Ведь море всё помнит..

Пробежавшись глазами по записке, зрачки сузились. Гемини спланировал массовое убийство. А он о этом даже не догадывался.. Расчеты верны, корабль действительно разобьётся завтра на рассвете. По хорошему нужно отсюда уходить, разбудить, возвестить экипаж. Пусть сами меняют курс, главное – успеть.

Клод узнал это слишком рано, слишком не вовремя, когда Гемини ещё не успел покинуть борт.

От него следует избавится, чтобы безопасно скрыться, пока не поднялся шум.

Хватать предателя прямо здесь – самоубийство, можно лишь попытаться предотвратить бедствие.

У Клода дрожали руки, он отступил назад, тихо, осторожно.

Гемини резко обернулся, в его длани было весло...

Удар в голову, что аж дерево треснуло.

Резкая боль. В глазах потемнело, звуки стихли. Колени подкосились. Последнее, что услышал – была лишь фраза Гемини полушёпотом:

— Стоять!

Темнота...

Зрелище было достойным похвалы: поймать врага наконец получилось, так неожиданно. Сейчас была полночь, все спали без малейших подозрений. Завтра они проснутся последний раз. А пока.. чудесный момент избавится от следов. Это в каком-то смысле было даже приятным делом. Взглянув на весло, он заметил тёмно-алое пятно. Это была не его кровь. Швырнул в море. Светлые, лохматые волосы Клода сейчас ему больше припоминали швабру, из под которой медленно вытекала кровь...

Ничего, вытрет. Гемини вернул лодку, которую собирался спустить на воду, в изначальный вид. Выкинул за борт фонарь (ведь на нём были брызги крови) и своё одеяло (уж больно оно мешало). Его милосердная записка.

От неё прийдётся избавится.

Гемини не стал церемонится. Оторвал широкий рукав по локоть на правой руке. Взяв его запястье, он обнаружил неприятный факт: не смотря на потерю сознания, пальцы были сомкнуты, что впивались в длань ногтями. До крови. Очевидно, записку не забрать, как бы он не старался.

Такое бывает при сильном шоковом состоянии. Не стал рубить кисть из двух причин:

• это создаст ещё больше улик. • ему сейчас не нужно, чтобы кто-то истекал кровью.

Почему приходится заметать следы? На случай, если что-то пойдёт не так. Очевидная подстраховка.

***

Мистралю тоже не спалось в эту ночь. Его.. терзала совесть? Если, конечно, она у него была. Или, может, что-то другое? Для него это время суток было тёмным, беспросветным, а ветер холодный – словно снег. Было не привычно разгуливать сейчас палубой. Спотыкаясь, он набрёл на каюту, куда и направлялся. В коридоре было ничего не разглядеть. — Claude? Hо, Claude, tu es là? Даже не постучавшись, настойчиво повернул дверную ручку. Он бы ломился до тех пор, пока тот сонный не высунулся и не позволил войти. Мистраля волновала эта сделка, его волновало, что что-то пойдёт не по плану. Тревожило, что после того, как они избавятся от коварного Гемини, его обещанную должность штурмана получит кто-нибудь другой. Но дверь была не заперта, а внутри не было никого. Вспомнились как-то слова ЧатГПТ из его летописи «Поговаривают, за час до убийства вокруг становится пусто». Это было неприятно и немного жутко. Мистраль сплюнул на пол и ушёл со словами «Bon, tant pis. Je ferais mieux d'aller boire un rhum» и ушёл.

***

Расцветал ранний зенит: пасмурное небо совсем немного светлело, чайки разгуливали по палубе, шумели беспокойные воды. На пути судна виднелся риф, преисполный каменных сталагмитов, они словно колы разрушат киль совсем скоро. Экипаж ещё спит, как обычно бывает. Даже Грок утомился, поддался искушению сна.

Здесь, под самыми парусами, ветер был столь силён, что птицы разбивались, а их переломанные тушки падали на борт. Отсюда видно и землю и пиратов за версту. Было слышно, как тяжёлое, грязное полотно меняет направление. Братец Гемини, Флэш, часто выглядывал здесь сушу в подзорную трубу, как и положено юнге. Морской солёный воздух жёг каждую царапину, будто железо пущенное по жилам.

Сознание возвращалось не спеша. Как и боль. Чувство разбитого в ничто виска приходило постепенно со спутанностью мыслей. Из-за ветра, солей в воздухе и пыли рана не была влажной – кровь засохла. На руке тоже.

Клод прекрасно помнил, что произошло. Вот только его руки были связанны буквально: сверху, над головой, а он привязан к мачте на коленях.

Гемини затеял это всё только ради мести мне? Он точно что-то хочет.. Попробую этим воспользоваться, если ещё не поздно.

Как бы он не старался вывернуть руки, от веревок не выходило избавиться. Наоборот. Было такое ощущение, что они вымочены в очень концентрированной солью воде, потому из-за тугого связывания режут запястия как пила при малейшем движении. Это было довольно искусно и немного.. больно.

Самым важным было успеть. Будь это кандалы, было бы достаточно лишь сломать палец, но сейчас прийдётся действовать радикальнее. В этот момент послышались шаги совсем рядом, почти вплотную. Это был Гемини. Снял мешок из его головы. Первым, что увидел Клод, был рассвет. Знак того, что судно скорее всего вот-вот затонет посреди Саргассового моря.

Сначала пришёл не удар – а скрежет. Это где-то снизу скалы вспороли корпус суда. Скоро вода начнет наполнять трюмы бурлящими холодными потоками. Многотонный корабль мгновенно остановился, инерция от удара сбила Гемини с ног – он едва не свалился на палубу. Это перебило кисти Клоду, выбило воздух из лёгких, глухо хрустнули рёбра.

