Вернутся к фанфику
Привет, "Пандора"
6 апреля 2026, 14:59✶ ✶ ✶
Первое, что видят усевшиеся в конце коридора прихожей кошки с возвращением домой их несчастного (это его хроническое состояние) хозяина, — как он замирает в открытых дверях и протяжно зевает. Накапливаются в уголках глаз слёзы из-за зажатых мышцами щёк при зевке слёзных каналов. С намокшими глазами он выглядит ещё более уставшим, но кошек в первую очередь волнует не это, а прижатый к груди большой пакет сухого корма. На то они и кошки… — Да-да, сейчас покормлю, боже, дайте пройти, — ворчит Антон, чуть не спотыкаясь о подбежавших Беллону и Аррию. Вместо того, чтобы войти в его положение и освободить проход, кошки начинают истошно орать, да, даже мяуканьем этот вопль не назовёшь. Рвут глотки так, будто бы их не кормили несколько недель, а не два часа. Всё-таки совладав с кошками, кормом, входной дверью и своей обувью, Антон проходит в квартиру. Выбираться из дома в выходные — в списке самых нелюбимых вещей, но кошки, у которых магическим образом кончился корм, — в списке любимого: пришлось идти на жертвы. Вылазка из дома в Лос-Анджелесе, улицы которого вечно кишат героями и злодеями со сверхспособностями, как и всегда закончилась целым приключением. Зоомагазин в десяти минутах ходьбы от парадной многоквартирного дома, в котором Антону оплачивает проживание компания; десять минут, но любая дорога от точки А в виде дома, до точки Б в виде магазинов, работы, парка, больницы всегда растягивается минимум в три раза из-за идиотов со сверхспособностями. Однажды, выйдя из дома на работу за час (Антон живёт от работы в двадцати пяти минутах спокойной ходьбы), умудрился опоздать на полчаса. А всё почему? А всё потому, что прямо перед выходом из дома сцепились человек с каменной кожей и зазнайка, решивший, что подвластная ему водная стихия сможет эту каменную кожу рассечь. Подобные случаи не «приключения», это обыденность. Да даже то, что случилось минутами ранее, когда Антон дошёл до зоомагазина, тоже в каком-то плане обычно. Для Лос-Анджелеса. Для вечно разбирающихся между собой плохих и хороших парней. Пока Антон разглядывал через стекло витрины домики для кошек, позади рванул взрыв — грабили банк. Каким образом ограбление банка обязывает его взрывать, Антон не знает, просто был рад в моменте, что его не задело каким-нибудь отлетевшим камнем по затылку. Уже через две минуты на место происшествия компанией СДС (Супергеройская диспетчерская служба) был прислан отряд героев для отлова преступников, спасения заложников и… Что бы там ни было ещё. Главное, что Антон всегда подмечает, — добрые идиоты крушат во время спасения города этот самый город не меньше злых идиотов. Именно об этом он просит команду, которую сам курирует в СДС уже второй год: об, мать её, аккуратности. Шаст работает в СДС диспетчером, с конкретным отрядом героев уже два года. Два. Года. Удалось ли ему добиться от них выше упомянутой аккуратности? Нет. Нет. И ещё раз нет. — Кушайте-кушайте, — любовно шепчет Антон, почёсывая за ушами прилепившихся к наполненным мискам кошек. Может, из-за работы диспетчером в этой сфере; может, из-за долгого проживания в Лос-Анджелесе; может, из-за того, что сам раньше работал в СДС именно героем, а не «оператором колл-центра», все эти сцены, которые Антон наблюдает каждый день у парадной, в парке, у магазинов уже давно не вызывают ни капли эмоций. Злость на проклятых придурков, решивших использовать свои способности для разрушения и насилия? Ну не всем же быть хорошими, баланс вселенной, вся херня. Острое чувство несправедливости во время чтения сводки пострадавших и некрологов? Ради бога, каждый день кто-то умирает: от рака, старости, упавшего на голову здания, пули — се ля ви, такова жизнь. Страх за свою собственную жизнь, если оказывается рядом с эпицентром происходящего? На секунду, но быстро стихает, заменяясь привычной усталостью. Страх за тех, кого курирует в рабочее время, за героев, которых отправляет в самое пекло? А каким образом страх поможет в их работе? Только мешать будет, паника никому никогда не помогала. Какое-то время Антон пытался копаться в себе, пытался разобраться, что с ним такое случилось: профдеформация, апатия, выгорание, депрессия или внезапно пришедший в его жизнь буддистский похуизм. Пытался копаться, но, наткнувшись лопатой своих раздумий на парочку неприятных мыслей, от которых заболело в груди, быстро свернул это дело. Закинул лопату в багажник сознания и вытер от осадочной земли-неприязни ладони. Зачем разбираться, почему он так себя чувствует («так», то есть «никак»), если ему от этого реально жить проще? Может, это просто защитный механизм у него такой? И вот зачем опять начинает об этом думать… Всё Оксана со Стасом, опять начали вчера бубнеть на него во время обеденного перерыва. Мол, надо взять отпуск, надо заняться здоровьем, психологи-хуёлоги, бла-бла-бла. Шаст и так постоянно занят своим здоровьем — выбора нет. Когда-то Антон был в рядах героев. Был таким же идиотом, не замечающим разрушения и последствия для города, ибо для спасения же. Антону стоило замечать, стоило обращать внимание на это. Если бы следил за тем, как ломает со своим отрядом город, не упустил бы из виду обрушившийся на него сзади кусок здания… Избежал бы множественных переломов позвоночника… Мог бы оставаться хорошим идиотом. Одна из составляющих его способности — ускоренный метаболизм, повышенная регенерация. Она-то и позволила дотянуть под обломками до приезда медиков. Иногда Антон думает, что лучше бы не дотянул… Несколько (десятков) сложных операций, замена половины костей на протезы и полная замена позвоночника на механический. Семь месяцев реабилитации, чтобы что? Чтобы услышать, что вряд ли он когда-то сможет снова использовать свою сверхсилу. Чтобы узнать, что не быть ему больше крутым придурком, сражающимся со злом на улицах Лос-Анджелеса. Чтобы узнать, что вшитый в спину железный протез, светящийся в темноте, как долбанная новогодняя гирлянда, будет с ним до конца жизни, а это значит, что с ЛФК они обручены до скончания времён. Развалившегося на диване Антона придавливает вес двух пушистых мейн-куновских задниц. Иногда Шасту кажется, что Аррия и Беллона видят в нём исключительно предмет мебели, иногда выходящий из дома и подсыпающий корм в миски. Эти мысли тоже были не всегда, пришли после ухода от геройской «службы», когда последние крупицы ощущения собственной значимости потухли в груди. Да, последние, ибо работа героем — единственное, в чём Антон находил повод гордиться, последнее, что у него оставалось из гордости. Во всём остальном он эту гордость у себя в своих же глазах давно потерял. Будто бы споря с его мыслями и чувствами, Аррия подбивается пушистой рыжей мордой под подбородок, а потом начинает вылизывать лицо и Антону. Правильно, сама умылась после еды, теперь и всё семейство перемыть надо. Аррия и Беллона — единственные кошки, которые переносят Антона, не чувствуют в нём угрозы и скрытой теперь уже ото всех способности. Наверное, это из-за того, что Антон вырастил их с котят во взрослых, в длину с половину его роста тигриц. — Как отдыхается? — тянет позади голос Стаса. — О боже… Я же просил не телепортироваться ко мне в квартиру без предупреждения, — бурчит Антон, не отрывая взгляда от пошедшего на кухню Стаса. — Я понимаю, квартира — собственность компании, но ты не есть компания, Стас. Просил же. Мало ли… не знаю, я решил кого-то домой привести? Или с рукой развлекаюсь, уж на крайний случай. А ты вечно… — В следующий раз обязательно предупрежу, — выходя с кухни с кружкой кофе, который Антон варил вообще-то себе, обещает Стас. — Давай без следующего раза в целом, — тяжело вздыхает Антон, убирая с себя кошек и ровно садясь на диване. С минуту он молча рассматривает смакующего его кофе Стаса, отмечает про себя новый деловой костюм, в этот раз синий в чёрную полоску. Хоть кто-то в департаменте из администрации пытается быть скромным (только на вид). Первое время с переезда в Лос-Анджелес Антону чертовски резали глаза все геройские костюмы, все эти нелепые трико и вычурные, яркие наряды, будто бы украденные со съёмок экранизации старых комиксов. После серого, промозглого дома родного, где все пытались одеваться наоборот, так, чтобы сливаться с окружением, а не выделяться, всё это казалось каким-то цирком, насмешкой над грустными русскими. Хотел бы Антон сказать, что привык к ярким костюмам… Скорее, он просто перестал обращать на это внимание, а стоило задуматься об этом, так это до сих пор кажется несуразным. — Хочешь пригласить меня на свидание или просто испортить настроение своей рожей? — с усмешкой спрашивает Антон, когда молчание со стороны Стаса подозрительно затягивается. — Э, без этого давай, субординация так-то, — возмущается Шеминов. Антон красноречиво изгибает бровь. Какая часть его фразы заставила вспомнить Стаса про рабочую субординацию? Хамство или насмешка? Лишь бы не подумал, что Антон с ним всерьёз флиртует. — Ты приходишь ко мне домой без предупреждения, пьёшь мой кофе из кружки с подписью «Диспетчер месяца» и говоришь про субординацию? Знаешь, я начинаю находить некий символизм в том, что ты пьёшь из кружки с этой подписью… — Типа из меня бы вышел крутой диспетчер? — Нет. Типа ты хочешь иссушить меня до дна, — бормочет Антон, укладываясь обратно на диване. — Возвращаясь к твоему вопросу, отдыхается замечательно. С кошками. А с тобой — не очень, так что… — Да-да, уверен, смотрение в потолок ощущается как отдых мечты, — обрывает Стас, вымывая за собой кружку. — Есть работа, Шаст. — У меня один выходной на неделе, — хмурится Антон, подскакивая на локте. — Так и останется, но сегодня жду тебя в офисе. Это не обсуждается, поручение свыше, от Блейзер. — Вы же с ней на одной ступени!.. — Формально, но в реальности всё иначе, и ты это знаешь, — качает головой Стас. — Через час. В офисе. При взгляде на ставшую пустой кухню, из которой, коротко вспыхнув синим светом, исчезает телепортировавшийся Стас, из Антона вырывается глубокий, раздражённый вздох. Полежать с покусыванием уголка подушки Шаст позволяет себе только две минуты после чужого ухода. Стас сказал через час, а с учётом уже проверенного «спокойствия» на улицах это значит, что уже надо собираться. Перед выходом в офис Антон стоит на балконе, курит и наблюдает за тем, что происходит внизу. Проносится машина, из которой вылетают в небо изумрудные купюры, несётся на байке ведущий погоню герой. Слышится стрельба из соседнего квартала, верхушки домов там подсвечиваются то фиолетовыми, то красными вспышками. Из соседнего квартала с левой стороны доносится громкий рёв, а потом — топот, от которого дребезжит стекло балконной двери за спиной. Ну да, лучшее время для выхода на работу. — Грёбаный Готэм, — буркает Антон, выдыхая резко одной струёй дыма последнюю затяжку и туша окурок о перила балкона.✶ ✶ ✶
