↣↠♡↞↢💜| 12 |💜↣↠♡↞↢

В гостиной новой квартиры Паков царила атмосфера «великого переселения народов», но в очень локальном масштабе. Юнги, облаченный в огромную домашнюю худи, сидел на диване, скрестив ноги, и всем своим видом демонстрировал высшую степень альфьего недовольства. Его нижняя губа была слегка выпячена, а брови сдвинуты к переносице — образ «обиженного кота» довершал мобильный телефон, в который он тыкал здоровым пальцем с такой силой, будто пытался проткнуть экран. — Это несправедливо, Минни! — крикнул он в сторону кухни, откуда доносился божественный аромат жареного мяса и звонкий смех Чимина. — Этот… этот щенок Юджин сегодня нарушил все границы приличия! Он трогал нашего сына за губы! Публично! А ты даже не разрешил мне просто… зайти в гримерку и вежливо объяснить ему основы анатомии кулака! Чимин, помешивая соус, высунул голову из кухни. Его глаза лучились весельем. — «Вежливо», Юнги-я? Тэхён сказал, что ты пытался вырваться из машины на ходу, когда увидел пост в Твиттере. Успокойся, наш Дракон. План работает, Мундэ в безопасности. Иди лучше помой руки, ужин почти готов. Юнги что-то пробурчал про «омежьи заговоры» и снова уткнулся в телефон. Его пальцы продолжали листать старые архивы сообщений. Он всё еще пытался собрать осколки своей личности, которая существовала до аварии. Пролистывая бесконечные финансовые отчеты и сухие распоряжения, Юнги наткнулся на цепочку писем от риелторского агентства и частного архитектурного бюро. Даты переписки охватывали последние полгода до катастрофы. Чем больше он читал, тем шире становились его глаза. Его дыхание сбилось, а обида на Юджина мгновенно испарилась, сменившись щемящим чувством в груди. Юнги (запись 4 месяца назад): «Мрамор в прихожей слишком холодный. Замените на светлое дерево. Мой муж любит ходить босиком, ему должно быть тепло. И посмотрите еще раз план цокольного этажа. Танцевальный зал должен быть с панорамными зеркалами и лучшей акустикой. Он скучает по танцам, я хочу, чтобы он снова начал». Архитектор: «Господин Мин, мы закончили проектирование вашей личной студии в левом крыле. Она полностью звукоизолирована от детских комнат, как вы и просили». Юнги: «Дом должен быть полностью готов к 13 июня. Это наша годовщина. Сделайте всё идеально». Юнги замер, глядя на экран. 13 июня. Тот самый день. День, когда Чимин, доведенный до отчаяния его холодом и манипуляциями Хосока, принес ему документы о разводе. Дом не был готов вовремя из-за задержек с поставкой материалов, и Юнги, вместо того чтобы объясниться, тогда еще сильнее закрылся в себе, посчитав, что всё кончено. Он строил для них крепость любви, пока в реальности разрушал их жизнь собственными руками. Чимин вошел в гостиную с подносом, но остановился, увидев бледное лицо мужа. Юнги сидел неподвижно, а по его щеке медленно катилась слеза, падая прямо на экран смартфона. — Юнги? Что случилось? Опять нашел что-то от Хосока? — Чимин быстро поставил поднос на стол и опустился перед ним на корточки стараясь не задеть живот. Юнги медленно повернул телефон к нему. — Я купил или построил дом, Минни. Большой дом за городом. С огромными окнами и залом для танцев… специально для тебя. Я строил его втайне, хотел сделать сюрприз на нашу дату. Хотел… хотел попросить у тебя прощения в тот день. Чимин замер. Он помнил тот день — 13 июня. Помнил свой ледяной голос и тишину в ответ от Юнги. Он и представить не мог, что в тот момент сердце альфы разрывалось от невысказанной мечты о новом доме. — Там есть студия для меня и комнаты для Мундэ… и теперь я понимаю, что там есть место и для наших двойняшек, — прошептал Юнги, закрывая лицо рукой. — Я был таким идиотом. Я строил стены из кирпича, пока стены между нами становились всё выше. Чимин-а, этот дом… он стоит там, пустой. Он ждет нас. Чимин прижался лбом к коленям Юнги, чувствуя, как его собственные глаза наполняются слезами. Весь этот холод последних лет оказался лишь маской, за которой скрывался напуганный альфа, пытавшийся купить «прощение» в виде недвижимости, не умея просто сказать «люблю». — Мы поедем туда, — тихо сказал Чимин, поднимая голову и улыбаясь сквозь слезы. — Как только ты снимешь гипс, мы поедем и посмотрим на твой зал. И на твою студию. Мы обустроим детские и посадим в саду клубнику для Мундэ. Наша годовщина в этом году будет совсем другой, Юнги-я. Юнги притянул его к себе, крепко обнимая и зарываясь носом в шею омеги. — Я больше не буду строить тайных домов, — пообещал он. — Теперь мы будем строить только то, что сможем обсудить вместе. Даже если это касается того, как далеко этот Юджин может подходить к нашему сыну. Чимин рассмеялся, легонько кусая его за ухо. — Ты неисправим. Пойдем есть, Дракон. Твоим будущим наследникам и их папе нужны силы. Пока они ужинали, Юнги не выпускал телефон из рук, но теперь он не читал гадости, а рассматривал фотографии строящегося особняка. Его глаза горели.