Часть 6

Готэму нужен принц. Принц, достойный своего бетонного королевства, который не склонится перед преступниками или теми, кто стоит у него на пути. Дэмиан должен доказать Бэтмену, что он стоит всех тех проблем, которые доставляют другие. Все шрамы, раны, ошибки — прежде чем это произойдет, Бэтмен должен увидеть в нем достойного человека. Меч, которому не нужны ножны и точильный камень. Клинок, который никогда не тупится, никогда не подводит, никогда не просится в ножны. Если он сможет выдержать — если он сможет истекать кровью и при этом стоять — тогда, возможно… Возможно, Бэтмен наконец обратит на него свой взор. Возможно, Бэтмен наконец сам придёт, вместо того чтобы посылать своих союзников в качестве гонцов в забытый уголок. Возможно, Бэтмен наконец увидит его. Не так, как поступает Грейсон. Не как мальчика, который тянется в темноте и чего-то хочет. А как Ворона. Он изо всех сил борется, каждый удар пронзает его ребра, каждый резкий поворот заставляет стиснуть зубы. Он прислушивается — каждая клеточка его тела напряжена — и быстро получает награду. Раздается шквал выстрелов, грохот самодельных взрывных устройств и тот безошибочно узнаваемый акцентированный ругательский сленг, который окрашивает переулки в красный цвет. Переулок Преступлений. Его пульс учащается. Не волнение, настаивает он. Просто профессиональное любопытство. Просто проверка. Ничего больше. Дэмиан жестко приземляется на крышу склада, приседает и заглядывает за карниз. Внизу роятся вооруженные люди, кружащие, словно голодные акулы. Дэмиан внутренне вздыхает — неуклюже. Предсказуемо. Остается только один вопрос: где же Красный Колпак? Он переводится с одной стороны улицы на другую, более удобную позицию. Зимний воздух пронизывает насквозь, словно царапая край маски. Он намерен лишь собрать информацию, хотя и не совсем уверен, как должны работать эти территориальные войны. Будет ли это считаться незаконным проникновением на чужую территорию? «Черт возьми!» — прошипел за его спиной механический голос. Дэмиан резко поворачивает голову. Красный Колпак. Пистолет в кобуре, движения напряженные, он подползает ближе. Даже сквозь модулятор Дэмиан слышит это — едва уловимый вздох облегчения, скрывающийся за яростью. «Что ты здесь делаешь?» «Что ты имеешь в виду?» — спрашивает Дэмиан, шипя шепотом. Красный Колпак вздыхает, и Дэмиан может только представить, как тот закатывает свои голубые глаза. Джей выдыхает, словно человек, готовый сломать свой шлем пополам. «Не знаю, может, дело в том, что ты чуть не умер». Его голос дрожит от искажения. «Опять. Я буквально навещал тебя, когда ты был без сознания. Грейсон чуть не довел меня до сердечного приступа, когда написал мне сообщение». Дэмиан моргает. Слова бьют сильнее любого удара. «Ты… навещал меня?» Красный Колпак смотрит на него, плечи опущены, словно из него вытекает вся жизненная энергия. «Да. Веришь или нет, парень, мне не плевать на детей, которые заявляются ко мне полумертвыми. Не каждый сопляк получит возможность съесть мою яичницу». Дэмиан нахмурился, в его голосе слышалось подозрение. «Грейсон тебе написал?» «Ух ты». Джей долго и горько произносит это слово. «Ты явно зациклился не на том. Тебя точно накажут. Тебе нельзя гулять, и не думай, что я не расскажу Грейсону о твоем наряде». Кровь Дэмиана застыла в жилах. Он сжал рукоять так сильно, что у него заныли кости. «Ты бы так не поступил». «Иди. Домой». Красный Кколпак пытается прорваться мимо него, но Дэмиан прежде, чем тот успевает это сделать, спрыгивает с крыши. Его ботинки со стуком падают в лужу внизу. Рябь нарушает тишину, словно крик. В сторону движения раздаются выстрелы. «Ворон…!» Голос Джея пронзительно, почти отчаянно, вырывается из модулятора. Дэмиан выпрямляется. Нерешительность на лицах мужчин длится всего мгновение, но этого ему достаточно. Не каждый день увидишь, как парень внезапно оказывается в гуще перестрелки. Вспышка стали, удар, достаточно точный, чтобы вызвать крик, и первый пистолет со свистом падает на пол. «Черт возьми!» — рычит Джей, тяжело падая на землю позади себя и вставая между Дэмианом и остальными стрелками. — «Нельзя просто так прыгать в перестрелку…» Он уворачивается от пули, делает два выстрела. Одна цель уничтожена. — «…особенно когда ты только что провел несколько дней на пороге смерти». «Я не…» — Дэмиан парирует, лезвие вонзается так глубоко, что заставляет другого бандита отшатнуться. — «…умирал». Красный Колпак резко и глухо рассмеялся. «О, отлично. Тебя просто отравили и накачали свинцом ради забавы!» Он кивнул подбородком в сторону приближающихся шагов. «Кстати, пожалуйста». «Я держал всё под контролем», — резко заявляет Дэмиан, — слишком быстро, слишком хрупко. Колпак не спорит. Просто фыркает, словно слова из другой жизни, из его отражения. Приближается еще одна волна. Он снова поднимает винтовку. «Поговорим позже». «Обсуждать нечего». Раздаются выстрелы. Джей открывает ответный огонь, вспышки выстрелов разрывают темноту. Дэмиан проскальзывает мимо, его удары точны, лезвия прорезают дуги света. Голос Джея прорезает хаос, теперь он звучит резче: «Ты хоть представляешь, насколько близок ты к тому, чтобы погибнуть сегодня ночью?» Ответ Дэмиана — безэмоциональный, жестокий в своём спокойствии. «Мне всё равно. Если я достигну своей цели, это всё, что имеет значение. Смерть меня нисколько не пугает». Если это то, что нужно, чтобы Бэтмен это заметил, пусть так и будет. Он не будет ждать, как верный пёс, брошенный на холоде. Джей замирает. На мгновение бой вырывается из его рук; прицел ослабевает. «Даже не шути на эту тему», — говорит он, голос его понижается, становится резче, словно он разговаривает с несущейся бомбой. Дэмиан замечает тень слишком поздно. Мужчина почти настигает Красного Колпака, когда кинжал вылетает из его руки, лезвие рассекает воздух по узкой дуге, а затем с ужасным хрустом вонзается в плечо нападающего. Тот мгновенно падает, от удара эхом отдается в костях Дэмиана. Красный Колпак смотрит на тело, затем снова на него. Дэмиан смотрит на него сверху вниз, на его лице лишь отвращение. «Ворон…» Механизированный фильтр в его шлеме не скрывает нерешительности в его голосе. Дэмиан шагает вперед, выхватывает кинжал и, не дав мужчине даже вздрогнуть, оглушает его. «Ты отвлекся», — говорит он, убирая кинжал обратно в ножны. Красный Колпак качает головой, бормоча что-то слишком тихо, чтобы Дэмиан расслышал, но яд очевиден. Они продолжают двигаться к оставшимся очагам сопротивления, Дэмиан игнорирует то, как взгляд Джея задерживается на нем дольше, чем того требует бой. Он не понимает, почему тот расстроен — насилие для Красного Колпака не в новинку. И все же взгляд Джея, словно Дэмиан переступил невидимую черту, вызывает у него тревогу. Прежде чем Дэмиан успевает оттолкнуть его, стальная хватка сжимает его запястье. Он резко отдергивается, прищурив глаза. «Отпусти. Меня», — рычит он, пытаясь вырваться из захвата. Красный Колпак не двигается. Его пальцы в перчатках лишь сжимаются. «Что ты там скрываешь?» Этот вопрос леденит кровь Дэмиана. Он