Запах сирени и пороха

      Магазин назывался "Охотник". Когда-то здесь продавали карабины, патроны, ножи и камуфляж- всё, что нужно уважающему себя охотнику для добычи зверя. Теперь это была просто дыра в стене, чёрная пасть, ведущая в неизвестность. Стекла в витрине не было уже давно- его выбили в первые дни хаоса, когда люди сметали всё с полок, не разбирая, что им нужно, а что нет.       Какаши заглушил двигатель. Тишина снова навалилась. В такой тишине каждый звук кажется оглушительным- шорох собственной одежды, стук сердца, дыхание. Они вышли из машины. Какаши взял короткоствольный автомат, Наруто- тот же пистолет и запасную обойму.       Витрина была вдребезги. Осколки стекла, перемешанные с мусором, хрустели под ногами, как снег- сухой, рассыпчатый, колючий. Наруто наступил на один осколок, и тот противно скрипнул, въезжая в грунт. Внутри царил полумрак, пахло сыростью, гнилью и металлом- специфический запах заброшенных мест, где время остановилось. Вдоль стен тянулись пустые стеллажи, часть из них была повалена, образуя баррикады, за которыми, возможно, кто-то пытался укрыться в первые дни.       На полу, прямо у входа, лежали два трупа. Они были здесь давно- кости почти очистились от плоти, одежда истлела до лохмотьев. Один, судя по остаткам формы с бейджиком, на котором ещё можно было разобрать имя, принадлежал продавцу. Его череп был проломлен чем-то тяжёлым- скорее всего, тем самым кассовым аппаратом, который валялся рядом с вырванным нутром и рассыпанными по полу монетами. Ржавые монеты блестели в лучах заката, пробивающихся сквозь разбитую витрину- никому не нужные деньги, за которые четыре года назад люди убивали друг друга.       Второй- покупатель в куртке, с простреленной головой. Пистолет так и лежал в его иссохшей руке, проржавевший до неузнаваемости, слившийся с костями пальцев в одно целое. Видимо, он застрелился, когда понял, что выхода нет. Или его застрелил продавец, защищая своё добро. Теперь уже не узнать.       Видимо, первые дни хаоса. Люди сходили с ума быстрее, чем вирус превращал их в зомби. Грабители, мародёры, отчаявшиеся отцы семейств, обезумевшие матери- все они метались по городу в поисках спасения, не понимая, что спасения нет. Что мир, который они знали, рухнул навсегда. -Красота,- прокомментировал Наруто, перешагивая через кости, торчащие из прохудившейся штанины- Люблю шопинг. Особенно когда продавцы уже не могут сказать "чем могу помочь",- он хмыкнул, но в голосе не было веселья- только горькая ирония человека, который видел слишком много смертей.       Какаши промолчал. Он двигался вдоль стены, проверяя ящики, заглядывая под стеллажи. Рука автоматически сжимала автомат, готовый в любой момент выплюнуть очередь. В одном ящике он нашёл три пачки патронов к автомату- пыльных, но сухих, вполне пригодных. Сунул в рюкзак. В другом- коробку с гранатами. Две штуки. Настоящее сокровище. Он довольно хмыкнул и спрятал их в рюкзак, отдельно от патронов, чтобы ненароком не взорваться. -Смотри,- Наруто ковырнул носком берца груду тряпья за прилавком. Тряпьё зашевелилось. Какаши мгновенно вскинул оружие, но Наруто остановил его жестом- спокойным, уверенным.       Из-под тряпья вылезла крыса. Жирная, наглая, с чёрными бусинками глаз и длинным розовым хвостом, который волочился по пыльному полу. Она посмотрела на людей, фыркнула, показывая мелкие острые зубы, и неспешно потрусила в сторону подсобки, даже не удосужившись ускориться. Чувствовала себя хозяйкой положения. -Живность правит миром,- философски заметил Наруто- А мы так, временные гости. Поживём- и уйдём, а они останутся. Крысы, тараканы, муравьи- вот настоящие хозяева планеты.       Они обыскали подсобку. Там было темно, хоть глаз выколи, пахло плесенью и мышами. Какаши включил фонарик на автомате- узкий луч выхватил из темноты стеллажи с коробками, старый стол, заваленный бумагами, сломанный стул. Но в углу, под грудой рваных коробок, нашёлся ящик с нераспечатанными патронами и, что было настоящей удачей, два новеньких пистолета в смазке, завёрнутые в промасленную бумагу. -Ого,- Наруто присвистнул, беря один в руки- Красота. Я такое только в фильмах видел.       