Консонанс

Чарли в нерешительности стояла перед дверью отцовского кабинета где-то с четверть часа, прежде чем решилась робко постучать. Она всё ещё чувствовала себя отчасти виноватой за вчерашний акт шпионажа, но события ночи были настолько уж странными, что молчать, казалось, было просто кощунством в чистейшем виде.  — Чарли, это ты? Заходи, солнышко! — раздался из-за двери бодрый, чуть рассеянный голос Люцифера. Она зашла. Кабинет, по обыкновению своему, выглядел так, будто в нём одновременно отмечали Рождество и апокалипсис, причём, оба события праздновали с невиданным энтузиазмом: золотые резные панели стен, огромный стол, заваленный бумагами, кое-где валяются излюбленные хозяином кабинета резиновые уточки и кое-где стоят кружки с непочатым карамельным латте. Сам же растрёпанный и сонный Люцифер удобно устроился в своём мягком кресле с высокой спинкой, подогнув под себя ноги. — Привет, пап, — застенчиво промямлила Чарли, закрывая за собой дверь, а затем, нервно сцепляя пальцы, выдавая всю свою неловкость и беспокойство по поводу предстоящей беседы. — Можно с тобой серьёзно поговорить? Люцифер сразу приосанился, отложив в сторону очередную уточку, которую до этого незатейливо крутил в руках, думая о том, каким же мини-галстуком можно её украсить.  — Конечно, золотце! Что-то случилось? Ты выглядишь… слегка взволнованной. Да, именно слегка.  Чарли тихонько выдохнула и села напротив него. — Я думаю, что хор на этой неделе нужно отменить. Или хотя бы перенести репетицию. — выпалила она довольно твёрдым и резким тоном.  Люцифер моргнул и уставился на дочь, выпучив глаза. Возможно, в надежде на последующее объяснение, но, когда его не последовало, ему ничего не оставалось, как самому встревоженно и недоумевая спросить:  — Отменить? Почему? Мы же только-только привели всё в порядок. Вокс так красиво дирижировал в прошлый раз, а Аластор… — Вот именно поэтому, — перебила Чарли, краснея. Она, вероятно, стыдилась и сама себя винила за произошедшее, что было видно по каждому малейшему её жесту. — Эти двое безумцев вчера ночью устроили настоящий балаган!  Люцифер приподнял бровь, в глазах мелькнуло удивление пополам с лёгким беспокойством. — Балаган? В каком смысле? Они опять чуть друг друга не прикончили? Прошу, продолжай рассказ, доченька, не томи.  — Если бы… — Чарли нервно рассмеялась.  — Пап, ты не поверишь! Мы с Вегги вчера вечером собирались на свидание. Встретились недалеко от консерватории. И вдруг видим Вокса и Аластора. Идут рядом и молчат. Мы с Вегги переглянулись и… ну… решили немного проследить за ними, мало ли что…  Люцифер медленно откинулся на спинку кресла, сознавая, что сейчас перед ним развернётся продолжительная история. — Хорошо. Продолжай. — Они зашли в бар «Тритон». Это старый, маленький бар в таком же старом районе… Ну как старом? После того, как Вокс его выкупил и построил там множество своих предприятий, настолько изжившим себя он не выглядит, но вообще, он относится к самым древним кварталам круга гордыни… — Чарли, пожалуйста, давай не будем об истории нашего круга. Мне это не очень то интересно, прости. Лучше расскажи, что произошло. — слегка скучающе перебил её Люцифер.  — А… Ладно. Мы не стали идти за ними внутрь, так как там слишком тесно и нас бы сразу заметили. Поэтому мы решили спрятаться в подворотне чуть поодаль. Думали, они посидят часик, выпьют и разойдутся. Но они просидели там почти четыре часа, наверное.  Чарли сделала паузу, собираясь с духом. — А потом они вышли, совершенно убуханные. Ну прям в хламину, папа! — Чарли сделала акцент на последнем предложении. — Аластор еле держался на ногах, но при этом улыбался своей самой широкой, самой коварной улыбкой, которую я вообще видела. А Вокс… шёл рядом, обнимая его, и что-то громко говорил про «старые добрые времена». Они выглядели… не знаю… счастливыми, наверное. В каком-то пьяном, чрезвычайно дурацком смысле. Люцифер тихо присвистнул. — Дальше было ещё лучше, — продолжила Чарли, уже не в силах остановиться. — Они угнали чью-то старую, раздолбанную тачку. Прямо с улицы! Вокс каким-то престранным образом завёл её без ключа и сел за руль. Аластор же взгромоздился на крышу, сел и приказал Воксу ехать, хотя Вокс за него беспокоился. Ну вот они и умчались в ночь... Мы слышали, как они гоняли по всему Кольцу Гордыни почти до самого утра. Орали что-то, угарали как бешеные… Мы с Вегги чуть не умерли от беспокойства за них. Причём, это все слышали. И Энджел, и Хаск, и Ниффти с Бакстером, и много кто ещё из хора. И кстати, в общем чате студентов Вокса с этого ржали.  Она замолчала, глядя на отца большими и даже слегка виноватыми глазами. Люцифер сидел, широко раскрыв глаза, и несколько секунд просто молчал. Потом вдруг откинул голову назад и залился громким, искренним смехом.  — Ох, мой Ад… Эти двое – такие чёртовы идиоты! — Пап! — возмутилась Чарли. — Это не смешно! Они могли разбиться! Или кого-нибудь сбить! Или… — Да знаю я, знаю, — Люцифер всё ещё посмеивался, вытирая рукой уголок глаза. — Но, Чарли… ты хоть понимаешь, что это значит? Девушка растерянно моргнула. — Что? Люцифер наклонился вперёд, опираясь локтями о стол. В его золотых глазах засветилось мудрое осознание.  — Эти двое ненавидели друг друга так сильно, что даже воздух вокруг них трещал от статики всякий раз, когда подворачивался случай пересечься. А тут они вдруг напиваются вместе, угоняют тачку и катаются по всему Кругу Гордыни, как два подростка, которым плевать на весь мир. Это ведь здорово! Ну ты только вдумайся, это же настоящий треск в этой ледяной стене, которую они друг перед другом воздвигнули за последние годы.  Чарли виновато закусила губу.  — Ты правда так думаешь? А мне казалось, что это просто алкоголь сделал своё злое дело. — Алкоголь только снимает замки, солнышко. А то, что они позволили себе снять эти замки именно друг с другом – это важно. Очень важно, — Люцифер мягко улыбнулся. — Представь, сколько им понадобилось мужества, чтобы просто пойти вместе в один бар. А потом ещё и выйти оттуда не врагами, а в обнимку. Чарли задумчиво посмотрела в сторону. — Когда они вышли, Вокс смотрел на Аластора так, словно боялся, что тот вот-вот исчезнет. А Аластор хоть и был пьяный, но смотрел на Вокса с такой странной нежностью. Я никогда раньше не видела у него подобного взгляда. Люцифер кивнул, и улыбка его стала чуточку грустнее. — Они оба очень одиноки, Чарли. Каждый по-своему. Аластор прячется за своим радио-шоу и вечной улыбкой, а Вокс – за экранами и властью. А вчера они на несколько часов позволили себе быть просто обычными грешниками без масок. — И что теперь? — тихо спросила Чарли. — Ты думаешь, между ними всё изменится? — Не сразу, — честно ответил Люцифер. — Такие вещи не меняются за одну ночь. Но сдаётся мне, лёд начал таять. И если они не испугаются этого тепла и не начнут снова строить стены, то, возможно, мы увидим совсем других Аластора и Вокса. Гораздо более настоящих.  Он протянул руку и ласково потрепал дочку по светлым волосам. — Ладно, я отменю хор на эту неделю. Напишу Воксу. Пусть отоспятся и придут в себя. А мы с тобой пока за ними понаблюдаем, насколько это возможно. И, если понадобится, тихонько подтолкнём их в правильном направлении. Чарли улыбнулась тепло и с облегчением.  — Ты правда не злишься, что мы следили за ними? — Злюсь? — Люцифер вдруг недовольно фыркнул, ошарашенный таким вопросом от собственной дочери. — Да я горжусь! Моя девочка наконец-то начала использовать шпионские навыки во благо! Хотя, в следующий раз берите с собой попкорн и бинокль. Чарли закатила глаза, но не смогла сдержать смех. — Пап! — Что? Я просто говорю, что если уж шпионить за двумя демонами, которые наконец-то начали вспоминать, какого это – испытывать к кому-то что-то кроме ненависти, то нужно делать это с комфортом. Он бодро подмигнул дочери

***

(ВНИМАНИЕ!!! ТРИГГЕР ВОРНИНГ!!! В общем, в этой части моя экспериментальная попытка написать нц, поэтому, особо чувствительных к такого рода разврату, попрошу пролистнуть до следующих звёздочек. Вы ничего не упускаете, поскольку на эту часть мной предусмотрено краткое содержание. Его можно прочитать в начале следующей части) Вокс глубоко и тяжело провалился в усталый сон, словно его утянуло на дно тёплого, тёмного океана. Алкоголь всё ещё пульсировал в венах, размывая границы реальности и обнажая потаённые желания, которым он доселе не давал выхода, боясь, что тронется умом, если хотя бы на минуту задумается о чём-то хоть немного подходящем на это.  Сон был до ужасного реалистичен. Воздух, пропитанный запахом виски, табачного дыма и электрическим, чуть металлическим ароматом, дурманил воспалённый рассудок Вокса, проверяя его на прочность, и Вокс с треском проваливал эту сложную проверку.  Он снова оказался в пустом, совершенно бездушном в сей ночной час, баре. «Тритон» ли это был, или быть может, одна из множества иных адских забегаловок, которыми ад так и кишил, было ему неизвестно. И в общем-то, не столь важно, потому как внимание его привлекало другое. Приглушённый, золотисто-красноватый свет лишь частично освещал небольшую барную стойку, за которой в полусогнутом положении стояла знакомая фигура.  Аластор стоял у стойки, слегка опираясь на неё локтями. Его красный плащ был как бы случайно сброшен на пол, а рубашка расстёгнута почти до самого низа, открывая серую кожу, острые ключицы и тонкую линию редких, тёмных волос, уходящую вниз. Улыбка на его лице была совершенно иной. Привычная театральность растворялась в сумраке ночи, заменяемая хищной и вызывающей ухмылкой. Алые глаза смотрели прямо на Вокса с ленивым и, в то же время, дерзким вызовом. — Ну что же, Вокс? — промурлыкал Аластор, и его голос прошелестел лёгкой, чуть застенчивой радиопомехой. — Долго ещё будешь смотреть? Вокс не ответил словами. Вместо этого он пересёк расстояние между ними за пару шагов, грубо схватил Аластора за подбородок и резко впился в его губы жёстким, бесцеремонным, нахальным поцелуем.  