Что ж, Антон добирается до офиса СДС аж за целых десять минут до назначенного Стасом времени. То ли это осталось от способности, то ли выработалось с опытом работы диспетчером, но Антону удаётся учуять самые опасные для его своевременного прихода места. Сегодня сделать это удалось почти во всех случаях успешно: три из четырёх происшествий на пути были благополучно обойдены. Полчаса времени у него сожрала разве что попытка одного одарённого ограбить пончиковую. Шаст знает, что часть психологического портрета злодея можно составить по преступлению, которое он совершает, и вот что можно сказать о злодее, который выбирает целью своего ограбления пончиковую? Дело в том, что он настолько не уверен в себе, только пробуется в злодейском амплуа? Или он просто тупой? В любом случае пройти мимо этого у Антона не получилось — решил заговорить зубы парню, едва ли далеко ушедшему от подросткового возраста, до появления геройской команды. Ну и поддержать бабушку, которая работала в этой проклятой пончиковой, тоже захотелось. Правда, бабушка оказалась не из робкого десятка и, пока Шаст пытался тянуть время задабривающими, призывающими к совести речами, старуха решила, что устроить обстрел лица грабителя шоколадными донатами — отличная, мать её, идея. С одной стороны, думает Антон, вымываясь в душе, прежде чем переодеться в рабочую одежду, он чувствует себя лучше от того, что вмешался, а не прошёл мимо с мыслью «Кто-нибудь другой поможет». С другой стороны, чувствует себя немного униженным, потому что вымывается сейчас именно от пончиковой глазури. Бабушка меткостью и ловкостью не отличилась, а может, слеповатая, так или иначе, Антон тоже оказался под её обстрелом. Вымылся, вытерся, просушил наспех волосы, переоделся и, разумеется, проверил десять раз в зеркале, не осталась ли где-то на лице или в волосах глазурь с разноцветной посыпкой. Чистый… Смыть бы ещё эти круги под глазами — вообще красота была бы. На двери кабинета Стаса висит золотая табличка с подписью на английском «Станпорт, старший менеджер». Сколько бы Антон ни пытался придумать интересную историю возникновения геройского псевдонима Стаса, всегда приходил к одному выводу. К скучному выводу, что, походу, Стас просто соединил своё имя «Станислав» и способность «телепорт» в одно слово. Вот и получилось Станпорт. — Забыл, как меня зовут? — дёргает бровью оказавшийся рядом Стас. — Просто удивлён, что никто не подрисовывает «е» вместо «т» в конце. — Ха-ха, — заталкивая Антона в свой кабинет, саркастично тянет Стас. — Иссушил запас яда? Могу я перейти к делу? — с вызовом спрашивает он, усаживаясь на своё место и приглашая взмахом ладони присесть Шаста напротив. — Шутишь? Запас моего яда никогда не исчерпается одной фразой, там надо целый вечер со мной разговаривать, чтобы добиться такого результата, — присаживаясь, посмеивается тихо Антон. — Ладно… Зачем выдернул? Стас не отвечает ничего, вытягивает из нагрудного кармана синего пиджака маленький ключик, открывает им выдвижной ящик стола. С минуту возится, недовольно пыхтя себе под нос, перебирая бумажки. Антон закатывает глаза, говоря, что Стас должен был подготовиться, положить нужную папку сверху, а то он сейчас портит, очевидно, эпичный момент своим копошением. — Вот, — буркает Стас, наконец кладя на стол перед Антоном отрытую папку. — Я получил это только сегодня с утра, а она уже внизу ящика. Понимаешь, сколько через меня проходит дел и сделок? — Ты такой скромный, — хмыкает Шаст, коротко вздёргивая брови. На чёрной папке лишь одна подпись: «Программа «Пандора»». От одного слова «программа» не по себе становится, а от названия и вовсе под стол прячься. За «программами» СДС Антон, слава Богу, только со стороны наблюдал. Странные эксперименты из разряда «а давайте сделаем команду героев из бывших злодеев» или «попробуем-ка мы засунуть в одну команду героев с фактически одинаковыми способностями, чтобы доказать, что одна сила может использоваться универсально». Может, кого-то программы СДС впечатляют, вдохновляют, но лично Антона заставляют морщиться как от зубной боли. Мало написанного на папке «Программа», ещё и название «Пандора» ничем хорошим не пахнет. — Это лишь название, Шаст, не бойся открыть, из папки не вылетят беды и болезни, — язвит Стас, щуря на зависшего Антона глаза. — Слабо верится, — ведёт плечом вбок Шаст. — Что за программа, почему так называется? — Сам прочитать не хочешь? — В этих папках всё вечно пишут нечеловеческим языком, я хочу сразу перевод, — фыркает Антон, встряхивая папкой у своего лица. — Программа по обмену героями. Эл-Эйевская СДС меняется с питерской «Осой» геройскими командами. Какие бы ни были у программ компании цели, я знаю, как ты на них реагируешь, поэтому про повышение продуктивности, расширение зон влияния, «оттепелях» и прочей херне рассказывать тебе не буду. Что стоит знать тебе: к нам присылают отряд из семи человек, и курировать их будешь ты. С усталым вздохом Антон растирает щёку поставленной локтем на стол рукой. — Кто будет на время действия этой программы курировать мой отряд? — Окс, — потерянно хмурясь, отвечает Стас. — Вот так просто? И никаких «почему я?», «отдайте другому», «мне не нравятся программы» и так далее? — Тут выбор не густ, — качает головой Антон. — В нашем офисе только трое русскоговорящих: ты, я и Окс. Ты — старший менеджер, у тебя куча своей работы, включая и менеджерскую, и геройскую. Окс — младший диспетчер, её кандидатуру не одобрит Блейзер. Остаюсь только я. — Рад, что ты сам всё понимаешь, — выжимает из себя сочувствующую улыбку Стас. — Знаю, это лишняя бумажная волокита, новые проблемы, притирки к новым людям, но подумай об этом с хорошей стороны. Надбавка к зарплате за участие в программе немаленькая. Будут премия и бонусы, если сможешь адаптировать ребят по обмену здесь. — Если? — переспрашивает, щурясь, Антон. — Я в тебе не сомневаюсь, Шаст! — Но ты в чём-то сомневаешься, раз сказал «если», — давит взглядом Антон. — Эти ребята… В общем, сам посмотри, там досье на каждого. — Они могут не адаптироваться? Ну да, языковой барьер, не все, наверное, знают английский, но на то у них есть я, — бормочет Шаст, пролистывая разделы с описанием программы, целями и прочей нудистикой. — Языковой барьер — меньшее из зол… — Бывшие злодеи?! — выпучивается на первое же досье Антон. — Всего двое. Двое с половиной, наёмник ещё… Они прошли реабилитационную программу в «Осе», тебе не надо будет заниматься их исправлением и прививанием моральных качеств, — заверяет Стас. — Может, кто-то из них не сразу встал на светлую дорожку — и это я не про кокаин — «Оса» заверила нас в том, что каждый из этих героев принимает участие в программе по обмену добровольно и по собственной инициативе. — Ты был агентом «Осы»? — дёргает бровью Антон. — Нет. А я был. Добровольно там только с приставкой «принудительно». И в исправление их методами я не то чтобы верю. — Поговори с Робертсоном о «Фениксе», думаю, он с тобой не согласится, — многозначительно заглядывая в глаза, шепчет Стас. — Люди могут меняться, просто способности, которые они получили, иногда склоняют к тому, что злодеем стать проще, чем героем. Некоторые силы будто бы созданы для разрушения, а не для спасения. — Я слышал ту речь Невидивы, весь отдел её слышал, Роберт зажал не ту кнопку на наушниках, — фыркает Антон. — И я этой хуйни не разделяю. Злодейские способности? Бред. Всё зависит сугубо лично от человека, и если кто-то позволил себе направить даже самую-самую «злодейскую» способность на разрушение, это значит только одно: человек — мешок с дерьмом, а не способность. — Ты моралист, — закатывая глаза, вздыхает Стас. — Я рационалист, — отмахивается Антон. — Стоит упомянуть в качестве аргумента то, что моя способность наверняка из числа «злодейских»? — с нажимом спрашивает Шаст, заглядывая щурящимися глазами в уставшие глаза Стаса. — А ты всегда использовал силы только во всеобщее благо? — легко парирует в ответ, заставляя Антон сжать крепче зубы. — То-то же, Шаст, не забывайся. Просмотри досье, ознакомься с ними для начала вот так, а через час встретишься с ними лицом к лицу в конференц-зале. Ну да, разумеется, Антону стоило сразу догадаться для чего его вызвали в офис: папку-то с программой, бумажки Стас мог ему и во время прихода в квартиру показать, а вот команду бы уже не перенёс. Точнее, он бы мог, конечно, но это