Какаши довольно хмыкнул, засовывая добычу в мешок. Пальцы приятно холодил металл, пахло оружейной смазкой- запах, который в этом мире значил больше, чем любые деньги. -На месяц хватит, если не психовать и стрелять только по делу,- он затянул мешок, оглядел подсобку на прощание- Всё, уходим. Темнеет.       Они вышли на улицу. Солнце почти село, небо наливалось густой синевой, на востоке уже зажигались первые звёзды- робкие, ещё неяркие. Воздух был чист и свеж, пахло травой и цветущей где-то рядом сиренью- сладкий, дурманящий запах, от которого кружилась голова. Контраст с вонью и смертью внутри магазина был разительным.       Какаши прислонился к капоту пикапа, достал флягу с водой, сделал большой глоток, чувствуя, как живительная влага растекается по пересохшему горлу. Передал флягу Наруто. Тот пить не стал, просто подержал в руках, глядя на закат. В его глазах отражалось багровое небо, и на мгновение Какаши показалось, что он видит в них всю тоску мира. -Знаешь,- вдруг тихо сказал Какаши, глядя на багровеющий горизонт- Я каждый раз боюсь.       Наруто повернул голову. Внимательно посмотрел на него- не с удивлением, а с тем особенным вниманием, когда хочешь услышать каждое слово, когда готов впитать в себя чужие страхи и сделать их легче. -Каждый раз, когда мы заходим в такое место. Когда ты высовываешься из окна стрелять. Когда я слышу шорох,- Какаши говорил ровно, без эмоций, но в голосе звучала усталость- глубокая, выматывающая усталость человека, который слишком долго нёс ответственность за другого- И я боюсь не за себя. Я за тебя боюсь, Наруто.       Наруто молчал несколько секунд. Потом улыбнулся- той самой, солнечной улыбкой, от которой у Какаши всегда немного щемило сердце, от которой мир вокруг становился чуть светлее, даже в этом аду. Он подошёл ближе, встал напротив, взял Какаши за плечи- крепко, уверенно, передавая свою силу через простые прикосновения. -Закрой глаза,- сказал он.       Какаши удивлённо моргнул, но подчинился. Смешно, наверное, двое мужиков посреди дохлого города, один с закрытыми глазами, как в детской игре. Но в этом не было ничего детского. -А теперь посмотри на меня душой,- голос Наруто был серьёзным, но мягким, как тёплый ветер- Я сильный. Ты сильный. Справимся,- он чуть сжал плечи Какаши, и сквозь ткань куртки тот чувствовал тепло его ладоней- Поверь мне, если я для тебя родной.       Какаши открыл глаза. В голубых глазах Наруто горел закат, отражаясь двумя оранжевыми огоньками. И была в них такая непоколебимая уверенность, такая сила, что Какаши на мгновение забыл, где они находятся и кто они. Был только Наруто, его руки на плечах, его запах- смесь пота, пороха и сирени. -А завтра,- Наруто снова улыбнулся, теперь хитро, чуть прищурившись- Мы найдём причины постареть ещё на год. Может, рамена раздобудем. Или бензин. Или просто посидим у костра. Придумаем что-нибудь. Мы всегда придумываем.       Какаши не выдержал, усмехнулся в ответ. Он потянулся и коротко стукнулся лбом о лоб Наруто. Так они делали иногда- когда слов было мало, а чувств много. -Идиот. -Ты не лучше.       Они загрузили добычу в пикап- мешки с патронами, гранаты, пистолеты. Хлопнули дверцами, и мотор снова ожил, разрезая тишину вечера. Нужно было найти место для ночлега- безопасное, просматриваемое, чтобы можно было спать спокойно.       Какаши вырулил на дорогу, и пикап покатил прочь от города, в сторону открытых полей, где не было этих проклятых развалин, где можно было видеть опасность за километр. Наруто устроился на сиденье, положил руку на бедро Какаши- просто так, чтобы чувствовать тепло. -Спой,- вдруг попросил он. -Чего? -Спой. Ты же говорил, что в молодости пел в какой-то группе. -Это было тысячу лет назад,- Какаши поморщился- И я не пел, я играл на гитаре. И то плохо. -Ну спой, а?- Наруто посмотрел на него щенячьими глазами- Я никогда не слышал, как ты поёшь.       Какаши вздохнул. Помолчал. А потом тихо, почти шёпотом, затянул старую балладу, которую помнил ещё с юности- про то, как птицы улетают на юг, а влюблённые остаются ждать весну.       Голос у него оказался низкий, чуть хрипловатый, но удивительно мелодичный. Наруто слушал, закрыв глаза, и улыбался. За окном проплывали тёмные силуэты деревьев, где-то вдалеке ухала сова, а они ехали в своём старом пикапе по разбитой дороге, и в этом было столько жизни, столько тепла, столько счастья, что всё остальное переставало иметь значение.       