Аластор издал короткий удивлённый звук, но почти сразу ответил, впиваясь тонкими пальцами с острыми когтями в плечи, царапая пиджак, оставляя на нём заметные зацепки. Аластор отвечал на поцелуй, вцепившись зубами, кусая губы и язык Вокса до крови, облизывая и жадно выпивая её капля за каплей.  Языки сплелись ядовитыми змеями, а горячее дыхание смешалось, звуча словно грязной фальшивой симфонией. Вокс прижал Аластора спиной к стойке бара, вжимаясь в него всем телом. Он отчётливо чувствовал, как тот с каждой секундой становится твёрже и как его член упирается в бедро сквозь ткань брюк. — Ты меня доведёшь когда-нибудь… — хрипло выдохнул Вокс, отрываясь от губ Аластора всего на секунду. — Я очень на это надеюсь, — усмехнулся тот, и в следующее мгновение Вокс грубо развернул его лицом к стойке. Аластор упёрся ладонями в тёмное дерево, выгнувшись спиной. Его задница идеально прижалась к паху Вокса, и тот не стал церемониться: одной рукой он сильно сжал бедро Аластора, а второй быстро расстегнул его брюки и стянул их вниз вместе с бельём, оголяя бледные ягодицы. — Смотри-ка, уже готов для меня, — ядовито оскалился Вокс, проводя ладонью между ягодиц Аластора и примечая, как тот слегка дрожит. — Не обольщайся, — ответил Аластор, но голос его зазвучал ниже, с едва заметной хрипотцой. Вокс плюнул себе на ладонь, быстро размазал слюну по своему напряжённому члену и, не давая Аластору времени на новые колкости, одним сильным толчком вошёл в него до самого основания. Аластор громко застонал от боли, и звук получился искажённым, истерзанным рокотом помех. Его когти вцепились в край стойки так сильно, что старое дерево жалобно скрипнуло. Вокс зарычал от удовольствия: внутри Аластор был горячим, тесным и невероятно податливым. — Вот так, прими меня всего, — выдохнул Вокс, начиная двигаться жёстко, глубоко и яростно. Каждый толчок был сильным и требовательным. Он вбивался в Аластора всем весом, держа его за бёдра так крепко, что на бледной коже наверняка останутся синяки по форме его пальцев.  Аластор хрипло стонал, не сдерживаясь, срываясь на радио-помехи. Его тело дрожало при каждом мощном толчке, а член покачивался между ног, оставляя влажные следы на стойке. Вокс наклонился вперёд, прикусил зубами шею Аластора и прорычал ему прямо в ухо: — Сколько лет ты притворялся, что тебе на меня плевать, а сам так красиво раздвигаешь ноги, когда я тебя трахаю. Аластор попытался ответить что-то ехидное, но Вокс резко изменил угол и вонзился точно в простату. Аластор выгнулся дугой, громко вскрикнув, и вместо слов из его горла вырвался только дрожащий стон удовольствия. — Да… вот так, — удовлетворённо прорычал Вокс, ускоряя темп. — Кричи для меня. Я хочу слышать, как ломается твой сладкий голос. Он трахал Аластора жёстко, глубоко и безжалостно, каждым толчком выбивая из него стоны и треск помех. Одна рука Вокса скользнула вперёд, обхватила член Аластора и начала быстро дрочить в такт толчкам. Аластор дрожал всем телом, его ноги подкашивались, но Вокс крепко держал его, не давая упасть. — Кончай, — приказал Вокс низким, холодным и командирским тоном. Аластор не выдержал. С громким, сорванным криком, искажённым до неузнаваемости, он кончил заливая пальцы Вокса и барную стойку. Внутренние мышцы сильно сжались вокруг члена Вокса, выжимая из того оргазм. Вокс зарычал, вонзился в Аластора до самого конца и кончил мощными, горячими толчками, заполняя его глубоко внутри. Он продолжал медленно двигаться, выдавливая из себя каждую каплю, пока оба тяжело дышали, дрожа от остаточных спазмов удовлетворения. Аластор повернул голову вбок, и Вокс увидел его раскрасневшееся лицо со смазанной, кривой улыбкой и затуманенными глазами. Радио-Демон выглядел невероятно красивым и уязвимым в этот момент. — Не смей больше от меня прятаться… — хрипло прошептал Вокс, прижимаясь губами к его влажному виску. Вокс резко открыл глаза, тяжело дыша и пытаясь осознать, что вообще произошло.  Он осмотрелся по сторонам, бросая всё ещё пьяный, сонный взгляд на вид за окном машины, в которой он находился. Глубокая тёмная, бордовая ночь стояла над городом. Прохлада, сквозящая через приоткрытые окна. Чьё-то тихое посапывание откуда-то сзади. Тело Вокса покрылось потом, а в паху ощущалось горячее, неумолимое возбуждение, которое, впрочем, стремительно отступало из-за прохлады. Он привстал на сиденье и повернул голову в сторону монотонных звуков, доносящихся с задних кресел. Аластор мирно спал, одной рукой обхватив свою трость, и даже не подозревал о том, что только что приснилось Воксу. Честно говоря, Вокс и сам решительно ничего не помнил из того, что ему только что приснилось, но остаточное возбуждение кричало, что сон этот был явно не из приличных.    — Блять… — выдохнул Вокс, чувствуя биение собственного сердца. — Хорошо, что ты спишь, приятель, иначе я бы за это поплатился.  Он приоткрыл окно ещё немного и довольно долго смотрел в него, ощущая кожей порывы холодного ветра, постепенно отрезвляющие и приводящие в сознание. Затем он устроился поудобнее и снова провалился в тихий, долгий сон. 