скрывает это за хмурым взглядом. Неважно, как сильно он помог сегодня вечером; в конце концов, он все равно мешает. А Дэмиан зашел слишком далеко, чтобы выбраться сейчас. «Это не твое дело, Колпак. Ты и так знаешь, что я тренируюсь, чтобы доказать свою состоятельность. Или ты слишком глуп, чтобы понять это самому?» Красный Колпак шагает вперёд, его хватка становится железной. Это не больно, но не даёт Дэмиану двинуться. Предупреждение. «Полегче с оскорблениями, сопляк. Ты мне нравишься, но это не значит, что ты имеешь право так со мной разговаривать». Затем его плечи расслабляются, и железо в голосе смягчается, превращаясь во что-то другое. «Есть люди, которые заботятся о тебе. Люди, которые были бы раздавлены, если бы с тобой случилось что-то другое. Ворон, ты не представляешь, как тебе повезло». Его голос становится хриплым, словно гравий под напряжением. «Не принимай это как должное. Поверь мне». Боль в голосе Колпака заставляет что-то в груди Дэмиана дрогнуть. На мгновение ему хочется поверить в это. Вернуться домой, признаться Грейсону, кто он есть. Но Дэмиан не глуп. Он скалит зубы. «Тогда это была их ошибка, что они переживали». Им не стоит об этом беспокоиться. Он здесь, чтобы тренироваться, совершенствоваться, стать демоном и детективом. То, что они думают о нем как о ком-то другом, — целиком их вина. Голос Джея резко повышается, эхом разносясь по пустому переулку. «Кто заставляет тебя это делать? Скажи мне, и я сам раздавлю им черепа». «Никто не заставляет», — рявкает Дэмиан, ощетинившись, как загнанный в угол пёс. Слишком быстро, слишком агрессивно, потому что Колпак не имеет права втягивать в это Грейсона. «Сколько раз я должен тебе повторять, идиот?» Его тон становится ещё тише и опаснее, когда он видит, как рука Красного Капюшона дёргается в сторону его коммуникатора. «Не надо». Красный Колпак колеблется. Его поза меняется — едва заметно, но Дэмиан это замечает. Он вот-вот позвонит. Вот-вот всё испортит. Джей бормочет: «Прости, парень». Затем раздается слабое потрескивание рации. «Б—» Дэмиан не думает. Он просто двигается. Страх неудачи, страх того, что Грейсон рано его разоблачит, когда Дэмиан еще даже не улучшил свои навыки, воспоминание об ухмылке дедушки — все это вспыхивает с новой силой, когда его кулак ударяет по шлему. Треск удара разносится по его костяшкам пальцев, и голова Красного Колпака резко дергается в сторону. «Я же сказал, не надо». Голос Дамиана хрипит, грудь тяжело вздымается. Он игнорирует паникующую часть себя, молящую о прощении. Он не может быть мягким. Слишком многое поставлено на карту. Дедушка вырвал из Дэмиана всё, что могло бы сделать его человеком, заменив это вспыльчивостью и ненавистью. Бэтмен должен понять, что Ворон безжалостен, что ничто не сможет его переубедить. Что Дэмиан готов доказать ему свою состоятельность. Грейсон может быть разочарован, может посмотреть на него этим душераздирающим взглядом, который не причиняет боли. Но Дэмиан здесь не ради Грейсона. Он здесь из-за Бэтмена. Красный Колпак медленно, хищно, поворачивается к нему, с той медлительностью, которая сулит расплату. «Ах, вот и все», — говорит он низким, опасным голосом. Колпак бросается вперед, нанося сильный правый хук, от которого Дэмиан уворачивается в нескольких сантиметрах, чувствуя, как ветер скользит по его волосам. Кинжал Дэмиана вспыхивает в ответ, направляясь в сторону противника, — но Колпак блокирует удар предплечьем, отталкивая его назад. «Ты не имеешь права бить меня и убегать», — рычит Джей, его голос становится глубже, теряя часть насмешливости и приобретая более резкий, гневный оттенок. Губы Дамиана изогнулись в улыбке. «Я только что это сделал ». Красный Колпак снова нападает на него, и на этот раз Дэмиан встречает его лицом к лицу, лязг стали о бронированные плиты разносится по узкому переулку. Их движения быстрые, неряшливые — слишком громкие. Стычка эхом отдается в кирпичных стенах и металле, пока… Вдали раздался крик ругательства, за которым последовал металлический щелчок предохранительных кнопок. Оба замерли на мгновение, и у Дэмиана сжалось сердце. «Ты только что разбудил половину квартала», — шипит Джей. «Я? Ты вдвое больше меня и втрое тяжелее…» Первая очередь выстрелов пронзает воздух, отрезая его от преследования. Красный Колпак успевает двинуться с места раньше, чем Дэмиан, отталкивая его в сторону в укрытие с такой силой, что тот ударяется плечом о стену. За этим следует шквал пуль, рикошетящих от кирпичей и разлетающихся по земле там, где Дэмиан стоял всего несколько секунд назад. «Лежи!» — рявкает Джей, резко разворачиваясь, чтобы сделать несколько выстрелов. Дэмиан игнорирует приказ, выглядывая из-за угла и замечая приближающиеся силуэты. «Мне не нужна ваша защита…» «Заткнись, к черту!» — кричит Джей сквозь шум, отступая назад, когда пуля пролетает мимо его шлема. Он уже хватает дымовую гранату с пояса и одним движением выдергивает чеку. «Заткни уши». Грохот эхом отдается в груди Дэмиана, густой дым поднимается в морозном воздухе. Враги колеблются — ровно столько, чтобы Джей успел схватить Дэмиана за руку и потащить его к следующему зданию. Дэмиан резко дергает за руку. «Отпусти меня…» «Только если хочешь, чтобы тебя выдуло», — рычит Джей, практически таща его за собой, пока они не прячутся за мусорным контейнером, и переулок поглощает их в тени. Пульс Дэмиана бешено колотится в ушах. Он не знает, от побега ли это, от драки или от того, как Красный Колпак двигался без колебаний — словно защита Дэмиана была инстинктом, а не выбором. Джей все еще тяжело дышит, пистолет направлен в сторону дыма, он высматривает силуэты. «Ты все время говоришь так, будто тебе нечего терять», — говорит он, не глядя на него. «Но ты не понимаешь, Ворон — я видел, что отчаяние делает с людьми. Я не позволю этому случиться с тобой». Дэмиан напрягается. Первым делом он пытается всё отрицать, высмеять его за высокомерие, но в голосе Джея слышится другая горячка. Не жалость. Не снисходительность. Что-то другое. Что-то опасное. Дым рассеивается. Фигуры снова движутся, на этот раз более чётко. Джей проверяет обойму в своём пистолете, сжав челюсти. «Они перегруппировываются. У нас осталось, наверное, секунд тридцать, прежде чем они снова начнут наступление». Дэмиан уже поправляет хватку кинжала, рассчитывая углы, расстояние, скорость. «Тогда давайте покончим с этим». Дэмиан поворачивается к отставшим — полдюжины человек, оставшихся после хаоса. Их глаза горят яростью, зубы стиснуты от холода. Гнев делает людей неряшливыми, заставляет их бросаться в атаку. Обычно легкая добыча. Но пульсация в его кулаках, все еще бьющаяся после удара Красного Колпака, не позволяет ему забыть, насколько он опустошен, насколько близок к краю пропасти. Затем он это видит. То, как двигаются эти мужчины. Они не похожи на какую-то сплоченную уличную банду. Не на полуобученных головорезов, притворяющихся порядочными. Нет, их шаги размеренны, их ряды строги, их руки дисциплинированно держат оружие. Военные, жестокие, эффективные. Тот же ритм, что и на складе. Та