Цветы сквозь асфальт

      Солнце клонилось к закату, окрашивая руины города в густой оранжево-багровый цвет. Старый пикап, видавший виды, с ржавыми крыльями и наспех заваренными дырами в кузове, медленно катил по проспекту, некогда носившему имя какого-то забытого героя. Колёса шуршали по гравию и битому стеклу, иногда подпрыгивая на выбоинах, которых за четыре года без человеческой руки стало только больше. В зеркале заднего вида оставались следы шин на пыльной дороге- единственное свидетельство того, что здесь ещё теплится жизнь.       В кабине было тихо. Только мурлыканье двигателя, работающего с лёгким перебоем, да шорох шин нарушали безмолвие. Какаши сидел за рулём, положив левую руку на оконную раму, подставляя лицо тёплому ветру. Правой он лениво крутил руль, делая это скорее на мышечной памяти, чем осознанно. На вид ему можно было дать и двадцать, и сорок- та особенная порода мужчин, чей возраст скрыт за усталостью и недельной щетиной. Седые волосы, закрывающие половину лица, шевелились на ветру, открывая глубокую морщину между бровей- след четырёх лет постоянного напряжения, когда каждое мгновение может стать последним. В салоне пахло бензином, пылью и им- Наруто. Этот запах стал для Какаши таким же родным, как запах собственной кожи.       Наруто сидел справа. Ему было двадцать шесть, но в свете заката он выглядел почти мальчишкой. Растрёпанные светлые волосы, голубые глаза, которые, вопреки всему происходящему вокруг, всё ещё умели блестеть. Он полулежал, устроив голову на свёрнутой куртке, прижатой к стеклу, и смотрел наружу. Губы его были чуть приоткрыты, дыхание ровным- он не спал, просто находился в том состоянии полудрёмы, когда сознание скользит по поверхности, но готово включиться в любую секунду. За два года они научились отдыхать в любых условиях, даже в движущейся машине, даже под рёв зомби где-то вдалеке.       Город был мёртв. Но смерть его оказалась странной- не чёрной и обугленной, а зелёной. Природа брала своё с той неумолимостью, на которую способна только жизнь, когда ей дают волю. Плющ карабкался по стенам многоэтажек, вырывая куски штукатурки своими цепкими усиками. Из трещин в асфальте пробивались молодые клёны, их листья трепетали на ветру, словно зелёные флаги новой эры. Кусты сирени, одичав и разрастаясь, перегородили половину дороги, и Какаши аккуратно их объезжал, чтобы не повредить- глупо, конечно, беречь кусты, когда вокруг конец света, но в этом жесте было что-то человеческое, что-то, что они оба старались сохранить. Может быть, именно это и отличало их от зомби- способность видеть красоту и беречь её. -Смотри,- Наруто ткнул пальцем в лобовое стекло, выводя Какаши из задумчивости.       На обочине, грациозно перебирая тонкими ногами, стояла лань. Она подняла голову, проводила взглядом машину и спокойно отвернулась, принявшись щипать траву, проросшую сквозь трещины в асфальте. Чуть дальше, на крыльце бывшего кафе, грелась на солнце кошка. Рыжая, худая, но живая. Она даже не взглянула в их сторону- только лениво зевнула, показав розовый язык, и продолжила дремать, подставив бока последним лучам солнца.       Вирус не трогал животных. Только людей. Только тех, кого считал венцом творения. Словно сама природа решила, что человек- это ошибка, и принялась её исправлять самым жестоким способом. -Красиво,- тихо сказал Наруто- Как будто мы в музее. В музее конца света. Ходишь по залам и смотришь на экспонаты- вот руины, вот трупы, вот зомби. А мы- последние посетители.       Какаши ничего не ответил, лишь чуть сильнее сжал руль. Красиво? Да. Но за этой красотой скрывалось то, что заставило бы любого нормального человека сойти с ума в первый же день. Четыре года назад он был известным писателем. Четыре года назад он думал, что знает о тёмной стороне человека всё. Как же он ошибался. Тьма, которую он описывал в своих книгах, была лишь бледной тенью того, что творилось в реальности.       Они проезжали мимо парковки. Ржавый каркас американских горок виднелся вдалеке, его силуэт чернел на фоне оранжевого неба, как скелет доисторического чудовища. Когда-то здесь кричали от восторга дети, играла музыка, пахло попкорном и сладкой ватой. Теперь ветер гонял по асфальту сухие листья и обрывки старых афиш, на которых ещё можно было разобрать улыбающиеся лица давно мёртвых актёров.       А на асфальте, прямо у входа, лежали тела. Их было много- десятка два, может, больше. Они лежали здесь четыре года, превратившись в то, что сложно назвать человеческими останками. Кто-то умер сразу, в первые дни, когда вирус только начал косить людей. Кто-то был убит выжившими в панике и хаосе. Кто-то- своими же, обезумевшими от страха родственниками.       