1. К тому, кто вечно прав

      Новый день — новая головная боль. На сей раз — буквально.       Начать стоит с того, что Карл Штейн — управляющий дома, важный чиновник министерства, да и вообще крайне уважаемый человек — встретил день рождения Мудрого Вождя сидя на полу аккурат рядом со сложившейся пополам лестницей. Полез поменять лампочку и развесить украшения на лестничном пролëте — и в итоге свалился вместе со всем добром. Новая лампочка — вдребезги, а плакаты разлетелись по округе, как красно-бело-синее конфетти. Бетонный пол тоже не пощадил Карла — вставать ему пришлось в три рывка, хватаясь рукой за стенку. — Чудо отечественной техники… — выдавил Карл валяющейся лестнице и поморщился. Повезёт ещё, если грохот никого не разбудил — времени уже полпервого ночи, и лучше бы, чтобы этот позор никто не… — Что здесь такое?.. Карл, вы не ушиблись? — Дверь квартиры напротив робко приоткрылась. «Повезёт», да? Нет, закатил глаза Карл, этого сегодня не дождёшься.       Карл поднял злополучную лестницу и спокойно ответил: — Нет, миссис Ранек, всё в порядке. Извините за шум, этого больше не повторится.       «Хорошо, что Роза плохо видит в темноте,» — подумал Карл. Галстук по-особому неприятно давил на шею при мысли, каким увесистым доносом ему могло обернуться такое безалаберное отношение к государственной символике.       Старушка Ранек, поправив круглые очки, покачала головой и мягким бабушкиным голосом пожурила его: — Не вздумайте попадать в больницу, мистер Штейн. Третьего хорошего управляющего нам точно не видать. — Не подумаю. — кивнул Карл. — Спасибо на добром слове. Ложитесь спать. — Спокойной ночи, Карл. — Щёлкнул замок, и старушка зашаркала к себе обратно.       Карл постоял ещё немного, сообразив наконец, что обнимает лестницу как родную жену, и отставил её к стенке от греха подальше.       Суета подготовки к празднику Дня рождения Вождя всегда начинается ещё ночью. Алгоритм проще некуда — поступает звонок из Министерства с приказом начать приготовления, и из закромов достаются бережно передаваемые от управляющего к управляющему коробки с агитплакатами и лозунгами во всю стену. На коробке значилась подпись «Г. Медина» — видимо, первого «хорошего» управляющего, которого упоминала Роза Ранек.       Только Карл подобрал последний плакат, как из подвала — двумя этажами ниже — раздался слабо слышный, но всё равно до треска в зубах знакомый трезвон телефона. «Министерство.» — И Карл, всё ещё прихрамывая, перепрыгивая через ступеньку побежал вниз. — Да? — скрывая дикую одышку, поднял трубку Карл. Воображение уже ярко рисовало Слуг Народа, которые украшают его спину ударами дубинок — вдруг старуха случайно словила маразм и уже накатала донос по его душу? — Доброй ночи, Карл, — раздался по-канцелярски сухой тон из динамика. — Это Министерство поздравлений. Как продвигается подготовка к празднику? — Всё проходит точно по плану. — «Пронесло,» — подумал Карл и поправил мешающий галстук. — Подготовка почти завершена, жильцы предупреждены о проводимых завтра в центре города праздничных мероприятиях. — Все будут присутствовать? — Да, без исключений. — Отлично. Продолжайте в том же духе и держите нас в курсе дела. Да здравствует Вождь! — Да здравствует Вождь. С праздником вас. — И кстати, Карл. Напоминаем, что с сегодняшнего дня вводится директива №6049, запрещающая хранение ламп накаливания. Удачи.       Звонок сбросили. Карл положил трубку и украдкой вздохнул. Теперь ещё и лампочку придётся покупать втридорога.       Везëт, не иначе. Ну, хоть донос пока не написали.       Когда именно над Хельмером встаёт солнце, узнать невозможно — тучи и выбросы надёжно защищают граждан от малейшей капли тепла. Поэтому день условно настаёт тогда, когда большинство жильцов поднимается с кроватей и начинает сновать по дому — с потолка подвала под их шагами сыпется пыль и бетонная крошка. Вот и сейчас Карл, наклеивающий на стену здоровенный плакат с лицом Вождя, ненадолго задрал голову, прислушиваясь. В углу гулко хлопнулся об пол небольшой кусок штукатурки. День официально начался.       