было бы слишком странно, и Антон бы предпочёл, чтобы Стас никогда в жизни так не сделал: не принёс к нему домой кучу людей. Антон бы предпочёл, чтобы Стас и один к нему вот так не заваливался, но с этим уж приходится мириться. Шасту хочется ещё побурчать, понудеть на тему того, почему он узнаёт об этом всём так поздно, почему его ставят в известие впритык по времени, но толку это спрашивать? Что от этого изменится? Только потеряют со Стасом время, ворча друг на друга. А лучше бы это время уделить изучению прикреплённых к программе досье — за это Антон и берётся. Досье первое. На прикреплённой фотографии левитирует в воздухе, сияя бирюзой, девушка в чёрной маске на глазах. Свободное платье до щиколоток, такое же чёрное, застыло на фотографии в динамичном положении развивающимися волнами ткани. Над глубоким вырезом декольте горит такой же бирюзой кристалл, висящий на бархатной чёрной ленте, обвязанной вокруг шеи. Информация по первой героине, или же, как их принято называть в питерской «Осе» (Организация сверхспособных агентов), о первом агенте: «Олеся. Позывной: Морена. Бывшая злодейка, прошедшая программу реабилитации. Совершённые преступления: шантаж, вымогательство, торговля конфиденциальными сведениями международных торговых компаний. Прошла реабилитацию три года назад, ноль рецидивов. Способность: призыв духов из потустороннего измерения, общение с духами и экзорцизм. Сильные стороны: стойкость, харизма. Негативные эффекты: лишается силы на территории религиозных объектов». — Без убийств — уже хорошо, шантаж напрягает, — бормочет Антон, бегая взглядом по строчкам досье. — Хах, в православные школы не отправляем, понял. Переворачивая страницу, Антон рассматривает и изучает следующее досье. Фотография максимально не информативная: не видно большей части лица, ибо всё ниже ярко-голубых глаз прикрыто чёрным платком; очертания тела странно смазались на снимке, будто бы слились с тенью или чёрной накидкой позади — не разберёшь. Щуря глаза, Антон разглядывает на чужой груди что-то вроде чёрного нагрудника или укреплённого бронежилета. «Арсений. Позывной: Тэнебра. Бывший наёмник, был замечен «ОСА» и завербован тридцать месяцев назад. Совершённые преступления: информация скрыта. Способность: материализация, превращение темноты в физический объект. Сильные стороны: интеллект, ловкость. Негативные эффекты: лишается силы в ярко освещённой среде». — Совершённые преступления засекречены, — дрожаще усмехается Антон. — Понятно, пиздец полный, значит. — Или он брал заказы от членов государственного правления, а это не одна организация не решится разболтать, — говорит Стас. — Как вариант, но оно не лучше, — бормочет Антон, перелистывая на следующее досье. К третьему досье прикреплено фото самого обычного на первый взгляд взрослого мужчины. Никаких супергеройских трико, никаких нелепых масок, никаких светящихся глаз, инопланетянских отростков, животных частей тела — ничего. Просто мужик в очках, в серой майке и серёжкой в виде крестика в ухе. Хоть бы кто-то нормальный. «Дмитрий. Позывной: Сорокопут. Скрывал способность, но в результате инцидента был замечен и завербован «ОСА» в команду агентов. Способность: влияние на живые тела, может как исцелять, так и разрывать изнутри. Сильные стороны: интеллект, стойкость. Негативные эффекты: не переносит насилие; впадает в состояние шоковой дереализации, если его способность была применена для вреда». — Что-то не так? — наклоняя голову набок, интересуется Стас. — Этот меня особенно интригует, — показывая фотографию, обернув папку к Стасу, задумчиво тянет Антон. — На вид самый обычный чел. — Скрывал способности, а замечен был «в результате инцидента». Что за инцидент, разумеется, они решили не уточнять. Может разорвать изнутри, но не переносит насилие… — Так под «заинтриговал» ты имел в виду «понравился»? — усмехается Стас. — Позывной, — качает головой Антон. — Если бы он не применял свои способности во вред, Сорокопутом его бы не прозвали. — Что это вообще за слово? — Если с латыни, то это «палач», «мясник», а если говорить о птицах, которые так называются, то… Они получили это название, потому что крайне агрессивно защищают свою семью. Крайне, Стас. «Инцидент», да?.. Кажется, я догадываюсь, какая резня скрыта за этим словом, — хмыкает Антон, побыстрее перелистывая страницу. — Хоть кто-то из весёлых ребят же должен быть, да? — Россия для грустных. — Иди в задницу, Стас. — Субординация. — Туда же. Господи, это только половина раздела с досье, а Антон уже подумывает о том, чтобы пойти писать заявление об увольнении. Ну же, пожалуйста, пусть найдётся хоть парочка ребят, из-за которых захочется остаться со всем этим дерьмом… «Сергей. Позывной: Морфей. Матёрый герой, отошедший год назад от дел, но вернувшийся по просьбе «ОСА» для участия в программе «Пандора». Способность: угнетающее влияние на работу нервной системы: усыпляет, замедляет, отупляет или же успокаивает при сильном стрессе. Сильные стороны: харизма, стойкость. Негативные эффекты: может случайно усыпить члена своего отряда или самого себя». Антон зажимает пальцами уголки глаз, вздыхает шумно. Ему смеяться или плакать от последнего? Ладно, в любом случае «матёрый герой», такая хвалебная характеристика от «Осы» о многом говорит. Опытный, сразу стал героем, то есть с сильными моральными качествами, обладает многофункциональным внушением — замечательно. Стас сказал искать хорошие стороны, вот Антон и пытается. Так… Следующий у них кто? Фотография сделана не зевакой, наблюдавшей за использованием способности, не из паспорта её для досье взяли и уж точно не из инсты. Это абсолютно точно настоящий снимок, сделанный при учёте нового заключённого, взятого под стражу. Или в «Осе» сейчас при приёме на работу всем такие же снимки делают? В любом случае, как бы там ни было, с фотографии, держа в руках табличку с серийным номером и с усмешкой подмигивая в камеру, стоит светловолосый мужчина. Ростовая метка позади его спины открывает Антону факт, что ещё пять сантиметров и этот мужик догнал бы его рост. Телосложение Антона напрягает… Мышцы на голых руках выглядят не так, как у качков, набирающих массу в спортзале, — это естественно сформировавшиеся мышцы. Сухие мышцы на руках, тонкая талия и при этом не маленькие икры и плечи. Обычно такое телосложение Антон видел у уличных паркуристов, подрабатывающих воровством, после которого легко исчезают с радаров. Постоянный бег, прыжки, подтягивание на руках для того, чтобы взобраться вверх — это телосложение выдаёт привычные хозяину тела нагрузки. «Адриан. Позывной: Ищейка. Дополнительной информации нет, засекреченный архив. Способность: идеальный просчёт, тёмная эмпатия. Сильные стороны: интеллект, бой, харизма. Негативные эффекты: самобичевание — пропадёт со всех радаров, если провалит порученное ему задание». — Во-первых, опять засекреченная информация — не нравится, — загибает пальцы на поднятой руке Антон. — Во-вторых, что, блять, значит «тёмная эмпатия»? Об этом я и говорил, странный язык — переводи, Стас. — Под тёмной эмпатией чаще всего имеют в виду способность в виде внушения эмоций или способность распознавать скрытые. — То есть, телепат? — Телепат читает мысли, а эмпат — эмоции. Боже, Шаст, ты старший диспетчер, а до сих пор не выучил терминологию??? — Мне важно знать, что он может распознать ложь, говоря с лицемерным ублюдком, или внушить страх в мудака, взявшего заложников. Важно это, а то, что это называется «тёмная эмпатия» или Катя Самокатия — мне вообще похую, Стас. Практика и мозги, а не зазубривание и задротство, — тыча в свой висок, кивает с широко раскрытыми на Стаса глазами Антон. — Твой личный девиз? — Да, напечатайте на следующей кружке, которую будете дарить, — фыркает Шаст. — А третье, что мне не нравится в его досье, — щёлкает пальцами Антон, возвращаясь к делу. — Ты видел последний пункт? Расстраивается и перестаёт работать, если провалит дело, блять? У нас тут русский Феномачо? Только этих соплей мне не хватало… — Отправляй его только на те дела, с которыми он стопроцентно справится, — легко пожимает плечами Стас. — Мг. А я ж пророк божий, чтобы быть на сто процентов уверенным в таком, — фырчит Антон. — Слушай, — вздыхает, избавляясь от раздражения. — Я полностью принимаю факт того, что, отправляя выбранного героя на задание, я несу ответственность и за дело, и за выживание героя. Но одно дело нести ответственность за физическое здоровье, а другое — за психологическое. Я не хочу, чтобы кто-то после херовой миссии из окна вышел, не буду брать этот грех на душу. — С каких это пор ты у нас такой набожный? — дёргает бровью Стас. — Ведёшь к тому, что не будешь его вообще никуда отправлять? — Нет. Веду к тому, что я скажу установить на нашу, э, Ищейку трекер, — быстро сверяясь с позывным в досье, говорит Антон. — Если он с чем-то не справится и «пропадёт с радаров», я хочу, чтобы на моём личном радаре его жопа всегда была видна. Устроишь? — Ты не дал себя чипировать в своё время, — тянет с плохо прикрытым осуждением Стас. — Либо так, либо я не буду отправлять его на задания. Прямо так ему и скажи. Скажи: «Твой диспетчер — ёбаное ссыкло, которое не хочет самоубийц за своей душой, поэтому будь другом, дай вшить в тебя чип на время участия в программе». — Скажешь ему это сам, — тыча пальцем в Антона, строго говорит Стас. — Не проблема. Пум-пум-пум, остались… Двое. Хочешь, буду читать вслух, чтобы ты мог смотреть формат «Реакция» в реальном времени? — Я и так его смотрю. — Шестой у нас Данила, — игнорируя Стаса, начинает читать вслух Антон. С фотографии на него смотрит рыжий в оранжевом спортивном