2. Сердце моё

— Прошу прощения, Карл. Я что-то не так сделала?       Миссис Шиммер слабо переминается с ноги на ногу, стискивая платье пальцами. Вспоминая утро, можно подумать, что она вновь хочет упрекнуть управляющего в излишней любознательности или ткнуть ему в лицо какой-нибудь другой колкостью, но на её печальном лице никаких следов издëвки. Сон, сон… Лечь спать… Сон, сон, и ещё раз сон… — Я понимаю, как это звучит. Но я уже не раз вижу ваши взгляды в мою сторону… Поймите правильно, если вы уличили меня в чём-то незаконном…       Мария не может иметь детей. Шиммеры, само собой, не кричат об этом на каждом углу, но в обязанности управляющего входит знать куда больше, чем нужно. Мария не может иметь детей и наверняка чертовски переживает из-за этого. — …прошу, скажите, что я сделала не так. Вы знаете — вы ведь обязаны знать, — что у нас не так много денег, чтобы заплатить вам в случае чего… — Её голос срывается, она закусывает губу. — Умоляю, Карл, может быть, есть какой-то другой способ?..       «Чëрт подери эту работу.» — Нет, ничего подобного за вами… — Как я посмотрю в глаза своему мужу, Карл? — вскрикнула она, прижимая руки к подбородку. — Если всё закончится из-за того, что я допустила какую-то глупую ошибку, если я… — Мария. — твëрдо оборвал её Карл. — Вы мне не верите? Я ясно сказал — вы чисты, как слеза младенца.       Предыдущий человек, который позволил себе оскорбительные слова в сторону Штейна и его семьи, кончил каторгой и вряд ли выбрался оттуда живым. Якова Манишека в первый же день вступления Карла в должность выволокли на улицу, и после Анне пришлось вытирать в прихожей кровь, потëкшую ручьём с его подбитого дубинкой носа. — Карл. — Мария опустила голову, не сводя с него глаз. — Я, по-вашему, маленькая девочка, которая ничего не понимает? — Ничуть. — Так поверьте тогда, что мне отлично известно, когда управляющему есть, что рассказать, и когда нет. Скажете, что я мало вас знаю? Нет, Карл, я хорошо видела, с каким наслаждением вы спускались в подвал от квартиры номер два, когда в ней проживал ещё несчастный мистер Манишек. — «Как же, несчастный.» — подумал Карл. — Я не дурочка, Карл. Говорите. Что вам нужно?       Карл коротко постучал пальцами по дверному косяку. Дëрнул его чëрт провести вместо отдыха дневной обход. — Ничего мне от вас не нужно. — Может… — Ничего. — отчеканил Карл. — Вы не дурочка и уж точно не глухая. Тема закрыта.       Хлопнуть бы на неё дверью, да и дело с концом. Да только не за что. Ничего никому не рассказывать, панику не поднимать и хорошо отдыхать… — Да что вы, в самом деле!.. — всплеснула она руками, явно готовая расплакаться. — Уж не хотите ли вы «тоже» взять меня взамен на молчание?!       Карл чуть не поперхнулся. — Миссис Шиммер, вы…       Она тряхнула головой, до побеления сжимая кулаки, и заговорила быстро, желая покончить уже с этим: — Ну же, говорите без стеснения. Мужа дома нет, но это безразлично… Он всё равно обо всём узнает, и вам придётся с этим смириться. Давайте, проходите… — Да прекратите же, чëрт бы вас побрал! — не выдержал Карл. — Я сказал правду — ни в чëм вы не виноваты, а если и виноваты, я знаю, что это не ваших рук дело! Довольны теперь?! — Мария застыла. — Идите и придите в себя, мне ничего от вас не нужно!       