Вернутся к фанфику
III
19 марта 2026, 16:06По комнате разлилась трель телефонного звонка. Неприятная и назойливая. В первый момент Гарри дёрнулся, будто в испуге: кто знает, что случилось и кому он нужен. Было сильное желание проигнорировать это бесцеремонное вторжение в его страдание, но вдруг мелькнула неожиданная мысль на грани с прозрением: а что, если это Гермиона? Гарри и сам не мог объяснить, из какой глубины его пустого сознания возникла эта догадка, но он решил довериться интуиции и, выскочив из кровати, нашёл магловский мобильник в кармане джинс. Голова закружилась от резкого движения, перед глазами завертелись чёрные точки, и ему не удалось разглядеть имя на экране. Машинально проведя пальцем в нужную сторону, Гарри поднёс телефон к уху, оседая на пол. В трубке действительно послышался голос Гермионы.
— Гарри, дорогой, здравствуй. Как ты?
Облизав сухие губы и сглотнув, тот ответил сиплым голосом:
— Фигово, если честно.
— Понимаю. Я хотела и раньше тебе позвонить или даже приехать, но потом поговорила с Тийкой, и мне показалось, что лучше тебе немного побыть одному. Извини, если я ошиблась.
Гарри невольно хмыкнул:
— Все всё узнают за моей спиной с помощью домовых эльфов…
— Прости, но я не знала, как поступить. Послушай, я тут подумала… Возможно, я не смогу тебе помочь лично, но, знаешь, у маглов в таких ситуациях, как у тебя, принято ходить к психологам или… Ну, ты знаешь. У меня есть контакты одного мага, он получил магловскую степень по психологии (говорят, у них эта область лучше развита) и помогает всем, кому нужна его помощь. Конечно, он применяет в том числе магию и зелья и… у него очень хорошие отзывы. Полная конфиденциальность. Гарри, я настаиваю — попробуй.
Головокружение окончательно прекратилось, и Гарри блуждал взглядом по комнате. Идея Гермионы была странной и какой-то… постыдной, но он вновь попытался вспомнить, который день, и снова не смог. Отодвинув телефон от уха, он вгляделся в дату на экране: ого, с того несчастного дня прошло уже две недели. Полмесяца жизни в мусорку. Да что там, полмесяца — полжизни…
— Гарри, пожалуйста, я…
Тот её перебил, не дав договорить:
— Давай. Я не могу сам выбраться из этого дерь… из этого.
Облегчённо выдохнув, Гермиона затараторила о какой-то бытовой ерунде, отвлекая от чёрных надоевших мыслей. Гарри не вслушивался в то, что она говорит, но был рад слышать её голос. Он снова её перебил:
— А как думаешь, если бы мы с тобой поженились, у нас всё бы было хорошо?
На несколько секунд повисла тишина, но затем Гермиона ответила — спокойно и уверенно:
— У нас бы ничего не вышло. Мы слишком похожи, чтобы построить отношения.
Гарри почувствовал, как его захлестнула волна негодования и отчаяния, и он не смог сдержаться:
— А ты хоть знаешь, из-за чего она трахалась со всеми подряд вот уже который год, начав сразу после рождения Джеймса?! Из-за того, что мы были слишком одинаковые в жизни и слишком разные в отношениях, и я её слишком любил и боготворил!
Вспышка гнева тяжело отдалась болью в груди.
— Я… я не знаю. Я только знаю, что с Роном у нас всё получилось, потому что мы разные. В паре всегда один любит сильнее, всегда один делает больше, всегда один ведёт, а второй следует, и всё получается, если каждый доволен своей ролью… По крайней мере, у нас так, и я уверена, что ты понимаешь, что я хочу сказать. Знаешь, со временем любовь если и не проходит, то приедается, и… мм… у нас тоже не всё гладко и уже давно, но мы… наверное, нам друг с другом удобно. Да, удобно. Привычно. Прости, я не знаю, как надо и где здесь истина. Мне кажется, что для каждого есть своя разновидность счастья в отношениях… Ты хочешь поговорить? Помолчать?
Гарри дёрнул головой, отказываясь, потом вспомнил, что Гермиона его не видит, и устало ответил: "Нет".