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Пока в доме Юнминов вскрывались старые раны и строились планы на новое поместье, в общежитии группы царила странная, тяжёлая атмосфера. Входная дверь захлопнулась, отсекая шум внешнего мира и бесконечные вспышки камер, которые преследовали «главную пару» дня до самого подъезда. Мундэ, едва переступив порог, стащил с себя тяжелые ботинки и, не глядя на остальных, направился в сторону кухни. Ему нужно было смыть с себя этот день — запах чужих духов, липкое внимание персонала и, прежде всего, обжигающее присутствие Юджина но сначала он хотел попить воды. Мундэ дрожащими руками наполнил стакан ледяной водой. Он чувствовал спиной чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел Ахёна. Тот сидел за столом, сжимая в руках кружку с уже остывшим чаем. Его глаза были красными. — Мундэ-я... — тихо позвал Ахён. — Я видел отрывки влога. И комментарии. Мне... мне так жаль, что тебе приходится это делать. Юджин сегодня вел себя... слишком натурально. Тебе не было неприятно? Мундэ сделал глоток, чувствуя, как холодная вода обжигает горло. — Это работа, Ахён. Мы договорились. Если фанаты верят — значит, мы всё делаем правильно. Теперь никто не смотрит на тебя и Седжина. Вы в безопасности. — Но какой ценой? — Ахён встал и подошел к другу. — Ты ведь никогда не позволял никому так к себе прикасаться. А сегодня Юджин... он перешел черту. Мы все это видели. В этот момент в кухню вошел Ли Седжин. Он выглядел мрачным. Он положил руку на плечо Ахёна, но его взгляд был прикован к Мундэ. — Мундэ, спасибо тебе. Но Ахён прав. Юджин сегодня выглядел так, будто он забыл, что это фансервис. Если он начнет позволять себе лишнее, скажи мне. Я поговорю с ним как альфа с альфой. Пока в кухне шел тихий разговор, в гостиной на диване развалился Юджин. Он не пошел смывать грим. Он сидел в темноте, пересматривая на планшете те самые кадры с «пенкой на губах». На его лице не было ни тени усталости. Напротив, он выглядел триумфатором. Запах маршмеллоу в комнате стал настолько интенсивным, что зашедший за зарядкой Бе Седжин невольно поежился и поспешил уйти. Юджин коснулся экрана, увеличивая лицо Мундэ в тот момент, когда тот смутился. — «Профессионал», да, хён? — прошептал Юджин сам себе. — Ты можешь обманывать папу, можешь обманывать фанатов. Но я видел, как дрожали твои ресницы. И мне это чертовски понравилось. Ближе к полуночи, когда общежитие наконец погрузилось в сон, Мундэ лежал в своей постели. Его телефон завибрировал. Юджин (00:15): «Хён, не спишь? Завтра у нас по сценарию "свидание в парке". Менеджеры сказали купить тебе подарок, который я якобы выберу сам. Есть пожелания? Или мне выбрать то, что действительно тебе понравится?» Мундэ долго смотрел на сообщение. Он чувствовал, что «дымовая завеса», которую построил папа, начинает превращаться в настоящий пожар, и он — в самом его центре.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Воскресное утро в парке выдалось туманным и тихим, пока тишину не взорвал шепот, стремительно распространяющийся среди гуляющих: «Это они? Да ладно! Это точно Мундэ и Юджин!» План «дымовой завесы» перешел в стадию «полевых испытаний». Никаких камер в открытую, никаких менеджеров рядом. Только двое парней в объемных худи и кепках, которые «просто вышли подышать воздухом». Но ровно через пять минут после их появления в сети появились первые размытые снимки от «случайных прохожих». Мундэ шел, засунув руки в карманы, и старался сохранять лицо кирпичом. Он знал, что в тридцати метрах за кустами прячется штатный фотограф Vivid Soul с длиннофокусным объективом, имитируя папарацци. — Хён, ты слишком напряжен, — негромко сказал Юджин. Его голос был мягким, но в нем чувствовалась опасная уверенность. — Расслабься. Мы просто гуляем. Посмотри на меня. Юджин внезапно остановился и потянул Мундэ за рукав. Тот обернулся, и в этот момент Юджин сократил дистанцию. Он поднял руку и поправил кепку на голове Мундэ, которая и так сидела идеально. На камерах это выглядело как невероятно интимный, заботливый жест. — Фанаты будут в восторге, — прошептал Юджин, глядя прямо в глаза омеге. — Смотри, вон та группа девушек за деревом уже захлебывается от визга. Давай дадим им еще один повод? Юджин вытащил из кармана небольшую коробочку, перевязанную лентой. — По сценарию я должен был купить тебе браслет. Но я подумал... что это слишком банально для тебя. Он открыл коробку. Внутри лежала изящная серебряная брошь в виде маленького яблоневого цвета с крошечным рубином в центре. — Помнишь, ты говорил в одном старом интервью, что любишь запах яблонь после дождя? — Юджин прикрепил брошь к воротнику худи Мундэ. Его пальцы намеренно коснулись шеи омеги, вызывая у того невольную дрожь. — Это не из списка менеджеров, хён. Это от меня. Мундэ замер. Это не было похоже на игру. От Юджина пахло маршмеллоу так сильно, что у Мундэ закружилась голова. В этот момент «система» внутри него словно выдала ошибку: он не мог понять, где заканчивается роль Юджина и начинается его настоящая личность. Через час интернет буквально «взорвался». @MoonJin_Daily: РЕБЯТА, Я ТАМ БЫЛА! Я видела их своими глазами! Они стояли так близко, что между ними не пролез бы даже листок бумаги. Юджин подарил ему что-то, и Мундэ выглядел таким смущенным... Это не может быть пиаром, так не смотрят на коллег! 😭💔 #MoonJinReal #TeSTAR @Kpop_Detective: Обратите внимание на брошь на Мундэ. Это лимитированная коллекция, её нельзя просто купить в свободном доступе. Юджин искал её специально. И посмотрите на это фото: Юджин обнимает Мундэ за плечи, когда они уходят. Он буквально закрывает его от мира! В это время в новой квартире Юнги сидел перед ноутбуком, на который были выведены все свежие посты из Твиттера. — Чимин! — Юнги указал здоровой рукой на экран, где красовалось фото Юджина, поправляющего кепку Мундэ. — Он его трогает! Опять! И что это за железка у него на воротнике? Почему мой сын носит подарки от этого... этого?! Чимин, который в это время на планшете выбирал костюмы для нового выступления TeSTAR, подошел и обнял мужа сзади. — Юнги-я, это прекрасная брошь. У Юджина хороший вкус. Посмотри, как Мундэ идет этот цвет. — Ему идет, когда его никто не трогает, кроме семьи! — буркнул Юнги, но потом присмотрелся к лицу сына на фото. — Погоди... Чимин, посмотри на глаза Мундэ. Он... он не выглядит так, будто он играет. Юнги нахмурился, и его защитный инстинкт альфы подсказал ему нечто пугающее. — Он напуган. Но не Юджином... он напуган тем, что ему это нравится!

