Часть 2

Дрейки перезванивают Брюсу только через два дня. Трудно сказать, даёт ли это время его гневу остыть или, наоборот, обостриться. В любом случае, он спокоен, даже когда его захлёстывает яростный голос Джека Дрейка, он сохраняет самообладание, свойственное только человеку, который знает, что готов добиться желаемого любой ценой. «— Ты думаешь, можешь просто шантажировать нас, жадный сукин сын?!» «Джек, почему бы тебе не передать трубку Джанет?» — мягко говорит Брюс с ноткой веселья в голосе. — «Думаю, ты не в том настроении для этого разговора». С другого конца линии он слышит рычащие ругательства и ледяной женский голос, прежде чем трубку передают другому. «Брюс, — спокойно говорит Джанет Дрейк. — Должна сказать, это… разочаровывающее развитие событий». «Думаю, это самое меньшее, что можно сказать», — отвечает он. «Но, думаю, мы оба понимаем, что просить у тебя большего было бы бесполезно». «Так что именно вы хотите?» — спокойно и непринужденно спрашивает она, как всегда, деловая женщина. «Опека». Он медленно постукивает пальцами по дубовому столу в размеренном ритме. «Передано без споров и суеты. А также все сопутствующие документы, которые вам вышлют мои адвокаты». Она смеется, приятным, звонким смехом, словно осколки фарфора. «Вы должны понимать, что это довольно большая просьба. В конце концов, Тимоти все еще наш сын». «Только формально, и я планирую это изменить, если Тим согласится». Он откидывается на спинку кресла, кожаная обивка скрипит. Он практически видит в своем воображении ее расчетливый взгляд. «Послушай меня, Джанет, — говорит он, и в его голосе сейчас почти нет отголосков Брюси Уэйна. — Мы оба знаем, что есть два пути развития событий. Ты можешь поднять шум, обмануть моих адвокатов или нанять своих. В этом случае документы, подтверждающие твою халатность и жестокое обращение с Тимом, увидят свет, твое имя будет покрыто такой грязью, что даже пара археологов вроде тебя не сможет ее откопать, и я выиграю». Он немного подумал, прежде чем продолжить: «Другой путь будет гораздо приятнее и для вас, и для вашего мужа, и для Тима, поэтому в конечном итоге я предпочту именно его, как бы мне ни хотелось испортить вашу репутацию и ваш бизнес». На другом конце провода она молчит. «Если когда-либо в тебе жила мысль о том, чтобы позаботиться о благополучии этого ребенка, воспользуйся ею сейчас, Джанет, — тихо говорит он. — Я позабочусь о нем, а ты вернешься к своим артефактам и местам раскопок и никогда больше не будешь осквернять его жизнь. Это самое близкое к прощению, что ты когда-либо увидишь от меня, и это намного больше, чем, как мне кажется, ты заслуживаешь, по мнению нас обоих». Тихий звук, дыхание или шорох ткани. «Пусть ваши юристы пришлют документы», — наконец говорит она скучающим тоном, хотя он подозревает, что это так же тщательно продумано, как и жизнерадостность Брюси Уэйна. «У нас некоторое время не будет сотовой связи, но они могут написать нам по электронной почте». Связь обрывается. Им больше нечего сказать друг другу. Или, по крайней мере, ничего больше, что могло бы чего-либо добиться. Он побелел от напряжения, положив телефон на стол; лишь чехол WayneTech защищал тонкое устройство от поломки. Ему пришлось выполнить несколько дыхательных упражнений, прежде чем он почувствовал себя готовым встать из-за стола и покинуть свой внезапно ставший душным домашний кабинет. Это успех, но ощущения победы нет. Он идёт на звук телевизора в одну из гостиных. Дик лежит на спине на полу, ноги свисают с низкого столика так, что Альфред наверняка отругает его, если поймает. Пальцы сжимают контроллер, сосредоточившись на игре на экране. Тим сидит, скрестив ноги, на