Мария стояла, не моргая, но наконец взялась за ручку двери и, пробормотав неразборчивое: «Всего доброго, Карл», исчезла в квартире.       Карл вытер лоб от пота и, заметив шевеление за дверным глазком, отправился в подвал. — Мистер Хэмпф? — Карл тяжело выдохнул. — Добрый день. — Добрый, добрый, Карл. — ответил из трубки надутый голос начальства. — Давно не появлялся. — Работаю. — неопределённо отозвался Карл. — Мне нужна информация по одному из жильцов. — По кому это? — Мария Шиммер. — О-о, миссис Шиммер… — по-кошачьи любовно протянул Хэмпф. — Да-да, таких мы знаем… Что именно нужно?       В целом уже по этому красноречивому ответу Карл понял всё, что нужно. В таком положении миссис Шиммер можно было только пожалеть, но Карл ощутил скорее желание швырнуть трубку на телефон и умыть лицо хозяйственным мылом. — Она, ну… Ничего такая. — правдоподобно выдавил Карл. — О, да, что правда, то правда… — согласился Хэмпф. — А что, заглядываешься?       Рабочий разговор, ничего не скажешь. — Вроде того. Только начинаю. — Бери, пока можешь. — посоветовал начальник. — Если что, она женщина простая — надави на неё посильнее, и готово дело. Уверен, ты справишься. Ей как-то надо было оформить какие-то документы на удочерение, ну я и воспользовался шансом… Проще простого. — Само собой. — В горле пересохло. — А что случилось в итоге с девочкой?       Хэмпф крякнул. — Да какая-то плешивая история. Настоящая мамаша этой девчонки загребла её в охапку да и удрала куда-то, только её и видели. Давно это было, не нужно оно тебе. — Понял. Что ж, до скорого, мистер Хэмпф. — До свидания, Карл. И удачи.       Карл медленно опустил трубку на рожки телефона и рухнул на стул.       Не станет же он писать рапорт на бедную женщину, у которой случилось помутнение рассудка на фоне… Всего этого.       Карл обернулся на мерцающие мониторы, а конкретно на тот, что показывал комнаты квартиры номер один. Миссис Шиммер сидела на кровати, сложив руки на коленях, и, кажется, то и дело утирала щеки платком.       Нет, нет, к чëрту. К чëрту, к чëрту, к чëрту…

***

— Так ваша жена повела девочку на улицу? — Она сказала, что это ненадолго. — пожал плечами Карл. — Скоро должны вернуться.       Аллоизий прислонился плечом к косяку двери. — В этом промозглом городе, по-моему, давно нет никакой разницы между подвалом и уличной сыростью… Я даже в окно с утра не выглядывал. Там снова идёт дождь?       Карл кивнул, и Аллоизий сокрушённо покачал головой. — Ну вот, видите. Надеюсь, хуже не станет. Вашей жене стоило посоветоваться со мной перед тем, как… — Ну вы же её знаете. — слабо усмехнулся Карл. — Тоже верно, тоже верно… — Аллоизий несмело улыбнулся. — Ну что ж, если позволите, я должен собираться на демонстрацию. — Само собой. До встречи, Аллоизий.       Не успел Аллоизий закрыться на ключ, как дверь квартиры напротив распахнулась и в подъезд вышла Мария Шиммер под руку с мужем, Клаусом Шиммером. Увидев Карла, она непривычно широко и ясно улыбнулась. Клаус — высокий, как жердь, интеллигент с бородкой, — тихо проговорил: — Спасибо вам, Карл. — И, вновь взяв жену под руку, чинно отправился на улицу.       Карл ничего не ответил. Лишь проводил их взглядом и, припомнив что квартира Ранеков уже пуста, отправился на цокольный этаж — смотреть парад в прямом эфире.