***

(ДЛЯ ТЕХ, КТО ПРОПУСТИЛ ПИСАНОЕ МНОЮ ВЫШЕ. КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Воксик под влиянием этанола узрел «невероятный», мега реалистичный сон, в котором они с Алом страстно, грубо, очень некрасиво и бескультурно поебались на барной стойке в каком-то пустом баре. Затем наш телик просыпается в ахуе, при том, совершенно не помня сон, но помня ощущения от этого сна, приходит в себя, потому что прохлада отчасти помогает от похмелья, осматривается по сторонам, понимает, что всё вроде ок, открывает окна в машине пошире и снова засыпает, радуясь, что Аластор не знает о том, какие непотребства снились сейчас Воксу. На этом всё, собственно)  Начинающийся день мягко скользнул в приоткрытые окна старой развалюхи марки «шевроле», накануне угнанной двумя в усмерть пьяными Оверлордами. У машины, криво припаркованной на обочине ведущей в Круг Зависти дороги, не было капота и фар, что свидетельствовало о на редкость неплохо проведённой попойке. Откуда-то с северной стороны пахнýло влажной прохладой, от которой с каждой минутой становилось всё более и более зябко.  Аластор проснулся, подрагивая. Кончик носа замёрз от вдыхаемого холодного воздуха, а тонкие пальцы ныли — толи от того, что совсем озябли, толи от неудобной позы, в которой он спал всю ночь.  Резкая волна тошноты ударила в живот, заставив его судорожно сглотнуть подступающую к горлу слюну. Голова гудела и раскалывалась, будто внутри кто-то устроил полноценную радиотрансляцию на максимальной громкости. Во рту было сухо и по-омерзительному кисло от выпитого алкоголя, что аж язык чуть прилипал к нёбу. Аластор тихо, с раздражением простонал и попытался сесть на заднем сиденье, где каким-то чудом умудрился провести остаток этой сумбурной ночи. Всё тело изнывало от усталости. Аластор поморщился, каждым миллиметром кожи ощущая неприятную тяжесть и болезненность.  Похмелье было беспощадным. Он провёл рукой по лбу, пытаясь собраться, и случайно поднял взгляд на обшарпанное переднее кресло. А затем в глаза бросилось и зеркало, в котором отражался спящий на переднем сиденье Вокс.  Откинувшись назад, с запрокинутой головой, он тихонько посапывал, и, казалось, ничто не могло его потревожить. Его длинные ноги были неуклюже вытянуты, а одна рука безвольно свисала меж кресел.  Брюки сидели низко на бёдрах, и Аластор, к своему огромному негодованию, сразу заметил отчётливый, весьма внушительный утренний стояк, который натягивал ткань синих официальных брюк. Но хуже было другое. Крайне сильное удивление Аластор испытал, заприметив через зеркало, что Экран Вокса не был чёрным, как он предполагал. Оказывается, во время сна, экран не выключается, а что-то транслирует. Меж прослойки белого шума, он слабо мерцал в утреннем полумраке, и по нему то и дело пробегали цветные помехи и обрывочные, но до жути, до оцепенения и до омерзения чёткие и понятные образы. Аластора словно парализовало от шока и отвращения.  На экране мелькало именно то, чего он меньше всего хотел видеть. Слишком уж откровенной и до порнографичности пошлой была эта больная сцена, мелькнувшая всего на несколько коротких секунд. В этой сцене всё происходит на каких-то тёмно-синих бархатных подушках, которые Аластор бы счёл чрезвычайно безвкусными, нелепыми, да и вообще, на редкость неуместными. И хуже всего были отнюдь не подушки эти, а то, что происходило непосредственно на них. Аластор увидел полураздетого себя, тянущегося рукой к лежащему, такому же полуголому Воксу и гладящим того по экрану. По виду собственного лица, он явно произносил что-то очень нежное, сентиментальное, до чего не додумался бы в реальности. Лицо Аластора на экране было обезображенным гримасой какого-то немыслимымого сиюминутного удовольствия. «Блять! А вот на этом моменте я должен тебя убить, ёбаный извращенец» — мелькала в голове его одна единственная скверная мысль.  Изображение дёрнулось, сменилось другим ракурсом: престранные объятия, от вида которых Аластора бросило в жар. Вокс гладит его по щеке, ключицам, по рёбрам, в то время как сам Аластор до того расслаблено лежит в этих объятиях и тоже обнимает Вокса в ответ, периодически подёргивая того за антенны, которые незатейливо пружинят от этих простейших действий.  Сейчас ярко ощущалось как кровь стремительно приливает к лицу. Смущение, ярость и какое-то странное, жгучее замешательство вместе с негодованием и поражением испытывал Аластор в растерянных своих мыслях.  — Ах ты… мерзкий, похотливый телевизор… — прошипел он сквозь зубы с неумолимой яростью.  Головная боль тотчас отошла на второй план. Раздражение, а точнее сказать, гнев его был в эту секунду столь велик, что физические ощущения после пьянки оказались последним, что его беспокоило. Аластор резко подался вперёд, перегнулся через спинку переднего сиденья и без всякой, даже малейшей жалости, начал колотить Вокса ладонью по экрану. — Просыпайся, сука! — в исступлении рявкнул он, ударяя снова и снова. — Немедленно просыпайся, ты, извращуга! Вокс дёрнулся, экран ярко вспыхнул от ударов, и по нему побежали широкие полосы помех. Цветные помехи экрана ярко и резко, почти геометрически мерцали, полностью заслоняя собой отстаточные обрывки изображения. Вокс медленно и мучительно, но всё же степенно, благодаря методичным ударам, приходил в сознание. Голова гудела, как старый перегревшийся трансформатор, а каждый треклятый хлопок по экрану отдавался острой, электрической болью прямо в затылок. Сначала он даже не понял, что происходит, лишь только чувствуя, как кто-то довольно сильно лупит его по уставшему от этой долгой ночи лицу.  