезжить в окнах, как страх сковал сердце омеги. Чимин вспомнил, как сбежал тогда ещё до пробуждения мужа, быстро натягивая одежду в темноте, глотая слезы и стараясь не разбудить спящего Юнги. Он боялся увидеть в его глазах привычный холод или, что еще хуже, сожаление о содеянном. Он ушел, оставив после себя лишь пустую подушку и аромат персика. Но сегодня всё было иначе. Юнги не просто не прогонял его — он сам умолял его остаться. Чимин осторожно повернул голову и посмотрел на пластырь на лбу мужа, на гипс, белеющий на фоне темного одеяла. «Ты действительно не помнишь, как сильно меня ранил?» — пронеслось в мыслях. Вдруг Юнги зашевелился. Его пальцы на животе Чимина дрогнули, слегка сжавшись, а губы прошептали что-то невнятное. Он начал медленно просыпаться. Чимин почувствовал, как сердце ускорило бег. Ему хотелось сбежать и сейчас — инстинкт самосохранения, выработанный годами, всё еще кричал об опасности. Но тепло руки альфы удерживало его крепче любых оков. Юнги приоткрыл глаза и, наткнувшись на внимательный взгляд Чимина, не нахмурился, как обычно. Вместо этого его губы медленно растянулись в сонной, безмерно нежной улыбке. — Доброе утро, — прохрипел он спросонья, не убирая руки. — Мне приснилось, что ты ушел... но ты здесь. Спасибо, что не оставил меня. Чимин сглотнул ком в горле. Юнги, окончательно проснувшись от тепла рядом, почувствовал такой прилив нежности, что его буквально распирало. Для него, чьё сознание сейчас было свободно от многолетних запретов и холода, было совершенно естественным желанием зацеловать этого прекрасного омегу, который пахнет персиком и домом. Он начал медленно надвигаться на Чимина, его глаза сияли, а губы были слегка приоткрыты в предвкушении. Юнги тянулся к лицу мужа, намереваясь покрыть поцелуями каждый миллиметр его кожи — от кончика носа до пухлых губ. — Чимин-а... ты такой красивый утром... — промурлыкал альфа, подаваясь вперёд всем телом, несмотря на гипс. Но Чимин, привыкший за двадцать лет к тому, что любое сближение со стороны Юнги было либо формальностью, либо редкой вспышкой страсти в темноте, совершенно не понял его намерений. Увидев, как альфа с каким-то странным, лихорадочным блеском в глазах придвигается всё ближе, Чимин инстинктивно вжался в подушку. — Юнги? Ты чего? Тебе плохо? — Чимин выставил ладони вперед, упираясь ими в грудь мужа, чтобы остановить его «наступление». — Голова закружилась? Зрение расплывается? Ты так странно смотришь... Юнги замер в паре сантиметров от его лица, моргая от неожиданности. — Нет, зрение в порядке. Я просто... я хотел тебя поцеловать. Много раз. Чимин округлил глаза, его щеки мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. — Поцеловать? Сейчас? Просто так? Утром? — А разве для этого нужен повод? — искренне удивился Юнги, чуть склонив голову набок. — Мы же мужья. У нас будет ребенок. Я хочу чувствовать тебя. Чимин почувствовал, как в груди что-то болезненно кольнуло. Он медленно убрал руки с груди Юнги, но не придвинулся ближе. — Юнги-я... ты не понимаешь. Мы не делали этого. «Просто так» — никогда. Ты не любил прикосновений, особенно по утрам. Ты говорил, что это лишняя трата энергии и времени. Юнги слушал это, и внутри него росло глухое раздражение на самого себя из прошлого. Как он мог добровольно отказываться от такого счастья? — Тот Юнги был сумасшедшим, — отрезал он, снова сокращая дистанцию, на этот раз более осторожно. — Чимин-а, не смотри на меня как на того ледяного человека. Я хочу начать всё сначала. Позволь мне показать тебе, как я хочу тебя целовать на самом деле. Он осторожно поймал пальцы Чимина своей здоровой рукой и поднес их к губам, запечатлев долгий, горячий поцелуй на каждой косточке. Чимин сидел неподвижно, его сердце колотилось так сильно, что, казалось, Юнги мог его слышать. Это было слишком ново, слишком непривычно и пугающе прекрасно. — Можно? — прошептал Юнги, заглядывая в самую глубину глаз омеги. Чимин мягко, но решительно отстранился, его дыхание всё еще было прерывистым. Морально он был совершенно не готов к такой лавине нежности. Слишком свежи были раны, нанесенные годами безразличия, чтобы вот так сразу, за одно утро, впустить Юнги в свое личное пространство. Для Пака поцелуй был не просто физическим жестом, а актом абсолютного доверия, которое ему еще только предстояло восстановить из пепла. — Давай... давай просто позавтракаем, Юнги-я, — неловко улыбнулся Чимин, поднимаясь с кровати и стараясь скрыть дрожь в пальцах. — Голодный альфа — это опасно. Юнги, хоть и выглядел слегка разочарованным, тут же просиял от новой идеи. — Тогда давай готовить вместе! Я ничего не помню о сковородках и соли, но я быстро научусь. Главное — не уходи в другую комнату.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