***

      Дом пуст. Ни скрипа, ни шороха; даже крысы — и те притихли, не копошась в стенах более. Оттого Карлу постоянно казалось, что телевизор непозволительно громко орёт, и постоянно делал звук потише — бесполезно. Как в пустой, избавленной от мебели комнате, гомон парада всё равно отдавался трескучим эхом.       Что именно говорил Мудрый Вождь, Карл не слушал. Скорее он вдруг задумался, почему главное лицо государства так давно не появлялось на публике вживую. И действительно, почему…       На экране мелькнул парад, заполненная людьми и флажками главная улица Хельмера, главная площадь, ещё площадь, и ещё, и наконец площадь, в которую упиралась улица Крушвице. Жаль, что в толпе нельзя было разглядеть ни Анну, ни Патрика, ни тем более Марту — экран размазывал лица и головы в кучки дрожащих квадратиков. — …Великому Государству стоять ещё тысячи… — Взрыв. Не в комнате — на экране, но эхо треснуло так громко, что Карл подскочил на кресле и схватился за сердце. Ярко-рыжее пятно на площади полыхнуло и исчезло, потонув в истерическом многоголосом вопле, и эфир прервался. В кружащемся изображении — голова пошла каруселью — Карл разглядел только четырёх балерин, выписывающих номера по синей сцене.       Сквозь стук крови в ушах заистерил звон телефона. Карл, перебегая от опоры к опоре, схватился за трубку и приложился к ней. — Алло? — Министерство порядка. В центре города происходят… беспорядки. — Неопытный диспетчер запнулся, но постарался продолжить как можно более ровным тоном. — Сохраняйте спокойствие и не покидайте пост. Министерство уже работает над решением проблемы.       Карл швырнул трубку на место и широкими шагами направился к выходу. В мыслях осталась только звенящая тишина.       Однако схватившись за ручку он застыл, не в силах шагнуть дальше. За входной дверью та же самая толпа, что утром двигалась в сторону площади, теперь в истерике отступала обратно. Как дезертирующая армия — сумбурно, с воплями добивая отстающих и сбитых с ног. Среди визгов померещился детский крик, и Карл, закрыв глаза, схватился за стенку.       Не покидать пост. Сохранять спокойствие и не покидать пост. — Карл! Карл! — раздался чей-то звонкий крик в хаотичном гуле. Убедившись, что это не мираж, Карл распахнул дверь и увидел, как вместе с людским потоком к дому бежит чета Шиммеров. Кричала Мария — взлетев по лестнице, она схватила Карла за плечи и сквозь одышку проговорила: — Анна… С детьми… Они в оцеплении! — Попались в кольцо Слуг Народа. — тяжело добавил Клаус. — Они ищут террористов… среди оставшихся на площади. Поспешите.       Нет. Покидать пост и не сохранять спокойствие. Вместо шага колени Карла пронзила дрожь, он поднял глаза в небо. Над крышами домов поднимали округлые головы высокие железные башни, которых будто бы раньше здесь не было. Как быстро всё это было построено? — Меня скинут с крыши этого дома, если я покину свой пост. — глухо отозвался Карл. Воздуха не хватало, грудь сжимало в тиски. — Мы вас не выдадим. — заверила его Мария. — Если только сами кому-нибудь на глаза не покажетесь, но в таком кошмаре… Кому до вас есть дело? — Идите. — кивнул Клаус. — Точнее, бегите, пока не стало слишком поздно.       Карл молча спрыгнул с крыльца и метнулся в сторону площади. Взрывы давно отгремели, а люди всё продолжали визжать, толкались и распихивали друг друга локтями, пробиваясь туда, где, как им казалось, было побезопаснее. Белые лепестки и алые ленты путались у них под ногами, смешиваясь с мокрой грязью; всё ещё лил промозглый дождь.       Карлу пришлось обтираться пиджаком об угольно-чёрные стены домов. Получив в бок от одного паникёра, Карл выскочил на островок среди людских потоков — крыльцо блочного дома класса Д-2 — и вытянул шею, силясь разглядеть, что там вдалеке. У конца улицы за пару кварталов отсюда виднелась живая цепь из Слуг Народа, перекрывающих выход на площадь.       Не успел Карл нырнуть обратно на мостовую, как оцепление Слуг Народа пошатнулось — что-то началось. Прорываясь сквозь редеющие потоки народа, Карл поспешил туда; ключи на поясе оглушительно звенели. — Выпустите! — расслышал Карл чей-то громкий знакомый голос со стороны засуетившихся жандармов. — Мой отец — чиновник, и у него есть доказательства, что мы не виноваты!       «Патрик!» — Пошёл обратно, кому сказано! — Один из полицаев занёс дубинку над головой, и Патрик предусмотрительно отшатнулся, не отходя однако слишком далеко. — Стой! — сорванно крикнул Карл, — Стой! Это Патрик Штейн, жилец моего дома! — Перед ним тут же возникла высоченная туша жандарма. — Они ни в чём не виноваты! — Папа?! — крикнул Патрик. — Какая к чёрту разница? — фыркнул другой Слуга. — Приказ есть приказ, и не мне тебе объяснять. Какого хрена вообще ты тут забыл, а, управляющий?       Карла оттолкнули и он шлёпнулся на землю. Ключи звякнули о брусчатку. — Ищу своих жильцов. — упрямо отозвался Карл, хотя одышка разъедала ему глотку. — А я думал, вам приказано оставаться в своих домах, крыса штатская. — Не твоё собачье дело, чем он занимается! — рявкнул вдруг Патрик с другой стороны баррикад.       «Идиот!» — отчаянно подумал Карл и, опираясь на колено, тяжело поднялся. Слуга Народа, тот, что с ветеранскими повадками, раздражённо цыкнул: — Надоело. Словите этого паршивца! — Не трогайте его! — взмолился Карл. Словят — и больше не выпустят. — Назовите цену, чёрт возьми! — Не прокатит, отец. — раздался смешок прямо у него над головой. — Начальство смотрит. Внаглую взятки пока что брать всё ж таки нельзя.       Патрик, не дожидаясь отцовских указаний, вклинился в толпу и, выкрикивая извинения, скрылся. Сквозь щель между плечами стоящих рядами жандармов Карл разглядел, как за ним по пятам продираются двое костоломов, и внезапно где-то на противоположном конце площади грянул очередной взрыв. Вживую он был куда громче и ярче, чем на экране. От хлопка зазвенело в ушах, толпа покачнулась, как пшеничное поле под порывом ветра, и снова поднялся обезумевший звериный вой. «А-ах, твою мать!!!» — последнее, что расслышал Карл, и не успела громоздкая людская масса броситься наутёк, сквозь звон в ушах в голову вонзился какой-то тихий вороватый гул. Он мягко, но настойчиво полился с неба, заглушил всю остальную какофонию и наполнил до краёв черепную коробку, оставив лишь опьянелое ощущение эйфории и горькой ванили на языке.       Когда Карл нашёл в себе силы оторвать руки от головы и поднять наконец глаза, его взору предстала идиотская в своей сущности картина.       Площадь была свободна — цепь из Слуг Народа распалась. Люди, на чьих лицах ещё не успели обсохнуть дорожки от слёз, с широчайшими улыбками сталкивались друг с другом в объятьях и пускались в пляс. Слуга Народа, один из тех, кто только что преследовал Патрика, с необычайной нежностью подхватил под руку молодую девушку с синяком на лбу и повёл её по площади, раскручивая в простецком, но невесомом вальсе. Карл смотрел и не мог оторвать глаз. Народ смешивался и тут же разлетался в разные стороны: девушки хватали парней, парни разбирали девушек, и пары пускались по кругу, запуская бесконечный водоворот из танцующих тел и искусственно сверкающих лиц. Не прошло и минуты, как под льющийся из мегафонов вальс кружила вся площадь от мала до велика. Замирала музыка — замирали и они, набирала ли темп — и они убыстрялись, с точностью обтекая друг друга, как лепестки вишни на ветру.       Карл вздрогнул, когда чья-то рука схватила его за плечо. — Здравствуй, милый! — Анна с Мартой на руках широко улыбалась. В уголках её глаз играли радостные морщинки. — Ты всё-таки пришёл потанцевать с нами?       Карл поднял взгляд на башни. Он готов был поклясться, что всё ещё слышит гудение, льющееся с их верхушек. Воздух вокруг них едва заметно трепетал. — Вообще-то, я… — Идём! — Анна упрямо потянула его за собой и отпустила Марту на землю — её тут же подхватил оказавшийся рядом Патрик. — Скажи, как давно мы с тобой просто танцевали? Под пластинки или на Новый год, когда по телевизору крутили какие-то глупые песни про любовь?.. — Она качнула головой. — Ох, Карл! Это ведь совершенно не то! — Анна, я не могу танцевать с тобой. — как можно мягче отрезал Карл. Впрочем, сказал он это таким тоном, что Анна резко оглянулась на него и нахмурилась. — Почему же это? — Потому что… — Мне неважно, работа это или обязанности… — Это ради вас! — Не надо делать вид, что я никогда не права. — твёрдо ответила она. — Один танец — разве я многого прошу? Посмотри на детей — неужели ты хочешь, чтобы они ни разу в жизни не увидели, как пляшут вальс их любящие друг друга родители? Прошу тебя, Карл.       