Наконец, с трудом он разлепил глаза, лишь слегка их приоткрыв. Изображение перед глазами плыло, по нему бегали помехи. После очередного сильного удара, пришедшегося по груди, он, наконец, раскрыл свои глаза настолько, насколько это вообще возможно, и непонимающе уставился на разъярённого Аластора, который уже почти перелез с заднего сиденья на переднее и продолжал методично колотить Вокса, напрочь обращая помехи в белый шум. — …бля… хватит… — прохрипел сиплым, искажённым голосом теледемон, пытаясь прикрыть голову руками. — Аластор, ты совсем сдурел что ли?! Аластор не прекращал. Полные праведного возмущения удары прошлись по Воксу с ног до головы и обратно. Не совсем хаотичные, они пришлись ему в лицо, в грудь, в живот, в пах и по ногам, отчего Вокс почти что жалобно застонал. Эта едкая смесь боли и хмельной усталости была в этот момент на своём пике, отчаянно мучая его.  — Я?! — голос Радио-Демона сорвался на по-опасному высокий тон, доверху наполненный статическим шумом. — Это я-то сдурел?! А ты, значит, можешь спокойно видеть во сне, как чуть ли не трахаешь меня, и это, по-твоему, нормально?! — Да какого хуя ты меня бьёшь?.. — простонал Вокс, всё пытаясь прикрыться рукой, особо не слушая Аластора. Голос Вокса звучал до отвратительности сухо, хрипло, с чрезвычайно сильным цифровым искажением. — Потому что ты — похотливый, больной на голову телевизор! — шипел Аластор злым шёпотом, не прекращая экзекуцию. — Как ты только смеешь видеть такое во сне?! Вокс замер в оцепенении и недоумении. Несколько секунд его мозг отказывался обрабатывать информацию. Он действительно почти ничего не помнил. Только обрывки. Постепенно обрывочные картинки начали складываться в более-менее конкретную сцену. Наконец, он вспомнил, от чего проснулся посреди ночи. Жаркое дыхание, стоны, красные волосы в его пальцах, бледная спина, выгнутая под ним, собственный рычащий голос…  В голове звучал один единственный мучительный вопрос: «Неужели он всё видел?…». Его лицо постепенно приобрело светло-синий оттенок, что являлось явным признаком сильнейшего смущения и сожаления.  В этот момент Аластор перестал с остервенелой яростью избивать Вокса и сел на своё давешнее место, переводя дыхание, слегка покручивая свою трость, видимо, снова намереваясь нанести новые удары. Тут экран снова на одно маленькое мгновение показал яркую вспышку, а затем опять начал транслировать обрывки воспоминаний о сне, прежде чем Вокс судорожно выключил трансляцию, пока экран не выдал чего-то ещё более неуместного. Лицо его погулубело ещё больше и с каждой секундой наливалось смущением. Он явно был сконфужен.  — Ты что… видел это? — хрипло спросил он, явно пытаясь собраться с мыслями сквозь оставшееся с ним похмелье. — Видел?! — Аластор ударил его тростью по экрану ещё раз, уже сильнее. — Я видел достаточно, чтобы понять, что у тебя в голове творятся сущие непотребства! Как ты смеешь?! Как ты вообще позволяешь себе такое?! — Подожди… подожди, чёрт возьми! — выдохнул он, на ходу пытаясь сообразить, что бы такого сказать или сделать, чтобы остановить эти так мешающие удары. — Я… я не совсем… помню… Он вдруг резко схватил запястья Аластора, предупреждая и останавливая новую серию побоев. Затем Вокс закрыл глаза, пытаясь собраться. Голова раскалывалась, во рту было мерзко, а теперь ещё и с этим разбираться… — Не помнишь?! — Аластор выдернул одну руку и ткнул пальцем ему прямо в экран. — А я вот очень хорошо видел, что тебе снилось! Я даже не хочу произносить эти мерзкие слова! Я видел как ты довольно… энтузиастично пытался… впрочем, не важно.  Он с ярым негодованием выдернул и вторую руку из не очень крепкой хватки, продолжая теперь избивать Вокса уже двумя руками ещё сильнее и яростнее прежнего, явно вымещая на нём и похмелье, и смущение, и ту странную, горячую дрожь, которая бегала по его телу от всего увиденного им ранее.  — Да прекрати меня бить, чёрт тебя дери! — рыкнул Вокс, в один момент полностью оказавшись на заднем сидении, пытаясь опять поймать руки Аластора. Между ними оставалось буквально сантиметров тридцать. — Это всего лишь сон! Я не контролирую, что мне снится! — «Всего лишь сон»?! — трость Аластора врезалась прямо в пах Вокса, от чего тот съёжился в калачик, прикрывая уязвимую часть тела руками. — Там я нёс чушь как дешёвая шлюха из твоих грязных фантазий! И ты ещё имеешь наглость говорить, что не контролируешь?! Вокс быстро оправился от последнего удара. Он быстро распрямился, и, в долю секунды, наконец сумел схватить запястья Аластора, сжимая их гораздо крепче, чем в первый раз. Удерживая его за руки, он прижал Аластора к спинке сиденья, не давая продолжать избиение, чтобы тот уж точно не вырвался. Оба сидели молча, лишь пристально и гневно взирая друг на друга. Тяжёлое дыхание их звучало в унисон, постепенно успокаиваясь и становясь с каждой секундой всё тише и размереннее.  Раскрасневшийся, плотно прижатый к спинке сиденья, Аластор смотрел на Вокса снизу вверх. Волосы его были до того взлохмачены, что, казалось, их будет очень тяжело безболезненно причесать впоследствии. Он вдруг отвёл свои горящие от злости и смущения глаза куда-то в сторону, как бы собираясь с мыслями. Вокс в ответ на это выражение лица, сжал запястья Аластора ещё крепче, чуть ли не до боли, и теперь смотрел на него сверху вниз с подобострастной физиономией, в которой смешались похмельная растерянность, лёгкое остаточное возбуждение и, что самое опасное, желание чего-то большего, которое нужно обязательно подавить, если есть такая возможность, а потому, Вокс боролся с ним как мог, цепляясь взглядом за мельчайшие детали в лице Аластора. Недовольство и растерянность последнего приводили мысли Вокса в какое-никакое подобие порядка, так что, спустя примерно с полминуты, он смог перевести дух.  