На кухне воцарился контролируемый хаос. Юнги, который в прошлой жизни (той, что он забыл) был довольно неплохим поваром, сейчас вел себя как инопланетянин, впервые увидевший кухню. Он честно пытался помогать, но загипсованная рука и полное отсутствие памяти превращали каждое его действие в маленькое приключение. Он пытался одной рукой нарезать овощи, едва не лишившись пальцев, перепутал сахар с солью, когда решил «подсолить» салат, и трижды чуть не опрокинул на себя чайник. Вместо помощи он превратился в «хвостик», который постоянно путался под ногами, прижимался здоровым плечом к спине Чимина и каждые пять минут уточнял: «А это что? А зачем мы это жарим? А ты не забыл, что я тебя люблю?» — Юнги, ты больше мешаешь, чем помогаешь! — в конце концов засмеялся Чимин, уворачиваясь от очередного неловкого объятия со спины. — Сядь за стол, иначе мы останемся без завтрака и без пальцев. Мин послушно сел, но его взгляд продолжал неотрывно следовать за каждым движением омеги. В этой тишине, наполненной ароматом жареного омлета и свежего кофе, Юнги чувствовал себя абсолютно счастливым. До того момента, пока Чимин не взглянул на часы. — Ох, уже девять... — Чимин засуетился, снимая фартук. — Юнги-я, слушай внимательно. Через полчаса приедут Тэхён и Чонгук. Они побудут с тобой сегодня. Мне нужно в офис Vivid Soul, там накопилось много документов, которые могу подписать только я. Лицо Юнги мгновенно изменилось. Светлая улыбка погасла, а брови сошлись на переносице. В его глазах отразился почти детский, панический страх. — Ты уходишь? — его голос стал непривычно тонким. — Оставишь меня с этими... незнакомцами, которые пахнут чужаками и опасностью? — Юнги, это твои лучшие друзья! — попытался успокоить его Чимин, поглаживая по здоровому плечу. — Они защитят тебя лучше, чем кто-либо. Но «новый» Юнги, чья психика после травмы была крайне нестабильной и зацикленной на своей паре, начал натурально ныть. Он схватил Чимина за край футболки, не давая ему отойти. — Я не хочу друзей. Я их не помню! Для меня они — двое огромных парней, которые вчера на меня рычали(хотя на самом деле не было такого). А вдруг они заберут тебя у меня? А вдруг я снова что-то забуду, пока тебя нет? Пожалуйста, Чимин-и, не уходи. Или возьми меня с собой! Я буду сидеть тихо в углу твоего кабинета, клянусь, я даже дышать буду через раз. Он хныкал так искренне и жалобно, что Чимину стало не по себе. С одной стороны — важный контракт, который спасет бюджет компании, с другой — этот израненный альфа, который без него буквально рассыпался на части.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Совещание в Vivid Soul длилось бесконечно долго. Чимин изо всех сил старался сосредоточиться на отчетах отделов и графиках поставок, но его мысли то и дело возвращались к кабинету, где он оставил своего «большого ребенка». Сотрудники замечали, что их обычно стальной директор то и дело поглядывает на часы и нервно сжимает телефон. Как только последняя папка была закрыта, Чимин буквально выбежал из конференц-зала. Он ожидал застать в своем кабинете хаос, разбитые вазы или, в худшем случае, спящего на диване альфу. Но реальность оказалась куда забавнее. Когда дверь кабинета распахнулась, Чимин замер. Юнги не просто «тихо сидел в углу». Он оккупировал огромное кожаное кресло директора. Вид у него был крайне деловой и одновременно нелепый: бледный, с пластырем на лбу и в гипсе, он сосредоточенно рассматривал какой-то рекламный буклет, держа его здоровой рукой. На носу у него красовались очки Чимина для чтения, которые он, видимо, нашел на столе. — О, ты вернулся, — Юнги поднял взгляд, и его лицо мгновенно озарилось той самой лучезарной улыбкой, которую он берег только для мужа. — Я тут проверил твое расписание. Ты слишком много работаешь, Чимин-а. У тебя через пятнадцать минут должен был быть перерыв на перекус, а ты задержался на семь минут и тридцать две секунды. Чимин не выдержал и прыснул со смеху, прислонившись к дверному косяку. — Юнги-я, сними очки, ты в них ничего не видишь, там же диоптрии! И почему ты сидишь на моем месте? Юнги нехотя стянул очки на кончик носа и серьезно посмотрел на омегу. — Я охранял твою территорию. Сюда заходила