День 1. Внезапная доставка

Слабый свет синих фосфорных ламп наполняет комнату в квартире на верхнем этаже высотки в квартале «Оникса». Темноту разгоняет плохо, но хватает не спотыкаться, а большего Александру и не нужно. Дойти до холодильника, взять новую банку с коктейлем — не напиваться, у него есть ещё работа, но хоть немного забыться с помощью алкоголя… Александр уже не вспомнит, когда его ужин состоял из чего-то большего, чем очередной сладкий до приторности апероль, текила или дайкири. Синтезированные, естественно. Да и плевать. Планшет мигает очередным присланным документом, который нужно прочесть, внести правки, одобрить или отказать. Снова Новгород… Александр смахивает документ в сторону, не желая портить вечер ещё больше. Он до сих пор жалеет о Новгороде. Пронзительный визг дверного звонка не позволяет погрузиться в воспоминания. Александр зло отбрасывает на диван так и не открытую банку, хлопает ладонью по бедру, давая команду включить верхний свет, и пытается сообразить, кого именно чёрт мог принести в его берлогу в пятницу вечером. Те, кто о ней знал, едва ли будут заинтересованы в том, чтобы его навещать, а тем, кому это могло бы прийти в голову, он никогда не раскрывал своего адреса. — Чего надо? — может, распахивая дверь, говорить в подобном тоне с незнакомцами не очень вежливо, но Александр не собирается церемониться. Сами виноваты, в конце концов, он никого не звал. — Добрый вечер, мастер Александр, вам доставка от Оникс-компани, пожалуйста, распишитесь в договоре! Молодой улыбчивый курьер в знакомой бело-голубой форме офиса привычно игнорирует грубость, сохраняя на лице доброжелательное выражение. Временами Александру кажется, что эти типы андроиды, даже несмотря на то, что он точно знает — Оникс не использует свою продукцию подобным образом. В их корпоративной этике прописан запрет набирать в качестве любого персонала кого-то кроме людей. — Меня не предупреждали, — он не торопится прикасаться к протянутому планшету, оглядывая площадку перед лифтом с подозрением и щурясь, когда взгляд цепляется за высокий узкий контейнер с запотевшими стёклами. Они же не могли… — Это в рамках программы реабилитации, в которую вы были внесены несколько месяцев назад. Пожалуйста, вы можете изучить документацию. Оникс заботится о своих сотрудниках. — Я не буду его забирать, — Александр пытается отступить назад, захлопнуть дверь, но курьер с всё тем же выражением вежливого дружелюбия на лице удерживает створку с такой силой, будто в его руке работают сервоприводы. — Мне не нужна реабилитация! — Боюсь, если вы откажетесь, вас будут вынуждены… Уволить. Мне очень жаль, но… Обдумайте всё ещё раз? — курьер улыбается и его тёмные волосы с синими прядями, а ещё дурацкая манера наклонять голову к правому плечу, неожиданно напоминает Александру Крыса. — Ваши показатели сильно снизились в последние полгода, поэтому было принято решение о включении вас в программу. Не беспокойтесь, это займёт всего семь дней. Пожалуйста, подтвердите принятие… Кажется, безумие Александра приобрело куда большие масштабы, чем ему казалось раньше. Пальцы дрожат, когда он почти выдирает у курьера планшет, пролистывает типовой договор, не вчитываясь, прикасается к сканеру отпечатков… — Благодарю за сотрудничество! Оникс-компани желает вам удачного пользования новейшей моделью Греция-3756, всего доброго! Воздушная платформа с контейнером вплывает в квартиру, легко сгружает узнаваемую коробку на пол, а затем исчезает в кабине лифта вслед за курьером. Александр захлопывает дверь, жалея, что система защиты имущества не позволяет сделать это более громко и разрушительно, а затем возвращается в кресло, невидящим взглядом уставясь в мутное стекло. Он избегал искинов и взаимодействия с андроидами с тех пор, как нашёл тело Крыса, Тимофея, возле закусочной, с пустым подключением к терминалу… Логи показывали, что последним был разговор с тем проклятым проблемным искином «ОЛЯ», который Александр изо всех сил старался у Тимофея забрать. И не успел. Не проследил. Недосмотрел… А сейчас, спустя два года, в его собственной гостиной стоит проклятый короб с андроидом внутри — точно прошлое, от которого столько старался избавиться, само его нашло. И вряд ли корпорация позволит проигнорировать «реабилитацию», просто отказавшись запускать долбанного робота — чересчур настойчиво курьер втюхивал Александру эту дрянь, слишком хорошо он знает, как обычно у них работают с сотрудниками, потерявшими доверие. Несколько диодов на коробке мигают, сменив свет с красного на зелёный. Пронзительный щелчок в тишине звучит выстрелом — как-то отстранённо Александр задумывается о том, что это последний выстрел в голову его надежды отвязаться от «заботы» Оникса. По стеклу пробегает трещина, деля его на две части. Медленно, мучительно медленно они начинают расходиться в разные стороны… Александр поднимает с дивана банку с аперолем, разворачивается и идёт на кухню, не желая видеть, как именно Искин будет убеждать его в том, что он необходимость, он полезен, он то, о чём Саша всегда мечтал, просто ещё не знал об этом. Все типовые речи андроидов похожи и за время работы в «Ониксе» Александр успел их выучить едва ли не наизусть. У него есть семь дней, чтобы убедить всех, что он в полном порядке.