же точность, которая оставила его истекающим кровью в грязи, со вкусом меди в горле. Их оружие отражает свет запотевших уличных фонарей, черная сталь покрыта инеем. Их дыхание застилает воздух рваными облаками, а ботинки трутся о замерзший асфальт. Красный Капюшон тоже это замечает. Дэмиан чувствует едва уловимое изменение — как мужчина наклоняет тело ближе, словно щит, которого он не просил. Его голова склоняется к нему в безмолвном вопросе. Что случилось? «Это они», — шепчет Дамиан, прячась за ящиком, когда ботинок слишком близко задевает асфальт. У него перехватывает дыхание. «Те, кто причинил мне травму». Красный Капюшон замирает. Плечи сжаты, пальцы в перчатках сжимают рукоятку пистолета. Дэмиан открывает рот — что-то предупреждающее, что-то протестующее, — но слова не слетают с его губ. Капюшон уже двигается. И Дэмиан впервые видит, как он сражается в одиночку. Он — Он хорош. Не просто сильный, не просто быстрый. Расчётливый. Каждый уворот на волосок от катастрофы, каждый удар, пронизанный жестоким ритмом. Он рассчитывает время своих ударов на пустые щелчки перезарядки винтовок, скользит между очередями с точностью, которая кажется почти предначертанной. Его кулаки и локти бьют, и они разрушают. Они вывихивают суставы, бьют по равновесию, сбивают ритм. Дело не только в мастерстве. Это интеллект, подготовка, наследие, которое Дэмиан мгновенно узнает. Бэтмен тренировал его. И это показывает Дэмиану нечто одновременно ужасное и захватывающее — кем он мог бы стать. И тут — Красный Колпак двигается. Удар, плавный и сокрушительный, от которого у Дэмиана замирает сердце. Он знает этот приём. Он знает его слишком хорошо. Легкий финт плечом, траектория завершающего движения — резкая, беспощадная. Приём Лиги. Этому здесь не место. Не в арсенале Красного Колпака. Не в Готэме. К тому времени, как Дэмиан оторвался от этих мыслей, земля уже была усеяна телами. Мужчины лежали, стонали, истекая кровью сквозь разбитые маски из плоти и костей. Красный Колпак стоял над ними, его грудь тяжело вздымалась и опускалась, руки дрожали, сжимая приклад. Из-под шлема валил пар, исходивший от прерывистого дыхания. Дэмиан поднимает на него взгляд. Что-то холодное и острое сжимается у него в груди. Это зрелище пугает его больше, чем враги у их ног. Лицо Джея скрыто, но его поза говорит сама за себя. Он напряжен, скован, дрожат. У Дэмиана пересохло в горле, потому что теперь слишком много вопросов — слишком много несостыковок. Не только потому, что у Красного Колпака — этого Джея — есть определенная история с Лигой, но и потому, что Грейсон все равно позволил ему остаться. Это что-то значит. Это значит, что у Дэмиана есть шанс. Его история крови, насилия, смерти… не обрекает его автоматически на гибель. Это не гарантирует, что Отец откажет ему. Когда Дэмиан впервые узнал, что Отец не убивает, это что-то в нем исказило, перевернуло с ног на голову самую глубинную часть его души. Его воспитывали в убеждении, что убийство — это не просто инструмент, а необходимость. Отвергнуть это означало отвергнуть Его. Но теперь, увидев Колпака, увидев, как Грейсон принимает его, несмотря ни на что, — это пробуждает в нем что-то острое и отчаянное. Шанс. Узкая дыра, чтобы доказать, что он может быть и тем, и другим. Мечом и щитом. Спасителем и убийцей. Джей начинает удаляться, что-то шепча в рацию. Дэмиан следует за мужчиной, не в силах подобрать слова, чтобы воплотить свои мысли в действия. Джей останавливается у стены ближайшего склада, пристально глядя на Дэмиана. Побуждая его заговорить. «Как…» — Дэмиан сглотнул, слово хрипло застряло у него в горле. — «Откуда ты знаешь этот приём?» Красный Колпак напрягается. Его молчание затягивается на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем он запрокидывает голову к себе, его белые глаза блестят в свете лампы. «Ты многого не знаешь, парень». Его голос тихий, хриплый, но в нем нет ни капли насмешки. «И зная эту мелочь… теперь ты мне веришь? Веришь ли ты мне, когда я говорю, что это того не стоит? Чего бы ты ни добивался? Это никогда не стоит того». Дэмиан открывает рот, но тут Колпак подходит ближе. Его массивная фигура затмевает холодный уличный фонарь, его присутствие ощущается все сильнее. Рука тянется вперед, и инстинкт подсказывает Дэмиану, что он вздрагивает. Он резко вздрагивает, готовясь к удару. Глупость. После этого удара он должен был понимать, что месть неизбежна. Вместо этого Колпак хватает его за ухо и дергает. Словно Дэмиан — отруганный котенок. Дэмиан моргает. «Колпак, что ты…» «У тебя, — рычит Колпак, таща его вперед, — большие неприятности». В его тоне слышится стальная нотка, но Дэмиан улавливает ее — едва уловимую нотку веселья. «Сначала ты сбегаешь из дома, где вырос Грейсон, и ввязываешься в перестрелку. Потом ты раздуваешь из себя, будто ты, блядь, король Готэма перед парнем, который спас твою тощую задницу от передозировки. А потом …» — он резко дергает Дэмиана за ухо для пущей убедительности — «последняя, ​​чертовски ужасная вишенка на торте — ты меня бьешь » . Дэмиан резко поднимает руку, пытаясь вырваться из хватки Колпака. «Довольно! Отпусти меня!» Джей тут же отпускает его, отступая назад, уперев руку в бедро, как разочарованный школьный учитель. «Тебе повезло, что я не ударил тебя в ответ». Дэмиан сердито смотрит на него, потирая ухо. «Ты даже этого не смог сделать…» Мир резко дернулся в сторону. Его челюсть дернулась, в ней зазвенело от жгучей боли, а голова резко дернулась от внезапного удара. Не настолько сильного, чтобы причинить травму. Просто достаточно, чтобы пощипать. Дэмиан резко поднял взгляд, ярость закипела. «Вот», — объявил Колпак, широко раскинув руки, совершенно невозмутимый. «Теперь мы квиты». Дэмиан сверлит его взглядом сквозь маску, сжав челюсти. Он скрестил руки на груди, острые углы прижались к ней. «Ты этому научился в Лиге?» Красный Коопак принимает ту же позу, наклоняясь вперед всем своим весом. «Ты бы много об этом знал, не так ли, Ворон?» Слова попадают как удар. Дэмиан отступает назад, застыв на месте, хотя маска скрывает вспышку паники. Колпак вздыхает и проводит рукой по верхней части шлема. «Расслабься. Это было несложно, парень». Затем он делает паузу. «И нет, я этому научился не в Лиге. Я научился этому, работая с мелкими засранцами. Какой-нибудь маленький тупица что-то украдет у меня, я сломаю его игрушку и разгромлю его и его друзей домик на дереве. Честно и справедливо». Губы Дэмиана искажаются. «А… а Бэтмен знает?» — рычит он, шагая вперед и касаясь пальцами рукоятки кинжала. Колпак лишь пожимает плечами, плечи широко расправлены, он беззаботно говорит: «Он всё ещё величайший детектив в мире. Что ты думаешь?» Он откидывает голову назад на испачканный листовой металл, тяжело выдыхая. «Ты всё ещё здесь, Ворон. А это значит, что он не выгнал тебя со своей игровой площадки. А это значит, что у тобя всё в порядке. Так что перестань, чёрт возьми, паниковать». Дэмиан тяжело дышит, переводя взгляд на края крыши. Он тянется к крюку-кошке, но ладонь Колпака тяжело ударяет его по плечу. Последовавший