какая-то женщина с кофе, смотрела на меня так, будто я привидение. Я на неё рыкнул, на всякий случай, чтобы знала — у этого директора есть зубастый альфа. Она очень быстро ушла. Чимин закрыл лицо рукой, представляя лицо своей секретарши, которая, вероятно, уже строчит в общий чат компании о том, что Мин Юнги сошел с ума и кусается. — Ты невозможен, — выдохнул Чимин, подходя к столу. Юнги тут же вскочил (насколько позволило поврежденное колено) и, прихрамывая, обошел стол. Он обхватил талию Чимина здоровой рукой и притянул его к себе, вжимаясь носом в плечо омеги поглаживая живот — где под слоем ткани росла новая жизнь. — Я соскучился, — пробурчал он в складки его рубашки. — Пока тебя не было, этот кабинет пах бумагой и холодным пластиком. Мне было неуютно. Давай ты больше не будешь ходить на совещания? Пусть они сами приходят и кланяются тебе здесь, пока я буду сидеть рядом и грозно смотреть на них. Чимин нежно запустил пальцы в волосы Юнги, чувствуя, как всё его напряжение после рабочего дня улетучивается. Этот «новый» Юнги был слишком прямолинейным, слишком собственническим, но именно этой честной привязанности Чимину не хватало все эти долгие, одинокие годы.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Коридоры здания Vivid Soul буквально гудели. Мундэ, вытирая шею полотенцем после изматывающей тренировки, то и дело ловил на себе странные взгляды персонала. Стафф, обычно приученный к железной дисциплине, сегодня вел себя как встревоженный улей. — ...он реально рыкнул на секретаршу! — донесся до него обрывок шепота из гримерки. — Мин Юнги-ним всегда был холодным, но сейчас он ведет себя как... как дикий кот, охраняющий территорию. И он не выходит из кабинета директора Пака уже три часа. Что там происходит? Мундэ нахмурился. Он знал правду, но для остального мира Юнги был великим продюсером, а Чимин — успешным директором агентства. Их «официальное» общение всегда было подчеркнуто деловым, почти сухим. Подобные слухи могли больно ударить по репутации папы, если их не пресечь. «Отец совсем потерял тормоза со своей амнезией», — подумал Мундэ, сворачивая к лифту. Он решил зайти к папе, чтобы проверить ситуацию и, если нужно, урезонить разошедшегося альфу. Мундэ привычно толкнул дверь директорского кабинета без стука. — Папа, тут по всему зданию слухи ползут, что тебя держат в заложниках... Слова застряли у него в горле. Мундэ замер на пороге, а полотенце едва не выскользнуло из его рук. Картина, представшая перед его глазами, была настолько «неправильной» для его памяти, что мозг на секунду отказался в это верить. Его отец, вечно отстраненный Мин Юнги, который раньше едва касался руки Чимина на публике, сейчас буквально вжимался в омегу. Он сидел вполоборота, обхватив Чимина здоровой рукой за талию и уткнувшись лицом в его живот, словно искал там спасения от всего мира. А Чимин... Чимин не отталкивал его. Он нежно перебирал темные пряди волос альфы, и на его лице было выражение такого абсолютного, умиротворенного покоя, какого Мундэ не видел никогда в жизни. В кабинете пахло персиком, мятой и чем-то очень интимным, семейным. Атмосфера была настолько густой от нежности, что Мундэ почувствовал себя не просто лишним, а пришельцем из другой, более суровой реальности. — О... Мундэ-я, — Чимин первым пришел в себя, но руку с головы Юнги не убрал. Его щеки слегка порозовели. — Ты уже закончил репетицию? Юнги нехотя поднял голову, бросив на сына взгляд, в котором не было ни капли привычного раздражения. Напротив, увидев Мундэ, альфа слабо улыбнулся. — Привет, — прохрипел Мин. — Твой папа очень вкусно пахнет. Я не мог оторваться. Ты тоже пришел его охранять? Садись, тут кресла удобные. Мундэ сглотнул, медленно проходя вглубь кабинета. Ему было не по себе. Всю жизнь он видел между родителями стену из льда, а сейчас эта стена превратилась в липкую, сладкую вату. — Отец, ты... ты в курсе, что напугал половину офиса? — Мундэ постарался вернуть себе привычный скептичный тон, но голос предательски дрогнул. — Секретарша думает, что ты заболел бешенством. — Мне всё равно, что они думают, — буркнул Юнги, снова прислоняясь щекой к животу Чимина. — Главное, что я здесь. С вами. Мундэ сел на стул напротив, глядя на то, как Юнги бережно поглаживает живот Чимина — там, где скоро появится его брат или сестра. Сердце омеги-младшего болезненно сжалось. Ему было одновременно радостно за папу и невыносимо горько за те девятнадцать лет, которые они провели в холоде. — Вы