Аластор, ранее погрузившийся в неловкое молчание, заметил некоторое успокоение Вокса и, найдя в себе слабое желание говорить, тихо, но угрожающе процедил:  — Отпусти меня. — Только если ты перестанешь меня избивать, — так же тихо ответил Вокс, не отводя взгляда. Аластор сглотнул и решил не отвечать, отпустив ситуацию и, видимо, надеясь, что ему не придётся давать пустых обещаний. Он ведь и сам не мог в полной мере понять, а значит, и пообещать, что перестанет избивать своего приятеля.  Головная боль вернулась с новой силой, но теперь к ней добавилось иное, гораздо более тревожное чувство. Он вдруг начал стремительно осознавать, насколько тесно они находятся в этой старой машине и насколько близко его лицо сейчас к лицу Вокса. И самым поразительным для Аластора был тот факт, что где-то в глубине души он осознавал для себя эту неловкую приятность того, что с ним сейчас происходит… 

***

Опасная близость, раздирающая душу, волю и разум в клочья, казалась в эти секунды до тошноты скверной, но, в то же время, чрезвычайно приятной и словно обволакивающей их двоих облаком сладострастного дурмана. Вокс всё не отпускал, по-видимому, ожидая от Аластора железного обещания. Всё же, получить очередную затрещину ему не очень хотелось.  — Я… блядь… — Вокс провёл правой ладонью по лицу, вытирая испарину со лба, в то время левой рукой продолжая прижимать Аластора к спинке сиденья, чтобы тот ненароком снова его не долбанул своей тростью. Поразительно для Вокса было, пожалуй, то, что Аластор бился с ним и в эту минуту не в полную силу. Ровно как и Вокс, использовавший только руки. Экран почти благоговейно и виновато замерцал синеватыми вспышками света. — Обычно я контролирую свои сны. Ты же знаешь. У меня есть функция… настройка сновидений. Я давно её поставил. Аластор прищурился. В его глазах мелькнуло осознание воспоминаний, грубо перемешанное с раздражением. — Ах да… — протянул он с ядовитой, деланной сладостью в голосе. — Как же! Ты ведь так хвастал мне много лет назад: «Я могу видеть любые сны, какие захочу, Аластор. Полный контроль над подсознанием». Помнишь? Вокс поморщился, потупив глаза в пол. Эти слова действительно когда-то высокомерно и хвастливо звучали из его самодовольных уст.  — Видимо… на тебя это не работает, — тихо пробурчал он, разглядывая коврик в машине. — Ну или я был слишком пьян вчера. Система сбоит, когда я в таком состоянии. Аластор смотрел на него пытливым, отчасти высокомерным взглядом. Этот взор, полный злости и смущения, пристально всматривался в голубой экран Вокса, заставляя того покорно опускать глаза всякий раз, когда он пытался взглянуть на Аластора в ответ.  Теледемон продолжал судорожно отмазываться: — Я починю. Серьёзно. Сегодня же залезу в настройки и поправлю фильтры. Чтобы подобное никогда не повторялось. Я обещаю.  Они молчали минуты две. До тех пор, пока тишина не стала настолько смущающей, что заставила Вокса несколько побледнеть, а Аластора покраснеть на четверть тона. Если прислушаться, можно заслышать, как снаружи, с крыш, потихоньку капают редкие, мелкие капли давеча прошедшего дождя.  — Отпусти меня уже. Я постараюсь тебе не врезать ещё раз. Хотя, признаюсь, очень хочется. — пробурчал наконец Аластор сквозь сжатые зубы, показывая своё раздражение. Когда Вокс резко и боязливо отдёрнул свои руки, Аластор отвернулся, искоса посматривая в затонированное окно.  — Ладно, — коротко бросил он, спустя какое-то время молчания. — Живи пока. Вокс облегчённо выдохнул, откинувшись на спинку соседнего кресла. Напряжение слегка отпустило его плечи. — Спасибо… — пробормотал Вокс почти шёпотом. Теперь, когда адреналин от внезапного пробуждения немного спал, похмелье навалилось на него всей своей тяжестью. Голова пульсировала, в висках стучало, а желудок недовольно гудел от голода. — Чёрт… — Вокс прижал ладонь к экрану, пытаясь унять боль. — Что вчера вообще было? Я помню бар… Ниффти… потом ты начал рассказывать какую-то древнюю историю про джазовые клубы Нового Орлеана… Аластор тихо фыркнул, потирая виски. — Ты начал рассказывать дурацкие шутки про телевизионщиков и радиоведущих, кажется. И мы спорили про алкоголь, если мне не изменяет память. Потом мы почему-то танцевали. А потом мы угнали эту развалюху. Вокс медленно повернул голову и посмотрел на Аластора полным смятения взглядом, припоминая интересную ночь.  — Мы действительно гоняли по всему Кольцу Гордыни?!  — Да. И ты орал во всё горло, что «это лучший вечер за последние три года». А я… — Аластор, замолчав на секунду, криво усмехнулся, — я, кажется, с тобой соглашался… И, кажется, я это первый начал…  Они оба замолчали, каждый пытаясь собрать разрозненные обрывки воспоминаний в более-менее цельную картину. Вокс вдруг истерически засмеялся почти в сумасбродном бешенстве. Кажется, он всё вспомнил…  — Да мы блять дибилы нахуй! — вскричал он сквозь неутолимый смех.  — Нет, только ты, — машинально поправил его Аластор. — Я просто составил тебе компанию. Вокс решил не спорить. Он просто сидел, анализируя воспоминания о вчерашнем вечере, и думал, что, пожалуй, впервые за очень долгое время, похмелье ощущается почти приятно, если можно так выразиться. 