— Хорошо. Я рядом, ты только протяни руку, если захочешь. И ещё: Рону стыдно. Поверь: он сильно страдает и совсем не знает, что ему делать. Не могу сказать, что это его полностью оправдывает, но всё-таки ты должен это знать. Пока, Гарри.
Не дождавшись ответа, Гермиона сбросила звонок и через минуту прислала адрес, где, возможно, Гарри смог бы найти утешение. Он смотрел на строчки и думал: вот надо написать письмо, потом надо будет собираться, куда-то аппарировать, полететь на метле или воспользоваться магловским транспортом; потом что-то говорить, что-то объяснять, а у него совершенно нет сил. Да и желания тоже не особо. Видимо, прочитав его мысли, Гермиона прислала ещё одно сообщение, где подбадривала его, заставляя "просто сделать это, не раздумывая". Положившись на мнение подруги, Гарри призвал самопишущее перо и продиктовал короткую записку, не вдаваясь в подробности. Сил, чтобы встать, не было, и он поручил Кричеру отправить почту, а сам, медленно и тяжело поднявшись с пола, чувствуя, как мышцы ног атрофируются, переполз обратно на кровать и спрятался под одеялом. Очень хотелось снова выпить, но отчего-то он был уверен, что сова вернётся очень скоро. "Прям провидение за провидением", — подумал Гарри, когда через полчаса перед ним возник Кричер с ответом в руках. Гарри поблагодарил домовика и прочитал записку: Брайан Брин, как звали этого любителя человеческих душ, очень извинялся, что не может встретиться сегодня же, но назначил встречу на следующий день в полдень, если Гарри это подходит. Тот чиркнул согласие и по отработанной схеме через Кричера подтвердил запись.
Остаток дня Гарри провёл в странном возбуждении: с одной стороны, он страшился похода к странному магу, который мог влезть к нему в голову, но, с другой стороны, он вдруг осознал, что, назначив встречу в конкретном месте и в конкретное время, он делает хоть что-то, и это само по себе вызывало странную смесь предвкушения и благодарности самому себе. Ночью он не смог уснуть, и ему пришлось выпить сонное снадобье. Подумав, он отполировал его зельем сна без сновидений, поставил будильник на девять утра и лёг в постель. Он так и жил в гостевой комнате, ни разу не осмелившись заглянуть в их с Джинни спальню.
***
Брайан Брин оказался мужчиной лет пятидесяти: приятным, вежливым, с живыми глазами за тонкой оправой. Он чем-то напоминал Дамблдора, но в нём не было загадочности или лукавства: только внимание и понимание. Он пригласил Гарри к себе в кабинет в викторианском стиле, указал на кресло у камина и предложил: — Чай, кофе, виски или что-то ещё? Гарри хотел выпить: он не справлялся с нервным напряжением, и ему нужна была помощь, но он понимал, что с шумом огневиски в ушах он не сможет себя контролировать. Да и к тому же он не был уверен, что у него получится ограничиться вежливым стаканчиком после двух недель запоя. — Воду, пожалуйста. Брайан взмахнул палочкой и на журнальном столике появился хрустальный графин с водой и высокий стакан. Резная крышечка сама собой отпрыгнула, наполнила ёмкость и вернулась на своё место. Кажется, Брайан не удивился выбору гостя. — Мистер Поттер, я рад Вас видеть. Я не рад обстоятельствам, которые Вас ко мне привели, но я рад, что Вы сейчас здесь передо мной. Вы написали, что Вам меня посоветовали. Хотите, чтобы я представился более подробно? Гарри глотнул воды только для того, чтобы сделать хоть что-то, и, избегая встречаться взглядом с внимательным хозяином дома, проговорил: — Кажется, у меня сейчас проблемы с… восприятием информации… А Вы… что-то уже знаете? — Газеты, мистер Поттер. Боюсь, что знает вся страна. Ну конечно! Он же сам писал сыну, боясь, что тому придётся читать о них в "Пророке", но Гарри за все эти дни ни разу не думал о том, что общество в курсе его семейных проблем. Он настолько погрузился в свою личную трагедию, что всё