выглядите... непривычно, — наконец выдавил Мундэ. — Но, кажется, папе это нравится. Мундэ практически выбежал из кабинета, едва не споткнувшись о порог. В ушах всё еще стоял тихий шелест голоса отца и спокойное дыхание папы. Закрыв за собой дверь, он прислонился к ней спиной и закрыл глаза. В груди было тесно. Ему казалось, что он подсмотрел что-то глубоко запретное — не потому, что это были его родители, а потому, что эта близость была новой. Всю дорогу до общежития он шел на автопилоте, игнорируя приветствия стаффа и не замечая машин. Когда он завалился на свою кровать, прямо в одежде, не включая свет, тишина комнаты навалилась на него бетонной плитой. Мундэ уставился в потолок, на котором плясали блики от уличных фонарей. Его мысли метались, как искры в костре. «Это не мой отец», — билась в голове резкая мысль. — «Тот человек, которого я знал девятнадцать лет, никогда бы не позволил себе быть таким... уязвимым. Таким открытым». Он вспоминал лицо Чимина в тот момент. Папа выглядел так, будто с его плеч сняли груз весом в тонну. Но вместо радости Мундэ чувствовал странную, колючую горечь. Почему сейчас? Почему для того, чтобы в их доме наступило тепло, отцу пришлось лишиться памяти? Означает ли это, что настоящая личность Мин Юнги — это тот холодный монстр, а этот любящий альфа — лишь временный сбой системы? И самое больное: что будет, когда память вернется? Мундэ перевернулся на бок, обнимая подушку. Он чувствовал себя ребенком, которому наконец-то дали игрушку, о которой он мечтал всё детство, но дали тогда, когда он уже вырос и научился жить без неё. Он привык быть опорой для папы, привык быть «маленьким взрослым», который защищает свою семью от холода отца. А теперь... теперь он видел, что папе больше не нужна его защита. Папу защищает тот, кто раньше был источником боли. — Дурак, — прошептал Мундэ в темноту, злясь на самого себя. — Ты должен радоваться. Папа счастлив. У него будет полноценная семья. Но где-то глубоко внутри ныла обида. Ему было обидно за того маленького себя, который ждал похвалы за оценки, и за того подростка, который дебютировал, чтобы доказать отцу, что он чего-то стоит. Тот маленький Мундэ так и не получил своего объятия от «настоящего» Юнги. В дверь тихо постучали. — Мундэ-я? Ты там? — послышался голос Юджина. — Мы тут решили заказать жареную курицу... Опять. Ты выйдешь? Мундэ вздохнул, вытирая лицо ладонью. Ему нужно было выбраться из этого кокона мыслей, иначе он рисковал сойти с ума от анализа ситуации, которую он не мог контролировать.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Дорога домой была наполнена тихими разговорами, которые для Юнги превращались в открытие целой вселенной. Чимин мягко рассказывал о временах BTS, о том, как семь парней из маленького агентства перевернули мир. Он описывал стадионы, тонущие в океане огней, и ту невероятную магию, которую они творили вместе. — Почему же мы ушли? — тихо спросил Юнги, глядя на свои перебинтованные руки. — Почему распались на самом пике, когда мир был у наших ног? Чимин на мгновение отвел взгляд, и в его глазах отразилась застарелая печаль. — Слава — это не только любовь, это колоссальное давление, Юнги-я. Мы начали терять себя. Кто-то хотел семьи, кто-то — сольной свободы, а кто-то... просто не выдержал вечной гонки. Но главное, что мы остались семьей в сердцах, даже если перестали быть группой на сцене. Юнги слушал, пытаясь сопоставить этот образ «героя поколения» с тем разбитым человеком, которым он проснулся в больнице. Он хотел спросить что-то еще, но машина уже затормозила у их дома. Настроение мгновенно изменилось, когда они подошли к дверям своей квартиры. Чимин замер, потянувшись к электронному замку, но рука застыла в воздухе. Дверь была приоткрыта. Тонкая полоска темноты изнутри квартиры смотрела на них, как дуло пистолета. — Стой за мной, — мгновенно прохрипел Юнги. Несмотря на гипс и хромоту, его альфа-инстинкт сработал быстрее, чем разум успел осознать опасность. Он осторожно толкнул дверь здоровой рукой, закрывая Чимина своим плечом. Внутри стояла звенящая, пугающая тишина. Пройдя в гостиную, они увидели первый хаос: книги были сброшены с полок, ваза, которую они купили вместе в Японии много лет назад, лежала осколками на полу. Юнги чувствовал, как внутри закипает холодная ярость, а Чимин судорожно прижал руку к животу, чувствуя, как страх за кроху отзывается резкой болью. — Кажется, никого нет... — прошептал Чимин, озираясь. Они медленно двинулись вглубь