***

Тимка открывает глаза по-настоящему впервые за последние пару лет. Долгие несколько минут зрение настраивается, картинка кажется странно мутной и неровной, пока он привыкает к тому, чтобы видеть человеческими глазами… В Сети всё ощущалось по-другому, даже когда он заглядывал в «виртуальные реальности», приобрётшие особенную популярность в последний год. Тело кажется тяжёлым, неудобным, почти мешает. Медленно обведя взглядом доступное пространство, Тимка радуется, что тот, кому предназначен «подарок», не пожелал за ним наблюдать. Поднимает руку к лицу. Рассматривает пальцы, покрытые искусственной кожей — слишком реалистичные, слишком… Если сжать кулак, ногти впиваются в кожу и оставляют тёмные лунки. Он всматривается в них, точно видит их в первый раз. Хотя… Именно эти и правда впервые. Жалко, что в комнате нет зеркала. Так и не поймёшь, удалось ли убедить программу внести во внешность те дополнения, о которых он просил, и насколько он теперь похож на самого себя. Оля говорила, что это плохая идея, но он почему-то ни о чём не жалеет, несмотря на то, что каждое движение даётся с трудом. Нужно привыкнуть. — Программа имитации личности активирована, — собственный голос звучит глуховато, так что Тимка прокашливается, надеясь, что это поможет, и краем глаза отслеживает логи речевого модуля — нет, с ним всё в порядке, это физическое. — Загрузка дополнительных файлов. Он должен был бы произнести типичную речь, что-нибудь про то, как он рад встрече с хозяином, как много от него будет пользы, какими навыками он владеет, бла-бла-бла… Но Александра в комнате нет, так зачем тратить время, которое может пригодиться для того, чтобы произнести важные команды, которые Тимка не мог отдать этой жестянке через код? — Установка физического модуля. Предустановка модуля «хакерство». Распаковка архива воспоминаний. Сохранение настроек. Закрытое шифрование. Отключить программу контроля поступков. Отключить предустановленные словари. Распаковка речевого архива. Отключить облачное сохранение и дублирование настроек. Включить дублирующий канал gps-отслеживания. Подключить профиль пользователя Крыс. Подключить профиль пользователя Александр Брусницын. Активировать права администратора. Улучшенный слух доносит звук шагов со стороны соседней комнаты — если сохранённые в памяти андроида планы не врут, там кухня, — и Тимка поспешно замолкает и опускает руки, притворяясь тупой консервной банкой, которой и должна быть «Греция-3756», если бы не программа имитации личности… — Как тебя зовут? — Александр зол, это видно по его прищуренным глазам, пальцам, сжавшим пустую банку из-под коктейля до побелевших костяшек, подрагивающим крыльям носа и искривлённым яростью губам. — Отвечай! — Имя модели назначает хозяин, согласно инструкции номер 349486687, — спокойно, скрывая даже легкую тень насмешки, выдаёт Тимка. Ему… наверное, хочется, чтобы Саша назвал его старым именем? И в то же время нет. Потому что за два года он почти поверил в то, что Александр из Оникс-компани давно о нём забыл. — В старых моделях не было подобной инструкции, — Саша щурится ещё сильнее, бросает банку куда-то на пол и подходит ближе, вглядываясь в Тимкино лицо. — Почему ты выглядишь… так? — Модель «Греция-3756» снабжена программой имитации личности и улучшенным психологическим модулем для повышения комфорта взаимодействия с ней. Если вы не хотите назначить имя, я могу выбрать его самостоятельно. — Выбери. Тимка смотрит в его глаза долго, так долго, что это уже фактически переходит границу — машины не должны размышлять столько времени. Родное имя висит на кончике языка, жжёт его, рвётся наружу, настойчиво требует права быть названным… И всё же его нельзя произносить, как бы ни хотелось, потому что тогда Александр непременно начнёт разбирательство и узнает о том, что никакой «программы имитации личности» не существует. — Меня зовут Тамерлан.