Пусть мир рухнул. Пусть кругом смерть и разруха. У них было это- мгновение покоя, песня, тепло руки на бедре. Разве этого мало?       Они уехали далеко за город, туда, где кончались руины и начинались поля. Какаши знал одно место- большое поле, окружённое редкой лесополосой. Со всех сторон просматривалось идеально, ни одна тварь не подкрадётся незамеченной. Они уже ночевали здесь пару раз, и место ни разу не подвело.       Пикап замер на пригорке. Какаши заглушил двигатель, и тишина накрыла их ватным одеялом. Только стрекот цикад, неумолчный, монотонный, да далёкий крик ночной птицы нарушали безмолвие. Где-то в траве возились мелкие зверьки- мыши, ёжики, может, лисы. Ночная жизнь кипела, не обращая внимания на человеческие проблемы.       Наруто вылез из машины, потянулся, хрустнув позвонками. Стоял, задрав голову к небу, где одна за другой зажигались звёзды. Миллиарды огней, равнодушных к тому, что творится внизу. Холодные, далёкие, вечные. Глядя на них, все земные проблемы казались мелкими, незначительными. -Красотища,- выдохнул он- Какаши, смотри, млечный путь видно. Мы столько лет жили в городах, в этом световом шуме, и никогда его не видели. А теперь- пожалуйста. Целый, во всей красе. Наверное, только ради этого стоило пережить апокалипсис. -Залезь в машину, комары покусают,- отозвался Какаши, устраиваясь на водительском сиденье.       Он откинул спинку почти горизонтально, положил руки на грудь, глядя в потолок кабины, где тоже была приклеена карта звёздного неба- старая, ещё с довоенных времён, вырванная из какого-то журнала. Наруто тогда приклеил её, сказав: "Чтобы звёзды всегда были с нами, даже когда мы спим".       Наруто забрался к нему, прикрыл дверь. В кабине стало тесно и уютно- их маленький мир на колёсах, защищённый ржавым металлом от большого страшного мира. Здесь пахло ими, бензином, пылью и тем особенным запахом ночи, который проникал даже через закрытые окна. -Давай я покараулю первый,- предложил Наруто. -Нет, спи. Я сам,- Какаши говорил тихо, почти шёпотом- Разбужу часа через три.       Наруто не стал спорить. Он знал, что спорить бесполезно- Какаши всегда по-своему поставит. Он устроился на своём сиденье, подложив под голову куртку, и повернулся к Какаши. В темноте блестели его глаза- два синих огонька, в которых отражались звёзды за окном. -Какаши. -Мм? -Люби меня вечность.. или ни дня,- голос Наруто был серьёзен. Ни тени улыбки, ни намёка на шутку- Ныряй со мной в бездну.. или беги от меня.       Какаши долго молчал. Потом повернул голову, встретился с ним взглядом. В полумраке кабины их лица были почти неразличимы, но они чувствовали друг друга кожей, дыханием, биением сердец. -Если я дам тебе яд и скажу, что так надо.. ты выпьешь? -Конечно,- ответил Наруто без колебаний. Слишком быстро, слишком уверенно, чтобы это было просто словами. -Я тоже,- Какаши чуть заметно улыбнулся в темноте- Лишь одно твоё слово. Клянусь, любого готов убить. Хотя.. кого тут убивать, кроме зомби. -Не давай мне клятвы,- прошептал Наруто- Просто люби. -Люблю,- ответил Какаши. -Я тоже.       Они замолчали. Тишина заполнила кабину. Она была наполнена их дыханием, их присутствием, их близостью. Наруто закрыл глаза, но сон не шёл. В голове крутились мысли, тяжёлые, липкие, как та чёрная кровь из черепа зомби. Мысли, которые он никогда не говорил вслух, но которые жили в нём постоянно.       "Мне не в радость жизнь. Если решишь её оставить- я пойду вслед за тобой".       Он посмотрел на Какаши. Тот лежал с закрытыми глазами, но Наруто знал, что он не спит. Он всегда чувствовал его. Два года вместе, день за днём, час за часом. Они стали одним целым- двумя половинками одного существа, которое называлось "мы".       Наруто протянул руку и накрыл ладонь Какаши своей. Тот чуть сжал пальцы в ответ- коротко, но выразительно. И в этом молчаливом жесте было больше, чем в любых словах, чем в любых клятвах. Это было обещание. Обещание быть рядом. Всегда.       Так они и уснули- держась за руки, под бесконечным звёздным небом, посреди поля, кишащего жизнью, среди мира, который сошёл с ума.