коридора. Юнги интуитивно чувствовал, что самое страшное ждет их впереди. Когда они распахнули дверь в спальню Чимина, омега вскрикнул, закрывая рот ладонями. Комната превратилась в филиал ада. Светлые обои были залиты ядовито-красной краской. Повсюду, по всему периметру, тянулись неровные, безумные надписи, сделанные дрожащей, но полной ненависти рукой: «НЕНАВИЖУ», «СДОХНИ», «Я УБЬЮ ТЕБЯ», «ТЫ ВСЁ ИСПОРТИЛ». Подушки были изрезаны в клочья, перья летали в воздухе, словно серый снег. Но самым страшным было зеркало. На нем красным маркером был нарисован крест поверх лица Чимина на их старой семейной фотографии, прикрепленной к раме. Полиция приехала быстро. Офицеры осматривали место преступления, снимали отпечатки и хмурились, глядя на угрозы. — Это не просто ограбление, господин Пак, — сказал детектив, записывая показания. — Это личное. Нападавший хотел не украсть вещи, а уничтожить вашу жизнь. У вас есть куда поехать? Здесь оставаться небезопасно — замки взломаны профессионально, и этот человек может вернуться. Юнги, который всё это время не отходил от Чимина ни на шаг, властно сжал его плечо. — Мы уезжаем. Сейчас же. Чимин кивнул, его била крупная дрожь. Он быстро собрал самое необходимое для Юнги и документы. Оставаться в этом оскверненном месте, где когда-то жил их холод, а теперь поселилось безумие, было невозможно. Они сели в такси, и Чимин назвал адрес своей новой квартиры — той самой, куда он сбежал от Юнги вместе с Мундэ. Это было его убежище, его личная крепость, о которой Хосок и родители Юнги не знали. Когда они вошли в новую квартиру, Юнги огляделся. Здесь всё было иначе: пахло чистотой, свежестью и... Мундэ. Здесь не было тяжелой антикварной мебели, только светлые тона и уют. — Так вот где ты прятался от меня, — тихо произнес Юнги, садясь на диван и притягивая Чимина к себе. — Прости, что я принес это безумие за собой даже сейчас. Чимин прижался к нему, чувствуя, как слезы наконец потекли по щекам. — Главное, что мы здесь. Мундэ скоро вернется, и мы будем вместе. Теперь это наш единственный дом, Юнги-я.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Вечер опустился на Сеул, кутая город в сиреневые сумерки, но внутри новой квартиры Паков было светло и непривычно тихо. После кошмара в разгромленном доме, после полицейских мигалок и кроваво-красных надписей на стенах, это место казалось Юнги не просто жильем, а порталом в другое измерение. Альфа, прихрамывая и бережно прижимая к груди загипсованную руку, начал свой медленный обход. Он напоминал маленького ребенка, который впервые попал в лавку чудес. Юнги касался здоровыми пальцами светлых льняных штор, проводил ладонью по гладкой поверхности дубового обеденного стола и с каким-то благоговейным трепетом рассматривал мягкие подушки на диване, на которых не было ни единого следа от лезвия маньяка. — Чимин-а... — Юнги обернулся к мужу, и в его глазах, подсвеченных мягким светом торшера, блестело искреннее восхищение. — Тут так... по-домашнему. Здесь пахнет тобой, пахнет Мундэ, пахнет ванилью и каким-то спокойствием. Та квартира, где мы были вчера... она была красивой, но она была мертвой. Как музей, в котором запрещено дышать. А здесь мне хочется сесть прямо на ковер и просто смотреть, как ты ходишь по комнате. Юнги доковылял до небольшого стеллажа, где вперемешку с книгами стояли рамки. Он замер, вглядываясь в снимки. Здесь не было пафосных портретов в золоченых рамах. На фото Чимин смеялся, перепачканный мукой, а Мундэ — еще совсем подросток — сосредоточенно пытался собрать какой-то конструктор. — Смотри, — Юнги указал на фотографию, где они с Чимином сидели на скамейке в парке, и между ними было расстояние в добрых полметра, но Чимин всё равно смотрел в камеру с надеждой. — Даже на фотографиях видно, как я пытался заморозить всё вокруг себя. Но ты... ты всё равно создал этот маленький мир, когда ушел от меня. Как ты смог сохранить в себе столько света, живя в моей тени? Мин подошел к окну и посмотрел на ночной город. — Там, в той квартире, всё было холодным: мрамор, металл, стекло. Я теперь понимаю, почему ты сбежал. Там не было места для жизни. А здесь... здесь даже воздух мягкий. Знаешь, мне кажется, если бы я проснулся здесь в первый раз, я бы вспомнил всё гораздо быстрее. Потому что этот уют — он лечит. Чимин стоял у кухонного острова, наблюдая за мужем. Его сердце обливалось кровью от того, с каким детским восторгом этот взрослый, израненный мужчина радуется обычным вещам: мягкому