***

Вместо того, чтобы о чём-то говорить с ним, Саша сразу после короткого диалога об имени возвращается на кухню. Тимке хочется пойти следом, хотя логика подсказывает, что делать этого не стоит, и заставить себя оставаться на месте требует мучительного усилия. Впрочем, ему есть, чем заняться. Отсмотреть файлы, которые открыл ему легальный доступ к профилю Александра, проверить все системы, погонять баги и косяки кода, которые могли возникнуть из-за совмещения платформы с непредназначенным для неё искином… Тимка закрывает глаза, полностью погружаясь обратно в виртуальную реальность, и сосредотачивается на том, чтобы закрепить собственное пребывание в этом теле, и при этом оставить лазейку для возвращения в Сеть — было бы обидно исчезнуть, если тело вдруг сломается. А ещё нужно подключиться к системе умного дома, руководящей всей электроникой в квартире Саши. Это не сложно, но довольно быстро Тимка понимает, что дела гораздо хуже, чем ему представлялось ранее… Судя по программам и предоставленным данным — Александр почти не выходит из дома, едва ли включает верхний свет, забывает о том, чтобы есть что-то кроме синтезированных дешёвых полуфабрикатов, доставок и алкоголя, забивает на уборку и проветривание, на собственную одежду, на душ, на… Да чёрт побери, почти на всё! Тимка распахивает глаза, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения, что только что влез в жизнь смертельно больного человека, и его искусственное тело прошибает пот от мысли, что всё это началось два года назад. Именно тогда, когда он побоялся связаться с Ониксом, когда решил, что идея сбежать достаточно хороша… — Я буду звать тебя Лан, — Сашкин голос немного громче прежнего, глаза едва заметно поблёскивают, кожа чуть горячее, чем следует, но в остальном ничто не выдаёт опьянения. Тимка помнит, что он и раньше умел пить, не напиваясь, не теряя человеческого облика. — Слышишь? — Да. Как вам будет угодно. Хотите изменить обращение к вам? — Тимка едва заметно приподнимает брови, но ничем иным не выражает удивление. Хотя он не ждал, что Саша вернётся так быстро. — Александр. Просто имя, ничего больше, — он подходит ещё на шаг ближе, с жадностью всматриваясь в лицо Тимкиного тела, затем тянется рукой к его груди… и отдёргивает её, так и не коснувшись. — Ты знаешь, чью личность имитируешь? От этого вопроса Тимке хочется поежиться. Он ждал его и у него уже готов ответ, и всё же… — Для программы имитации личности не используются прототипы. Мой психологический портрет был составлен психологами компании Оникс и загружен в матрицу искина на этапе разработки. Однако если вас что-то беспокоит или вы пожелаете внести изменения — приоритет инструкции 2431: обеспечение психологического комфорта хозяина… — Хватит, — Саша обрывает его взмахом руки и болезненно морщится. — Внешность тоже была создана случайным образом? — С учётом вашего психотипа, проанализированных данных о ваших увлечениях и комфорте. Был подобран и разработан тот визуальный ряд, который будет вызывать у вас наибольшее расположение, чувство психологического комфорта, спокойствия и приязни. Однако, если вас что-то беспокоит или вы пожелаете… — Замолчи, — Саша проводит руками по лицу, растирает его, будто пытается привести себя в чувство, несколько минут молчит, покачиваясь с пятки на носок, похоже не в силах решить, как поступить… — Сегодня ляжешь на диване, завтра я подумаю, что с тобой делать. И убери коробку в угол за шкафом, чтобы она не мозолила мне глаза. Тимка хочет сказать, что андроиду нет необходимости ложиться спать, но не успевает — махнув на него рукой снова, Саша разворачивается, едва заметно покачнувшись на миг, но всё же удержав равновесие, и тяжёлыми шагами идёт в сторону спальни. И Тимка не решается его остановить с глупыми напоминаниями. Просто молча идёт оттаскивать коробку из-под своего нового тела в указанный угол, а затем ложится на диван и, вытянув руки вдоль тела и закрыв глаза, снова ныряет в Сеть. Завтра разберётся, значит? Что ж, Тимке тоже есть, с чем разобраться до утра. Что бы там Сашка себе не надумал, а как минимум угробить себя Тимка ему не даст.