костюме и красном респираторе. — Позывной: Амброзия. Матёрый герой, вызвался быть смотрителем при команде «Пандора». Так-так, подожди, что ещё за «смотритель»? Нет, меня радует наличие ещё одного опытного героя, хорошего парня, но затычек от каждой бочки не люблю, ты знаешь. — Я знаю, что ты вообще людей не любишь, Шаст. Никаких, — фыркает Стас. — Мужик взял на себя инициативу сплочения команды, готов стать лидером при, согласись, не самой стабильной компании… — Стой, они что, не работали раньше вместе? — Я это не сказал? — нервно усмехается Стас, поправляя рукава пиджака. Прикрывая глаза, Антон шумно вздыхает. Чудесно, просто чудесно. Эта команда будет новой не только для него, но и для каждого члена отряда. Мало языкового барьера, адаптации к местности и здешним порядкам, мало нового куратора-диспетчера, у них ещё и новая команда будет. Шасту теперь этих ребят даже пожалеть хочется, первую неделю уровень стресса небось зашкаливать будет. — Справимся, — встряхиваясь, храбрится Антон. — Что у нас дальше по лидеру-выскочке? Способности: усиливает мощность чужих и собственных сил, расширяет порог возможного для другого члена команды. А-а-а, теперь понятно, почему Амброзия. Пища богов, дающая им силы и бессмертие. Что ж, с такой способностью, если ты можешь усилить любого из команды, не грех быть на лидерской позиции. Люблю саппортов. — Дочитай… — Мне уже не нравится, — нервно усмехается Антон. — Сильные стороны: харизма, бой, стойкость. Негативные эффекты: берёт... весь урон отряда на себя??? — За лидером все должны быть как за каменной стеной? — неуверенно тянет Стас. — Ещё один самоубийца, просто прекрасно! — всплёскивает руками Антон. — Просто, мать его, замечательно. Отправь Амброзию и Ищейку на психиатрический осмотр, хочу увидеть заключение, прежде чем мы начнём с ними работать, — плюётся ядом Антон. — Последний, ещё один самоубийца? Нет, ещё один бывший злодей — м, как мне это всё нравится, просто охуенно! Давно пора было идти работать в ту пончиковую, — пыхтит Антон. — Ты становишься сучливее Робертсона. — Приму это за комплимент, — огрызается Антон. Девушка на фотографии с последнего досье почему-то кажется Шасту смутно знакомой. Бывшая злодейка, да?.. Лишь бы не оказалось, что Антон был с ней в прямом противодействии в те времена, когда ещё жил в Петербурге. Им и без того будет тяжело начать работать вместе, а если окажется, что кому-то из команды Антон чистил рожу в Питере — и подавно. С другой стороны, даже если и чистил, вряд ли его кто-то узнает сейчас… И нет, не из-за шедевральных супергеройских масок, скрывающих целых три сантиметра лица. Вот злорадствует Шаст над этими масками, а в итоге окажется, что он не смог узнать девушку сразу из-за такой же, ничего не прикрывающей маски. Будет смешно. — Как говорится, блять, Ирина, ёб твою мать, — продолжает анализировать досье вслух Антон. — Позывной: Информиса. Бывшая злодейка, завербована организацией героев. Хм, и никаких подробностей? Никакого уточнения о совершённых преступлениях? И при этом без пометки, что информация засекречена. Напрашивается вывод, что… — Они сами не знают того, что она успела натворить, — медленно кивает Стас. — И понятно, почему, — усмехается Антон, пробегаясь взглядом по следующей строчке. — Способность: изменение собственной внешности, полное копирование чужого лица и тела, создание астрального двойника выбранного союзника. Никто никогда не узнает, к чему она была причастна, потому что она могла взять себе любое лицо. Классная способность, интересно, как долго она может находиться в чужой шкуре. — Ты про её полиморфизм или хочешь, чтобы тебя отстрапонили? — Иди наху-у-уй, — нараспев тянет Антон. — Негативные эффекты: если заставить её изменить облик больше трёх раз за день, теряет человеческую форму и становится неработоспособной. Значит, лимит для перевоплощений — три разных тела и лица, но по продолжительности ничего не сказано, стоит уточнить у неё лично до начала работы. И узнать, что значит «теряет человеческую форму». — Ищешь себе подобных? — Н. А. Х. У. Й, — поочерёдно раскрывая пальцы на протянутой к Стасу ладони, отвечает Антон. — Сколько до встречи в конференц-зале? Мне нужно выпить кофе, покурить и обмозговать каждое досье ещё раз. — Двадцать пять минут, — бросая короткий взгляд на настольные часы, отвечает Стас. — Хватит тебе для осознания? Если что, могу потянуть время, толкнуть перед ними речь на минут пятнадцать, чтобы ты подольше чаи погонял. — Нет, спасибо, я хочу, чтобы эти ребята были в себе, когда я приду с ними знакомиться и общаться, так что не души их своей болтовнёй. Пожалуйста, — выжимает из себя улыбку Антон, поднимая взгляд к Стасу. — Не буду терять ни минуты. Побежал, — хватая со стола папку, тараторит Шаст. — Какой конференц-зал? — спрашивает уже у двери из кабинета. — Третий, — с улыбкой кивает Стас. — Не обосрись только, Шаст! А то кофе, сигарета, стресс при знакомстве с новой командой… — Ты знаешь, куда я хочу тебя посла-а-ать, — пропевает Антон, выходя из кабинета. — Дорисовать букву «е» самому, что ли, — ехидно посмеивается себе под нос, бросая взгляд на золотую табличку на двери кабинета. Шум офиса, состоящий из переговоров диспетчеров, клацанья клавиатуры и топота суетящихся героев, разрезает сигнальный звонок. Вот чёрт, обеденный перерыв, сейчас все попрутся в комнату отдыха! Не желая стоять в очереди к торговому автомату и кофемашине, Антон чуть ли не бегом мчится в тесную комнату для перекуса. Ладно, сегодня эта спешка оказалась неуместной. Воскресенье — на дежурстве и так мало персонала, а до кафетерия доходит от силы семь человек, каждый из которых просто забирает свой перекус из холодильника и уходит. Антон подставляет картонный стаканчик в кофемашину, запускает варку кофе и выбирает, что взять из торгового автомата, в спокойной тишине. — А я всегда говорила, что ты больной на голову трудоголик, — проходя в кафетерий, усмехается Оксана. — Что ты тут забыл? У тебя же выходной. Теперь в стеклянной дверце торгового автомата с вкусностями отражаются два замученных человека в голубых рубашках с красными нашивками "SDN" на груди. — Стас выдернул, нашлась работа. Тебе же передают мою команду, я думал, ты уже в курсе. — Я думала, ты взял отпуск, а не новую работу. Глупо с моей стороны было в такое поверить, — усмехается Окс, подбивая плечом. Антон не трудоголик, по крайней мере, себя таким не считает. В его мире трудоголики по своему определению — это люди, которые кайфуют от постоянной работы. Он же прячется за ней от лишних мыслей и ощущения собственной бесполезности в этом мире. — Ореховый батончик или шоколадный кекс? — спрашивает Антон, засовывая в автомат купюру в десять баксов. — Кексик. Нажимая цифру за цифрой, Антон вынимает из автомата сначала парочку шоколадных батончиков себе, а потом шоколадный кекс для Оксаны. Она думала, что помогает в выборе Антону, а не выбирает себе, шутит, мол, тогда бы сказала «десять кексиков» — Антон купил бы и десять, у него к этой маленькой занозе патологическая слабость. Шаст был единственным ребёнком в семье, ни братьев, ни сестёр, ни кузин, ни кузенов. Оттого в детстве всегда было немного одиноко: у всех его летних деревенских друзей и «братанов» со школы были младшие или старшие братья-сёстры. Для всех друзей это было почему-то обузой, а для Антона — тайной мечтой. Почему-то хотелось себе младшенького под крылом, хотелось кого-то баловать, воспитывать, защищать. Может, по крови у него так и не возникло младших, зато Оксана стала младшей сестрой и без родства. Пока Шаст возится со стаканчиком кофе, в котором мешает добавленные корицу и сахар, косясь на довольно жующую кекс Оксану, он не замечает приход в кафетерий ещё нескольких человек. Видимо, поэтому Окс притихла и перестала расспрашивать о порученной Стасом работе: она не любит обсуждать что-либо в присутствии посторонних. Эта скрытность, странный консерватизм в коммуникации тоже Антона почему-то привлекает. Сахар из второго пакетика чуть не улетает полностью мимо стакана из-за неожиданного для Антона прикосновения к пояснице. Поворачивая голову, глядя вниз, облегчённо выдыхает. — Слышал, тебе подкинули неприятную работу, — с усталой, как, видимо, у всех диспетчеров, улыбкой говорит тихо Робертсон. — Программы СДС — это что-то с чем-то, да? — Блейзер с тобой всем-всем делится, Робби? — расплывается в улыбке Шаст. — Только самым интересным, — пожимает плечами Роберт, открывая упаковку бисквитов, которые, как заметил Антон, он берёт постоянно. — Как брат по несчастью, желаю удачи. — У тебя всё получилось! — вслед Роберту выпаливает Антон. — И у тебя получится, — открывая дверь кафетерия, навалившись на неё спиной, коротко вздёргивает брови Робертсон. Любая встреча с этим человеком, любое случайное пересечение в офисе — плюс сто очков к боевому духу. Поразительный. Интересно, сравнится ли Шаст с ним, сможет ли оправдать доверие Блейзер и Стаса, потянет ли эту программу на самом деле… — Давай начистоту, по нему все в офисе сохнут, — громко сёрбая соком, тараторит шёпотом Оксана. — За сколько бы с ним переспал? — Отдал бы всё своё состояние за это, — активно кивает Антон. — Но думаю, он достаточно получает, чтобы не подрабатывать таким. — Я имела в виду, сколько надо было бы заплатить тебе, чтобы ты… Боже, Шаст, — заходится смехом Оксана. — Вокруг него витает особенная аура, да? — играет бровями Антон, продолжая доводить Оксану до той стадии смеха, когда она начинает забавно хрюкать. — Вот вроде твинки — абсолютно не мой типаж, но я бы с ним, уф-ф-ф… — Становитесь в очередь, — слышится за спиной почти не угрожающий