остальное перестало существовать. — Возможно, Вам бы хотелось рассказать свою историю, или, может быть, у Вас есть ко мне какие-то вопросы. Гарри понимал, что Брайан пытается вовлечь его в диалог, но никак не мог решиться начать говорить. Он просто не знал, как, какими словами он может поведать о том, что произошло. Пауза затягивалась. В камине трещали поленья, а на полке над ним тикали красивые часы в тёмном деревянном корпусе, украшенном золотыми нимфами. — Позвольте спросить, что Вы ели сегодня на завтрак? Или, быть может, Вы ранняя пташка и уже успели отобедать? Гарри вынырнул из потока несформированных мыслей и послушно пробормотал: — Я… я выпил стакан бульона и съел ломоть хлеба. Он чувствовал себя неловко, но Брайан, не смутившись, продолжил: — Осмелюсь предположить, что для Вас это и завтрак, и обед, и, возможно, даже ужин? Гарри перевёл взгляд на собеседника: тот спокойно наблюдал за своим пациентом, ожидая ответа. — Да… В последнее время… да. — Ну, что же, это не так плохо, хотя не могу сказать, что этого достаточно для взрослого мужчины. Уточните, пожалуйста, это всё? Гарри поёжился от этого вопроса: он совершенно не гордился своим полумесячным запоем, и ему не хотелось в этом признаваться, но он понимал, что по нему и так всё видно, и если он начнёт что-то выдумывать и оправдываться, то будет выглядеть совсем уж трусливо и жалко. Собрав волю в кулак, он признался, невидящим взглядом блуждая по пейзажу за окном — куску серого неба и голой чёрной ветви какого-то дерева: — Нет… Я пил всё это время. Пил, спал… снова пил… — А ещё Вы не мылись, не брились, редко или вообще не выходили из комнаты, ни с кем не общались, временами крушили всё вокруг, тонули в своих мыслях, обиде и одиночестве и, умаявшись, смотрели в потолок, тщетно ожидая спасительного забвения. Я прав хоть в чём-то, Гарри? Жгучая волна стыда подступила к его лицу, не давая ответить. Брайан смотрел прямо на него, не давая спрятаться. — Я знаю, что я жалок. Я разлагаюсь уже две недели, не в силах сделать хоть что-то, и, если бы не Гермиона, советам которой я привык следовать ещё с самого детства, меня бы здесь не было. — Что Вы чувствуете по поводу того, что она предложила прийти ко мне на сеанс? Гарри сел поудобнее и уставился в огонь. — Мне… приятно и больно одновременно. Это Гермиона, подруга детства, но… она прошла со мной долгий путь и всегда была рядом, а теперь… всё это время… — Вам бы хотелось, чтобы она позвонила или пришла раньше? — Да, — голос прозвучал надрывно, удивив самого Гарри. — Я… я, наверное, их ждал… Гермиону, Рона, Томаса или отряд… но никто не пришёл. Гарри краем глаза заметил, как Брайан делает пометку у себя в пухлой тетради. — Давайте представим на мгновение, что кто-то всё-таки пришёл. Кто бы это был? — Да кто угодно! Кто угодно. — То есть Вы, выпивая на завтрак, обед и ужин по бутылке огневиски, были готовы, чтобы кто-то увидел Вас в таком состоянии? Разочарование и обида, которые он держал в себе всё это время, прорвали плотину. — Да! Никто не пришёл, понимаете? Никто! Я умер для этого мира, я убил Волан-де-Морта, я много лет работал на благо своей родины, на благо своей семьи, а когда я столкнулся с трагедией, когда моя жизнь рухнула, никто не пришёл!.. Мне не нужно многого: просто чтобы кто-то был рядом. Просто рядом! — Кто же Вам готовит бульон? — Кричер или Тийка, мои домовые эльфы, — Гарри почувствовал, что при их упоминании голос у него смягчился. — А что ещё они делают? — Как что? — удивился Гарри. — Они убирают, поддерживают дом, заботятся о совах; Кричер лечит меня от похмелья и заставляет есть. — Можно ли назвать всё это — "быть рядом"? Гарри задумался. Ну да, можно, конечно, но это же просто домовики, это их работа. Он вспомнил лицо Кричера, когда тот пришёл к нему в первый день: он сказал тогда, что они за него переживают… Глупость