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Тишина раннего утра была разорвана в клочья, когда по всем новостным порталам и социальным сетям разлетелась «бомба», подготовленная Хосоком. Фотографии были сделаны профессионально: Чимин, выходящий из элитной клиники, в свободной одежде, которая, однако, не могла скрыть характерно округлившийся живот. Хосок, чья ярость от успеха Чимина как директора достигла пика, не просто слил фото. Он снабдил их грязной, детально проработанной легендой. В статьях утверждалось, что «золотой омега» нации закрутил тайный роман с иностранным инвестором, и теперь ждет ребенка, чтобы укрепить свое положение в бизнесе. О Мин Юнги в этих текстах не было ни слова — Хосок расчетливо вычеркнул его из жизни Чимина, зная, что об их браке официально не знал никто, кроме узкого круга лиц. Заголовки кричали:

«Тайная беременность Пак Чимина: Кто отец будущего наследника Vivid Soul?»

«Скандал в индустрии: Директор Пак скрывает личную жизнь ради выгоды?»

Фанаты были в шоке, акции компании начали колебаться, а анти-фанаты уже готовили транспаранты с обвинениями в лицемерии. В этот момент в квартире Юнминов атмосфера была накалена добела. Юнги стоял посреди гостиной, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Его глаза горели тем самым холодным огнем, который когда-то заставлял трепетать всю индустрию. Читать о том, что его муж якобы ждет ребенка от «неизвестного иностранца», было выше его сил. Его инстинкт альфы, и без того обостренный амнезией и беременностью омеги, требовал немедленного возмездия. — Чимин, хватит, — голос Юнги был низким и вибрирующим. — Хватит прятаться. Этот подонок пытается выставить тебя содержанкой, а наших детей — случайной ошибкой. Я не позволю ему стереть меня из твоей жизни. Юнги подошел к Чимину, который сидел на диване, пытаясь дозвониться до пиар-отдела. Он аккуратно, но настойчиво забрал телефон из его рук и опустился на колени перед мужем. — Пожалуйста, Минни. Позволь мне это сделать. Я хочу заявить на весь мир, что ты — мой. Что мы женаты уже двадцать лет. Что мы прошли через огонь и воду вместе. Я хочу, чтобы все знали: эти дети — плод нашей любви, а не чей-то грязный слух. Чимин посмотрел на него с тревогой: — Юнги-я, это раскроет всё. Мундэ... о нем тоже поползут слухи. — Мы не назовем его имени, — отрезал Юнги. — Мы просто скажем, что у нас есть старший сын, который уже взрослый. Пусть они гадают, пусть ищут, но я больше не буду призраком в собственном доме. Я хочу выйти в свет как твой муж. Чимин видел в глазах Юнги такую решимость, которую не могла стереть даже потеря памяти. Это был его Юнги — его защитник, его Дракон. Омега медленно кивнул, чувствуя, как с плеч падает огромный груз многолетней тайны. Спустя два часа официальные аккаунты Vivid Soul и Мин Юнги объявили о срочном прямом включении. Миллионы людей замерли у экранов. В кадре появились двое. Чимин, выглядящий невероятно нежно и величественно, и Юнги, который впервые за долгое время надел строгий черный костюм, подчеркивающий его властную ауру. Его здоровая рука крепко переплеталась с пальцами Чимина. — Здравствуйте, — начал Юнги, глядя прямо в камеру. Его взгляд был стальным. — Сегодня в сети появилось много лжи. Я здесь, чтобы расставить все точки. Человек, которого вы видите рядом со мной — Пак Чимин — не просто директор компании. Он — мой законный муж. Мы состоим в браке уже двадцать лет. В сети начался настоящий хаос. Счётчик комментариев просто заклинило. — Мы скрывали это, чтобы защитить нашу частную жизнь и нашего старшего сына, который сейчас строит свою карьеру, — продолжал Юнги, и на его губах появилась едва заметная, гордая усмешка. — Да, мой муж беременен. И это наше общее счастье, которого мы ждали долгое время. Любые спекуляции об «отцах-инвесторах» — это плод воображения завистников, против которых уже готовятся судебные иски. Пак Чимин — Мин Чимин. И так будет всегда. Эфир длился всего пять минут, но его эффект был сопоставим с падением метеорита. Хосок, наблюдавший за этим из своего офиса, в ярости разбил монитор. Его план обернулся против него: вместо позора он подарил Юнминам статус «Главной пары нации». Мундэ, смотря эфир в общежитии вместе с TeSTAR, почувствовал, как на глазах наворачиваются слезы. Папа и отец наконец-то стояли вместе, открыто, перед всем миром. В гостиной общежития TeSTAR можно было услышать, как пролетает муха. Шесть пар глаз были прикованы к экрану телевизора, где только что закончился самый громкий прямой эфир десятилетия. Воздух в комнате превратился в невероятный коктейль из ароматов: от растерянного капучино Ахёна до тревожного дождя Рэбина. Мундэ сидел в центре дивана, сложив руки на груди. Его лицо сохраняло привычное спокойствие «Клубничного лидера», но внутри у него всё горело. Он знал, что этот момент настанет, но не ожидал, что отец — этот новоиспеченный «Дракон-Юнги» — сделает это так... эпично. — Подождите... — первым нарушил тишину Ли Седжин. Он почесал затылок, переводя взгляд с экрана на Мундэ. — Мы знали, что Директор Пак — твой папа. Это было шоком, но мы привыкли. Но МИН ЮНГИ?! Тот самый «Ледяной Гений»? Рэпер нации? Продюсер, который улыбается раз в пятилетку? — Мундэ-я... — прошептал Бэ Седжин, поправляя очки дрожащими пальцами. — Как вы могли молчать об этом двадцать лет? Это же... это же физически невозможно — скрывать такое родство! Вы же похожи! Тот же взгляд, та же манера говорить «мне плевать» так, что