за этим вздох хриплый, словно наждачная бумага, пронзающий модулятор. «Если ты собираешься патрулировать, тебе нужна няня. И ты уже достаточно раз оказывался на грани». Дэмиан презрительно смотрит на него. «И ваше величество само это решило?» Колпак усмехается, снова откидываясь назад, расслабленный так, как может позволить себе только опасный человек. « Нет ... Бэтмен так делал», — резко отвечает он. «Думаю, он немного обеспокоен тем, что малыш бегает по перестрелкам, как будто попал в кондитерскую». Что-то пронзает его насквозь. Дэмиан напрягается, ярость бурлит в его крови. «Мне не нужен надзор…» Джей уворачивается, не успев закончить фразу. Быстрый и резкий удар прямо в заживающее бедро Дэмиана. Боль пронзает его ногу, дыхание прерывается, тело сгибается, несмотря на отчаянную попытку не показать слабость. «Нет, продолжай», — протягивает Колпак, склонив голову. «Я хочу услышать это от тебя еще раз». Дэмиан цокает языком, ярость и унижение жгут горло. Но… если Отец действительно приказал это… у него нет выбора. Его гордость должна уступить его цели. Если послушание — путь к признанию, то он будет идти по нему. Даже если это будет раздражать, даже если это будет грызть его, как поводок. «Хорошо», — выплевывает он, в этом слове больше яда, чем уступки. «Эй, сопляк, я тоже не в восторге», — бормочет Колпак, разминая плечи. Но Дэмиан видит это — проблеск удовлетворения. Колпак выиграл этот раунд. Бог заставит землю поглотить его. * * * Красный Колпак хочет пойти по следу, оставленному организацией. Кто отдал приказ? Кто достаточно силен, чтобы похитить людей и создать совершенно новый токсин, сравнимый с токсином Пугала? Дэмиан пытается убедить всех, что это бессмысленно; даже если они снова нападут, Дэмиан будет готов. Но Красный Капюшон лишь проигнорировал его, сжав челюсти и погрузившись в тяжелую тишину. Это было не столько пренебрежение, сколько… внутренняя ярость. У Дэмиана сложилось отчетливое впечатление, что мужчина расстроен, хотя почему Капюшон вообще расстроился из-за него, остается загадкой. В конце концов, даже Худ признает, что ночь не закончится ответами. Его внимание переключается на другое дело, которое он отслеживает. Российский наркокартель, крупная сделка между двумя крупными бандами. Черри-Хилл. Вот так Дэмиан и оказался на замерзшей крыше, вынужденный выполнять роль «опоры». Его плечо все еще пульсирует от боли, словно глухое эхо. Дэмиан пытался бросить Джея, и тот не оставил это без внимания. С тех пор палец Худа не отрывается от спускового крючка. Этот человек настолько напряжен, что у Дэмиана от него чешется. Затем раздался сухой и насмешливый голос: «Ух ты. Мне обидно, что вы проводите время без меня». Красный Капюшон мгновенно разворачивается, пистолет уже поднят, кинжал Дэмиана вылетает, прежде чем его мозг успевает сообразить. Но это же Робин. Худ не опускает пистолет. «Что ты, блять, здесь делаешь?» — рычит Красный Капюшон, плечи сжаты, как пружина. Дэмиан переводит взгляд с одного на другого. Разве они не должны быть союзниками? Он слышал шепот напряженности, обрывки разногласий, но ничего подобного. У него нет доступа к ресурсам Отца, нет аккуратных файлов, подробно описывающих их сложную историю. Только обрывки информации, которые он получает от полиции Готэма… и редкие подсказки из заблокированных компьютеров Уэйна. «Присмотр за ребенком», — ровно произносит Робин, хотя Дэмиан слышит это — в его голосе слышится нотка беспокойства. Это не для Дэмиана. Нет, это для человека, который направляет ему пистолет в голову. «Б не хочет, чтобы он занимался этим делом. Ты знаешь почему». Последовавшая за этим тишина напряжена, словно кабель, готовый оборваться. Наконец, Худ низко зарычал, с видимой сдержанностью убирая оружие в кобуру. Он резко махнул рукой, отмахиваясь от Робина. «Иди побеспокой этого самозванца. У меня дел по горло». Он остановился на краю крыши, шлем поблескивал в свете фонаря. «Удачи тебе сегодня с этим педиком. Кто-то ему в кашу врезал». Жар разливается по груди Дэмиана, и ответная реплика обжигает язык — но Робин уже исчез, напевая строчки, он сражается в ночи. Худ лишь мрачно усмехается, бормоча что-то, чего Дэмиан не может расслышать. Дэмиан проглатывает оскорбление, но в его голове бушует буря. Вопросы кружатся, как масло и вода, не смешиваются, не успокаиваются. Что произошло между ними? Почему союзники Отца так враждуют друг с другом? Если Худа так ненавидят, почему он до сих пор здесь, в Готэме, и действует под надзором Отца? Робин ничем не поможет. Дэмиан видит это по его настороженному взгляду, по отрывистой речи. Он будет хранить секреты, хранить молчание. Поэтому Дэмиан затаил вопросы глубоко в подсознании и ничего не говорит. Еще нет. Дэмиан следует за ним к электроэнергетическому комплексу Готэма, являющемуся главным центром городской инфраструктуры. Стальные и проволочные башни устремляются в небо, каждая линия пульсирует энергией, каждый трансформатор издает сдержанный гул. От одной мысли о том, что что-то происходит в таком важном месте, у него сжимается желудок. Он выпрыгивает за сетчатый забор, его ботинки хрустят по гравию. Робин приземляется рядом с ним и поворачивается, не для того, чтобы осмотреть периметр, а чтобы изучить его . На предмет травм, слабостей, чего-либо, в чем Дэмиан мог бы не признаться. Дэмиан выпрямляет спину, скрещивая руки на груди, но взгляд Робина неумолим. Он скользит, рассчитывает, разбирает его по кусочкам. Всё настолько сосредоточено, что создаётся впечатление, будто Дэмиан — это жук, прикреплённый к карточке. Это немного тревожит. Как будто его распутывают. — Мы не собираемся помогать, — рявкает Дамиан, бросаясь вперёд, — или ты всё ещё будешь стоять там, как клоун? Робин поднимает руку, но останавливает его, приподняв бровь. «Давай начнём с нескольких основных правил, парень». Это слово обжигает. Челюсть Дамиана напрягается. «Я не буду преследовать тебя по всей этой территории, если ты решишь сбежать. Ты поможешь мне. Не потому, что пытаешься что-то доказать. Не потому, что чувствуешь себя обязанным. Потому что люди в опасности». Он подходит ближе, голос смягчается. «Невинные люди в опасности. Именно так я и начал — помогать Бэтмену. Не потому, что думал, что я непобедим». Его рука надавливает на середину груди Дамиана, на грубую ткань его костюма. «Вот так и получают травмы. Я не хочу этого видеть». Дыхание Дамиана прерывается. Его глаза расширяются, прежде чем он успевает их остановить. Ему не всё равно. Как ни странно, ему не всё равно . Это чувствуется в его голосе, в силе его руки, в невероятной неподвижности его взгляда. Даже если у них были не самые приятные взаимодействия, даже когда они встретились во время плена Дэмиана, ему, иррационально, не всё равно, пострадал ли Дэмиан. Зависть пронизывает его насквозь, горькая и жгучая. Конечно, отец выбрал его. Не из жалости, не из чувства долга, а потому что у Робина есть сила действовать со страстью, а не с отчаянием, с гордостью, а не со страхом. Дэмиан мог бы лгать самому себе, мог бы притворяться, что