какая: домовикам положено беспокоиться о своём хозяине. Это не то, что ему было нужно. Гарри ничего не ответил, но догадался, что Брайан умеет читать мысли, потому что тот спросил: — А если бы всё это делал кто-то другой, кто-то… друг… Что бы Вам это дало? — Я бы понял, что я… я не один. — А кто бы это был? Кого Вы представляете на месте Кричера или Тийки? Гарри задумался. Гермиона? Она бы могла, но… но она слишком умная, слишком добропорядочная и жалостливая, и ему бы не хотелось, чтобы она видела его в таком состоянии и убирала за ним. Рон? О нет — тот бы присоединился, и в запой бы они ушли вместе. Кто-то из коллег?.. Из приятелей?.. Родители Джинни?.. Гарри перебирал в уме имена и лица и никак не мог остановиться на ком-то одном: всё время было какое-то "но", из-за которого он никого не хотел видеть. Наконец, он, потрясённый этим открытием, посмотрел Брайану прямо в глаза: — Я… я не знаю. Никого. Тот в ответ слегка кивнул и, не глядя, сделал новую пометку в своих записях. — Как Вы думаете, Гарри, почему никто не пришёл? — Никто не захотел. — Почему? Ответить было сложно и больно. Гарри тщательно прятал эти мысли, не в силах признаться даже себе самому, но дальше бежать уже было бессмысленно: — Никому нет до меня дела. Брайан выпрямился у себя в кресле, будто наконец услышал то, ради чего была вся встреча. — А почему Вы сам никого не попросили прийти, Гарри? Не попросил? Сам?.. Потому что это мерзкая история. Потому что он никого не хотел… да что он врёт самому себе?! — хотел… нет, не хотел… он сам никого не хотел видеть… Потому что он уверен, что он жалок, что до него никому нет дела, что он один и, попроси он ту же Гермиону приехать, она бы обязательно это сделала из чувства долга и потому что так — правильно, а не из желания. Ей бы пришлось оставить семью, перестроить свои планы, потратить на него своё время… Зачем отвлекать человека от своих дел? Никто сам не пришёл, значит, никто и не хотел приходить, и не так уж важно, попросил бы он или нет: он хотел, чтобы это было ИХ желание, а не его. — Давайте представим, что, например, Гермиона действительно очень хотела бы Вас навестить в последние две недели. Что, по-Вашему, могло её заставить этого не делать? — Неотложные дела, — Гарри помолчал. — Ну или она бы решила, что лучше этого не делать. — Лучше для кого? — Эм… Для меня. — А Рон? Мы все знаем, как Рон Уизли относится к неотложным делам. Что, по-Вашему, могло бы его остановить? Гарри вспомнил, как Гермиона несколько раз говорила, чтобы он не сердился на Рона, потому что ему стыдно и он не знает, что сказать или сделать. — Она передала мне, что он сильно переживает, и просила не винить его за то, что он молчит. — Если бы у Вас, Гарри, была сестра, которая вышла замуж за Вашего лучшего друга, родила ему троих детей, а потом бы вскрылось, что она изменяет ему напропалую, и при этом вскрылось самым неприятным образом, то как бы Вы поступили? Гарри следил за огнём в камине и честно пытался представить себя в такой ситуации. Он обкатывал варианты и так, и сяк: примчаться? К кому? К нему? И что дальше? Напиться? А смысл?.. К сестре? И что дальше? Обвинить её в неподобающем поведении? Ну хорошо, ну вот она бы сказала, что уже давно несчастна в браке с его лучшим другом, почти братом, и что тогда? На чью сторону встал бы сам Гарри?.. Или как сохранить нейтралитет?.. — Я не знаю. — А Рон — он знает? — Брайан вновь опёрся о стол, сцепив руки в замок. — Подумайте, Гарри: если все, кто Вам дорог, желали бы Вас поддержать и Вам помочь, то почему бы они этого не сделали. Поставьте себя на место каждого. Если хотите, оставьте ответы для себя. Гарри попытался представить, что он Томас. Томас, на которого свалилась смерть аврора, расследование, с этим связанное, и непонятная угроза, которая надвигается, казалось, со всех сторон, изматывая