диване, одной рукой держа ноутбук, а другой – булочку с корицей, запах которой Брюс почувствовал ещё раньше. Однако его внимание, кажется, больше сосредоточено на том, чтобы давать Дику советы по игре, чем на том, над чем он работает. Брюс на мгновение прислоняется к дверному косяку и наблюдает за ними, чувствуя, как напряжение спадает с его груди от успокоения, когда он видит их обоих перед собой, счастливых и окруженных заботой. Тим замечает его и застенчиво улыбается. Он больше не напрягается, словно ожидая выговора в любой момент, и эта мысль вызывает у Брюса резкую боль в сердце, хотя он и улыбается в ответ. Чтобы это воспринималось как победа, «Дрейкам» нужно было бы точно понять, что они потеряли, а они этого никогда не поймут. Он подходит сзади к дивану и, наклонившись, взъерошивает волосы Тима. Он привык к тому, как Дик раздраженно фыркает, когда он это делает, вспоминает с привычной острой болью, как Джейсон всегда морщил нос и сверлил его взглядом, но он еще не привык к тому, как Тим смотрит на него широко раскрытыми глазами с чем-то, граничащим с благоговением. Он задерживает руку еще на мгновение, делая вид, что не замечает, как Тим прижимается к прикосновению, словно цветок к солнцу. «Во что вы, ребята, играете?» — спрашивает он. «Новая игра Assassin's Creed», — отвечает Дик, а затем роняет проклятие. Тим фыркает. «У тебя это совсем не получается». «Заткнись», — ноет Дик. «В реальной жизни проще. К тому же, я уверен, ты сам лучше не справишься». «После ужина», — вмешивается Брюс, прежде чем Тим, как обычно, успевает принять его вызов. — «Уже почти семь, и Альфред что-то готовит с лососем». Дик ставит игру на паузу, грациозно раздвигает ноги и вскакивает на ноги. Он улыбается Тиму и протягивает ему руку. «Тогда пойдем поможем ему накрыть на стол». Брюс следует за ними из комнаты, замечая, как Тим берет с собой пакет с ореховой смесью, загибая верхнюю часть, чтобы ничего не рассыпалось. Джейсон всегда хранил еду в своей комнате. Брюс даже построил ему в шкафу отсек, где он мог хранить банки с продуктами и коробки с батончиками мюсли, запирающийся на кодовый замок, чтобы никто не мог его украсть. Вероятно, срок годности этой еды уже истёк. Воспоминание вызывает еще одну волну боли, и на этот раз боль отскакивает от него, когда он понимает, что ему, возможно, придется построить что-то подобное, чтобы Тим чувствовал себя в безопасности. Тем более что у него есть ужасное подозрение, что это происходит не в первый раз. Крошечное тело Тима, слишком маленькое для его возраста, хрупкость, которая всегда его пугала, теперь хранит отголоски прошлых болей и голода, которые последние пару ночей снились Брюсу в кошмарах, и он ожидает, что таких случаев будет еще много. Уже сам факт того, что двое его детей знают (знали) , что значит быть голодным, ужасен. История Джейсона – результат апатичного общества, многочисленных систем, которые его подвели. История Тима – результат действий двух людей, которые выбрали жестокость, решили позволить ребенку, находящемуся под их опекой, умирать от голода в пустующем особняке просто потому, что могли. Брюс честно не знает, что хуже. Сейчас Дик расспрашивает его о видеоиграх, о том, в какие из них он хотел бы поиграть после ужина. Он взял пару выходных, чтобы составить Тиму компанию, чтобы у него был кто-то, с кем можно провести время и чем занять его, пока Брюс занимается всеми делами, и эта мысль вызывает у него приятное тепло. Он так гордится, так гордится всеми своими сыновьями (обоими), что у него даже нет слов, чтобы выразить это, и так благодарен за возможность видеть, как они растут и развиваются. Возможно, этой победы будет достаточно.