всем становится страшно! Чону присвистнул, откидываясь на спинку кресла: — Теперь понятно, почему ты так легко ставишь нас на место, хён. У тебя в ДНК прописано управление миром. Но серьезно, как Мин Юнги-ним позволил тебе дебютировать без его протекции? Он же мог купить нам весь чарт Billboard одним звонком! Мундэ почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Он вспомнил все те годы, когда отец едва кивал ему при встрече. Вспомнил холодные коридоры и тишину за ужином. Ребята думали, что это был гениальный план конспирации, но Мундэ-то знал правду: это была стена, которую Юнги строил из-за манипуляций Хосока. Однако сейчас, видя, как отец защищает папу в эфире, Мундэ не мог выдать его прошлую слабость. Он решил оставить «Ледяного Юнги» в прошлом, как и просил папа. — Всё просто, — Мундэ обвел группу своим фирменным пронзительным взглядом, заставляя всех замолчать. — Мой отец всегда считал, что частная жизнь — это святое. А холодность... это лучшая маскировка. Если люди видят, что вы не общаетесь, им в голову не придет искать родство. Это была стратегия выживания. Давайте закроем тему. У нас камбэк через две недели, и я не хочу, чтобы заголовки о моих родителях мешали нашим тренировкам. Все начали потихоньку расходиться, обсуждая новость, но Юджин остался сидеть рядом с Мундэ. Его сладковатый, мягкий аромат окутал лидера, как плотное облако. Юджин наклонился к самому уху Мундэ, так что его дыхание опалило кожу. — «Стратегия выживания», хён? — тихо спросил он. — Твой отец только что объявил войну всему миру ради твоего папы. Это не похоже на холодный расчет. Это похоже на безумие альфы, который готов сжечь всё ради своей семьи. Юджин накрыл ладонь Мундэ своей, и на этот раз его хватка была крепкой. — Теперь я понимаю, почему ты так боишься искренности. Ты вырос в тени этого Дракона. Но не волнуйся... теперь, когда все знают, кто твой отец, я буду еще осторожнее. Но я не отступлю. Быть зятем Мин Юнги — это вызов, который я готов принять. Мундэ резко выдернул руку, чувствуя, как лицо заливает краска. — Юджин, иди спать. И не неси чепухи. Мой отец тебя живьем закопает, если ты хоть слово об этом скажешь в его присутствии. — Посмотрим, — Юджин подмигнул и, весело насвистывая, направился в свою комнату. Мундэ остался один в гостиной, глядя на выключенный экран. Он понимал, что с завтрашнего дня его жизнь превратится в ад для папарацци. Но в то же время... он впервые чувствовал, что его семья наконец-то стала единым целым.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Когда тяжелая входная дверь элитной квартиры наконец закрылась, отсекая их от безумного внешнего мира, в прихожей повисла оглушительная тишина. Никаких вспышек, никаких кричащих репортеров и вибрирующих от миллионов уведомлений телефонов. Только они вдвоем. Чимин медленно прислонился спиной к двери, чувствуя, как по телу прокатывается волна мелкой, запоздалой дрожи. Он медленно опустился на пуфик, прижимая ладони к лицу. В его голове до сих пор эхом отдавался этот низкий, властный голос Юнги: «Пак Чимин — Мин Чимин. И так будет всегда». Это было абсолютное, чистое безумие. Двадцать лет. Двадцать долгих лет они строили вокруг своей семьи неприступную крепость из молчания, лжи, тайных встреч и отдельных контрактов. Мундэ рос, зная, что на людях его отец — лишь строгий продюсер, а папа — успешный хореограф и директор. И Чимин привык к этому. Он свыкся с мыслью, что их любовь — это драгоценность, которую можно рассматривать только в темноте, вдали от чужих глаз. И вот сегодня Юнги, этот новый, непредсказуемый Юнги, одним движением разбил эту крепость в щепки. На глазах у всего мира. — Чимин-и... — тихий, бархатный голос ворвался в его панику. Чимин отнял ладони от лица. Перед ним на корточках сидел Юнги. Он уже успел скинуть строгий пиджак, оставшись в одной белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. Его взгляд, еще пару часов назад метавший молнии в объективы камер, сейчас был наполнен такой безграничной, мягкой нежностью, что у Чимина перехватило дыхание. — Ты бледный, — Юнги осторожно взял холодные ладони Чимина в свои теплые руки и начал медленно растирать их. — Малыши пинаются? Тебе плохо? Прости меня, я должен был подготовить тебя лучше, но когда я увидел эту грязь в прессе... — Ты хоть понимаешь, что ты сделал, Юнги-я? — Чимин наконец обрел голос. Он звучал тихо, сдавленно, на грани слез. — Ты разрушил всё, что мы создавали годами. Все правила, все границы... Раньше ты бы никогда, слышишь, никогда так не поступил! Ты бы созвал юристов, пиарщиков, ты бы молчал месяцами, просчитывая риски! А сегодня ты просто... вышел и сжег мосты. Чимин всхлипнул, и первая слеза покатилась по его щеке. — Мне страшно, Юнги. Я не знаю, как теперь жить, когда все смотрят на нас. Когда все ищут нашего сына. Юнги не перебивал. Он терпеливо слушал, продолжая согревать ладони омеги. А когда Чимин замолчал, альфа медленно поднялся, потянул его за собой и крепко, но невероятно бережно обнял. Вся его грозная аура «Дракона», которая сегодня держала в страхе весь шоу-бизнес, растаяла без следа. Юнги зарылся носом в изгиб шеи Чимина, шумно вдыхая его аромат. Персик пах тревогой, и Юнги поспешил выпустить свои феромоны — мягкую, теплую мяту, согретую солнцем. — Да, — прошептал Юнги прямо в шею омеги, оставляя там легкий, невесомый поцелуй. — Тот, прошлый Юнги, возможно, так бы и сделал. Он бы спрятался за бумагами и адвокатами. Но