Карл для приличия потëр незаспанные глаза и вышел в кухню-столовую. Все приготовления за ночь были завершены, и теперь блëклая кухонька утопала в искусственных цветах и лентах лозунгов вроде: «Мудрому Вождю — слава!» и «Кто не работает — тот не ест!». Второе звучало стократно ироничнее. Возле печки возилась Роза Ранек и Мария Шиммер — в отличие от низенькой старушки, это была высокая средних лет женщина в миловидной шляпе. — Доброе утро. — сказал Карл. — С праздником вас.       Роза и Мария оглянулись. На лицах обеих растянулась слабая улыбка. — Пошёл ты к чëртовой матери, ищейка проклятая. — вдруг чëтко отозвалась старушка и отвернулась к плите.       Карл, как сломанный механизм, машинально сделал ещё пару шагов и растерянно остановился. Может, это инъекция препарата по подавлению сна наконец-то показала побочный эффект, и ему просто показалось? — Обычно ты за словом в карман не лезешь. — язвительно добавила Мария. — Что на этот раз случилось? Остолоп несчастный.       Нет, не в инъекции дело. Он не ослышался. — Я извиняюсь… — попытался было выдавить Карл, но старушка перебила его, махнув полотенцем: — Да кому нужны твои извинения… Пошёл прочь, не мешай готовить. Иначе я живо сообщу в Министерство, как ты лицом Мудрого Вождя полы в подъезде протираешь.       Карл отступил на полшага. Она всë-таки видела. — То-то же. — самодовольно поддакнула Мария. — Вы угрожаете представителю закона? — Карл выпрямился, его голос загудел. Правда можно было заметить, как мелко дрожат его зависшие над связкой ключей пальцы.       Ему ответил чей-то рассерженный топот каблуков. — Что ты сказала про моего мужа, плешивая кошëлка?! — Анна Штейн, жена Карла, со сковородкой наперевес неожиданно влетела в спор и замахнулась, намереваясь размазать старушкину шевелюру по стенке. — Анна, немедленно прекрати! — Карл перехватил сковородку на полпути к цели и не без труда обхватил Анну по рукам — та упрямо вырывалась, выдёргивая плечи. — Граждане, граждане, чёрт возьми! Успокойтесь сейчас же, иначе мне придётся доложить об этом… — Рывок Анны заставил его запнуться, — Министерству! — Докладывай, докладывай! — взвизгнула Мария, отскакивая в сторону. — Все вы одинаковые, псы! Все! Только это и умеете, что ябедничать, как малые дети!       Анна, рассвирепев окончательно, наконец вырвалась из хвата мужа на свободу, пусть потеряв оружие. Карл, сам пунцовый, как лозунг над плитой, встал в оборонительную позу со сковородкой в кулаке. — Я предупреждаю в последний раз! — запыханно загремел он. — Пошли вон!       Раздался топот — на шум сбежалось ещё полдома. Карл заметил, как из квартиры выглядывают Марта и Патрик, а с лестничного проёма смотрят врач Аллоизий и муж старушки Ранек. — Знаешь, Роза, ты та ещё старая дрянь! — вдруг крикнул Марк Ранек. Надежда, что это помешательство распространилось только на женскую половину дома, в секунду рухнуло. — От рухляди слышу! — огрызнулась Роза. — Шлюха! — Импотент! — Марта, Патрик! — закричал Карл не своим голосом. — Закройте дверь и спрячьтесь!       Лицо Марии вдруг переменилось. Она с каким-то торжествующим оскалом оглядела всю семью Штейнов, и вдруг громко, радостно сказала: — А дети твои, Анна, бесполезные спиногрызы! — Анна перевела яростный взгляд на Марию, и Мария, заметив это, садистски усмехнулась. — Чем ты так отличилась перед богом, что тебе он послал ребёнка, а мне… — Закрой рот, полоумная! — то ли со злости, то ли из опасения окрикнул её Карл. Анна отошла в сторону, закрывая своим телом Марту и Патрика от обезумевшей женщины. — Только тронь их… — полушёпотом сказала она. — Трону! — вскрикнула Мария. — Ну давай! — вдруг перед матерью выскочил Патрик. Рослый студент, даже он не дотягивал до высоченной Марии. — Трогай! Я тебе кости-то переломаю!       