комментарий одного из героев отряда Робертсона. — Хочешь тоже попытать удачи или за других говоришь? — быстро находится Антон, расплываясь в улыбке при взгляде на жующего буррито, вечно недовольного Фламбе. — Не нарывайся, русский гадёныш. — Заставь меня, мексиканская курочка чили. — Сожгу твой дом, помнишь? — тыча в сторону Антона своим буррито, хмурится Фламбе, сдувает полезшую в глаз прядь тёмных волос. — Робби будет очень огорчён тем, что его огненный мальчик взялся за старое, — улюлюкает Шаст, распаляясь всё больше. — Я не его!.. Ты правда думаешь, что его бы такое расстроило? — хмуря двоящиеся брови над оранжевыми глазами, потерянно спрашивает Фламбе. — До глубины души, — скорчивая самую скорбную моську, едва сдерживая смех, кивает Антон. — Не расстраивай его, ему и так сейчас тяжело. — Mierda, — буркает Фламбе, выходя из кафетерия, больше не взглянув на Антона. — Зря ты его провоцируешь, Шаст, — обеспокоенно шепчет Оксана. — Он бывший злодей, помнишь? А его способность? Он ведь и правда может сжечь твой дом! — Я это каждый рабочий день слышу, — отмахивается Антон. — Если однажды смена пройдёт без угрозы от Фламбе спалить меня вместе с моим домом, я уверен: одна из печатей Ада падёт и на земле наступит Апокалипсис. Серьёзно, Окс, я слышу это каждый день в сотне вариаций. Он обещал сжечь меня, мой дом, мою машину, — загибает пальцы Антон, — мои деньги, мою одежду во время публичного выступления, расплавить мои украшения… И тем не менее я до сих пор жив. А вот ор Сонара точно однажды доведёт меня до инфаркта, — резко переходя на шёпот, буркает Антон. — Зачем он это делает? — Кричит?.. Ну… Эхо-локация? Он же летучая мышь. Наполовину. — Он нормально видит своими глазами, это во-первых. Во-вторых, нахера использовать эхо-локацию, когда ты на обеденном перерыве в ярко освещённой комнате? А его обед? Еда в холодильнике??? — Я знаю, Антон, я знаю… — Рядом с нашей жратвой стоит контейнер с морожеными опарышами! — шикает Антон, дёргая рукой в сторону холодильника. — Летучая мышь. Наполовину, — с тяжёлым вздохом напоминает Оксана. — Бля, распизделся я, осталось семь минут, а я ещё не курил, — тараторит Шаст. — Всё, побежал. Вечером созвонимся, я тебе всё расскажу, — обещает Антон, коротко обнимаясь с Оксаной на прощание. — Удачи на второй половине смены! — И тебе! На улице, в беседке, служащей курилкой, Антон раскрывает положенную на столик папку, просматривает ещё раз фотографии — может, что-то пропустил. Вот, например, у первой, у Олеси, которая призывает духов, он сразу подметил украшение в виде светящегося кристалла, но сейчас, смакуя сигарету, раздумывает: сила ведьмы прикреплена к этому кристаллу, усиливается от него или это просто украшение? Сила Блейзер, насколько он наслышан, напрямую связана с красным камнем в золотом украшении на её груди. Используя обратную часть листа перед досье, пустую страницу как блокнот для заметок, Антон помечает свои наблюдения и вытекающие из них вопросы. Вполне возможно, что члены команды не захотят открывать Шасту всё сразу или вообще никогда, но попытаться спросить стоит. При повторном анализе досье некоторые вещи становятся на свои места. Теперь он понимает, почему у Тэнебры, у Арсения, на фотографии размываются очертания: его сфотографировали ровно в момент использования способности. Специально ли он размыл свои очертания тенью, которой управляет, или это вышло случайно? Насколько он контролирует нечто столь аморфное как неосязаемая тьма? Теперь понятно, почему на фотографии Серёжа выглядит так, будто бы его сфоткали пьяным. Он не подвыпивший фоткался, а сонный. Видимо, Морфей частенько случайно использует способности на самого себя. А может, сонливость — его обычное состояние, побочка способности, усыпляющей как других, так и своего хозяина. Заметки Антона полнятся тем, что нужно уточнить у команды героев, и тем, что стоит им сказать, тем, что нужно попросить: 1. Значимость кристалла для способности Морены. 2. Уровень владения собственными силами Тэнебры. 3. Чипирование Адриана. 4. Объяснить Амброзии, что куратором группы является диспетчер, а не самоназванный лидер; убедить его не подставлять себя на заданиях, не бросаться грудью на амбразуру. 5. Уточнить уровень владения английским языком. 6. Узнать, кем работал Сорокопут (он должен был кем-то работать, раз скрывал способности). Профессиональные навыки могут пригодиться для дела. 7. Уточнить у Иры, что значит «потеря человеческой формы». Докуривая почти догоревшую до фильтра сигарету, Антон стучит обратной стороной ручки по листу, щёлкая кнопкой. Из последних сил сдерживается, чтобы не дописать последним пунктом требование, обращённое к самому себе. А, к чёрту, он тоже член команды, обозначит для себя. 8. Не спрашивать о личном, не лезть в душу, не пытаться узнать о засекреченном. Да, вот так. Последний пункт Шаст подчёркивает жирной линией, водя ручкой туда-сюда по листу. Взгляд соскальзывает на загоревшийся экран лежащего рядом с папкой телефона. Уведомление с сообщением от Стаса спрашивает, где он. Антон поднимает взгляд ко времени и тихо матюкается, отбрасывая сигарету в урну. Уже семь минут как должен быть в конференц-зале, но это не так страшно. Шаст не волнуется сильно по поводу своего опоздания, Стас обещал подстраховать, развлечь своими речами. Вот это, к слову, заставляет волноваться. Лишь бы команда не пожалела об участии в программе заранее, послушав семь минут Шеминова. В лифте Антон оглядывает себя перед зеркалом, поправляет вздыбившуюся от ветра русую чёлку, заворачивает топорщащийся ворот рубашки. Со своим несчастным лицом сделать уж ничего не сможет, команде придётся к нему привыкнуть. Идя широкими шагами к третьему конференц-залу, Антон по наставлению Стаса заставляет себя думать о хорошем. И нет, не о повышенной заработной плате и премии даже. Антон старается поверить в то, что присланные «Осой» люди будут замотивированы на продуктивную работу и дружелюбную атмосферу. Стоит войти в конференц-зал и взглянуть в глаза рассевшихся за длинным столом героев, Антон понимает, что не тут-то было. Да уж, сразу видно, что все здесь сугубо «добровольно». — День добрый, — кивает Шаст, стараясь игнорировать то, с какими эмоциями на него смотрят почти все. Ощущение такое, будто бы они ожидали увидеть кого-то более… выдающегося? Наверняка ожидали, что им выдадут лучшего диспетчера, но вообще-то Антон и лучший! В этом месяце уж точно — у него кружка есть, ага. — Команда «Пандора», прошу любить и жаловать, — с гордой улыбкой говорит Стас, пододвигая Антона к столу. — Антон — ваш диспетчер, который будет курировать вас во время рабочих смен. — Вы же говорили, что большая часть диспетчеров — бывшие герои, — тянет с усмешкой Морена, обводя ладонью Антона с ног до головы. — Насколько он бывший? — Настолько же, насколько ты бывший злодей, судя по всему, — быстро берёт себя в руки Антон, задвигая возмущённо распахнувшую губы Олесю на место. — Стас. Я дальше сам. Спасибо. — Я тут постою… Антон переводит красноречивый взгляд к Шеминову, и тот сдаётся, буркает, мол, понял и пойдёт заниматься своими делами. Шаст дожидается, пока сзади закроется дверь. — Он стоит за стеклянной стеной? — не поворачиваясь, спрашивает Антон. — Он стоит за стеклянной стеной, — кивает с сонной улыбкой Серёжа. Проворачивается замок двери Антоновыми пальцами, после нажатия на кнопку стеклянные стены и дверь конференц-зала закрываются жалюзи. Антон машет возмущённо барахтящему что-то с той стороны Стасу ручкой, состраивая неискренне сожалеющую моську. — К делу, — кладя папку на стол, упираясь в него кулаками, вздыхает Шаст. — Как и сказал менеджер, меня зовут Антон, я ваш диспетчер, ваши глаза, уши и направляющая рука на время рабочей смены. Ваш бог и судья, вся херня, — безэмоционально и быстро проговаривает Антон, скользя взглядом по присутствующим. — Я не знаю, что вам тут рассказывал Стас, но грузить вас речами по типу «Давайте прекрасно поработаем во имя дружбы России с Америкой!» не буду. Давайте просто будем заниматься своей работой. Так, если бы вы не были присланы по программе обмена, а просто работали в СДС. — Такой подход, простой подход мне больше по душе, — выдыхает, расслабляясь, Ира. — Отлично, — кивает Антон. — Если среди вас есть идеалисты, надеюсь, Стас вас достаточно зарядил, а я пойду по насущному. Изучил ваши досье, имеются вопросы. Ничего личного не спрашиваю, только по делу, — кажется, Антон говорит это в большей степени самому себе. — Начнём с тебя, некромантка, — Антон смотрит на Олесю. — Цацка на шее, кристалл, влияет на силу или для красоты болтается? — Как это относится к делу? — морщится Морена. — Так, что, если я отправлю тебя в большую потасовку, в которой твоя блестяшка может сломаться, я рискую послать тебя прямиком на смерть. Если кристалл даёт тебе силу, но ты об этом не скажешь или соврёшь, будь готова к тому, что можешь присоединиться к своим полупрозрачным друзьям. — Духи — это не призраки, призраков не существует, — негодующе качает головой Олеся, будто бы Антон сморозил самую тупую на свете глупость. Будто бы сказал биологу, что всё живое создал Бог, или что-то в этом роде. — Кристалл не усиливает способность, наоборот, сдерживает, помогает концентрировать в нужном направлении, но я могу работать и без него. — Отлично, — кивает Шаст, разводя руками. — Видишь, отвечать и не огрызаться друг на друга не так сложно. Дальше. Ты, — переводит взгляд к сидящему в тёмном углу Арсению, — насколько по твоим меркам ты контролируешь собственную способность? — Темноты не боюсь, если вопрос к этому, — хмыкает явно с усмешкой, скрытой чёрным