тот Юнги чуть не потерял тебя, Минни. Он потерял воспоминания о двадцати годах счастья из-за своей трусости и глупости. Юнги отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в заплаканные глаза Чимина. Его здоровая рука нежно огладила скулу омеги. — Я не помню всех правил этой индустрии. Но я помню одно: ты — мой омега. И ты носишь моих детей. Видеть, как какие-то подонки поливают тебя грязью и называют твою беременность «бизнесом»... Мой внутренний альфа просто взбесился, Чимин. Я не мог иначе. Я должен был показать им всем, кому ты принадлежишь. И что за тобой стою я. Чимин смотрел на него, и его сердце постепенно замедляло свой бешеный бег. В этом взгляде Юнги было столько первобытной, искренней преданности, что все страхи перед прессой начали казаться мелкими и незначительными. — Пойдем, — Юнги мягко взял его за руку и повел в гостиную. — Тебе нужно отдохнуть. Никаких телефонов, никаких новостей. Только ты, я и мелкие. Он буквально заставил Чимина лечь на огромный мягкий диван, обложив его подушками со всех сторон. Юнги стянул с мужа носки и начал аккуратно массировать его уставшие стопы. — Тебе тепло? Принести плед? — Юнги заглядывал ему в глаза с такой преданностью, что Чимин невольно улыбнулся. Это было так непохоже на прежнего, скупого на эмоции Мин Юнги. Сейчас перед ним был настоящий домашний котик, который только что отвоевал свою территорию и теперь требовал ласки. — Мне тепло, Юнги-я. Перестань суетиться. Но Юнги не перестал. Он принес теплое молоко с медом, лично проследил, чтобы Чимин выпил всё до капли, а затем забрался на диван рядом. Он осторожно положил голову на колени Чимина, лицом к его округлившемуся животику. — Привет, банда, — тихо прошептал Юнги, прижимаясь ухом к животу омеги. — Папа сегодня очень переживал, но ваш отец со всем справился. Растите здоровыми. Мы с вашим старшим братом вас очень ждем. Чимин запустил пальцы в мягкие волосы Юнги, перебирая черные пряди. Вся его моральная усталость, весь страх перед завтрашним днем медленно растворялись в этом тепле. Пусть завтра весь мир сойдет с ума. Пусть папарацци дежурят под окнами. Но сейчас, гладя урчащего от удовольствия мужа по голове, Чимин впервые за двадцать лет почувствовал себя по-настоящему свободной и защищенной омегой. Ему больше не нужно было прятать свое счастье.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

В просторной гостиной Намджинов царила та самая уютная полутьма, которая бывает в домах, где только что уложили спать младенца. Намджун и Джин сидели на диване, едва дыша от облегчения — их маленький альфа наконец уснул. Вигуки расположились в креслах напротив, потягивая чай и обсуждая последние новости. Но когда на огромном экране телевизора появилось лицо Юнги, делающего свое сенсационное признание, тишина в квартире взорвалась. Как только Юнги произнес: «Пак Чимин — мой законный муж», Чонгук подскочил так резко, что едва не перевернул столик. Его аромат молочного шоколада мгновенно наполнился нотками праздника и чистого восторга. — ДА-А-А! ОН ЭТО СДЕЛАЛ! — Чонгук начал выплясывать что-то среднее между брейк-дансом и чечёткой прямо посреди ковра. — Юнги-хён — легенда! Мой хён просто разнес эту индустрию в щепки! Наконец-то! Юнмины официально правят миром! — Чонгук-а, тише, ты сейчас мелкого разбудишь! — Намджун замахал руками, хотя сам сидел с открытым ртом, не в силах поверить в смелость друга. Джин же просто прикрыл рот ладонью, и в его глазах заблестели слезы радости. — Наконец-то они свободны... Чимин-и больше не придется прятаться. Пока Чонгук продолжал свой триумфальный танец, Тэхён сидел, подперев голову рукой, и выглядел так, будто только что проиграл войну. Его вишневый аромат стал немного терпким от досады. — Тэ-хён-и-и-и! — Чонгук подлетел к своему альфе и бесцеремонно уселся к нему на колени, сияя ярче софитов. — Ты видел? Ты слышал? Юнги-хён не просто «что-то предпринял», он совершил революцию! А это значит... — Это значит, что я официально банкрот, — простонал Тэхён, пряча лицо в изгибе шеи Чонгука. — Это значит, что ты проиграл спор! — Чонгук азартно потер ладони. — Ты говорил, что Юнги-хён слишком осторожный и будет еще полгода советоваться с юристами. А я сказал, что его «внутренний зверь» после аварии не потерпит лжи. И я выиграл! Так что, дорогой мой альфа, готовь ключи. Тэхён поднял голову, и в его взгляде смешались обожание и крайнее беспокойство. — Гук-и, ну какой байк или гоночная машина? Ты же гоняешь как сумасшедший! Я хотел, чтобы мы ездили вместе, на моем авто, где я могу тебя контролировать... то есть, защищать! — Ой, не начинай! — Чонгук шутливо щелкнул Тэхёна по носу. — Я хочу тот матовый черный спорткар, о котором мы говорили. Или, еще лучше, новый Ducati! Представь: я в кожаной куртке, ветер в лицо... — Представляю, как я седею в ту же секунду, как ты заводишь мотор, — буркнул Тэхён, прижимая омегу ближе к себе. — Юнги-хён открыл ящик Пандоры. Сначала он признается в браке, а теперь мой омега требует личную ракету на колесах. Намджун, наблюдая за перепалкой Вигуков, лишь покачал головой. — Кажется, завтрашний день будет еще безумнее сегодняшнего. Юнги и Чимин теперь — мишень номер один. А если фанаты узнают, что Мундэ их сын... — О, тогда Чонгуку понадобится не только машина, но и целый танк, чтобы прорываться к общежитию на помощь, — усмехнулся Джин. — Но знаете что? Я чертовски горжусь ими. Юнги наконец-то стал тем альфой, который нужен Чимину. Тэхён вздохнул, понимая, что от спора не отвертеться. Он посмотрел на сияющего Чонгука и сдался. — Ладно. Завтра едем в салон. Но! С одним условием: в машине будет стоять ограничитель скорости и маячок, чтобы я видел каждый твой поворот. — Договорились, мой ревнивый Ви! — Чонгук звонко поцеловал его в щеку.