Аврорат неизвестностью, а вдобавок ко всему его лучший боевой маг валяется дома в невменяемом состоянии. "Бедный Томас, — подумал Гарри. — Ему бы времени для своей-то семьи выкрасть, ну хоть чуток". Дана… Будучи откровенной и временами грубой, она счастлива в отношениях с Нейтаном — тихим и незаметным реставратором магических портретов — и никто ничего не знает, что происходит между ними, кроме одного — вместе им хорошо. Дана, не стесняясь шутить над коллегами, проходя по грани между шуткой и оскорблением, никогда ничего не рассказывает о своей личной жизни. Возможно, она посчитала, что просто не в праве вмешиваться в сложившуюся ситуацию и как-либо заострять на ней своё внимание, давая понять, что она об этом думает, и тем самым покушаясь на неприкосновенность частной жизни самого Гарри, унижая его. Вспомнив Дерека, Гарри хмыкнул: этот бабник потащил бы его в стриптиз-клуб или снял бы ему грудастую блондинку, искренне веря, что клин клином вышибает. Такого счастья ему, Гарри, было не надо. Малкольм же, меланхоличный фаталист, либо не удержался бы и сказал бесцветным голосом что-то вроде "Такова жизнь", либо бы сидел молча, старательно и совершенно неискренне делая вид, что он само сочувствие. Гарри понял, что подобное "просто быть рядом" ему тоже не по душе. Из самого близкого круга оставались тести и дети, но дети — это ответственность Гарри, а не наоборот, а Артур и Молли всё-таки не его родители, и Джинни им важнее. — Полумна! Но она сейчас где-то в экспедиции с мужем и, наверное, вообще ни о чём не знает… Гарри только сейчас заметил, что рассуждает вслух: тихо и не стараясь, чтобы его было слышно. — Извините, я… увлёкся. — Ничего, Гарри, мне было весьма полезно Вас послушать. Скажите, пожалуйста, что Вы сейчас чувствуете, думая о своих друзьях? — Кажется, я был… несколько несправедлив. Брайан улыбнулся. — Скажите, пожалуйста, звали ли Вы кого-то в самые страшные минуты, когда Вам казалось, что нет больше ничего, кроме отчаяния? — Когда? Сейчас? Или раньше? Брайан раскрыл и снова сцепил руки, как бы отвечая: "Не знаю, как сам думаешь". Гарри снова перевёл взгляд на небо за окном. — Нет… Кажется, давно, когда умер Сириус, я пытался его звать, но и то редко: мёртвые с нами не говорят… Когда я умер в битве за Хогвартс, я видел их всех: маму, папу, Сириуса, Дамблдора, всех остальных… но это… это не то. Мне нужно было их присутствие без трагизма и не в самый отчаянный миг, а чтобы просто были рядом, всегда… Нет, я… когда я всё узнал про Джинни, я ни разу никого не звал. Мне просто… звать некого… Я привык рассчитывать на себя. — Тогда вот Вам мой совет, Гарри: дайте себе время. И позвольте мне кое-что для Вас открыть. Гермиона и Рон появились на пороге моего дома в тот же день, как Вы вернулись после того злополучного задания. Я знаком с ними уже достаточно давно, так как мало какая семья может избежать конфликтов. — Брайан отметил, что глаза у Гарри расширились в удивлении. — Гермиона, рассказывая, что произошло в Аврорате, еле удерживалась от того, чтобы не сорваться с места и не примчаться к Вам на помощь. Рон, застыв, безучастно разглядывал книги на полках. Это был я, кто посоветовал дать Вам время. Я сторонник того, что горе нельзя просто заглушить работой, хобби или новыми встречами — я уверен, что если горе не прожить, оно останется внутри и, спрятавшись, будет отравлять жизнь. Горевание — это страшный и тяжёлый этап, но это этап исцеления. Да, не все могут пройти через это, не наломав дров или не застряв в своей боли, но я посоветовал Гермионе договориться с Вашими, Гарри, домовыми эльфами, и мы незаметно отслеживали, в каком Вы состоянии. Брайан замолчал, внимательно изучая реакцию пациента. Тот смотрел на него растерянным взглядом, но, кажется, не терял внимания. — Гермиона поговорила с Вашим ближайшим кругом друзей и с коллегами — очень деликатно, не стоит беспокоиться о конфиденциальности, — и попросила пока не вмешиваться. Два дня назад я решил, что уже можно попробовать вывести Вас из забытья, и она позвонила, рассказав обо мне. Мы не знали, какой будет реакция, и то, что Вы назначили встречу — это большой успех. К сожалению, вчера у меня возникли обстоятельства непреложной силы, и я смог принять Вас только сегодня. Это был огромный риск, потому что очень часто человек в подобном состоянии получает откат уже через пару часов после какого-либо решения и просто не приходит, но Вы пришли. Вы можете гордиться собой, Гарри. Вы должны собой гордиться. Слушая Брайана, Гарри испытывал примерно то же самое, как когда он увидел Джинни, рыдающую над телом Джейсона: он понимал и не мог осознать. Откровения, которые он только что услышал, шокировали его, но он вдруг почувствовал тёплую волну признательности ко всем этим людям и очищающее, всё затапливающее чувство облегчения: другим есть до него дело. Он вспомнил, как в тот страшный день получил сообщения с рекомендациями адвоката, как тот, не влезая в душу, взялся за его дело — сухо и с уважением; он вспомнил, как Кричер сказал, что "они решили", чтобы он ухаживал за Гарри, и представил, как Гермиона собрала его домовиков на совет и даёт указания. Он вспомнил, как сова выпрашивала ласку, не требуя угощения — нечасто такое бывало. А ещё Томас, который, Гарри был в этом уверен, без разговоров одобрил ему отпуск. — Я знаю, Гарри, что Вы чувствовали себя одиноким и брошенным, неоценённым, окружённым неблагодарными людьми, предавшими Ваше доверие и отказавшимися прийти на помощь, когда Вы получили толчок в грудь. Скажите, пожалуйста, эти эмоции, они всё ещё превалируют? — Нет… я… я чувствовал себя как в детстве, когда… неважно. Нет, я… — Гарри совсем сбился и замолчал. Он наконец стал осознавать, что за его спиной все эти дни стояла армия надёжных и верных друзей, и он… не один. — Мне легче. — В таком случае, Гарри, я предлагаю на сегодня закончить и встретиться послезавтра в полдень. Подходит? Хорошо. Как Ваш психотерапевт я запрещаю Вам делать импульсивные поступки и необдуманные решения. Я настаиваю, что Вам необходимо дать себе время: не гнать лошадей и позволить психике всё сделать самостоятельно. Не нужно сразу бежать в Аврорат и бросаться в бой, не нужно решать никакие вопросы или пытаться начать новую жизнь — дайте себе отдохнуть, — Брайан говорил, будто читал заклинание: он пристально смотрел Гарри в глаза, стараясь уловить любой отклик. Возможно, тот действительно вкладывал магию в свой взгляд, но измученный Гарри даже и не пытался уловить её хвост. — А Вы… Гермиона сказала, что Вы применяете в том числе зелья и заклинания, чтобы помочь. Брайан кивнул вправо и Гарри только сейчас заметил огромную стеклянную витрину под самый потолок, полностью заставленную склянками различных форм и цветов. — Я не считаю, что на данном этапе это необходимо. Я бы предпочёл за Вами пронаблюдать, и если что-то пойдёт не так и Вам нужна будет поддержка, то тогда мы подберём подходящий вариант. Сейчас это ни к чему: Вы действительно приятно удивили меня, придя сегодня, и я думаю, что Ваша огромная сила поможет Вам справиться без химии. Гарри хмыкнул на последних словах: ну-ну, две недели бухать, блевать, и снова бухать — это, конечно, показатель великой силы, ага. Брайан заметил его скептицизм, но решил не комментировать. На прощание они пожали друг другу руки, и, выйдя на холодный влажный ноябрьский воздух, Гарри вдохнул полной грудью, прислушиваясь к себе: ему казалось, будто он вынырнул из липкого, противного сна, и теперь ему нужно как можно скорее про него забыть.***