Мария, совершенно меняясь в лице, завизжала и хотела было вцепиться ногтями в лицо Патрика, но, словно ток прошёл по её телу, вздрогнула и глухо рухнула наземь. Анну тоже подкосило, и она медленно осела на пол, хватаясь за лоб. — Анна! Анна! — Карл подскочил к жене, но та не отвечала, глядя куда-то в сторону. Чета Ранеков, внезапно потеряв всякое желание браниться, оперлись на ближайшую столешницу и притихли. Патрик держался дольше всех, но наконец сдался и тоже неосторожно опустился на землю. У входа в столовую спиной к стене постепенно сполз на пол Аллоизий, по врачебной привычке схватившись за запястье. Он шумно отдувался и шептал под нос что-то вроде: «Господи помилуй!..»       Карл остался единственным, кто стоял на ногах. — Граждане, граждане! Вы меня слышите? Ответьте! Анна, Патрик! — Карл схватил жену за плечо и осторожно потормошил. Та растерянно подняла на него взгляд и захлопала глазами. — Карл… — Глаза её, однако, уже были ясными. — Как я оказалась на кухне? — Пришла, само собой. — попытался отшутиться Карл. — Как же ещё? — Тогда чего ты такой взмыленный? Что-то случилось?.. Я ничего не помню. — Анна хмуро потерла висок. — А что с Патриком?.. С миссис Шиммер? Дочка в порядке?       Марта закашлялась и по-детски протёрла глаза кулачком. — Ч-чего это все сидят на полу?.. Папа? — Иду, Марта! Да, всё хорошо. — заверил Анну Карл. Впрочем он не осмелился сказать, что понятия не имеет, так ли это на самом деле. — Тут просто… Я потом объясню. Встать можешь? — Да… Может быть. — Она потянула руки к Карлу и достаточно резво поднялась. Кажется, от наваждения уже не осталось почти ни следа. — Я говорила тебе, эти выбросы с заводов точно рано или поздно сведут нас всех в могилу. Патрик, поднимайся, дорогой…       Штейны быстро пришли в себя и помогли всем остальным. Пока Анна обхаживала Марту, а Патрик нёс Марии Шиммер стакан воды, Карл подошёл к всё ещё сидящему на полу Аллоизию. Тот, бледный как мел, то прикладывал ладонь ко лбу, то вновь машинально хватался за запястье. — Мистер Шпак, вы в порядке? — осведомился Карл.       Аллоизий поднял на него ошалелые глаза. Круглые очки немного сползли на бок. — Да, Карл, спасибо… Только… Странно себя чувствую. Я ведь определённо точно только что был в своей квартире! А теперь… Сижу тут, на полу, как после апоплексического удара… Вы ничего такого не чувствуете? — Нет, не чувствую. — резко отрезал Карл и протянул ему руку. — Вставайте, гражданин. Нечего вам на полу делать.       Аллоизий послушно принял помощь и встал. Ещё раз — для верности — пощупав свой пульс, он одёрнул пиджак и выдохнул. — Ну, вы правы. Пожалуй, вернусь к себе. С праздником вас, Карл. — Да здравствует Вождь. Взаимно, Аллоизий.       Карл перед уходом ещё раз оглядел кухню. Роза Ранек в ответ на поздравление с праздником теперь не ругалась, как прежде, а мило отвечала: «Да здравствует Вождь! И вас с праздником! Только скажите, мистер Штейн, зачем же вам с собой повсюду эта горелая сковорода?» — Тьфу ты. — Действительно. Карл закинул сковородку куда-то в ящик и пошёл в свой кабинет. Звонить в Министерство. — Алло, улица Крушвице, дом шесть… Это Карл Штейн. У нас тут… — Как это вообще назвать? — …Случай массового помешательства на неизвестной почве. Министерство располагает какими-нибудь данными об этом?       Пауза. Карл пробежался глазами по валяющимся вокруг папкам и пригвождëнным к стенке листикам с директивами. — Добрый день, мистер Штейн, это Министерство порядка. — отозвался женский голос в трубке. — Ни о чëм подобном нам не сообщали. Не поднимайте панику и никому ни о чëм не рассказывайте.       «Не поднимайте панику» — типичная фраза для министерских. — Вы уверены? — надавил Карл. — Больше ни у кого? — Ни у кого. А сейчас возвращайтесь к работе. С праздником вас. — Да здравствует Вождь. — Карл вернул трубку на место и с досадой сплюнул.       Улица гремела. Всегда мрачная и нелюдимая столица теперь кричала, ревела, стучала стаканами с алкоголем. Серо-чëрные дома усыпаны белыми гвоздиками, перевязанными алыми и синими лентами, а со всех окон и столбов сверху-вниз взирало на толпы демонстрантов задумчивое лико Мудрого Вождя. Людской поток, размахивая флажками, мерно двигался в сторону площади.       