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Солнечные лучи едва начали пробиваться сквозь тяжелые шторы спальни Вигуков, когда тишина дома была нарушена не звуком мотора нового байка, а судорожным вздохом. Вчерашний триумфатор, «Золотой Макнэ», который еще несколько часов назад был готов покорять гоночные треки, сейчас чувствовал, как мир вокруг него медленно и мучительно вращается. Чонгук попытался приподняться на локте, но резкий приступ тошноты заставил его рухнуть обратно на подушки. Его кожа, обычно сияющая и теплая, стала бледной, а лоб покрылся мелкой испариной. Аромат шоколада, обычно такой манящий и сладкий, сейчас казался ему самому слишком тяжелым, почти приторным. Тэхён проснулся мгновенно. Инстинкты альфы сработали быстрее разума. Почувствовав изменение в состоянии своего омеги, он тут же оказался рядом, притягивая Чонгука к себе, но делая это максимально осторожно, словно тот был сделан из тончайшего фарфора. — Гук-и? Малыш, что случилось? — голос Тэхёна был пропитан тревогой. Он приложил ладонь к его лбу, и его вишневый аромат тут же наполнил комнату, пытаясь перекрыть дурноту и успокоить омегу. — Тэ… — прошептал Чонгук, зажмурившись. — Кажется, салон сегодня отменяется. Меня… меня сейчас вывернет прямо на эти чертовы шелковые простыни. Тэхён не стал тратить время на лишние вопросы. Он аккуратно помог Чонгуку дойти до ванной, придерживая его за талию и нежно поглаживая по спине. В эти минуты в нем не было и тени того альфы, который ворчал из-за проигранного спора. Остался только Тэ — любящий, преданный и готовый на всё, лишь бы облегчить боль своего омеги. Спустя полчаса Чонгук снова лежал в постели, но уже умытый, в свежей мягкой футболке, пахнущей кондиционером и Тэхёном. Альфа принес таз с прохладной водой и полотенце, аккуратно обтирая лицо и шею Чонгука. — Прости, Тэ… — Чонгук приоткрыл один глаз, глядя на мужа с виноватой улыбкой. — Весь твой выигрыш… то есть мой выигрыш… сорвался. Я так ждал этот Ducati. Тэхён сел на край кровати, взял руку Чонгука и начал медленно целовать каждый палец, поглаживая большим пальцем его ладонь. — Глупый мой омега, — тихо рассмеялся Тэхён, и в его глазах светилась такая бездонная любовь, что Чонгуку на мгновение стало легче. — Какой байк? Какие машины? Ты посмотри на себя. Твое здоровье важнее всех железных игрушек в мире. Если нужно, я сам буду твоим личным водителем, носить тебя на руках до самой старости. Тэхён прилег рядом, притягивая Чонгука к своей груди так, чтобы тот мог слышать ровный и успокаивающий ритм его сердца. Он начал медленно массировать живот омеги круговыми движениями, согревая его своей ладонью. — Тихо… дыши со мной, — шептал Тэхён прямо в ухо Чонгуку. — Вдох — вишня, выдох — шоколад. Мы никуда не торопимся. Весь мир подождет. Чонгук уткнулся носом в шею Тэхёна, впитывая его успокаивающий запах. Ему было плохо физически, но на душе было невероятно спокойно. В голове всплыли слова, которые он сказал раньше: «Я тоже хочу малыша». Неужели Вселенная услышала их так быстро? — Тэ… а вдруг это… — начал Чонгук, но побоялся договорить. Тэхён замер на секунду, его рука на животе омеги дрогнула. Он приподнял голову и посмотрел на Чонгука с такой надеждой и страхом одновременно, что у обоих перехватило дыхание. — Если это «вдруг», — Тэхён нежно коснулся губами лба Чонгука, — то это лучший подарок, который я когда-либо получал. Но давай сначала дождемся врача. Я уже вызвал его, он будет через час. А пока… просто лежи. Я буду здесь. Всегда буду здесь. Он накрыл их обоих одеялом, создавая маленький кокон, защищенный от новостей, папарацци и проблем. В эту минуту гоночный автомобиль казался Чонгуку самой бесполезной вещью на свете. Ведь всё, что ему было нужно для счастья, уже обнимало его, согревая своим теплом.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Тихий звонок в дверь разрезал утреннюю тишину квартиры, заставив Тэхёна вздрогнуть. Он осторожно, стараясь не потревожить спящего (или делающего вид, что спит) Чонгука, высвободился из объятий и поспешил в прихожую. На пороге стоял доктор Ли — семейный врач, который лечил их годами и умел хранить секреты лучше, чем сейфы в национальном банке. Тэхён, обычно статный и уверенный, сейчас выглядел как взъерошенный мальчишка: волосы спутаны, домашняя футболка перекошена, а в глазах — смесь паники и надежды. — Проходите, доктор. Он в спальне. Ему очень плохо с самого утра, — Тэхён заговорил шепотом, помогая врачу снять пальто. Когда они вошли в спальню, Чонгук приоткрыл глаза. Он выглядел совсем крошечным в центре их огромной кровати, укутанный в несколько одеял. Доктор Ли мягко улыбнулся, присаживаясь на край постели и открывая свой саквояж. Тэхён не отходил ни на шаг. Он сел с другой стороны кровати и тут же переплел свои пальцы с пальцами Чонгука. Его рука была горячей, а рука омеги — влажной и прохладной. Вишневый аромат Тэхёна заполнил пространство, создавая вокруг кровати защитный кокон, сквозь который доктор Ли пробирался с профессиональной осторожностью. — Давление немного понижено, пульс частит... — бормотал врач, проводя осмотр. — Чонгук-а, скажи честно, что ты ел вчера вечером? — То