Аппарировать не хотелось, лететь тоже, и Гарри решил пройтись. Ноги казались чужими, делая походку неуверенной: он будто забыл, как ходить. Несмотря на это, идти было приятно: впервые за две недели в голове не роились страшные мысли и не сидела холодная и жестокая пустота, сжирающая всё внутри — он чувствовал облегчение и странное тепло, проникающие во все его нейроны и остальные клеточки тела. Он внимательно смотрел по сторонам и впитывал всё, что видел, каждую мелочь: магловские дети, возвращающиеся из школы, ярки воздушные шары на входе в новую булочную, молодой полевой аврор, укрывшийся от моросящего дождя в машине напротив библиотеки — всё это давало пьянящее чувство свободы. Нет, не так — освобождения. Гарри вдруг ощутил невероятный подъём и уже было прошёл несколько метров в сторону Аврората, чтобы вернуться в строй, но вспомнил предостережение Брайана относительно импульсивных решений и позволил себе передумать. "Если что, — подумал он, — это психотерапевт работать запретил, ахах". Добравшись до дома, он вдруг почувствовал, что голоден. Он прошёл на кухню и встретился с Кричером и Тийкой: домовые играли в шахматы за кухонным столом. Заметив хозяина, они подскочили, едва не свернув стулья. — Сэр! Вы будете обедать? Хотите чего-нибудь? Гарри улыбнулся и попросил не суетиться, заверив, что бульона с хлебом будет достаточно. Он огляделся и заметил, что в духовке что-то готовится. — А это что? Тийка поспешно открыла дверцу и, выдвинув противень, показала запечённое мясо. — Будете, сэр? Я каждый день готовлю что-нибудь ещё на случай, если Вы проголодаетесь. Гарри почувствовал стыд: ещё недавно он был уверен, что это работа, а не забота, но вот только долг не заставит домовика добровольно по собственной инициативе каждый день готовить больше, чем нужно. — Нет, Тийка, спасибо: я не очень голоден. Вы ешьте сами, пожалуйста. Кричер хихикнул и украдкой похлопал себя по животу, и Гарри заметил, что его домовики немножко набрали вес. — Нам что, собаку какую завести или поросёнка? — Нет, лучше если Вы перестанете голодать, сэр, — пропищала в ответ Тийка, держа в руках поднос с кружкой бульона и ломтем хлеба. — Ладно, давай ещё кусок, — произнёс Гарри, и Кричер бросился за ножом.***
После обеда Гарри залез под одеяло: ноги гудели, отвыкшие от нагрузки. Он вдруг обнаружил, что если не пить и не тонуть в своей голове, то образуется много свободного времени, и он не знал, куда себя пристроить. Он дёрнулся было заняться какими-то домашними делами, которых всегда в избытке, но остановил себя, вспомнив напутствие Брайана. Лёжа в кровати, Гарри подумал, что неплохо было бы полистать телевизор, но в гостевой комнате его не было, а двигаться не хотелось. В итоге выбор пал на думскроллинг в магловском Интернете. Листая на смартфоне короткие видео с котиками и смешными падениями, Гарри вдруг подумал, что колдографии теперь доступны не только магам, но только маглы это называют прогрессом. Через несколько часов, когда картинки стали сливаться перед глазами, и он уже не мог вспомнить, что видел буквально секунду назад, Гарри отбросил телефон и погрузился в свои мысли. Обрывки разговора с Брайаном плавали в его голове, не давая себя поймать, но и не исчезая. Он пытался ухватиться за какую-нибудь конкретную мысль, но она всякий раз ускользала, тут же сменяясь другой и не давая оформиться. Постепенно невероятный подъём и спокойствие, пришедшие сразу после встречи, стали спадать, сменяясь опустошением. Вскоре к этому привязалась гадостная, но неумолимая тревога: а что, если этот Брайан наговорил хороших слов, только чтобы его поддержать? А что, если на самом деле всё очень просто и именно так, как Гарри и думал: всем на него наплевать?.. Джинни ведь от него ушла, а друзья к нему не пришли… Может, вся эта надежда на лучшее — только ложь?.. К тому времени, как часы показали восемь вечера, Гарри уже совсем скис и лежал, свернувшись и поджав колени, разглядывая точку на стене.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!