Просто невыносимый бог

      Лучи заходящего солнца проникали в окна дворца на острове Ээя. В лесу щебетали птицы, у пространства с фонтаном играли нимфы, а большинство животных, живущих тут, уже сладко посапывали.       Хотела бы Цирцея взять пример со своих пушистых друзей и уйти спать. Или, как нимфы, беззаботно играть, чтобы лишние мысли не докучали. Но нет, разум раз за разом возвращался к событиям, что произошли пару дней назад, тем самым всё сильнее нервируя её. И, конечно же, во всём опять был виноват Гермес. Этот бог её когда-нибудь доведёт.       Эта ситуация с Одиссеем здорово помотала её и так потрёпанные нервы. И к смертному у неё вообще никаких вопросов нет. Всего лишь захотел освободить свою команду. Даже показал, какой он верный муж. А сейчас таких редко встретишь. Она даже готова была простить этому Одиссею её последующие моральные страдания и раздумья над тем, правильно ли она поступает, превращая людей в свиней. Но чего она простить не могла, так это поступок Гермеса. Дал своему правнуку молли, даже не подумав о возможных последствиях (он, в принципе, никогда не думал). А если бы смертный не к ней пошёл свободу своей команде выпрашивать, а спятил и набросился бы на кого-нибудь другого? Цирцея уже сто раз успела представить себе, как тот нападает на кого-то из её нимф, и каждый раз, думая об этом, её пробирала дрожь.       Да и к тому же это буквально божественное вмешательство! Прямое, а не косвенное, как обычно! Всем было известно, как жёстко Зевс может карать за несогласованное с ним вмешательство. А тут оно явно было несогласованное! Но обиднее всего было то, что его, скорее всего, даже не заметили. Наверняка Гермес успел вытворить что-то ещё, и все отвлеклись на это, не обратив внимания на действительно серьёзный проступок.       Внезапно Цирцея услышала звук лиры и заметно напряглась. Нет. Ну нет. Только не виновник всех её страданий. Пусть эта мелодия ей только показалась и, на самом деле, ничего не было.       Но, к сожалению, ей не показалось. Уже через пару мгновений Гермес, словно вихрь, влетел в её покои, как всегда с этой глупой улыбкой на лице.       — Приветик, Цирцея! Скучала по мне? Можешь не отвечать, знаю, что скучала! — начал тараторить бог, летая из стороны в сторону и не способный хоть пару мгновений постоять спокойно.       — Что тебе нужно, Гермес? — устало спросила она. Судя по его настрою, головная боль ей обеспечена до наступления ночи, это уж точно.       — А чего это мы такие хмурые? Если будешь продолжать в том же духе, могут появиться нежелательные морщинки, — хихикнул тот.       — А если ты сейчас же не замолчишь, у тебя могут появиться нежелательные сломанные кости, — буркнула она, отчего Гермес заливисто рассмеялся и плюхнулся рядом с ней на край кровати.       — Ой, какая ты злюка, Цирцеюшка. А раньше такой весёлой была! Мы могли с тобой часами по лесу бегать и смеяться. А помнишь, какие песенные дуэты мы исполняли? Вот это были времена!       — Это было несколько сотен лет назад, Гермес. Прошу, скажи уже, что тебе нужно, и улетай, — проговорила колдунья.       — Ты так сильно хочешь, чтобы я оставил тебя, хотя только прилетел. Ты что же, до сих пор дуешься на меня за ту ситуацию с цветочком и Одиссеем? Несколько дней уже прошло, дорогая, нужно уметь отпускать обиды, — рассмеялся бог.       Цирцея недовольно посмотрела на него и взмахнула рукой. В тот же момент с потолка спустились лианы и заткнули Гермесу рот. Тот, кажется, удивился такому повороту событий и на секунду замешкался, и это дало Цирцее возможность скинуть его с кровати. Возможно, это было не совсем правильно, но он, в любом случае, не пострадает. И вообще, Гермес заслужил это.       Колдунья с довольной улыбкой наблюдала за тем, как он корчится на полу, пытаясь оторвать лианы от рта. К её огромному сожалению, Гермес слишком быстро вспомнил о том, что он, вообще-то, бог, и превратил лианы в разноцветные ленточки, что разлетелись по полу.       — Это был запрещённый приём! — сквозь смех произнёс Гермес.       — Это моя маленькая месть тебе, — фыркнула она, глядя на бога.       — О, дорогая, ты можешь лучше. Гораздо лучше, — хихикнул тот.       — Что, хочешь тоже испробовать на себе бытие свинки? Я могу легко это устроить.       — Пожалуй, откажусь. Может, лучше станцуем, а? Как в старые добрые, — предложил бог, протягивая ей руку.       — Ну какие танцы, Гермес? — устало вздохнула она. К его предложению она отнеслась очень скептически.       — Самые лучшие на свете! Давай, дорогая, расслабься! Ты не отпускала ситуацию уже кучу времени!       И прежде чем она успела что-то возразить, он взял её за руку и утянул за собой, заставляя встать. Тут же их руки между собой начали связывать цветастые ленты, и откуда-то заиграла музыка.       — Что ты творишь? — спросила колдунья, хмуро глядя на ленты.       — Просто не хочу, чтобы ты сбежала раньше времени. Давай же, Цирцея! Сделай наконец что-то в своё удовольствие!       С этими словами он начал двигаться под музыку, ведя её за собой.       По началу Цирцея двигалась за ним без удовольствия. Кому понравится, если тебя насильно заставляют что-то делать? Никому. Вот и Цирцее это не нравилось.       Но потом… Что-то произошло. То ли Гермес использовал какие-то чары, то ли ещё что-то, но ей начало нравиться. Она сама не поняла, как всё пришло к этому, и, если честно, думать сейчас об этом не хотелось. Хотелось двигаться вместе с Гермесом под музыку и наконец по-настоящему счастливо улыбаться.       Постепенно роль ведущего перешла к Цирцее. Гермес не сопротивлялся, лишь, как обычно, улыбался. Может быть, немного иначе, но вряд ли.       Ленты в итоге спали с их рук, но она не заметила этого, поглощённая танцем.       В конце концов они переместились на открытую территорию дворца. Нимф уже не было. А на небе сияла луна. Ночь наступила довольно быстро.       Внезапно Гермес как-то хитро прищурился и резко взмыл вверх, держа Цирцею за талию, из-за чего та вскрикнула и была вынуждена обвить руками его шею, чтобы не упасть.       — Гермес! Немедленно верни меня на землю! — воскликнула колдунья. Тот лишь рассмеялся.       — Зачем же, Цирцея? Разве ты не хочешь попробовать потанцевать в воздухе? Такая возможность даётся раз в жизни! — ответил бог, явно дразня её.       — Гермес, ты!..       Но договорить она не успела, так как тот неожиданно полетел в сторону от дворца, задорно смеясь. Через какое-то время Цирцея тоже начала смеяться, заражаясь его весельем, хотя сама себе говорила, что это просто нервное.       Они с Гермесом летали долго, иногда прерываясь на что-то похожее на танец. Так-то это были лишь лёгкие движения в такт друг другу. Воздух всё же не создан для полноценного танца.       В какой-то момент Гермес наконец остановился и спустил её на землю, впрочем, не планируя отстраниться, а лишь счастливо смотря на неё.       Он коснулся своим лбом её и проговорил со своей извечной улыбкой на губах:       — Я же говорил, что тебе понравится.       Цирцея тихо хмыкнула на это заявление.       — Ты говорил, что мне стоит расслабиться. Про «понравится» ты даже не заикался.       Гермес тихо рассмеялся.       — Какая же ты всё-таки бука, — буркнул он.       — А ты самый главный идиот из всех моих знакомых, — сказала она в ответ, на что бог лишь фыркнул.       Они замолчали. На какое-то время повисла тишина, нарушаемая лишь стрекотанием цикад вдалеке. Они просто смотрели друг другу в глаза, улыбаясь и не планируя нарушать эту идиллию.       По крайней мере, Цирцея точно не планировала. Но Гермес не был бы Гермесом, если бы не выкинул что-нибудь.       Он резко отлетел от неё, посмеиваясь и с хитрой улыбкой произнёс:       — Ну что ж, моя миссия выполнена. Я осчастливил тебя, а значит, мне пора. Ты даже представить себе не можешь, сколько писем за день передают друг другу боги, а мне это всё разносить. Ну всё, Цирцея, пока! Рад был повидаться! Как-нибудь ещё раз загляну на огонёк! Ты главное не зачахни тут без своего любимчика! — рассмеялся Гермес, стремительно улетев и оставив Цирцею одну.       — Какой же ты всё-таки невыносимый, — пробормотала она, но всё же с лёгкой улыбкой на губах.       Развернувшись, Цирцея пошла в сторону своего дворца. Стоит отдать Гермесу должное, этот день ей действительно понравился. Возможно, ей действительно не хватало этого… Чувства лёгкости, когда можно не беспокоиться за других и просто смеяться. Да и самого Гермеса ей тоже не хватало. Но она в этом никогда не признается.