же, что и Тэхён... — слабо отозвался Чонгук. — Но Тэ в порядке, а я чувствую себя так, будто меня пропустили через центрифугу. И этот запах... Твоя вишня, — он жалобно посмотрел на мужа, — он сейчас кажется мне слишком сладким. Я его почти не выношу. Тэхён испуганно принюхался к себе, мгновенно пытаясь подавить свой собственный феромон, чтобы не раздражать любимого. Доктор Ли понимающе хмыкнул и достал из сумки небольшой белый пластиковый футляр. — Знаете, ребята, — доктор Ли посмотрел на них поверх очков, — я бы мог отправить вас на анализы крови прямо сейчас, но у меня есть предчувствие. Чонгук, возьми вот это. Сходи в ванную. Мы с Тэхёном подождем здесь. Тэхён помог Чонгуку подняться, буквально донеся его до двери ванной. Когда дверь закрылась, альфа начал мерить шагами спальню. Его вишневый запах стал горьковатым от волнения. — Доктор, если это... если это то, о чем мы думаем... — Тэхён остановился, глядя на врача. — Я ведь не справлюсь. Я же затискаю его до смерти. Я буду ходить за ним с подушкой, чтобы он не споткнулся! — Ты справишься, Тэхён-а, — улыбнулся старик. — Ты уже справляешься. Посмотри, как он успокаивается, когда ты рядом. Прошло пять минут, которые показались Тэхёну вечностью. Дверь ванной тихо скрипнула. Чонгук стоял на пороге, прислонившись к косяку. В его руках был тест, а на лице — выражение такого чистого, детского изумления, что Тэхён замер на месте. — Тэ... — голос Чонгука сорвался. — Кажется... кажется, тебе придется покупать не только гоночную машину. Тэхён в два шага преодолел расстояние между ними и выхватил тест. Две полоски. Яркие, четкие, бесповоротные. Тэхён не закричал. Он просто молча подхватил Чонгука на руки, утыкаясь лицом в его шею, и начал тихо, счастливо смеяться, чувствуя, как по щекам катятся слезы. — Малыш... мой маленький, драгоценный малыш... — шептал он, осыпая поцелуями лицо, руки и шею Чонгука. — Я куплю тебе всё. Я куплю тебе весь мир. Я построю тебе замок из шоколада, если ты захочешь. Чонгук обнял его за шею, зарываясь носом в его волосы. Тошнота не прошла, но она отошла на второй план, вытесненная осознанием того, что внутри него теперь бьется еще одно сердце. Частичка его и частичка Тэхёна. — Доктор, — Тэхён обернулся к врачу, не выпуская мужа из объятий. — Что нам делать? Что ему можно есть? Какую музыку слушать? Нужно ли мне купить увлажнитель воздуха с запахом ягод? Доктор Ли рассмеялся, собирая вещи. — Для начала, Тэхён, тебе нужно просто успокоиться. И купи ему кислых яблок — это поможет от тошноты. Поздравляю, папаши. Похоже, в вашей «банде» BTS скоро будет пополнение. Врач ушел, оставив их наедине с этим огромным счастьем. Тэхён уже начал гуглить "самые безопасные детские кроватки", а Чонгук, наконец, уснул, чувствуя на своем животе теплую ладонь своего альфы.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

На кухне Юнминов утро дышало домашним уютом. Чимин, в одном из безразмерных свитеров Юнги, хлопотал у плиты, нарезая овощи для омлета. Юнги же, полностью оправдывая статус «ласкового котенка», не отходил от мужа ни на шаг. Он обнимал Чимина со спины, утыкаясь носом в его шею, и тихо мурлыкал что-то невнятное, наслаждаясь запахом персика и теплом их дома. Для Юнги это был особенный момент. После всех откровений прошлого вечера и цифрового покаяния, он чувствовал, что барьер между ними наконец истончился. Он медленно развернул Чимина к себе, не выпуская из кольца рук. — Минни… — прошептал Юнги, глядя на губы омеги с такой жаждой, будто от этого зависела его жизнь. Чимин замер. Сердце забилось чаще. Он видел, как Юнги медленно наклоняется, как его глаза прикрываются. Внутри Чимина боролись два чувства: неистовое желание ощутить вкус своего альфы и тихий, осторожный голосок, который шептал: «Подожди, не спеши, пусть он осознает всё до конца». Чимин решил для себя, что первый поцелуй после амнезии должен быть идеальным, а не случайным на кухне. И он искал повод, чтобы легально «сбежать» от этого момента. И Вселенная (в лице одного очень восторженного альфы) услышала его. В ту самую секунду, когда губы Юнги были в миллиметре от губ Чимина, тишину кухни разорвал оглушительный рингтон. Телефон Чимина, лежащий на столе, вибрировал так неистово, что едва не свалился на пол. На экране светилось: «Тэхён». Чимин вздрогнул и, воспользовавшись моментом, мягко отстранился, выскользнув из объятий. — Ой! Юнги-я, это Тэхён… Наверное, что-то срочное по поводу Мундэ или прессы! — Чимин схватил телефон, пряча застенчивую улыбку и облегчение. Юнги застыл на месте с вытянутыми губами и закрытыми глазами. Секунда, две… Он медленно открыл глаза, и в них отразилась вся скорбь мира. — Тэхён… — прошипел Юнги, сжимая кулаки. — Я найду его. Я лично аннулирую его контракт. Я заставлю его пересдавать вокал на вершине Эвереста… Чимин уже нажал на кнопку «Принять», включив громкую связь, чтобы продолжить готовить. — Тэ? Что случилось? Ты видел новости? У вас всё в порядке? — ЧИМИН-А! ХЁН! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ! — голос Тэхёна в трубке буквально дрожал от счастья и децибел. — Мы только что… доктор Ли… Чонгук… ДВЕ ПОЛОСКИ! У нас будет маленький шоколадный вишенка! Чимин замер с ножом в руке, а потом радостно вскрикнул: — Боже! Тэ! Гук-и! Поздравляю! Это же… это чудесно! Наша «банда» действительно растет! Юнги, ты слышал?! Юнги, который до этого сидел на стуле, обхватив голову руками и изображая глубочайшую депрессию из-за сорванного поцелуя, даже не поднял головы. — Слышал, — буркнул он под нос. — Поздравляю. Теперь у него будет кто-то, кто будет орать ему в ухо по утрам вместо меня. Пусть идет покупать пинетки и оставит телефон в покое. Чимин продолжал восторженно щебетать с Тэхёном, обсуждая врачей, витамины и тошноту Чонгука, а Юнги в это время погружался в пучину экзистенциального кризиса. Ему было абсолютно всё равно на демографический взрыв в BTS. Его не интересовали машины, чарты или даже то, что Тэхён теперь его «собрат по несчастью» (или по счастью). В его мире сейчас существовал только Чимин, его округлившийся животик и тот самый поцелуй, который нагло сорвал Ким Тэхён. Когда Чимин наконец положил трубку, сияя от радости, он подошел к Юнги и потрепал его по волосам. — Ну чего ты бухтишь? Это же такая новость! Представь, наши дети будут играть вместе. Юнги поднял на него глаза — обиженные, как у кота, которому вместо сметаны дали пустую миску. — Мне не нужны чужие дети, Минни. Мне нужны мои. И мне нужен мой муж, который… — он запнулся, — который не сбегает отвечать на звонки в самые ответственные моменты. Он демонстративно отвернулся, уткнувшись носом в сложенные на столе руки. — Всё. У меня депрессия. Момент упущен. Романтика мертва. И виновата в этом вишня. Чимин тихо рассмеялся, понимая, что его план сработал даже лучше, чем он ожидал. Юнги был таким трогательным в своей ревности к его вниманию, что Чимину захотелось его зацеловать прямо сейчас, но он сдержался. «Еще не время, Дракон. Помучайся еще немного — это сделает финал слаще».

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Мундэ резко распахнул глаза. Горло обожгло слишком плотным, душным вкусом — воздух в комнате был буквально пропитан концентрированным запахом капучино с корицей. Горьковато-сладкий аромат заполнил всё пространство, и Мундэ, как омега, мгновенно распознал этот сигнал. У Ахёна начался внезапный, мощный предтечечный всплеск. Не успел Мундэ даже спустить ноги с постели, как дверь их комнаты распахнулась. На пороге стоял Ли Седжин. Его глаза опасно потемнели от пробуждающихся инстинктов, а обычно мягкий ореховый запах стал терпким и доминантным. Седжин не на шутку разволновался, но действовал решительно: он аккуратно, завернув сонного и тяжело дышащего Ахёна в одеяло, поднял его на руки. — Мундэ, я забираю его к себе, — хрипло, но твердо сказал Седжин. — Юджина я выставил из своей комнаты, он идет к тебе. Комната занята. Мундэ только кивнул, понимая всё без слов. В мире айдолов-омег течка — это всегда зона повышенного контроля. Через пару минут в комнату Мундэ буквально ввалился сонный Юджин, волоча за собой подушку. Из-за чужих феромонов его собственный запах сладкого маршмеллоу начал становиться тяжелее — инстинкты альфы реагировали на слабость омеги в общежитии, и Юджин явно пытался сдерживаться. — Хён… там такой шторм… — пробормотал Юджин, потирая глаза. Мундэ сработал как профессиональный спасатель. Он тут же выудил из своей аптечки мощные блокаторы сильного действия и буквально впихнул их в руку Юджину вместе со стаканом воды. — Пей. Быстро. И не смей глубоко дышать. Пока Юджин послушно глотал таблетки, Мундэ уже набирал номер папы. Чимин ответил на третьем гудке — его голос в трубке был сонный, но мгновенно стал собранным, когда сын обрисовал ситуацию. Как директор компании и омега, Чимин среагировал моментально: «Мундэ-я, я понял. Отменяю все графики TeSTAR на эту неделю. У вас официальный отпуск по семейным обстоятельствам. Следи за Юджином, а Седжину передай, чтобы не смел запирать дверь наглухо — врачи компании наготове». Положив трубку, Мундэ обернулся и критически осмотрел комнату. Юджин уже сидел на полу, прислонившись к его кровати, и выглядел довольно жалко — таблетки начали действовать, но альфу всё еще штормило. — Так, прилипала, вставай, — скомандовал Мундэ, хватая Юджина за локоть и увлекая за собой. — Падай на мою кровать. — А ты? — Юджин удивленно моргнул, послушно заваливаясь на подушки, которые до сих пор хранили легкий, свежий аромат клубники Мундэ. — Твоя кровать такая мягкая, хён... — А я лягу на кровать Ахёна, — отрезал Мундэ. На самом деле это был стратегический расчет гениального омеги. Кровать Ахёна сейчас буквально фонила запахом течки. Если на неё ляжет Юджин — альфа сорвется в гон за секунду, и никакие блокаторы его не спасут. Мундэ же, будучи омегой, был защищен от чужих феромонов капучино. Мундэ устроился на постели друга, подтянув одеяло до подбородка. В комнате установилась относительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Юджина с противоположной стороны. — Хён… — тихо позвал Юджин через полчаса из темноты. Блокаторы окончательно подействовали, его запах маршмеллоу снова стал мягким и нежным. — Спасибо. Ты ведь специально отдал мне свою постель, да? Чтобы я не сошел с ума от запаха Ахёна? — Спи, простофиля, — буркнул Мундэ, отворачиваясь к стене. — Мне просто не нужен погром в общежитии. — Ты такой заботливый, когда не притворяешься ледышкой, — послышался тихий шорох, и Юджин поудобнее устроился на подушке Мундэ, глубоко вдыхая клубничный шлейф. — Знаешь... твоя постель пахнет так вкусно. Мне кажется, я впервые за год высплюсь. Мундэ закрыл глаза, чувствуя, как его собственное сердце начинает предательски ускорять ход. Неделя отдыха, запертые в одной комнате с альфой-маршмеллоу, пока за стеной бушует чужая течка — это испытание, к которому его аналитический ум точно не был готов.