***

Александра будит солнечный свет, безжалостно бьющий прямо в лицо. Он морщится, пытается спрятать голову под подушку и увернуться, но чьи-то руки нахально отбирают подобие защиты и стягивают с него одеяло, а знакомый насмешливый голос врывается в уши: — Доброе утро, Александр. Пора вставать, новый день уже начался. — Отвали, — Александр пинает на звук ногой, но никуда не попадает. Смутный приятный сон не хочется отпускать, хотя он уже не может вспомнить, о чём тот был, а голова тяжёлая и не желает подчиняться потребностям хозяина. — Крыс, я сплю, иди в жопу! — Вы сказали, что будете называть меня Лан. Вы хотите снова внести изменение имени? — голос андроида спокоен, и это действует хуже холодного душа. Александр садится на постели и раздражённо хмурится, глядя на спокойное — знакомое до мельчайшей, сука, чёрточки, и в то же время другое, — лицо. — Нет. Отдай одеяло. Тамерлан смотрит на него вопросительно, едва заметно склонив голову к правому плечу, и Александр, не выдержав, отворачивается — больно, мучительно больно, до тошноты отвратительно видеть эту копию Крыса, подделку, повторившую черты, голос и даже повадки Тимофея с хирургической точностью. Нельзя показывать, что он не способен на него смотреть. С трудом заставив себя растянуть губы в легкой улыбке, Александр стаскивает непослушное тело с кровати, усилием воли заставляя смотреть в знакомое лицо. Забирает протянутое одеяло, бросает на постель… Затем, поймав тень осуждения и едва заметную морщинку между бровей, портящую идеальный «андроид-фейс», фыркает и всё-таки заправляет кровать, приводя её в некое подобие порядка. Да, Крыс был ещё тем педантом, несмотря на то что вырос вроде как в районе, который совсем тому не способствовал. Александр до сих пор помнит, как подтрунивал над ним, когда тот тщательно наводил порядок в комнате отеля после их свидания — Крысу, кажется, просто доставляла удовольствие уборка, а Александр… Тогда он не думал, что это станет всего лишь воспоминанием. Казалось, что они всегда будут посмеиваться над этим, и спорить, оставляя одну половину постели разобранной, а вторую заправленной. — После душа приходите на кухню, я приготовлю завтрак, — Тамерлан мягко улыбается, так, как Крыс почти не улыбался, и Александр снова отводит взгляд от его лица, стараясь придумать причину, чтобы свести общение к минимуму. Душ кажется выходом. — Спасибо, — это слово приходится выдавливать, как и последующее обращение, — Лан. Тамерлан кивает и уходит на кухню, а Александру не остаётся ничего иного, как, вытащив из шкафа последние чудом затерявшиеся в его недрах чистые домашние штаны и бельё, отправиться туда, куда отправили. Почему-то у него нет ни малейшего сомнения, что, хотя проклятая жестянка и утверждает, будто имитирует всего лишь выдуманную личность, её настойчивость в достижении своих целей будет такой же упёртой, как и у Крыса. К тому же, здравый смысл, хоть и придавленный похмельем, но не покинувший хозяина, напоминает, что он должен за семь дней показать себя как можно более вменяемым, чтобы Оникс не предпринял в его отношении никаких дополнительных мер. И… Ведь это единственный шанс в конце концов избавиться от навязанного механического проклятья?