Бэтмен ценит только мастерство, но правда смотрит ему прямо в лицо. Робин на своём месте. И он снова и снова доказывает, почему он там и остаётся. Дэмиан стиснул зубы. Робин сильнее надавил на него, положив обе руки на плечи Дэмиана. «Понял, Ворон?» Дэмиан фыркнул, отдернулся и сглотнул комок, застрявший в горле. Он быстрыми движениями перелез через забор, стремясь увеличить расстояние между ними. Робин без труда следует за ним, пригнувшись к бетону на другой стороне. «Здесь пытаются перенаправить электроэнергию из этого места в другой источник. Это может нарушить жизнь миллионов людей. Нам нужно остановить их — быстро». Он поднимает руку, наклоняя голову к Дэмиану. «Держись поближе». Дэмиан закатил глаза, в его голосе прозвучало раздражение. «Я не понимаю, почему ты не можешь сделать это один». «Я могу сделать это один». Робин запускает захват, трос которого изгибается вверх к огороженному участку завода. Его ноги плавно отрываются от земли. «Это не значит, что я этого хочу». Когда Робин поднялся, у Дэмиана всё внутри сжалось, его слова отдавались тяжёлым грузом в груди. Дэмиан потянулся за крюком-кошкой — в конце концов, у него не было другого выбора, кроме как последовать за ним. Они, словно тени, проникают в здание «Свет и Сила» Готэма, лавируя между стальными балками и гудящими проводами. Диверсанты, вооруженные винтовками и примитивным оборудованием, спускаются вниз, устанавливая заряды у главного перекрестка. Робин жестом показывает двумя пальцами — левый фланг. Дэмиан фыркает, но всё равно следует за ним, молча и остро, как лезвие. Первый мужчина быстро падает: Дэмиан набрасывается на него сверху, приставляя кинжал к его горлу, и оглушает его. Он едва успевает подняться, как Робин проскальзывает мимо него, используя оголенный провод, чтобы ослепить другого искрами, а затем подсекает ему ноги. Всё работает безупречно. До раздражающей безупречности. Дэмиан не хочет этого признавать, но… Робин другой. Не такой, как Худ со своей жестокостью, не такой, как Найтвинг со своими излишествами, не такой, как Отец со своим внушительным весом. Робин не самый быстрый, не самый сильный и не безжалостный. Ему это и не нужно. Зачем тратить время и энергию на электроэнергию, если можно потратить вдвое меньше на то, чтобы их отключить? Каждый шаг, каждый удар — всё рассчитано, причём не только против врагов, но и вместе с Дэмианом. Кажется, он может читать его, предвидеть его действия, заполнять пространство, которое Дэмиан оставляет открытым, ещё до того, как тот это осознаёт. Когда Дэмиан делает ложный рывок влево, Робин уже там, чтобы прикрыть правый фланг. Когда Дэмиан уклоняется от удара, посох Робина с хирургической точностью сносит врагу челюсть. Это возмутительно. Это опьяняет. Как будто они делали это сотни раз до этого, хотя Дэмиан знает, что это всего лишь второй раз, когда они сражаются плечом к плечу. Женщина замахивается трубой в сторону плеча Дэмиана — Робин предупредила об этом еще до того, как труба коснулась земли. Дэмиан разворачивается, контратакует и бьет ее коленом в живот. Он почти забывает, что должен быть раздражен, должен ненавидеть, когда с ним обращаются как с второстепенным персонажем. Почти. К тому моменту, когда половина диверсантов повержена, в воздухе слышится лишь статическое электричество трансформаторов и прерывистое эхо их дыхания. Робин выпрямляется, один раз поворачивает посох, а затем прижимает его к бедру. Дэмиан откидывает капюшон, пытаясь придать своему выражению лица нейтральное, непроницаемое. Но его кровь по-прежнему поет. Робин бросает на него взгляд, тяжело дыша, но слабо улыбаясь. «Неплохо, Ворон». Дэмиан усмехнулся, убирая кинжал. «Ты меня замедлил». Робин смеется — смеется — словно видит сквозь шипы насквозь. Затем он резко поворачивает голову в сторону, вытаскивая из-за пояса устройство, и на экране появляется трехмерная карта растения. Дэмиан мечтает о такой технологии — он приходит в восторг, когда использует что-то, кроме песка и лезвий. Робин, должно быть, чувствует его ревность, потому что тот поворачивается к Дэмиану с улыбкой. «Может быть, если ты останешься со мной до конца патрулирования, я тебе кое-какие игрушки отдам». Дэмиан напрягается, и на его лице появляется неудержимая ухмылка. Именно этого хочет Бэтмен. Робин, возможно , и заботится , но это проявляется тонко. Это не бросается в глаза Дэмиану и не подавляет его чрезмерной мягкостью. Они подозрительно относятся друг к другу; Дэмиан видит это по тому, как Робин следит за его движениями и запоминает это на будущее, но они всё равно работают вместе. Блин. Робин должен быть надоедливым. А не… что это вообще такое. Дэмиан подавляет свою гордость и следует за Робином. Робин следит за информацией, которая прокручивается на его мини-экране, но он настолько выше ростом, что Дэмиан едва может разглядеть её с этого ракурса. Дэмиан уверен, что делает это нарочно. Неважно, Дэмиан всё ещё его недолюбливает. Прежде чем Дэмиан успел что-либо сказать, Робин увернулся от удара, резко подставив ногу под удар и мгновенно обездвижив нападающего. Всё произошло так быстро и так далеко впереди, что Дэмиану ничего не оставалось, кроме как смотреть на нападающего сверху вниз. Дэмиан подтолкнул его каблуком ботинка, убедившись, что тот окончательно потерял сознание. «Жалко», — бормочет Дэмиан. — «Он даже не смог сделать ни одного удара в правый фланг». Робин сидит на корточках у главного блока управления, набирая последовательность для перезагрузки системы. Свет консоли окрашивает его лицо бледно-голубым светом. Он даже не поднимает глаз, когда говорит: «Они не жалкие. Они в отчаянии. Это не оправдывает того, что они пытались сделать, но не делайте вид, что это не сложнее, чем просто „жалкое“ поведение». Дэмиан напрягается. «Ты говоришь как Найтвинг». Робин едва заметно пожимает плечами. «Возможно. Обычно он прав». Это задело Дэмиана больше, чем он ожидал. Он скрестил руки, высоко подняв подбородок. «Всё это было лишним. Я мог бы справиться сам. Ты был здесь только потому, что Бэтмен считает, что мне нужен… надзор». Слово обжигает ему горло. Теперь Робин смотрит на него, его взгляд, жесткий за маской домино, выражает недоверие. «Ты все еще не понимаешь, да?» Дэмиан моргает. "...