***

Вдруг одно из воспоминаний всплыло особенно ярко. Настолько ярко, что он даже слегка дёрнулся, сдерживая новую волну подступающего смеха.  — Постой… — тихо проговорил он, глядя как бы в никуда. — Я вспомнил!  Аластор медленно и хмуро перевёл на Вокса свой уставший взгляд.  Вокс продолжал, голос звучал немного хрипловато: — Ты вдруг решил перелезть в салон прямо на ходу. Машина ехала довольно быстро. Я еле успел ударить по тормозам. Ты чуть не навернулся лицом в асфальт. В лице Аластора мелькнула тень удивления. Он пытался припомнить эту ситуацию. В его памяти событие всплывало, но крайне скомканно. В один момент он сидит на крыше, а вот другой момент — он уже распластался в машине, вытянув ноги.  — Так, а что дальше? — спросил он с лёгким недоверием. — Ты залез всё-таки, — продолжал Вокс, и на его экране мелькнула слабая, почти нежная усмешка. — Бурчал что-то вроде «останавливать было совершенно не обязательно, я прекрасно держу равновесие». А потом ты вдруг перегнулся вперёд между сиденьями, чтобы нажать на какую-то кнопку на приборной панели. Кажется, тебе понравилась мигающая лампочка. — Хм, а я помню, был момент, когда мы как-то врезались в фонарный столб. Кажется, от этой тачки что-то отлетело.  Вокс «тактично» промолчал, сделав короткую паузу, пока его пальцы невольно сжались в кулак, ведь воспоминания о том, какой он плохой водитель, когда пьяный, ему не очень нравились. Затем совестливость сменилась новым воспоминанием. Он сызнова ощутил то прикосновение: — Я схватил тебя за руку, чтобы ты не упал лицом вниз. А ты вместо того чтобы выдернуть руку, вдруг замер. И так и остался. Аластор почувствовал, как по шее снова начинает подниматься предательское тепло. Он снова отвернулся к окну, делая вид, что разглядывает потрёпанный фасад какого-то здания. — Дальше ты совсем обнаглел, — тихо добавил Вокс. — Перелез полностью на переднее сиденье и положил голову мне на плечо. В этот момент Аластор резко повернулся обратно. Его глаза были широко раскрыты от возмущения и смущения. — Я такого не делал. — Делал, — уверенно ответил Вокс. — И довольно быстро отключился. Просто сполз лицом мне на грудь и заснул, как будто так и надо. В машине сызнова повисла неловкая, для Аластора прежде всего, тишина. Вокс продолжал говорить почти шёпотом, будто боялся спугнуть воспоминание: — Я в таком ахуе был, честно говоря. Ты никогда раньше не позволял себе подобного. Даже когда мы ещё… нормально общались. А тут ты просто прижался ко мне и спокойно спал. Я думал, что если ты проснёшься утром в такой позе, то будешь в ярости. Я не хотел получить по ебалу, поэтому когда ты совсем сполз, я припарковался в первом попавшемся тёмном закоулке, открыл дверь и аккуратно взял тебя на руки. Аластор молчал, опуская глаза. Его уши, слегка подёргиваясь, выдавали в нём лёгкий стыд.  — Я и забыл, что спящих существ нести на руках сложнее, чем не спящих, ха-ха. Ты был довольно тяжёлым для такого тощего радиодемона, — слабо усмехнулся Вокс. — Я переложил тебя на заднее сиденье, постарался устроить поудобнее. А потом просто сел обратно за руль и дальше куда-то поехал. Вот, теперь мы здесь. — Вокс вскинул руку, обводя вид из окна. — Не надо было градус понижать, Ал.  Аластор поднял взгляд и долго смотрел на него. В его алых глазах смешались самые разные чувства: раздражение, смущение, странная теплота и лёгкая паника от того, насколько близко они были, что вчера, что сегодня. — Ты перенёс меня на руках? — переспросил он, скрывая смущение за помехами в тихой интонации. — Да, — улыбаясь ответил Вокс, не отводя взгляда. — Не хотел, чтобы ты проснулся и почувствовал себя… уязвимым. Аластор отвернулся обратно к окну. Его пальцы нервно теребили край потрёпанного сиденья. Он не знал, что сказать и не понимал, что чувствовать. Часть него хотела съязвить, другая — провалиться сквозь землю от этой пожирающей его неловкости, а третья… третья странно довольствовалась от мысли, что Вокс вчера так заботливо перекладывал его спящее тело. — Идиот, — наконец выдавил он из себя за незнанием, что ещё можно ответить.  — Возможно, но вчера ты тоже был довольно милым идиотом. Аластор не ответил. Он закрыл глаза и попытался унять бешеный стук сердца, который никак не желал успокаиваться.