Какаши невольно скользнул взглядом по одному из них. Кожа, если то, что осталось, можно было назвать кожей, имела неестественный синевато-зелёный оттенок, как у утопленника, пролежавшего в болоте месяц. Сквозь неё проступали фиолетовые, почти чёрные вены, вздувшиеся толстыми канатами- следы вируса, который убил их и поднял снова. У одного не было руки- её словно оторвали, оставив рваные лоскуты почерневшей плоти и торчащую белую кость, отполированную ветрами и дождями до неестественной гладкости. У другого отсутствовала половина черепа, и в пустой глазнице, затянутой паутиной, копошился муравей, таща крошечную пылинку в своё новое жилище.       Запах.. давно выветрился. Осталась только картинка. Вечный, немой укор тем, кто выжил. Или не такой уж и немой- каждый труп кричал о том, что мир сошёл с ума, что прежней жизни больше нет, что будущего тоже нет, есть только бесконечное настоящее, полное опасностей и потерь.       Наруто тоже смотрел. Он смотрел на это каждый день уже четыре года. Привыкнуть нельзя, но можно научиться не смотреть. Или смотреть иначе. Он учился видеть не смерть, а жизнь, которая оставалась. Траву, пробивающуюся сквозь рёбра. Цветы, растущие из черепа. Природа перерабатывала всё, даже это. Она не знала жалости, но не знала и ненависти- она просто делала своё дело, превращая мёртвое в пищу для живого. -Эй, Какаши,- Наруто нарушил тишину, улыбнувшись своей обычной, чуть дурашливой улыбкой- А о чём ты думал, когда писал свои книжки? Обо всём этом?       Какаши хмыкнул. До апокалипсиса он был известным писателем. Его детективы переводили на дюжину языков, экранизировали, обсуждали в интеллектуальных кругах. Теперь его книги можно было найти в любом разграбленном магазине, и стоили они не больше туалетной бумаги. Их использовали для растопки, для розжига костров, иногда- просто чтобы подтереться. Ирония судьбы. -Я думал о людях, Наруто. Об их тёмной стороне. О том, как легко они превращаются в чудовищ, даже не будучи укушенными,- он помолчал, вспоминая те времена, когда главной проблемой были рецензии критиков и дедлайны, когда он мог позволить себе роскошь сидеть в уютном кабинете и придумывать мрачные истории, не подозревая, насколько мрачной может быть реальность- Иронично, не находишь? -Ага,- Наруто зевнул- Только эти чудовища теперь настоящие. И их, блин, дохуя. Раньше ты писал про монстров в человеческом обличье, а теперь они реально ходят по земле и жрут всех подряд. Твоя писательская карьера пошла бы в гору, если бы издательства ещё работали.       Какаши усмехнулся- криво, устало, но искренне. -Сарказм- это последнее, что умирает в человеке. -Не последнее,- Наруто вдруг стал серьёзным- Последнее умирает желание жить. Или желание защитить того, кого любишь.       Они замолчали. Какаши покосился на Наруто, но тот снова уставился в окно, наблюдая за проплывающими мимо руинами. Иногда Наруто говорил такие вещи, что Какаши забывал- ему всего двадцать шесть. В его глазах иногда мелькала такая глубина, такая мудрость, словно он прожил не четыре года в аду, а всю жизнь.       Машина медленно объезжала груду битого кирпича- всё, что осталось от когда-то высокого здания. Судя по обломкам вывески, это был банк. Теперь здесь росла трава и ютились мелкие грызуны. Деньги больше ничего не значили. Власть больше ничего не значила. Осталось только одно- выжить. И не потерять себя в этом безумии.       Тишина давила, но она стала привычной. Тишина, в которой они научились слышать друг друга без слов. Какаши знал, что Наруто думает о чём-то своём, Наруто знал, что Какаши прокручивает в голове возможные сценарии развития событий- где можно найти еду, где укрыться на ночь, откуда может прийти опасность. За два года они стали единым организмом, работающим без сбоев.       Но тишина эта была обманчива. Где-то слева, в тени разрушенного универмага, послышался шорох. Какаши напрягся, вглядываясь в темноту проёма. Там что-то шевелилось- не животное, слишком крупное, слишком неуклюжее. Оттуда выползли двое.       Их походка была ломаной, неестественной- каждый шаг стоил им нечеловеческих усилий, но голод гнал вперёд. Один, бывший мужчина в лохмотьях полицейской формы, волочил правую ногу, которая была вывернута коленом назад. При каждом шаге кость неприятно скрежетала по асфальту, издавая звук, от которого у нормального человека свело бы зубы. Его челюсть отвисла, и изо рта, чёрного, как бездна, текла густая слюна, смешанная с чёрной сукровицей. Кожа лица была синюшной, с фиолетовыми прожилками, словно по ней проползла сетка молний. Глаза- мутные, бельмастые, но направленные прямо на машину с той пугающей целеустремлённостью, на которую способны только мертвецы, почуявшие живых.       