платком, Арсений. — Хочу понять, не бывает ли такого, что способность выходит из-под контроля и рядом с тобой твои же тени начинают творить какой-то пиздец, на который ты не можешь повлиять, — уточняет свой вопрос Антон, пытаясь вглядеться в образовавшуюся в углу слишком густую тень. — Спорим он просто личиком не вышел, вот и прячется там? — шёпотом тянет Адриан, подталкивая плечом рядом сидящую Иру. — Или прячет морщины, — расплываясь в улыбке, поддакивает Олеся. — Сколько ему? Ходил слушок, что уже за сорок… — Мужчины как вино, с возрастом только лучше, — обрывает язвительные комментарии со смешком Антон, приседая на край стола. — И ни личико, ни морщины не влияют на способности, так что… Как у тебя с ними? Тень в углу рядом с Арсением заметно размывается, будто бы после сказанного хозяин этой темноты разрешил Антону вглядеться в глаза получше. — Всё замечательно, пока рядом есть темнота, — медленно кивает Арсений, глядя на Антона, не моргая. — Не важно, как её много, я с ней справлюсь. Главное, чтобы она была. — Я вот с детства темноты пиздец побаиваюсь, так что оставайся всегда в противоположном от меня углу на собраниях, — коротко щуря глаза, подшучивает Антон. Он ждёт того, что Тэнебра сгустит обратно тьму вокруг себя, снова спрячет лицо в тени, но вместо этого тьма в углу окончательно рассеивается, давая свету лампы у входа осветить все уголки зала. — Чтобы тебе не было страшно, — язвительно усмехается Арсений, облокачиваясь на стол. — Нам потом дадут задать ответные вопросы? — Если только со всё тем же условием. — Ничего личного, только по работе, — кивает Тэнебра. — Да. Дальше, — цепляясь взглядом за Адриана, шушукающегося с Ирой, вздыхает Антон. — Ищейка, прости, пёсик, но тебе придётся чипироваться. — Что, прости? — в момент теряя весёлый настрой, чуть вскидываясь, спрашивает резко Адриан. — Хочу знать, где находится щеночек, когда расстроится и уйдёт в самоволку, — тряся папкой в руке, тянет с улыбкой Антон. — На время рабочей смены трекеры надевают все вместе с наушником для связи с диспетчером, но я хочу, чтобы на тебе был трекер, который ты не сможешь с себя с лёгкостью снять, когда захочешь «пропасть с радаров». — А говорят, Америка — свободная страна, — выдавливает из себя кривую улыбку с отвращением Адриан. — После России? Однозначно. Тут свои приколы, везде свои приколы, — качает головой Антон. — Сделаешь это для меня? — Для тебя — нет, для дела — да, — ещё больше морщится Адриан, хмуро буравя взглядом. — Отлично, договорились, — легко пожимает плечами Антон. — Информиса, — переводя взгляд к Ире, обращается Шаст. — В досье сказано, что ты за день можешь только трижды изменить свой облик, а если заставить тебя больше, ты потеряешь на сутки человеческий образ. Что это значит? — Я, эм, просто теряю форму? — щёлкая косточками пальцев, неуверенно отвечает Ира. — В смысле, что я начинаю… Мои мышцы и кожа превращаются в бесформенную массу, стекающую, висящую на костях, — пряча взгляд, тихо выжимает из себя Информиса, краснея. — Я становлюсь как… рыба-капля, которую достали из её обычной среды, с огромной глубины на сушу… — Прости, пожалуйста, я не хотел смущать или загонять в неловкость, — торопливо говорит Антон, бегая взглядом по опущенной голове и сжатым плечам. — Я просто подумал, что ты, ну, переходишь, может, в какую-то животную форму. Что-то в этом роде. Прости ещё раз. — Технически… Рыба-капля — животное, — нервно усмехается Ира, коротко глядя на Антона. — Это больно? — Что?.. — Менять форму, а потом терять её? — уточняет свой вопрос Антон, с сочувствием глядя на явно забитую жизнью и «реабилитацией» «Осы» Иру. — Смотря, какая форма, — нерешительно улыбается Информиса, глядя на Антона. — Если нужно превратиться в того, кто выше или ниже меня, то есть изменить длину костей, то да, бывает больно. Но я к этому привыкла, правда, не беспокойтесь об этом… — Ты слишком сильно нервничаешь, — кладя ладонь на плечо тут же дёрнувшейся Иры, бормочет с зевком Серёжа. — Давай я избавлю тебя от всех трево-о-ог, — тянет он на новом зевке. — Мы ещё не закончили, Морфей, не усыпляй никого и сам не засыпай, пожалуйста, — усмехается уголком губ Антон. — Можно заклеить ему рот? — шёпотом спрашивает Арсений. — Он просто запускает зевательную эстафету, проклятые зеркальные нейроны… — Просто не смотри на него, — прыскает со смеху Шаст. — Та-а-ак, что я ещё узнать-то хотел? Ах да, Сорокопут… — Дима, — перебивая, поправляет мужчина, весь съёживается от данного ему позывного. — Пожалуйста, — добавляет на дрожащем выдохе. — Конечно, без проблем, — кивает Антон. — Хотел узнать, кем ты работал. — Разве это не из «личного»? — хмурится Дима, смотря на Антона поверх очков. — Если ты работал проституткой или стриптизёршей, наверняка личное, — активно кивает Шаст, не разрывая с Димой зрительного контакта. — Но если ты был, скажем, электриком, было бы полезно знать, может пригодиться на какой-нибудь миссии. У меня вот недавно был вызов, где нужно было разобраться с электрощитком, чтобы обесточить оборвавшийся провод. Ага… Обесточили, блять… — тяжело вздыхает Антон, вспоминая, как орал в его наушниках голос отправленного на задание Электроноса, решившего, что, раз он стреляет молниями, то может высосать ток из провода, как сок из трубочки. — Ну так? — промаргиваясь, спрашивает Антон. — Нет, ничего такого, я был хирургом, — потирая нервно бёдра под столом, качает головой Дима. — Ничего такого??? Герой с медобразованием — это чёртов джекпот! — хлопает в ладоши Антон. — Как хорошо, что я спросил. Отлично, да, это однозначно точно стоило знать. Так, кхм, — заставляя себя быть более сдержанным, качает головой Шаст. — Как у вас с английским? — Сюда отправили тех, кто лучше всего сдал тест на знание языка, — вздыхает Арсений. — А я думал, сюда отправили тех, кто очень-очень хотел поучаствовать в программе, — с нескрываемым сарказмом тянет Антон. — Да, — улыбается Арсений. — Мы очень-очень хотели… не вылететь из «Осы». — Так я и думал, — тяжело вздыхает Антон. — Добровольно с приставкой принудительно. Арсений щёлкает пальцами и указывает на Антона, подмигивая. Верный вывод. Конечно, верный. — Лично я вернулся, потому что мне сказали, что в Эл-Эй тепло, — потягиваясь, с зевком бормочет Серёжа. — Теплее, чем в Питере. — Где угодно теплее, чем в Питере, — фыркает Олеся. Антон бы поспорил. — Зато в Питере духов побольше. Здесь… Слабая аура, — морща нос, договаривает Морена. — Для работы хватит? — Разумеется, — отмахивается от этого вопроса Олеся. — Последнее, что я вынес себе для обсуждения после прочтения ваших досье, — вздыхает Антон. — Ты, — указывает ладонью на сидящего подозрительно тихо Амброзию. Антон думал, что самоназванный лидер будет вставлять своё слово после каждой фразы со стороны любого в зале, думал, будет лезть в глаза. Видимо, с нарисовавшимся образом выскочки Антон ошибся. — Ты взял на себя инициативу присматривать за группой здесь, — всё-таки присаживается на стул Антон (поясницу начало болезненно тянуть). — Откуда такое рвение взять всю ответственность на себя? Из-за способности? — Ну, я был в трёх разных командах героев в «Осе» и везде получал лидерский авторитет, — пожимает плечами Даня. — Думаю, да, из-за силы. Я усиливаю чужие способности, могу повысить уровень их возможностей вдвое. Это ценится. А приглядывать за нашими здесь решил, потому что, в отличие от них, уже бывал в Эл-Эй, и не раз. Я знаю местность. — А, вот как, — немного удивлённо выдыхает Шаст. — Я подумал, у тебя какие-то комплексы, раз тебе так надо взять команду под свой контроль. — При всех трёх командах я был скорее нянькой, чем командиром, босс, — салютуя от виска, усмехается Даня. — Так что не волнуйся, твою работу не заберу. Не собираюсь командовать за тебя, кому куда идти и что делать. — Замечательно, — хмыкает Антон. — Тогда… — Но, если я увижу, что ты не справляешься и лажаешь, я заберу контроль в свои руки, — договаривает Амброзия, буравя Шаста тяжёлым взглядом. — Нам ведь не нужны пострадавшие, правда? — Тебе стоит подчистить ауру, опёнок, — бегая засветившимися бирюзой глазами по Дане, шепчет с улыбкой Олеся. — На тебе та-а-ак много следов мёртвых. Тяжёлый взгляд Дани быстро перестаёт быть таковым, в глазах читается удивление и уязвлённость, когда он стреляет глазами в насмехающуюся Морену. Вот как, значит, дело не в раздутом эго или комплексах, дело в травмированности, Антону стоило рассмотреть и этот вариант. Выходит, Амброзия потерял кого-то, возможно, даже не одного сокомандника во время миссии. Отсюда и желание присмотреть сразу за всеми, отсюда и самовольное возведение себя в лидеры, отсюда и «берёт весь урон на себя». Он действует так не для того, чтобы доказать свою значимость, а лишь из страха снова кого-то потерять. Да без разницы. В любом случае дорога к мозгоправу. Точно, об этом… — Я хочу, чтобы каждый из вас прошёл осмотр у нашего штатного психиатра, — прямо говорит Антон. — Буду честен, глядя на вас и ваши досье, я сомневаюсь в психической стабильности некоторых из вас. Некоторым я не доверяю, думая о том, что может после какой-нибудь миссии выйти из окна, слишком расстроившись. У других боюсь рецидива злодейских привычек. — Мы проходили все медосмотры в «Осе», — всплёскивает руками Адриан. — «Оса» осталась в Питере. Вы в Питере не остались. Улавливаешь ход мысли? — дёргает бровью Антон. — Доктор должна быть на месте, ступайте к ней все по одному, а завтра с утра я проверю заключения и, если всё хорошо, начнём работать. — Если у кого-то из нас беды с башкой, ты не можешь вышвырнуть нас из команды, — протестует Олеся. — А я и не вышвырну, просто