пледу, паре лишних комнатных растений, запаху свежезаваренного чая. — Юнги-я, это твой дом теперь тоже, — тихо сказал Чимин, подходя к нему и осторожно прислоняясь лбом к его здоровому плечу. — Мы строили его с Мундэ как крепость. Место, где никто не сможет нас достать, где нет Хосока, нет камер папарацци и нет того льда, который был между нами. Юнги накрыл ладонь Чимина своей, переплетая их пальцы. — Я чувствую себя здесь защищенным. Странно, да? Я — альфа, я должен защищать вас. Но здесь стены обнимают меня вместо тебя. Я не хочу возвращаться в ту жизнь, Чимин. Никогда. Даже если ко мне вернется память, я хочу оставить ее там, за дверью, в той разбитой спальне. Позволь мне остаться здесь, в твоем свете. Я буду учиться быть частью этого уюта. Я научусь не портить его своей темнотой. Он замолчал, прислушиваясь к звукам за дверью. Где-то в глубине квартиры работал увлажнитель воздуха, тихо тикали часы, и этот ритм был самым прекрасным саундтреком, который Юнги когда-либо слышал.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Прошло две недели — срок небольшой, но для семьи Пак-Мин он стал целой эпохой. Жизнь закрутилась в бешеном ритме, разделяя их мир на две параллельные реальности. С одной стороны был Мундэ. Его график напоминал зону боевых действий: бесконечные перелеты, записи шоу, интервью и изнуряющие репетиции. TeSTAR ворвались в индустрию как шторм, сметая на своем пути ветеранов сцены. Их прозвали «монстрами-новичками», а талант Мундэ как вокалиста и стратега признали даже самые суровые критики. Несмотря на успех, парень возвращался домой лишь глубокой ночью, заставая в гостиной спящих в обнимку родителей — картину, которая всё еще вызывала у него смесь щемящей нежности и глухого недоверия. С другой стороны был Юнги. За две недели его тело начало восстанавливаться: сняли некоторые швы, синяки сошли, оставив лишь бледные следы, а гипс стал привычным аксессуаром. Но его психика совершила странный кульбит. Амнезия словно содрала с него кожу, оставив оголенные нервы и абсолютную, почти болезненную привязанность к Чимину. Он категорически отказывался отпускать мужа одного даже в соседнюю комнату. Если Чимину нужно было в офис, Юнги ехал с ним, тихо сидя в углу и занимаясь какими-то набросками в блокноте, лишь бы чувствовать запах персика. Чимин, поначалу ошарашенный такой переменой, поймал себя на мысли, что влюбляется заново. В этого открытого, честного, порой невыносимо капризного, но такого преданного Юнги. Того холодного рэпера из прошлого больше не существовало — его место занял альфа, который каждое утро начинал с того, что целовал ладони мужа. Настал момент, которого Чимин ждал с трепетом и легким страхом — плановое УЗИ. Юнги, узнав об этом, устроил настоящую сцену с «крокодильими слезами», умоляя взять его с собой. Он доказывал, что как отец имеет право первым увидеть «маленькую горошину», и Чимин, не в силах сопротивляться этому взгляду побитого щенка, сдался. В кабинете врача пахло антисептиком и гелем. Юнги сидел на стуле рядом с кушеткой, вцепившись в свободную руку Чимина так, будто от этого зависела его жизнь. Когда экран монитора ожил и по нему побежали серые и белые помехи, альфа задержал дыхание. Врач долго водил датчиком по животу Чимина, хмурился, подкручивал настройки, а потом вдруг улыбнулся. — Так-так... — тихо произнес доктор. — Кажется, наш отец Юнги не зря так волновался. — Что? Что-то не так? — Юнги мгновенно подобрался, его глаза потемнели от тревоги. — Ребенку плохо? Ему холодно? Ему мало места? — Напротив, — рассмеялся врач, разворачивая монитор к родителям. — Места им вполне хватает, просто их там двое. Посмотрите: вот одно сердцебиение, а вот чуть правее — второе. Поздравляю, у вас двойня. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер. Чимин замер, глядя на две крошечные пульсирующие точки на экране. Двое. Еще два продолжения их с Юнги любви, которая едва не погибла. Юнги же выглядел так, будто его ударило током. Он переводил взгляд с экрана на Чимина и обратно, его губы дрожали. — Двое? — прошептал он, и в его голосе послышались слезы. — Чимин-а... ты слышишь? Два сердца. У нас будет три ребенка, если считать Мундэ. Бог мой, я... я стану отцом сразу троих. Он осторожно, словно боясь сломать, прикоснулся губами к пальцам Чимина. — Я обещаю... я клянусь этим двум крохам, что они никогда не увидят того льда, который видел Мундэ. Я буду самым лучшим отцом. Я построю для них целый мир. Чимин смотрел на плачущего от счастья Юнги и чувствовал, как внутри него разливается тепло. Это было чудо, которое они заслужили после двадцати лет боли. Но где-то на задворках сознания промелькнула мысль: «Как на это отреагирует Мундэ?»