Второй зомби был женщиной. Когда-то она носила платье, теперь превратившееся в гнилые лохмотья, из которых торчали почерневшие рёбра. У неё не было половины лица- отсутствовала щека, и сквозь дыру были видны зубы и дёсна, чёрные, как уголь. Оголённая кость челюсти блестела в лучах заката, влажная от слюны, которая постоянно сочилась изо рта. Она тянула к ним руки с обломанными ногтями, с которых свисала чёрная кожа, похожая на старые перчатки.       Они учуяли. Или услышали. Или просто почувствовали тепло живых- то самое тепло, которого сами были лишены навсегда. Для них люди были просто источником тепла, просто куском мяса, просто возможностью на мгновение ощутить то, что они потеряли навеки. -Гости,- лениво протянул Наруто, мгновенно меняясь.       Улыбка исчезла, глаза сузились, тело подобралось, как у хищника перед прыжком. Эта трансформация происходила всегда мгновенно- от расслабленного парня к опасному бойцу. Он потянулся назад, на заднее сиденье, где в беспорядке валялись автоматы, пара пистолетов и несколько коробок с патронами. Взял глок, проверил обойму- полная, щелчком загнал патрон в ствол. Опустил стекло до упора, и в кабину ворвался тёплый вечерний воздух с запахом пыли и увядающих цветов.       Какаши сбросил скорость, давая Наруто удобную позицию. Это был отлаженный танец, которому они научились за два года. Никакой паники, лишних слов, суеты. Только слаженные движения и полное доверие. Какаши знал, что Наруто не промахнётся. Наруто знал, что Какаши не подведёт.       Зомби, привлечённые звуком двигателя и запахом пота и крови, который всегда идёт от живых, прибавили шагу. Теперь они почти бежали своей ломаной, дёрганой походкой, напоминающей ход марионеток, у которых оборвали половину нитей. Из глоток вырывалось низкое, вибрирующее рычание, похожее на звук перегруженного мотора- нечеловеческое, леденящее душу. Это был звук чистого, не замутнённого ничем голода. -Скорость не меняй,- спокойно сказал Наруто, высовываясь в окно по пояс. Ветер трепал его светлые волосы, но рука с пистолетом была абсолютно неподвижна.       Первый выстрел. Грохот разорвал вечернюю тишину, эхом заметавшись между пустых зданий, многократно усиливаясь и возвращаясь обратно раскатистым громом. Голова зомби в полицейской форме дёрнулась назад, разбрызгивая чёрную, густую жижу, больше похожую на мазут, чем на кровь. Тело рухнуло, как подкошенное, даже не дёрнувшись- мгновенная смерть, которая для них была единственным освобождением. Какаши всегда думал, что если уж быть укушенным, то пусть Наруто выстрелит ему в голову. Он знал, что Наруто сделает это, как бы больно ни было.       Второй выстрел. Женщина споткнулась, но продолжала идти, вытянув руки вперёд, словно пытаясь дотянуться до недосягаемого. Наруто выругался сквозь зубы- скользнул прицелом. Третий выстрел. Попал. Пуля вошла точно в висок, и женщина осела на асфальт, уткнувшись лицом в пыль, в последнем жесте, напоминающем поклон. -Двоих отстрелял,- Наруто убрал пистолет и залез обратно в кабину. Пахло порохом- резко, но привычно- Чисто работаем.       Какаши покосился на него. В полумраке кабины профиль Наруто казался вырезанным из камня. Жёсткая линия челюсти, решительный взгляд, тонкая складка между бровями. Таким он нравился Какаши даже больше, чем вечно улыбающимся идиотом. Хотя и улыбающимся он тоже нравился. Наверное, ему нравился любой Наруто- живой, дышащий, рядом. -Не увлекайся, снайпер,- Какаши свернул к обочине, останавливаясь у витрины разбитого оружейного магазина. Вывеска "Охотник" ещё держалась на одном саморезе и жалобно поскрипывала на ветру, словно предупреждая об опасности- Нам нужно пополнить запасы. Здесь должно быть что-то.       Наруто кивнул, ещё раз оглядывая улицу- привычка, въевшаяся в кровь. Ничего подозрительного. Только тишина, только закат, только мёртвый город, застывший в своём последнем вздохе. -Пошли,- сказал он, открывая дверцу- Только быстро. Что-то мне это место не нравится.       Какаши тоже выбрался из машины, оставив ключи в замке зажигания- на всякий случай. Автомат наперевес, глаза сканируют пространство, уши ловят каждый звук. Они вошли в тёмный проём магазина, готовые ко всему. Их ждала новая добыча, новые патроны, новые гранаты.