на задания не буду отправлять, — пожимает плечами Шаст. — А если я не хочу работать, могу я наплести психиатру про голоса в голове и всё такое? — с улыбкой спрашивает Арсений. — Наша психиатр — телепат, херовая идея, не играйся с её терпением, — качает головой Антон, не сдерживаясь от улыбки при взгляде на опустившего с лица платок Арсения. — М-м-м, милый носик. — Нам оставить вас наедине? — изгибая бровь, усмехается Дима. — Познакомите свои носы друг с другом. — Ты тоже идёшь к психиатру, не отвертишься, — фыркает Антон. — Всё. Прямо сейчас этим и займитесь. — Ты обещал ответить на обратные вопросы, — напоминает Арсений. — А, да, конечно, — кивает Шаст, оседая обратно на стул. Поясница начала болеть сильнее, а до приёма таблеток ещё час. Надо отвлечься на работу. — Спрашивайте. — Какая способность у тебя? — первым спрашивает Адриан. — Не имеет отношения к работе. Следующий. — Может иметь, нам стоит знать, — наседает Адриан. — Если ты можешь влезть нам в головы или повлиять на эмоциональный фон… — Нет, внушение и чтение мыслей — не мой конёк, — качает головой Антон. — А даже если бы и был моим, я бы не использовал это на вас. Реверсивная психология, ораторство, манипуляции — да, с радостью. Болтать с вами и наставлять — моя работа. Моя главная способность здесь — анализировать поступающие вызовы, определять, кто из вас наилучшим образом подходит для решения конкретной проблемы и отправлять на спасение города. Начнёте дрейфить — я поставлю на ноги. Будете сомневаться — вдохну уверенность. Справитесь — похвалю, не справитесь — объясню, в чём была ваша или моя ошибка. Разбор полётов будем устраивать регулярно, это полезно для повышения продуктивности. — Пока звучит довольно круто, — кивает медленно Дима. — Можно сразу уточнить, как у вас тут происходит «воодушевление»? — Я знаю, как оно происходит в «Осе», понимаю, к чему этот вопрос, — тяжело вздыхает Антон. — Я не буду пугать вас увольнением, заключением, штрафами и прочим. Разумеется, я могу прибегнуть к этому, если вы решите слететь с катушек и перебить кучку гражданских, но я не буду говорить, что уволю вас и депортирую, если вы будете на пределе своих возможностей и не сможете чего-то сделать. — Судя по всему, что я услышал, ты раньше работал на «Осу», — постукивая пальцами по столу, подмечает Адриан. — Несколько лет до переезда в Америку, — кивает Антон. — Жаль, что с тех пор методы у них не изменились. — Почему свалил в Штаты? — спрашивает Даня. — Не имеет отношение к делу, — отрезает Антон. — Что-то ещё? — Какой у тебя опыт работы диспетчером? — внимательно разглядывая лицо Шаста, почему-то шёпотом задаёт вопрос Арсений. Вот! Вот, кто понимает, какие вопросы уместны. — Два с половиной года, — отвечает Шаст. — Мне нравится эта работа, она, видимо, никогда не станет однообразной. — Это ты про внезапное осуществление программы «Пандора»? — с улыбкой, подставляя под подбородок ладонь, спрашивает Арсений, не разрывая зрительного контакта. — И про неё тоже. — Что думаешь об этой программе в целом? — Цели и прочую хрень я не читал, мне сказали, что я работаю, как обычно, просто с новыми людьми, на то я и нацелился, — легко пожимает плечами Антон, но тут же дёргается, чуть морщась от стрельнувшей боли под лопаткой. — Травма спины? — наклоняя голову вбок, мурчащим шёпотом подлавливает Арсений. — Проблемы с осанкой, офисные стулья не жалуют мой рост, — легко парирует Антон, но тут же косится на щурящего на него глаза Адриана. Блять. — И это тоже не имеет никакого отношения к делу. Вопросы закончились? — Можно не идти к мозгоправу? — хныкает тихо Олеся. — Нет. — Можно оставлять Морфея на смену в комнате отдыха, чтобы он никого не вырубил случайно? — спрашивает Дима. — Нет. — А вытягивать батончики из автомата с помощью способности? — хлопает ресницами Арсений. — Однозначно точно нет! Нормальные вопросы кончились, как я понял, — фырчит Антон, медленно вставая из-за стола. — К мозгоправу шагом марш. — Дашь свой номерочек? — настигая Антона у двери, выпаливает Даня. — У нас тут всякое бывало, служебные романы уже приелись, — нарочито трагично вздыхает Антон. — Нужно поддерживать связь, — настаивает Амброзия. — Серьёзно. Вырывая из лежащего на столе пустого блокнота одну страницу, Шаст быстро пишет свой номер и протягивает сложенный листок Дане, но сразу не отдаёт. — Только не пиши слишком часто, настойчивость меня спугнёт, — чмокая губами в воздухе, кривляясь, подмигивает Антон. Даня смотрит на него потерянно и немного морщась, только спустя полминуты замечает, что бумажка всё-таки оказалась в его пальцах. — Если кто-то не принесёт заключение мозгоправа, завтра не допущу к работе, — обещает перед выходом из конференц-зала Антон. — Господи, блять, Стас, ты подслушивал??? Не отвечай, я не хочу знать, — качает головой Шаст. — Всем до завтра! — Как прошло? — шёпотом спрашивает Шеминов, увязываясь следом за Антоном. — Ты же всё слышал, сам знаешь, — фыркает Антон, нажимая на кнопку первого этажа. Скорее… Скорее добраться до шкафчика, быстрее переодеться, добраться до дома и вколоть обезболивающее. Как же болит спина!.. — Я слышал, — немного отрезвляет от боли голос Стаса. — Но знаешь, Шаст, сложно понять, как ты воспринял новых людей, потому что ты со всеми общаешься так, будто бы на хую их вертел. — Вот видишь! А ты говоришь, сложно понять моё отношение, — натягивает широкую улыбку Антон. — Ладно, они меня заинтриговали. Оказались не совсем такими, какими я их себе нарисовал. Ведьма боится собственной способности. Её кристалл сдерживает силу, а не увеличивает её. Наш названный лидер хочет бросаться грудью на амбразуру, потому что кого-то в прошлой команде потерял. Мясник оказался хирургом. У Информисы явно травма после прекрасных, чудодейственных методов «Осы» по исправлению злодеев, её зашугали. Для Ищейки важна свобода, а ещё он ищет слабые места своих же сокомандников, прощупывает их. А Тэнебра… Однозначно пытался понравиться, хочет, чтобы к нему снизился уровень моей бдительности, стоит всегда держать его на виду. — И ты это понял по одному разговору с ними, — не скрывая удивления, выдыхает тихо Стас. — Никогда не пожалею о том, что пригласил тебя работать у нас. — Конечно ты не пожалеешь, — усмехается Антон, выходя из лифта. Стас увязывается за ним до самого шкафчика, продолжает расспрашивать о членах отряда и о времени, которое понадобится, чтобы состряпать из них сплочённую команду. Антону хочется, чтобы его оставили одного как можно скорее, поэтому быстро отвечает на все вопросы Стаса, а потом с нажимом напоминает, что скоро надо принять лекарство, так что… — Да-да, конечно, — спохватывается Стас. — Если что, звони, пиши. Коротко кивнув, Антон красноречиво указывает взглядом на дверь из раздевалки. Только после того, как раздевалка пустеет, Шаст позволяет себе скрючиться на скамье и болезненно взвыть сквозь сжатые зубы. Боль от позвоночника прошибает всё тело, заполняет собой весь сосуд Антонового существования. Перед глазами на несколько секунд всё темнеет. Вдох… Вдох… Рваное дрожащее дыхание резонирует от плитчатых стен находящихся рядом душевых. Через несколько минут попыток абстрагироваться от боли и выгнуться на скамье так, чтобы хоть немного сбавить нагрузку на спину, Антон всё-таки превозмогает над собой. Встаёт на ноги, вздыхая сквозь крепко сжатые зубы, открывает ящик, игнорируя смотрящего из зеркала убитого обрушением здания героя. Бледно-голубая рубашка соскальзывает с плеч, обнажая тугой чёрный корсет, прячущий имплант со светодиодами и удерживающий спину в «правильном» положении. Падают на пол брюки с расслабленным ремнём. На голых руках и плечах, бёдрах и голенях сеть из шрамов — автограф былых подвигов, безответственного героизма. Лишь бы не смотреть на подписи поверженных злодеев на своём теле, Антон быстро, насколько позволяет боль в спине, натягивает на себя свободные спортивные штаны и майку с бежевым бомбером поверх. Сидя на лавке, Антон возится со сбившимися шнурками кроссовок, слышит, как в раздевалку кто-то зашёл. Лишь бы не опять Стас и не кто-то из новой команды. Хотя, если кто-то из команды, у Антона будет причина для первого выговора, потому что они сейчас должны стоять в стройненькой очереди к психиатру. В итоге пришедшим в раздевалку оказывается ни первый, ни второй подозреваемый, а Робертсон. — Уже закончил смену? — удивлённо вскидывает брови Шаст. — Нет, десятиминутный перерыв, а я забыл в шкафчике кошелёк, — тряся бумажником, вытянутым из соседнего ящика, устало улыбается Роберт. — А ты уже закончил? — Познакомился с новой командой, — кивает Антон, наконец влезши в кроссовки. — Ну всё, домой. — Украли у тебя выходной? — Ага… А ты сегодня без Бекона? — замечая отсутствие пса рядом с хозяином, спрашивает Шаст. — Он с Чейзом бегает по важным делам, — с улыбкой закатывает глаза Роберт. — И мне тоже надо возвращаться. — Не смею задерживать, — расплываясь в улыбке, демонстративно поднимает ладони Антон. — Как спина? — замирая у открытого шкафчика, косясь в сторону Шаста, тихо спрашивает Робертсон. — С каждым днём всё лучше и лучше, — хмыкает с улыбкой Антон, нарочито легко пожимая плечами. Теперь Роберт смотрит прямо. Прямо в душу. Хмурит едва заметно брови, разглядывая Антона снизу, с высоты своего роста. Не только Шаст умеет читать людей. — Мне жаль, — закрыв свой шкафчик, коротко сжимает плечо Антона Роберт. — Не лезь мне в душу своими железными лапами, — пытаясь удержать на своих губах усмешку, фыркает Шаст. — М, железные они у костюма, а у меня очень даже нежные, — охрипло посмеивается Роберт, уходя из раздевалки. Обычно, когда они перекидываются