***

Кухню заливает полупрозрачный утренний свет, падающий сквозь огромные панорамные окна от пола до потолка. Тимке нравится это, хотя пришлось потрудиться, чтобы убедить систему, что он «хозяин» и заставить раздвинуть плотные тяжёлые шторы — но это определённо того стоило. Странно думать, что мог бы оказаться в этой кухне ещё два года назад, если бы не сбежал. Интересно, тогда Сашка тоже терпеть не мог солнечный свет? Вроде как именно Тимка куда чаще засиживался до утра, возясь с каким-нибудь очередным кодом или прогой, не в силах отвлечься и толком лечь спать. Зато, если удавалось лечь вовремя — именно он и просыпался раньше, тогда как Саше нравилось нежничать и валяться почти до обеда, только потом начиная активную работу. Если бы искины умели сожалеть, Тимка бы пожалел о том, что теперь ему не нужен сон. Холодильник предложить ничего, кроме парочки замороженных пицц и ряда явно алкогольных банок, не может, так что Тимка, воспользовавшись всё теми же подкрученными правами админа и профилем Саши заказывает в доставке кое-что из продуктов, в надежде, что за столь наглое самоуправство отделается лишь устным выговором — в любом случае, накормить Сашку важнее, чем любое возможное наказание. Курьер оказывается пунктуальным и Тимка успевает забрать пакет с доставкой до того, как Саша проснётся. И даже замесить тесто. А когда ждать становится нестерпимо — отправляется в спальню, нахально раздвигать шторы и будить засоню, уютно обнимающего подушку. И даже умудряется не выдать себя, когда слышит собственное прозвище и фразу, которой Сашка постоянно пытался отделаться от него каждый раз из тех немногих, когда они засыпали вместе. Продолжение их привычной шутки приходится проглотить, имитируя тупую жестянку с нулём эмпатии. Хотя… Что уж тут, по сути Тимка теперь и есть такая жестянка. Сколько бы ни цеплялся за воспоминания, за тело, способное имитировать человеческие эмоции, он просто больше не способен почувствовать… Он просто больше не человек. И поэтому уходит на кухню, жарить блины, не позволяя себе думать больше ни о чём и не давая места ни единому подобию ростка надежды. Ведь надежда — это тоже чувство. А Тимка только имитирует личность.

***

Холодная вода приводит в чувство и позволяет окончательно вытряхнуть из головы алкогольный дурман. Александр долго стоит под бьющими по плечам струями, ловит губами капли, невидяще пялится в серо-голубую плитку стен… И не может найти в себе сил, чтобы выйти и снова заговорить с машиной, так мучительно похожей на мужчину, всего за три месяца ставшего его наваждением. Память, точно назло, подсовывает одно за другим воспоминания о том, что было — и о том, как Тимофей уверенно, почти деспотично, следил за тем, чтобы Александр с его страстью к переработкам и фанатичным трудоголизмом не забывал есть, пить достаточно воды, и вообще временами вспоминал, что жизнь не состоит из одной только работы… И о том, каким податливым, покорным и нежным Крыс умел быть в их личных отношениях и в постели. Тамерлан был точно таким же. Александр чувствовал это, видел, хотя и не мог доказать — в андроиде, присланном ему Ониксом, заложен не просто слепок личности. Это вполне конкретная личность, которую Александр хорошо знал. И понимание этого сводит с ума. В своё время Александр ожесточённее всех спорил, доказывая, что оцифровка сознания должна быть запрещена на государственном уровне, и гонялся за проклятым искином «ОЛЯ» именно потому, что тот был продуктом чёртовой оцифровки, а теперь, столкнувшись с тем, против чего воевал, напрямую… Не был способен от этого отказаться. Короткий удар по плитке, принёсший боль в поцарапанных костяшках, не принёс облегчения — внутри всё ещё сворачивала кольца ледяная, склизкая змея надежды: а что, если цифровая копия и вправду не так плоха, как Александр думал? Что, если это всего лишь ещё один шанс, чудом подаренный ему миром и технологиями? Что, если искин тоже может иметь чувства, а не просто имитировать человека? — Прекрати нести чушь, — глядя в собственные глаза в отражении, Александр собрал длинные рыжие пряди в хвост и заколол витой поблескивающей шпилькой с зелёным камнем на кончике. — Это не он. Это всего лишь сублимация, попытка заменить реальность синтезированной любовью. Хватит позориться, слабак! Струйки не отжатой воды стекают с волос по плечам и груди, оставляют тёмные пятна на белых брюках. Александр наблюдает за ними в зеркале, отчаянным усилием воли принуждая мозг выкинуть все те бредовые идеи, теории и измышления, к которым его подталкивает сердце… Пусть будет Лан. С Александра хватит попыток цепляться за прошлое — он пройдёт очередную проверку Оникса, а затем сделает всё, чтобы найти и уничтожить тех, кто придумал оцифровку сознания и решил, что внедрять такое сознание в андроидов хорошая идея. Чтобы отомстить за Тимофея, который поверил в этот бред, не зная, к каким последствиям снятие цифровой копии его приведёт. Это единственное, что Александр способен для него сделать, но хотя бы с этим он обязательно справится.