Что?" Робин поднимается, его посох с резким щелчком складывается. Он прижимает его к поясу и подходит достаточно близко, чтобы Дэмиан почувствовал себя прижатым тяжестью его взгляда. «Ты думаешь, что всё это из-за Бэтмена. Из-за того, чтобы заслужить место в центре его внимания, из-за того, чтобы что-то ему доказать. Но это не так». Его голос не повышается, но он резко прорезает потрескивающее жужжание завода. «Этот город нуждается в нас. Нуждается в Бэтмене. Нуждается в Робине. Это не тренировочная площадка для твоей гордости и не поле для твоих амбиций». Он подходит еще ближе, пока Дэмиан не замечает следы усталости под его маской. «Там есть люди, Ворон. Люди, которым не все равно. Люди, которые просыпаются каждое утро, не зная, переживут ли они ночь. Если ты этого не понимаешь…» Робин качает головой и наконец отворачивается. «Тогда тебе еще очень далеко до этого». Эти слова бьют сильнее любого удара. У Дэмиана сжимается горло, рука дергается, тянется к кинжалу, лишь бы отвлечься. Но Робин не ждет ответа. Он уходит прочь, плащ развевается за ним, оставляя Дэмиана стоять в гуле трансформеров, и эхо этих слов не дает ему покоя. Робин взмахивает плащом и постукивает по экрану. «Похоже, осталось всего несколько. Наверное, заметили, что их друзья не выполняют свою работу, поэтому они собрались на служебной парковке и пытаются раздобыть что-нибудь ещё». Он оглядывается через плечо в сторону строительных лесов. «Постарайся не отставать, Ворон». Затем он исчез — от него осталась лишь размытая полоса зеленого, красного и золотого цвета, уплывающая в тени. Дэмиан цокает языком и бросается ему вслед. Его ботинки скребут по металлическому каркасу, когда он с привычной ловкостью взбирается по строительным лесам, но челюсть напрягается. Постарайся не отставать. Хм. Как будто я какой-то ребенок, волочащийся за ним по земле. Он быстро догоняет остальных и спускается на служебную стоянку. Над головой мерцают натриевые лампы, слабым светом освещая две фигуры, роющиеся в брошенных машинах. Они нервничают, резко поворачивая головы при каждом скрипе оборудования. Обычные люди. Слишком обычные. Совершенно другая команда, не та, что выпала Красному Капюшону и Дэмиану ранее – никаких грандиозных планов, никакого крупнокалиберного оружия или тактической брони. Просто пара преступников-отступников, пытающихся перенаправить власть, чтобы заполучить что-нибудь для себя. Это не завоевание и не месть. Просто выживание. Робин поднимает руку, чтобы подать ему знак, но прежде чем Дэмиан успевает что-либо сделать, Робин хватает его за плечо. «Худу нужна подмога в Черри. Остальные сейчас связаны. Думаешь, ты можешь помочь?» Дэмиан резко отдергивает плечо, хмурясь. Мысль о том, что его передают из рук в руки, словно ненужную посылку, глубоко задевает его самолюбие. «Я думал, мне не разрешено заниматься его делом. По причинам, которые мне не были разъяснены». Робин наклоняет голову, белые линзы отражают свет натриевых ламп. На мгновение его взгляд становится холодным и острым, как стекло. «Ты прав». Дэмиан моргает, услышав это признание. «Я должен был тебе сказать», — голос Робина понизился, ровный, но с оттенком чего-то, что Дэмиан не мог точно определить. «Би не любит, когда дети занимаются более мрачными делами. Работа Худа не из чистых, и тебе не место в это ввязываться». Он резко ткнул пальцем в нагрудник Дэмиана. «Но я не могу покинуть эту сеть, пока не буду уверен, что это не испепелит половину города». Как по команде, по переулку пронесся скачок напряжения — силовые кабели заискрились, заставив преступников разбежаться. Последовавшее за этим свечение было неестественным. Оно поднималось по проводам, словно молнии, сливаясь во что-то живое . Волосы на шее Дамиана встали дыбом. Робин наклонилась ближе, голос ее был твердым, почти предупреждающим: «Будьте благоразумны. Берегите себя». Одним движением Робин сунул себе в руки что-то. Коммуникатор. Врата к своему Отцу. Шаг вперед. Глаза его затуманились. Прежде чем Дэмиан успел что-либо сказать, вроде «спасибо, может быть», Робин уже повернулся обратно к экрану, его плащ развевался на ветру. Дэмиан стискивает зубы, активирует крюк-кошку и исчезает в ночи. Холодный ночной воздух пронизывает его насквозь, световые люки и городские фонари сливаются в желтые и белые пятна. Дэмиан не понимает, почему паника подступает к его костям, почему он движется быстрее, чем за последние несколько недель. Паника пронизывает его насквозь, острая и настойчивая. Дэмиан думает, что это может быть отчаяние – проявление заботы , которое не сдвинется с места, как бы Дэмиан ни подавлял его. Неважно, говорит он себе, что они всего лишь его союзники в деле, ступеньки на пути, проложенном кровью и костями. Потому что Дэмиан боится. И боится он не за себя, а за Худа. Того самого человека, которого час назад Дэмиан хотел сбросить в недра Земли. Он кувыркается по бетонной дорожке, быстро хватаясь за кинжал. Он не слышит выстрелов, скрежета ботинок по гравию или прерывистого вздоха перестрелки. Он делает вдох, пытаясь успокоить статическое электричество, бурлящее в его жилах. Это не помогает. «Ворона…» Он делает паузу. Кто, черт возьми, отвечает за связь? «—Кто угодно. Я прибыл в Черри-Хилл». Так ли общаются по связи? Сама идея командной работы кажется Дэмиану, изолированному в Лиге, чем-то огромным и чуждым. Скрепя сердце, он решил хотя бы попытаться. Но говорить в пустоту, в надежде на помощь, — это то, что, кажется, придумали криптонианцы. «Худ находится глубже – возле доков. Будь осторожен, Ворон. Эта группа играет нечестно». В ответ раздается женский голос – незнакомый Дэмиану. Он никогда раньше не разговаривал с Орфан, так что, возможно, это она? Он кивает, пригибаясь к земле. Он делает шаг вперед и тут же слышит щелчок пулемета. Дэмиан прыгает к металлическому ящику, прижимаясь к нему всем телом, прежде чем ящик чуть не разлетается вдребезги. Затем он слышит крики – не английские. Русские. Наступает пауза – и в одно мгновение Дэмиан двигается. Он уже видит следы стычек, оставленных Худом. Бессознательные тела лежат там, где пулевые отверстия врезаются в старые деревянные столбы, черные следы от взрывов, которые, как знает Дэмиан, остались от гранат, и сломанный причал, столбы которого согнуты, как конечности. Вода. Должно быть, ужасно холодно, особенно учитывая зимнюю погоду и особенно сильный мороз сегодня ночью. Если бы Дэмиан предположил, сегодня было бы около 39 градусов по Фаренгейту. Не настолько, чтобы убить, но длительное воздействие может притупить чувства, замедлить работу организма и усыпить. Дэмиан стискивает зубы. Он надеется, что с Худом всё в порядке… Вероятно, с ним всё хорошо. Эта мысль не мешает сердцу Дэмиана бешено колотиться в груди, от мелькающих в голове образов Робина, которого одолели, или Найтвинга, сражающегося с Ядовитым Плющом, или раненого отца. Дэмиан ломает плечо первому преступнику одним щелчком; жестокость – это то, к чему он стремится в первую очередь, а контроль отходит на второй план. Робин, возможно, прав – эти преступники вполне могут бороться за свои семьи, чтобы остановить цикл насилия, который уже начался. Но сейчас Дэмиану это безразлично. Он резко поворачивается, бросая один из своих немногочисленных кинжалов в другого преступника. Кинжал вонзается ему в бедро, и Дэмиан, воспользовавшись несколькими секундами колебания, обезвреживает другого, чьи руки дрожат на автомате. Дэмиан поворачивается навстречу раненому. Его кулаки со скрежетом ударяют по лицу преступника. Его дыхание вырывается наружу, в ледяной воздух Готэма, а тело содрогается от невыносимой жары униформы и пронизывающего холода. Мужчина съеживается под ним. Дэмиан хватает его за воротник и швыряет в ближайшую кирпичную стену. Тот падает, как мешок с булгуром. Кажется, он дышит слишком медленно. У Дэмиана нет ни технологий, ни времени. Если Красный Капюшон получит