Всё это Карл видел по телевизору — выходить на крыльцо и наблюдать это самому не было желания. Картинка хрипела и немного искажалась, но пышности это ничуть не отбавляло. Скоро и его собственный дом опустеет, и жильцы присоединятся к ликующей демонстрации.       Вдруг по квартире побежали детские шаги. Марта весело заглянула в гостиную, широко улыбаясь. — Папа! — Да? — Можно мама, — Надрывный кашель, — отведёт меня сегодня посмотреть на парад? Сегодня же День рождения Вождя! Ты сам рассказывал, что там будет и салют, и сладости, и… — Она умолкла, завороженно глядя на экран телевизора.       Карл, не сдвинув тело ни на миллиметр, покачал головой. — Ты же болеешь, милая. Куда ты пойдёшь? — Ну пожалуйста! — взмолилась Марта, складывая ручонки вместе. — Мы быстренько сбегаем и обратно! — Ладно тебе, Карл. — В дверном проёме показалась жена. — Она непозволительно долго сидела дома. Ничего страшного не случится, если мы немного подышим свежим воздухом. Правда, Марта? — Правда! — Марта, — сказал Карл. — можешь поискать, где Патрик? Спроси у него, пойдёт он с матерью на демонстрацию или нет. — Хорошо, сейчас! — Марта умчалась прочь, а Карл слабо повернулся к Анне. — Думаешь, это хорошая идея?       Анна села на стул рядом с креслом, на котором развалился Карл. — Она сидит в этом сыром подвале целыми днями. Чего удивительного, что её мучает такой противный кашель. А сегодня и повод есть, и… — И людей на улице пруд пруди. — закончил за неë Карл. — Сама знаешь, что сулят огромные скопления народа. И я совсем не про директиву от Министерства. К тому же… — Террористов я не боюсь. — отрезала Анна. — Сейчас в Хельмере столько Слуг Народа, что ни одна мышь не проскочит. К тому же, мы не уйдём далеко. — И куда же вы пойдете? — На ближайшую площадь. Там тоже проводятся массовые гуляния, да и далеко от дома с Мартой уходить нежелательно. Не подумаешь ли ты, что я уже начала сходить с ума? — И Анна подозрительно прищурилась.       Карл не нашёлся, что ответить. Ещё сегодня утром он никогда бы не подумал, что его вспыльчивая, но всегда порядочная жена будет способна размозжить сковородкой голову бедной старушки, а теперь… Он сглотнул. Ещë пару секунд он искал на её лице какие-нибудь остатки прежнего бешенства — но нет, лицо было совершенно нормальным. Анна, сочтя это пристальное внимание за очередную шутку, махнула на него рукой. — Ох! Дошутишься однажды. — Не в том дело. — А чëм же?       Карл замялся и задумчиво почесал затылок. Женский голос из Министерства ясно приказал «не разводить панику» и «никому ни о чем не рассказывать». Стало быть, дело опять секретное. Но что это за ненормальная разработка такая?! — Признаться… Я… Я и сам толком не понимаю.       По телевизору показывали самое начало парада. Расчищенная широкая площадка, выстроившиеся в линию Слуги Народа и толпы народа, рвущие глотки на трибунах.       Анна посмотрела на Карла долго и испытывающе. — Всё хорошо? В последнее время ты… сам не свой. — Замаялся, только и всего. — вяло отмахнулся Карл. — Отдохну и снова за работу. Она поджала губы и упрямо тряхнула головой. — Если тебе что-то нужно, обязательно скажи. — Конечно. — Я серьёзно, Карл. До сих пор неизвестно, как поведёт себя этот новоявленный препарат от сна, и… Знаешь что. — Она повернулась к нему всем телом. — Приляг и полежи, пока нас не будет. Быть постоянно на ногах никому не полезно. — Слушаюсь и повинуюсь. — Карл шутливо поднял руки вверх. — Я не шучу. — Хорошо, хорошо… Так ты всё же хочешь пойти? — Ненадолго. На час, может на два. Ты прав, сегодня лучше не пускаться во все тяжкие. Будем аккуратными. — Мама! — раздалось из соседней комнаты. — Патрик с нами! — Ну вот и отлично. — Анна поднялась со стула и на прощание положила руку Карлу на плечо. — Обязательно отдохни. И не беспокойся за нас — всё будет хорошо.       И Анна ушла, оставив Карла наедине с ревущим марши телевизором.       Карл положил голову на кулак и уставился в экран. Чей-то зычный голос вещал о силе и непоколебимости Великого Государства.