Слишком слащаво, горько подумалось Карлу, Анна так не говорит. Однако ноги его невольно обмякли, и Анна, усмехнувшись, легко повела его за собой, встав на дожидающееся их свободное место. Она с готовностью положила руку на его плечо, Карл обхватил её за талию и, с напряжением вспоминая, как вообще начинать первый шаг, медленно сдвинулся с места. Патрик и Марта кружились рядом, с хитрыми улыбками поглядывая на родителей. — Я не знала, что наш папа так хорошо танцует! — хриплым голоском крикнула Марта. — Танцует, и ещё как. Просто стесняется. — с усмешкой отозвался Патрик, и Анна весело захохотала. — Ах, Карл! — восторженно вскрикнула она, и глаза её заблестели от слёз. — Как же это хорошо!       Карл не улыбался. Не сумев больше глядеть ей в лицо, он отвернулся и глядел теперь по сторонам. У крыльца одного из домов, выходящих на площадь, стоял с разинутым ртом какой-то мужик с ключами на поясе — тоже управляющий. Он не танцевал и только отбивался от дам, что норовили увести его за собой. «Вот как,» — подумал Карл и оборвал мысль, споткнувшись обо что-то. Он глянул вниз и вздрогнул, ощутив как подпрыгнуло сердце в груди. Нога его ненарочно пнула чью-то оторванную руку. Теперь лишь он заметил, как вальсирующие пары проносятся над лужами разбрызганной по площади крови, и за их ботинками кругом остаются размазанные алые следы. Вновь люди топчут белую гвоздику, и теперь она окрашивается чёрно-алым. А лико Мудрого Вождя так и смотрит на них столбов, будто бы насмешливо улыбаясь, и играет вальс, и смеются люди, и это так, так… — Нет, не могу. — Карл выпустил Анну из рук и, сталкиваясь с танцующими, пошёл прочь, в сторону Крушвице. — Карл! — Анна схватила его за плечо. — Куда ты? — Анна, умоляю. Возьми детей, пойдём домой.       Гул обволакивает, присутствует и давит. — Но мы ещё не… — Анна, идём! — оборвал её Карл. — Мы уходим. Уж это ты способна понять?       Карл заглянул в её глаза, настойчиво ища ответа, но ответа не было. Анна выглядела растерянной, будто у заведённой куклы отобрали её ключик. — Анна. — уже тише позвал он ещё раз. — Ты слышишь меня?       Запах крови начал подниматься над землёй. Пары продолжали кружиться в танце.       А она не слышит. — Потанцуем дома?       Анна стоит, как вкопанная, и глаза её теряют всякую живость. Карлу кажется, что его сейчас вырвет. — Я хочу остаться здесь. — говорит она и складывает руки вместе, будто извиняясь.       Карл развернулся и пошёл в сторону, где начиналась улица Крушвице.       Теперь улица не ревела. Она шаркала про брусчатке и виляла из стороны в сторону, покачиваясь и смеясь, будто кто-то поминутно рассказывал хорошие шутки. Обтираться об стены резона больше не было — достаточно было вовремя уходить с пути и продолжать двигаться дальше.       «Раз-два-три, раз-два-три,» — отсчитывают шаги. Карл поднялся по лестнице и исчез в родном доме класса Д. Замер ненадолго, вслушиваясь, как пляшут за дверью Шиммеры.       Спустившись в подвал, Карл первым делом выключил телевизор. Убедившись, что телефон тих, он опустился в кресло и запрокинул голову назад, глядя в изрезанный трещинками потолок. От стука каблуков (раз-два-три, раз-два-три) время от времени осыпалась пыль.       Разве можно было вестись на такую глупую выходку? «Неужели ты хочешь, чтобы они ни разу в жизни не увидели, как пляшут вальс их любящие друг друга родители?» Не Карлу ли знать, что после этого вальса они ни о чëм не вспомнят?       Следующая мысль заставила Карла прикусить язык и болезненно стиснуть кулаки. Теперь Министерство точно знает, что этот треклятый «эксперимент» не работает на таких, как Карл — вполне возможно, что из-за того самого такого же «экспериментального» препарата по подавлению сна. Как скоро теперь Слуги Народа придут за ним самим?       Сердце обречëнно бу́хало в груди, пальцы трясло.       Что теперь будет с семьёй?