травму, когда Дэмиан должен был помочь, или если он… «Район – ваше местоположение», – снова резко говорит он, взбираясь на очередное здание, чтобы осмотреть крыши. Затем он слышит это, голос дрожащий и надломленный. «П-П-Пятнадцатая и Кентс», Дэмиан не ждет. Он активирует захват и бросается в ночь, паника подступает к горлу, словно дым, из которого он не может выйти. Он не ждет подтверждения — он уже движется. Причал кишит ими, тени меняются под натриевыми лампами. По доскам разносятся русские крики, ботинки стучат по дереву. Теперь они его заметили. Хороший. Дэмиан несётся на них сломя голову, быстрее, чем они успевают его отследить. Вспыхивает клинок — он отбивает его в сторону и с силой бьёт коленом по рёбрам мужчины, чувствуя треск. Следующий поднимает винтовку — Дэмиан бросает кинжал, выбивая его из его рук, а затем выворачивает мужчине запястье до перелома. Крик затихает позади него, пока Дэмиан несётся вперёд. Ещё трое набросились на него одновременно. Он не сбавляет темп. Подкат под первого, удар пяткой по задней части колена — мужчина падает. Дэмиан резко разворачивается и локтем вбивает второго в горло, выбивая у него воздух из лёгких. Третий хватает его за плащ — Дэмиан резко поворачивается и с такой силой вонзает рукоять кинжала в висок мужчины, что тот падает, как камень. Сейчас он не грациозен. Он не рассудителен. Он движется слишком быстро, слишком резко — каждый удар жесток, каждый уворот на грани безрассудства. Дэмиан знает, что он в панике. Но ему все равно. «Где он?!» — рычит Дамиан, но не останавливается, чтобы выслушать ответы. Его кулаки окровавлены, дыхание белое в холоде. Он прыгает на другого бандита, сбивая его с ног, отскакивает и пинает следующего в воду. Их слишком много. Ещё больше льётся из складов, из грузовиков, припаркованных криво вдоль улицы. Но Дэмиану всё равно. Каждый из них между ним и Худом — всего лишь препятствие, не более того. Он прорубается сквозь них, как лезвие сквозь камыши, думая только об одном: не опоздать, не опоздать, не опоздать… Кровь брызгает на его перчатки — он не знает, чья это кровь. Легкие горят, мышцы кричат, но он заставляет себя стрелять сильнее. У него нет возможности сдерживаться. Последний оставшийся в живых поднимает пистолет. Дэмиан не думает. Он бросается вперед, принимая выстрел в плечевой щиток. Удар оглушает, боль вспыхивает белым, но он не дрожит — его рука сжимает нагрудник мужчины, с такой силой, что доски трескаются. Мир затихает. Только его дыхание. Его сердцебиение. И направление — Пятнадцатая улица и Кент. Дэмиан выпускает свой крюк-кошку, не оглядываясь на оставленные им обломки. Каждая секунда на счету. Дэмиан приземляется на край полузатопленного причала в месте, где находится Худ; дерево под его ботинками покрыто инеем, как в гавани. Его дыхание, белое от дыхания, висит в воздухе, пока он осматривает тени. Тишина, нарушаемая лишь тихим плеском волн о сваи. Затем — движение. Слышен влажный шорох, словно кто-то ползет по дереву. Рука Дамиана тянется к кинжалу, но замирает, увидев его. Капюшон. Промокший насквозь, вода струйками стекает с куртки. Шлем тускло блестит под пожелтевшим уличным фонарем, наклонен так, словно он не может удержать голову прямо. Он крепко прислонился к свае, одной рукой крепко сжав живот. Даже отсюда Дэмиан видит, как его рука в перчатке давит на рану, темная жидкость вытекает между пальцами. На мгновение Дэмиан просто замер. Его мозг не может этого понять. Худ — невыносимый, раздражающий Худ — превратился в нечто настолько… хрупкое. У него перехватывает дыхание. Ему не нравится это чувство. Оно слишком резкое, слишком внезапное. «Идиот», — шипит Дамиан себе под нос, прежде чем, не задумываясь, двинуться с места. Его ботинки с треском ударяются о доски, и через несколько секунд он уже стоит на коленях рядом с Худом. Джей вздрагивает, пытается выпрямиться, его пистолет наполовину поднят, но рука дрожит, и он роняет его с металлическим лязгом. «Ворона», — хрипло выдавливает он из себя, голос хриплый, с оттенком недоверия. «Не знал… не знал, что это будешь ты ». Последние слова он выдавливает из себя, словно плевок. «Очевидно», — резко выпалил Дэмиан, но не хотел кричать. Его руки неуверенно замерли над раной Худа, прежде чем он сильно надавил. Худ издал сдавленный звук, и грудь Дэмиана сжалась от этого звука. «Мне следовало остаться с тобой». «Это… не имело бы значения». Смех Худа больше похож на кашель, с румяными пятнами. «НБ не хотел, чтобы ты это видел». Дэмиан сжимает челюсти. Он убеждает себя, что жар в груди — это гнев. Он знает, что это не так. «Глупо. Безрассудно. Если бы я не приехал, ты бы…» Слово « умер » застревает у него в горле. Он сильнее давит на рану, возможно, чтобы заставить себя замолчать. Худ получил бы лишь лёгкие ранения, но остался бы жив. Тем не менее, рана глубокая. Дэмиан, не колеблясь, начинает перевязывать её свежей марлей. Судя по всему, Худ почти полностью израсходовал свои запасы. Джей запрокидывает голову назад, шлем отражает свет. Даже сквозь маску Дэмиан чувствует на себе его взгляд. Усталый. Искажающий. «Почему ты… дрожишь, парень?» Дэмиан замирает. Его руки дрожат. Он даже не заметил этого. Он сжимает их еще сильнее, пытаясь вернуть контроль над собой, над голосом. «Я не могу». Даже ему самому это отрицание кажется жалким. Между ними воцаряется тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Худа. Дэмиан хочет отогнать это чувство, похоронить его под яростью, под дисциплиной. Но оно не сдвинется с места. Потому что это правда. Потому что ему не всё равно. А зря. Дэмиан тяжело сглотнул. Его голос стал тише, почти хриплым. «Больше так не делай». Худ издает что-то вроде смеха, слабого, но живого. «Похоже… тебе действительно не все равно». Его тело дрожит от воды, и Дэмиан чувствует, как что-то внутри него разрушается. Дэмиан не отвечает. Он не может. У него слишком сильно болит грудь. Всё, что он может сделать, это сдерживать боль, держаться, пока не придёт кто-нибудь умнее или сильнее, чтобы взять всё в свои руки — потому что мысль о том, что Худ ускользнёт здесь, в темноте, у него под ногами… —Это невыносимо. Дэмиану хотелось содрать с себя кожу, оторвать от себя коварного оборотня, заставившего это теплое, мягкое существо заползти ему в грудь. Каждое движение Худа, каждый вздох, сдавленный сломанными ребрами, даже брызги крови на шлеме — все это вызывает у него тошноту. Дэмиан молча сбрасывает плащ и капюшон, накидывая их на плечо мужчины. Затем он роется в своей сумке и находит блестящее термоодеяло, которым прикрывает остальную часть обнаженного тела Красного Капюшона. Он заставляет свои руки перестать дрожать. Он сдерживает тошноту. «Я не понимаю, почему Робин не позволил мне остаться. Я видел, как умирают люди, был свидетелем варварских актов безжалостности, которые люди могут совершать по отношению друг к другу. Я не понимаю…» Красный Капюшон поднимает руку, впиваясь пальцами в руку Дэмиана, пытаясь удержать его, пока к ране прижимают марлю. Его голос напряжен, хриплый от боли, но сарказм не покидает