Резко ощутился металлический, слегка солёный вкус: сначала на гландах, потом в глотке, затем кровь заполнила рот, ручьем вытекала вязко-темными дорожками из носа. Венозная, с пузырьками воздуха и сгустками кровь.

Внизу послышался громкий голос Грока, что первым выбежал из своей каюты и узрел, что судно наткнулось на риф:

‎— Мы идём ко дну! – выкрикнул. Все стали выходить на палубу спросонья. Бывалые моряки сразу бросились спускать лодки на воду, пока палубу ещё не захлестнули волны.

Глядя на это, Гемини обратился к Клоду:

— Твои ручные крысы убегают. Не хочешь попрощаться с ними на последок? Я то передам. – он ехидно ухмыльнулся, – Или, может, боишься огорчить Мистраля?

— Чего ты хочешь от меня?

Он привязал меня, но не убил. Значит – нужен живым. Значит – у него есть условие. И сейчас, когда судно тонет, он либо скажет его, либо..

— Хороший вопрос. Хочу чтобы ты меня выслушал. Очень внимательно, – достал револьвер, покрутив барабан. Приставил его к врагу, буквально тыча дулом ему в лицо, от которого тот не мог отвести взгляда.

— Давно хочу сказать, как вас всех ненавижу. Они как девки неверные – с удивительной гибкостью позвоночника. А тебя, Клод.. я просто презираю. В тебе нет ничего достойного почтения да и жизни в целом, – Гемини убрал от него дуло, словно и не собирался стрелять. Обернулся, узрев как экипаж усевшись в две лодки рядом отплывает, — Я долго думал, кого из вас грохнуть по первое. Так вот, гадина: я хочу, чтобы сначала ты почувствовал то, что и когда-то я: каково это – потерять подручных глупых крыс.

Выстрел. Пуля в бочку с порохом, что выплыла из трюма и дрейфовала неподалёку лодок экипажа. Яркий, громкий взрыв. Разлетелись доски, багаж, даже добротный кусок обжаренной до гари плоти. Это всё несколько мгновений догорало пламенем, пока волна не накрыла и разлилась по палубе зеркальным мелководьем.

Гемини обошел вокруг, встав сзади. Взял одно из орудий, что приволок сюда – разделочный топор. Когда-то он на своих глазах убедился, как легко этим Минимакс перебивал кости животине. Вспаривал грудную клетку, брюхо, даже черепа дробил в крошку для особых лакомств. А вот потрошить, говорил, лучше голыми руками – так аккуратнее получится. Кто бы знал, что корабельный кук может о таком рассказать?

— Признаюсь, я хотел тебя задушить во сне. Да только ты просыпаешься от малейшего шороха, – он замахнулся, ударив того сзади по рёбрам возле позвоночника, лезвие впилось, он выдернул, — Что-ж, это было бы слишком быстро. Такое откровенное уничтожение меня заслуживает достойной казни.

Раньше кровь просто стекала по одежде, капала. Тёплая и жидкая, чувствующаяся на ранах. Её было так много изнутри, что она создавала ощущение подобное тошноте, словно в горло, глубоко и неожиданно что-то засунули. Смешалась венозная и артериальная. Клод ею захлёбывался, прямо как в грязных фантазиях Гемини, это стекало изо рта на колени, на веревки, на пол.

Морские волны заливали каюты, штурвал давно был под водой. Лишь запасные лодки кое-как всплывали, будучи на привязи. Холодало снова; неба было не видно в тумане, но оно было тёмное, дождевое. Тушки чаек, их перья, лапы, оторвавшиеся безвольные головы и клювы – всё это плавало вместе с вещами из трюма вокруг тонущего судна.

— Уплыви отсюда, Гемини. И никогда не возвращайся в море – никогда, слышишь. Я буду смотреть на это с небес.. -

Пуля вошла в тело. Пистолет выскользнул с руки. С плеском упал в воду. — Нет. Не посмотришь. Я научусь дышать под водой. Я тебя совсем не знаю, думал?! Если ты – ангел.. где же твои крылья? Выдернув окровавленные кисти из верёвок, он положил тело лицом вниз. Бил топором вдоль позвоночника, от шеи до талии, пока не раздробил там все кости. Выбросил прочь инструмент, сел на бёдра. Минимакс говорил: «Если хочешь аккуратно – делай голыми руками». Это было то, чего он ждал с момента, когда Клод уничтожил его жизнь. Гемини видел, как подступает вода, знал, что не будет испытывать наслаждение долго.

Его пальцы входили в приятно тёплую плоть через глубокие раны. Они быстро находили твердые, гладкие, острые осколки – части разбитых ребер. В каждое он вцеплялся, выворачивал наружу, пронзая сквозь кожу. Рука соскочила, прорезала собственную длань до мясного покрова. Но это лишь повергало в ярость. В приливе адреналина боль теряет свою яркость. Ему казалось, будто даже после смерти тело сопротивляется, а его воля ничего не значит.

Это торчало криво. Свисали сгустки, тонкие оболочки внутренностей и жилы. Пустив обе руки по локоть, он достал мягкое, пустое внутри, раздёртое и проткнутое – это были лёгкие. Они должны были бы двигаться при дыхании, словно настоящие крылья, но он поспешил с выстрелом. А трахею порвал, выложив сверху. Крови было не счесть, Гемини был весь в ней, тёмно-алой. Она раздражала собственные порезы.

Вода заслыстнула ноги. Веревки стали расширятся и всплывать, извиваясь в приливающих волнах. Кровь размывалась, ещё сочилась из израненных тел.

Он встал. Это было прекрасно.

— Ещё я ненавидел тебя за ложь. Лодки остальные привязаны дальше, ведь они – загруженный балласт. Или ты забыл? Или ты не знал?