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Путь из клиники домой казался Чимину и Юнги прогулкой по облакам. В салоне автомобиля витал аромат предвкушения и легкого шока. Юнги, который раньше едва справлялся с эмоциями одного человека, теперь выглядел так, будто ему доверили управление целой галактикой. Его рука, свободная от гипса, ни на секунду не отпускала ладонь Чимина, а большой палец ритмично поглаживал кожу омеги. — Двое, Чимин-а... Сразу двое, — шептал Юнги, не сводя глаз с распечатки УЗИ, которую он прижимал к груди как святыню. — Это значит, что нам нужно больше места. Нам нужно больше мягких ковров, больше защиты... Нам нужно всё самое лучшее. Чимин лишь тихо смеялся, прислоняясь головой к его плечу. Он видел, как в Юнги просыпается не просто муж, а настоящий альфа-защитник, чей инстинкт гнездования сейчас работал на максимальных оборотах. Как только они переступили порог своей квартиры, Чимин первым делом набрал Мундэ. Видеозвонок застал того в перерыве между тренировками. — Мундэ-я, — Чимин сиял так, что экран, казалось, начал светиться ярче. — У нас новости. Врач сказал, что... их двое. У тебя будет сразу два младших брата или сестры. На лице Мундэ, обычно непроницаемом и сосредоточенном, промелькнула целая гамма чувств: шок, неверие, а затем — редкая, искренняя улыбка, от которой в уголках глаз собрались морщинки. — Двое? — Мундэ хмыкнул, качая головой. — Ого. Похоже, мне придется работать в три раза усерднее, чтобы обеспечить этой банде достойное будущее. Поздравляю, папа. И тебя... отец. Берегите их. После звонка Юнги буквально расцвел. Признание от Мундэ было для него лучшей наградой. Пока в доме Паков царила идиллия, в просторной гостиной Намджуна и Сокджина атмосфера была накалена до предела. Там собрался весь «золотой состав»: хозяева дома и Вигуки. — Это просто невыносимо! — возмущался Тэхён, меряя шагами комнату и картинно взмахивая руками. — Раньше мы не могли достучаться до Чимина, потому что он прятался от боли, но теперь? Теперь к ним вообще не подступиться! Этот Мин Юнги превратился в чертового дракона, охраняющего пещеру с золотом! — Согласен, — хмуро поддакнул Чонгук, открывая очередную банку газировки. — Я вчера пытался завезти им фрукты. Так Юнги даже дверь до конца не открыл! Высунул нос, рыкнул, что «Чимин-и спит и ему нужен покой», выхватил пакет и захлопнул дверь прямо перед моим носом. Я его лучший донсен, в конце концов! Намджун, сидя в кресле с ноутбуком, только тяжело вздыхал. — Ребят, у него амнезия наложилась на инстинкт истинности. Для него сейчас весь мир — враждебная среда, а Чимин — единственный островок безопасности. Плюс беременность... Его внутренний альфа сейчас работает в режиме «терминатора». — Да какой там терминатор, — фыркнул Джин, который сидел на диване, обложившись подушками. Его живот был уже очень внушительным, и он выглядел немного утомленным от вечных споров младших. — Он просто влюбленный дурак, который боится снова всё испортить. Дайте ему время... Ох! Сокджин внезапно осекся и резко выпрямился, хватаясь за подлокотник дивана. Лицо его в мгновение ока побледнело, а дыхание сбилось. — Хён? Ты чего? — Тэхён замер на полуслове, глядя на старшего. В гостиной воцарилась гробовая тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Джина. По его ногам внезапно потекла вода, пропитывая светлые домашние брюки и ковер. — Кажется... — Джин выдавил из себя кривую усмешку, хотя его пальцы побелели от того, как сильно он вцепился в диван. — Кажется, наш маленький Ким решил, что пора познакомиться с этими ворчливыми дядьками лично. Намджун... воды отошли. Тишина взорвалась хаосом. — ЧТО?! ПРЯМО СЕЙЧАС?! — закричал Чонгук, роняя банку. — Сумка! Где сумка в роддом?! — Намджун, обычно самый рассудительный человек в стране, вскочил, опрокинув ноутбук, и начал крутиться на месте, забыв, куда положил ключи. — Джун-а, дыши! — крикнул Тэхён, хватая телефон, чтобы вызвать скорую и их личного врача. — Гук, не стой столбом, неси полотенца и лед! Нет, не лед, теплую воду! Черт, что там несут в таких случаях?! Джин, несмотря на первую мощную схватку, которая скрутила его тело, нашел в себе силы прохрипеть: — Позвоните... позвоните Чимину. Если этот дракон Юнги его не пустит к телефону, я лично приду и вырву ему остатки памяти!