***

Аластор ещё долго разглядывал нелюдимый пейзаж за окном, всё отворачиваясь от Вокса в попытках не показывать ежесекундно растущее смущение. Ошеломлённый рассказом, он и сам призадумался над событиями: как он перелезал между сиденьями, как нарочно задержал руку в ладони Вокса, слегка поглаживая его большой палец, всё всматриваясь в острые когти голубого цвета, и как потом, уже совсем пьяный, прижался щекой к его облачённому в драповую ткань пиджака плечу. От воспоминаний по шее, ушам и щекам разливался предательский жар. Он крепче сжал пальцы на колене, мысленно ругая себя за свою слабость, так необдуманно пущенную и неконтролируемую.  Внезапно Вокс резко подскочил на сиденье, едва не ударившись экраном о потолок машины, чем напугал и вывел Аластора из мучительных раздумий и отчаянного самобичевания.  — Блять! Хор! — вскричал Вокс, широко распахнув глаза. — Сколько блять вообще сейчас времени?! Аластор вздрогнул, испугавшись внезапного, резкого движения и бросил на него раздражённый взгляд. — Успокойся. — только и сумел вымолвить он, почти в ту же секунду возвращаясь обратно к раздумьям.  Вокс судорожно полез в карман за телефоном, но, не найдя его в заветном месте, стал судорожно рыскать по салону авто в его поисках. Наконец, найдя своё «средство связи со всяким сбродом», как любил выражаться Аластор, он одним коротким нажатием включил его. Взволнованный Экран его головы явил обеспокоенный белый шум.  — Блять. Три часа дня… — пробормотал он, глядя на время. — Чёрт, до хора ещё час с небольшим. Мы должны успеть, если прямо сейчас поедем. Он быстро огляделся по сторонам, пытаясь понять, где именно они находятся. Большая дорога, ведущая из города, старые полуразрушенные здания и далёкие шпили центра свидетельствуют о том, что сейчас они находятся на противоположном конце Кольца Гордыни. Видимо, вчера Вокс остановился на том, что хотел угнать в круг Зависти, но, видимо, что-то помешало этим гениальным планам. Дорога до консерватории займёт как минимум сорок минут, если без пробок. А пробки в аду — явление почти постоянное и безжалостное.  Вокс вставил ключ в зажигание и повернул. Машина жалобно дёрнулась пару раз, но не завелась. Он попробовал ещё раз. Тишина. Только слабое клацанье стартера. — Вот блять… — проворчал Вокс сквозь зубы и ударил ладонью по рулю. — Бензин кончился. Нам пизда! Аластор устало прикрыл глаза ладонью, не найдя, что ответить. Впрочем, отвечать он не счёл бы нужным в принципе, так как небрежная усталость от разговоров мало помалу выливалась в ещё большее раздражение. Сейчас ему хотелось, пожалуй, только одного — домой. Принять душ, выпить кофе, сыграть лёгкую мелодичную пьеску, наизусть выученную ещё лет сто назад, при мирской жизни, а после, упасть спиной на кровать и заснуть крепким сном, который мог бы снять мучительную усталость и склеить беспокойный и беспорядочный разум в целостную картинку, судя по которой можно будет хотя бы обдумать собственные переживания и эмоции.  — Люцифер нас, конечно, не уволит, — спешно продолжал Вокс, перебирая в руках телефон, — но мне совершенно не хочется выслушивать его нравоучения и видеть разочарованный взгляд. Особенно сегодня, когда я так чертовски заебался. Если честно, сегодня вообще ничего не хочу. Совершенно ничего.  — Дофаминовая яма, наверное. Да, понимаю… — как-то слишком тихо пробурчал Аластор себе под нос, зарываясь головой в свой плащ, словно эти слова были адресованы отнюдь не собеседнику.  Вокс немного смутился, видя дурное расположение друга. Он одновременно пытался принять такое расположение и придумать хоть какой-то выход из сложившейся ситуации с хором.  — Может нахуй этот хор отменить? — неуверенно изъявил Вокс своё несвойственное ему предложение. — Мы оба в ужасном состоянии. Я чувствую себя так, будто меня провернули через мясорубку, а потом ещё и динамики включили на полную громкость. Аластор уже открыл было рот, чтобы ответить, когда Вокс вдруг резко поднял телефон повыше, явно что-то в нём разглядывая.  — Подожди — голос его вдруг изменился. — У меня несколько пропущенных от Люцифера и сообщение. Он открыл чат. На экране высветилось сообщение, отправленное около часа назад: Люцифер Морнингстар: «Ребята, сегодня хора не будет. Отдыхайте и приходите в себя. Чарли всё мне рассказала. Не стоит сегодня никого пугать своим видом ХD P.S. Надеюсь, машина, которую вы угнали, была никому не нужна» Вокс медленно выдохнул с облегчением, постепенно расслабляясь.  — Он отменил хор, — с лёгкой улыбкой сказал Вокс. — Чарли ему всё рассказала. Мы свободны на сегодня.  Аластор изумлённо приподнял бровь, но в глазах мелькнула нескрываемая радость. — Вот как… — протянул он. — Интересно, что именно Чарли ему рассказала. Хотя, пожалуй, я не хочу этого знать. Он помолчал несколько секунд, затем тихо добавил: — С одной стороны, неплохо. Я сейчас вряд ли способен даже на простейшую мелодию. Хотя хотелось бы. С другой — почему Люцифер вдруг решил отменить репетицию? Обычно он не такой понимающий. Я бы сказал, ему плевать.  Вокс пожал плечами. — Видимо, Чарли описала наше вчерашнее «приключение» достаточно красочно. Ладно, не важно. Главное — можно никуда не нестись. Он убрал телефон и устало отряхнул лацкан пиджака. — Тогда пошли такси вызовем, что ли? Или ты предпочитаешь, чтобы я тебя снова на спине тащил? — пошутил он, — боюсь, сегодня моя спина на подобное не способна.  Аластор тихо фыркнул, но согласно кивнул. — Вызывай. Только выбери машину попросторнее. И чтобы водитель не задавал лишних вопросов. Вокс уже открывал приложение, когда вдруг замер и бросил быстрый взгляд на Аластора. Тот всё ещё сидел, слегка отвернувшись к окну, но уже не такой напряжённый, как несколько минут назад. Он водил пальцем по слегка запотевшему стеклу, рисуя на нём витиеватые загогулины и причудливые, улыбающиеся рожицы.  Вокс улыбнулся. Вероятно, оба понимали, что вчерашняя ночь и сегодняшнее утро изменили что-то важное, но пока никто из них не готов это обсуждать вслух. Вокс тихо вздохнул и нажал кнопку «Вызвать». — Такси будет через восемь минут. Аластор только коротко кивнул в ответ.