такими фразами, когда встречаются и случается внезапный душевный полуразговор, из ниоткуда вылезает Оксана и начинает подбивать Шаста позвать эту соломинку, управляющуюся с огромным железным костюмом, на свидание. Вот и сейчас Антон ждёт, что Оксана появится рядом и заиграет привычно бровями. Шаст даже заглядывает в свой шкафчик, чтобы убедиться, что Окс не прячется где-то поблизости. Прерывая поток мыслей и удерживая себя от комедийных постановок (зрителей же нет), Антон идёт к выходу из офиса. Его снова настигает Стас, просит подписать какие-то бланки, договора… Шаст обычно читает всё, где ставит свою подпись, крайне внимательно, дотошно, но сейчас побеждает желание быстрее оказаться дома. С этим может помочь Стас, хорошо даже, что он оказался рядом. Подписывая бумажки, не глядя, Антон просит закинуть его в квартиру телепортом — Стас не отказывает, разве что предлагает сначала перекурить на улице. Ну, это Антон в любом состоянии поддержит, даже если бы под обломками здания когда лежал, попросил бы всунуть ему в губы сигарету и дать огня. У самого выхода Шаст чуть не садится на шпагат, поскользнувшись на луже. От адской боли в пояснице и падения его спасают разве что подловившие руки быстро среагировавшего Стаса. — Герман, блять, ну следи ты за водой, которая с тебя течёт! — вскрикивает Антон на топчущегося неподалёку героя с водными способностями. — П-простите, — заикаясь, хватаясь за швабру, выжимает из себя Водобой. — Я с-с-сейчас же вс-сё уберу. — Эй, курочка чили, не хочешь подсушить пол? — интересуется Антон у развалившегося на диване в передышке между заданиями Фламбе. Может, на Шаста и смотрят с вселенским презрением, пытаясь испепелить огнём в оранжевых глазах, но главное, что вылетевшее из чужих пальцев пламя проскальзывает по плитке, испаряя лужу, натёкшую с Германа, за секунду. — Благодарю, ваше пламнейшество, — кивает Антон, вытягивая Стаса за собой на улицу. — Он и правда это сделал? — потерянно спрашивает Шеминов, то и дело оглядываясь на стеклянную дверь, сквозь которую видно бурчащего на Водобоя Фламбе. — Я думал… В духе Фламбе было бы отпиздить Германа шваброй, а потом протереть эту лужу им же. — Его злость на Германа идёт из их похожести, — закуривая сигарету, вздыхает тихо Антон. — Похожести? У Фламбе и Водобоя? Я даже не про способности в виде огня и воды сейчас, они противоположности, Шаст. Ты устал. — Фламбе злится на Германа из-за того, что тому позволительно быть слабым предметом насмешек, которого защитят другие, а самому Фламбе… Приходилось натачивать зубы, чтобы себя защищать. Как по мне, это очевидно, все, кому приходилось справляться с чем-то в одиночку, будут патологически злы на тех, кому вечно помогают. Но Роберт хорошо влияет на свою команду. На Фламбе в том числе. Он всё чаще выпускает на свободу мягкую сторону своей натуры, даже если при этом выглядит самой злой, больной бешенством псинкой, — ехидно посмеивается Антон, озираясь на стеклянные стены, за которыми Фламбе пытается втолковать что-то Герману, тыча ему в лоб своим пальцем. — Ты точно не скрываешь от меня какой-нибудь способности? — подозрительно щурится Стас. — Телепатии? Эмпатии? — Я просто умею думать, — фыркает Антон. — Ты курить будешь или нет? После перекура Стас закидывает Антона телепортом домой и не отягощает — слава Богу! — своей компанией, сразу уходит, желая хорошо отдохнуть перед завтрашней сменой. Отдохнуть в Антоновом понимании — это грохнуться трупом на диван и не шевелить даже пальцем пару часов. К сожалению, сейчас «отдохнуть» не выйдет. Первым делом Антон вкалывает себе в бедро обезболивающее. Когда же боль отпускает, нежится с полчаса с кошками, ужинает и выпивает противовоспалительные. Ещё через двадцать минут приходится заняться откровенно заебавшей за два с половиной года лечебной физкультурой. Антон как-то забросил это дело на месяц, каково же было его удивление проснуться одной ночью от невыносимой агонии, с неспособностью даже перевернуться на бок, не то что встать. Больше Шаст ЛФК не забрасывал… Играет в наушниках музыка, подходит к концу разминка с основным комплексом упражнений, начинаются силовые. Медленно ускоряется ход беговой дорожки, на которую то и дело пытается залезть Аррия, но снова и снова съезжает на пол. Ускорившийся темп бега ускоряет и ход мыслей в голове. Проносятся заново запомнившиеся наизусть строки разных досье, мелькают перед глазами фотографии и лица в реальной жизни. Лента вокруг шеи, мелькающий огоньком кристалл, сдерживающий способности… Антон вспоминает, каким неприятным давлением на собственной шее ощущался ошейник со встроенным электрошоком. На Олесе — выбранная ей же побрякушка, ограничить свои силы было её осознанным решением. Отсюда и вывод, что она боится потерять контроль над способностью. Антон не выбирал, нацепить на шею ошейник не было его решением, это было приказом генерала «Осы». «Возвращайся немедленно!» — орёт в наушнике голос капитана. «Я не закончил, там остались люди», — тяжело дыша от дыма в здании, рыкает Антон. «Возвращайся немедленно, я сказал!». Канал связи заполнился раскатистым, рычащим рёвом. А потом в шею стрельнул электрический импульс, а потом ещё раз. Такой же рык вырывается из Антона сейчас от одного лишь воспоминания. Он выключает беговую дорожку, хватается за ручки, склоняясь в попытке отдышаться: не от бега — от злости. Спина начинает расти, прорезаются огромные клыки… «И у тебя всё получится». Блять, если это сказал так легко Робертсон, значит, Антон обязан выйти завтра на смену и со всем справиться, не облажавшись. Если продолжит в том же духе, если не остановит злость, изменяющую тело, словит паралич или мгновенную смерть на месте. — Вот так, — прокручивая сустав плеча, выдыхает тихо Шаст. — Хочешь злиться — отпизди грушу. Отпизди кулаками, не порви зубами, блять… Этим Антон и занимает себя на остаток времени до сигнального будильника, оповещающего о времени отбоя. Завтра будет насыщенный денёк. Лишь бы все принесли ему проклятые справки, а то ведь правда не отправит на миссию.✶ ✶ ✶
С утра Антон с самым довольным на свете лицом кивает в благодарность за каждую принесённую справку от психиатра. Метида дала добро на участие всех членов команды «Пандора» в заданиях СДС. Разве что в справке у некоторых припиской оставила «рекомендуется регулярное посещение», но Шаста это нисколько не удивляет. Он бы больше удивился, если бы Метида написала, что тут все полностью здоровы. Во время раздачи всем членам команды наушников с трекерами Антон узнаёт, что два дня до встречи с ним отряд изучал карту района, который будет под их надсмотром. Это значительно облегчает работу. Отправив всех на первый этаж офиса ждать сигнала, Шаст усаживается за свой компьютер. Пока тот прогружается, сразу открывая программу диспетчера, Антон стукается приветственно кулачком с пришедшей на соседнее место Оксаной. — Как меня слышно, народ? — поправляя микрофон, чисто формально интересуется Антон. — Помните, что всё время держать свой микрофон включённым не надо, иначе засрём волну лишним шумом. Если вы у меня что-то спрашиваете, а я не отвечаю, значит, вы спрашиваете с выключенным микрофоном: включать тоже не забывайте. — В «Осе» аналогичная аппаратура, можешь не напрягаться, — отзывается по связи Даня. — Хорошо. Настрой боевой? — проверяя время быстрым взглядом в угол экрана, с усмешкой спрашивает Антон. — Через две минуты посыпятся звонки. — Если честно, я начинаю паниковать, — нервно усмехается Адриан. — Работать ещё не начал, зато паниковать — да? — посмеивается Антон. — Отставить, Ищейка, может, первый день вас пощадит и сегодня будут задания с исключительно котятками, которые застряли на дереве. — Кто-то в это верит? — крайне скептично тянет голос Олеси. — Три, два, один, смена началась, не падайте в обморок, пожалуйста. — Мне кажется, Морфей уснул, — слышится в наушниках глубокий голос Тэнебры. Антон встряхивает плечами, чтобы отделаться от побежавших по спине мурашек. — Будите его, вижу первый входящий, — кликая мышкой, отдаёт распоряжение Антон. — Эм, доброе утро, — слышится дрожащий шёпот звонящей в СДС девушки. — Я только проснулась, вышла на балкон снять вещи с сушилки и тут в общем… У меня на балконе, кажется, труп… — Вас понял, мэм, ожидайте, — тяжело вздыхает Антон, обрывая связь. Котятки на деревьях, трупы на балконах — в целом, какая разница, правда? — Ищейка, Дима, выслал вам координаты и точный адрес, — говорит в канал команды Антон. — Труп на балконе. Дамочка не уверена в том, что это труп, возможно, понадобится медпомощь. Если всё-таки труп, осмотрите там всё хорошенько, проведите расследование и свяжитесь со скорой и копами, чтоб забрали бедолагу в морг. — Седьмой этаж? Как он там оказался вообще? — громко спрашивает Адриан. — Почему вы так быстро передвигаетесь по карте? — удивлённо выпаливает Антон, глядя на отметки трекеров в программе. — Он притащил с собой из Питера байк, — отчитывается за Адриана Даня. — Нам нельзя здесь ездить? — Я передам Блейзер, чтобы оформила вам права, — вздыхает Антон. — У кого-нибудь есть ещё какой-то метод перемещения, который стоило обсудить заранее? — Не в дневное время, — неоднозначно отвечает Арсений. — Я летаю, — говорит Олеся. — Раз в офисе, прямо сейчас беги к Блейзер, чтобы она оформила тебе лётную лицензию. Там ввели ебанутый закон насчёт этого, — наставляет Антон. Олеся отключается от канала связи, бросив короткое «окей». — Ну вот и проснулся мой Готэм, — расплывается в улыбке Антон, видя аж три новых входящих сразу. — Работаем, мальчики и девочки, работаем.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!