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Коридор частного крыла клиники превратился в зону стратегического противостояния. Появление четы Пак-Мин было ознаменовано не тихим сочувствием, а низким, предупреждающим рычанием, которое, казалось, вибрировало в самом воздухе. Юнги, чей гипс на руке теперь выглядел не как признак слабости, а как боевой трофей, шел на полшага впереди Чимина, буквально оттирая его от любых потенциальных контактов. — Зачем мы здесь, Чимин-а? — ворчал Юнги, не переставая сканировать пространство острым взглядом. — Здесь слишком много чужих запахов. Тут пахнет страхом, лекарствами и какими-то... чужаками. Тебе вредно здесь находиться, это плохо для наших крошек. Чимин, мягко улыбаясь и придерживая мужа за локоть, пытался урезонить своего «дракона». — Юнги-я, это наши лучшие друзья. Джин-хён сейчас проходит через самое важное испытание в жизни. Мы не могли не приехать. Когда они подошли к залу ожидания, там уже царил контролируемый хаос. Намджун, чьи феромоны крепкого кофе обычно действовали на всех успокаивающе, сейчас источал такую тревогу, что воздух казался горьким. Стоило ему сделать шаг навстречу Юнги, чтобы пожать руку или обнять, как Мин резко выставил вперед здоровую руку, а его глаза опасно потемнели. — Не подходи. Слишком близко, — отрезал Юнги. Ему было плевать, что Чимин показывал фотографии этого «умного альфы-лидера». Его инстинкт говорил одно: крупный альфа, запах интенсивный, потенциальная угроза сокровищу. Тэхён, чей вишневый аромат из-за стресса стал терпким и резким, попытался было разрядить обстановку шуткой: — Юнги-хён, ты скоро колючую проволоку вокруг Чимини натянешь? Это же мы! Но в ответ он получил лишь ледяной прищур. Юнги даже не пытался запомнить их имена — для него они были лишь цветовыми и ароматическими пятнами в пространстве. Вишневый альфа, кофейный альфа... Все они были лишним шумом в его идеально выстроенном мире, где в центре стоял только Чимин. Даже Чонгук, чей мягкий запах молочного шоколада обычно не вызывал агрессии, столкнулся с невидимым барьером. Стоило омеге потянуться, чтобы взять Чимина за руку и поддержать, как Юнги тут же перехватил ладонь мужа, переплетая пальцы и пряча омегу за свое плечо. — С ним всё в порядке, — бросил Юнги Чонгуку. — Не нужно его трогать. Чтобы трогать у него есть я. Пока Юнги строил баррикады, из-за дверей родильного блока донесся приглушенный, но вполне узнаваемый крик Сокджина: — КИМ НАМДЖУН! Клянусь, если ты еще раз скажешь мне «хочу ребенка», я выйду отсюда и заставлю тебя самого рожать и мне похер что альфы на такое не способны! Намджун вздрогнул, его кофейный запах на мгновение сменился нотками жженого сахара. Он беспомощно посмотрел на друзей. — Он там уже четыре часа... Я схожу с ума. Юнги, видя состояние «кофейного», на секунду смягчился. Его внутренний альфа, настроенный на защиту семьи, вдруг считал чужую боль потери контроля. Он сделал короткий шаг к Намджуну — всё еще не подпуская его к Чимину, но становясь рядом как воин с воином. — Сядь, Кофейный, — негромко произнес Юнги. — Твой омега сильный. Он просто выплескивает энергию. Если он кричит — значит, у него есть силы бороться. Хуже, когда наступает тишина. Чимин изумленно посмотрел на мужа. Несмотря на амнезию и агрессию, в Юнги проснулась та самая мудрость, которая всегда помогала им в BTS. Прошло еще сорок минут томительного ожидания. Юнги всё это время сидел возле Чимина, положив здоровую ладонь ему на плечо и периодически наклоняясь, чтобы вдохнуть запах персика — это была его единственная «подзарядка». Внезапно за дверями наступила та самая тишина, о которой говорил Юнги. А через секунду её прорезал тонкий, звонкий и невероятно требовательный крик. Намджун рухнул на стул, закрывая лицо руками, и его плечи затряслись от беззвучных рыданий облегчения. Дверь приоткрылась, и акушерка с усталой, но доброй улыбкой объявила: — Поздравляю, папаша. Крепкий альфа, 3.800. Ким Сокджин отдыхает, скоро можно будет войти. В коридоре словно включили свет. Тэхён и Чонгук бросились обниматься, а Чимин, не сдержавшись, заплакал от счастья, прижимаясь к Юнги. Альфа-дракон на этот раз не рычал. Он крепко обнял Чимина, глядя на Намджуна с каким-то новым, глубоким уважением. Теперь он знал: скоро и ему предстоит стоять под этими дверями, ожидая сразу двоих. И этот страх, смешанный с восторгом, окончательно сделал его частью их «стаи», даже если он всё еще путал их имена.