его. «То, что ты можешь…» — его лицо искажается, когда Дэмиан надавливает сильнее, но он выдавливает слова сквозь стиснутые зубы, — «не значит, что ты должен». Дэмиан хмурится, его взгляд острее лезвия. Он хватает Красного Капюшона за запястье, сжимая сильнее, чем нужно, словно бросая ему вызов вырваться. «Перестань вырываться», — рявкает он, прежде чем заставить мужчину перекинуть руку через свои плечи. Когда Красный Капюшон пытается удержать его вес, становится очевидно, что вода в гавани отняла у него большую часть сил. Он стонет, когда его тело выпрямляется, рука прижата к ране, из которой медленно течет кровь. Дэмиан стискивает зубы, меняя позу и подтягиваясь вперед. «Шаг за шагом», — приказывает он низким, отрывистым голосом. Его колени почти подгибаются, но он изо всех сил сопротивляется. Красный Капюшон фыркает, выдыхая что-то вроде смеха. «Мой мотоцикл… рядом. Могу позвать». Он шарит рукой в ​​поисках спрятанной кнопки, и в ночи раздается резкий щелчок. Через мгновение вдали слышится слабый рев двигателя. У Дамиана неожиданно скрутило живот. Мысль о поездке на мотоцикле вызвала у него волну волнения, хотя он изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица. Он водил машины, пилотировал самолеты, командовал более опасными объектами, но это совсем другое. Это кажется чем-то личным. «Мне самой управлять машиной?» Этот вопрос вырывается у него из уст быстрее, чем он хотел, выдавая его. Красный Капюшон долго смотрит на меня, даже сквозь шлем. Его молчание звучит язвительно, прежде чем он наконец протяжно произносит: «Если ты думаешь, что я позволю семилетнему ребенку водить мой мотоцикл, малыш, то, возможно, этот яд повредил тебе мозг больше, чем мозг». «Мне не семь», — голос Дамиана резкий, пронзительный. — «Мне десять». Красный Капюшон разразился таким громким смехом, что испугал всю ночь. Он слегка пошатнулся на плече Дэмиана, хрипя: «О боже, мне так жаль, ваше величество… » Дэмиан ощетинился, губы сжались в такую ​​глубокую, что от неё болело. Он раздумывал, позволить ли ему упасть на тротуар, чтобы стереть ухмылку с его лица, или, может быть, ударить мужчину ножом в руку. Это не будет смертельно, и небольшой раны будет достаточно, чтобы мужчина прекратил эти бесконечные издевательства. Отбросив раздражение в сторону, он поправил хватку, приняв на себя большую часть веса Джейсона. Дэмиан понимает, что Красный Капюшон скорее раздражает, чем пугает, хотя его присутствие всё ещё сильно давит на него. Он не хочет его злить — не потому, что боится, а потому что… а вдруг Красный Капюшон расскажет отцу? Джей тихонько, почти самодовольно, напевает: «Ты просто… такой низкий, вот и всё…» Прежде чем слова успели окончательно вывести его из себя, Дэмиан резко наступил на ботинок Худа. Это был инстинктивный, а не стратегический шаг, его каблук скрежетал, словно подчеркивая каждое оскорбление, которое когда-либо бросал в его адрес Худ. В тот же миг, как удар пришелся по ботинку, Дэмиан стиснул зубы. Глупость. Он не должен был терять контроль — не с тем, кто так тесно связан с человеком, чьего одобрения он жаждет. Но реакция Худа совершенно не соответствует ожиданиям Дэмиана. Он вздрагивает, издавая испуганный вскрик, когда резкое движение чуть не опрокидывает их обоих. «Ты маленький…» — голос Джея обрывается, срываясь между ругательством и смехом. Его гримаса принимает резкую и недоверчивую форму. «Ты ублюдок! » Хмурый взгляд Дамиана ослабевает. Уголок его рта выдает его едва заметным движением вверх, почти улыбка вырывается наружу, несмотря на все его попытки ее скрыть. Он быстро корректирует выражение лица, возвращая суровость на место. Но теплота остается, раздражающе упрямая, словно искра, которая никак не хочет гаснуть. Мотоцикл плавно останавливается рядом с ними, его двигатель урчит, словно огромный механический зверь. Глаза Дэмиана блестят, хотя он изо всех сил старается изобразить безразличие. Он не хочет доставлять Красному Капюшону удовольствие. Джей сильнее прижимается к нему, позволяя Дэмиану выдерживать больший вес, чем тот мог бы разумно выдержать. «Ладно, парень», — бормочет он хриплым, но всё ещё полным веселья голосом. «Помоги мне подняться. Пассажирское сиденье твоё». Дэмиан напрягается. Он предполагал, что ему придётся… идти пешком. Или его оставят позади. Или ему скажут убегать, как ненужному ребёнку, каким он часто себя чувствует. Но вместо этого… вот что. Сердце бешено колотится в груди, в головокружительном, предательском ритме, который он тут же подавляет хмурым взглядом. Он помогает Красному Капюшону забраться на мотоцикл, поддерживая его как может, а затем взбирается на заднее сиденье. Кожаное сиденье оказалось выше и уже, чем он ожидал, и когда его руки инстинктивно обвиваются вокруг груди Красного Капюшона, Дэмиан заливается жаром. Он резко отдергивает их. Он бросает взгляд на Красного Капюшона, готовясь к оскорблению. «Нет-нет», — хрипит Худ, откидываясь назад и крепко дергая Дэмиана за запястья. «Парень, если ты упадешь с моего мотоцикла, я никому ничего объяснять не буду. Держись». Дэмиану удается избежать травмы. Перед началом боя Красный Капюшон поправляет одеяла и плащ, аккуратно обматывая ими тело, словно это что-то священное. От этого в желудке Дэмиана появляется тепло, словно он проглотил горячий чай. Двигатель ревет, и у Дэмиана переворачивается желудок так, как никогда прежде. Порыв ветра треплет волосы, руки, ночь проносится мимо в полосах неона и теней. Он не может остановить то, как бьется его грудь, рот слегка приоткрывается, когда город расплывается в облаках. Он летал раньше. Он водил раньше. Но это … это свобода, это скорость, вибрация и необузданная мощь, пульсирующая между колен, несущая его, словно молния, по венам Готэма. Наверное, он улыбается, потому что Худ фыркает. «Так и думал. Ты там практически вибрируешь, маленький демон. Постарайся не пускать слюни на мою куртку». Дэмиан яростно хмурится, уткнувшись ему в спину, но это не имеет значения. Улыбка не сходит с его лица. Когда они наконец с визгом тормозов останавливаются перед квартирой Красного Капюшона, Дэмиан мгновенно и раздраженно испытывает разочарование от тишины двигателя. Он неохотно выходит, пытаясь скрыть это, покачивая плечами. Он хватает Джея за руку, поднимает её себе на плечо, принимая на себя больше веса мужчины, чем это разумно для парня его роста. Колени подгибаются, но он решительно встаёт на ноги. «Давай, болван», — хрипит он, голос его резкий, но непреклонный. Джей фыркает, словно смех застрял у него в горле, и соглашается. На этот раз Дэмиану все равно, увидит ли кто-нибудь, как сильно он этого хочет. Как сильно он хочет быть важным. Они неуклюже, шаркающим шагом, добираются до квартиры. Худ со стоном опускается на диван, стягивает шлем и с грохотом бросает его на журнальный столик. Дэмиан, не в первый раз, замечает, как молод Худ, когда маска спадает — всё ещё слишком молод для тяжести, застывшей вокруг его глаз. Джей собирается отмахнуться от него, но Дэмиан игнорирует это, опускаясь на колени на изношенный ковер, и уже вовсю распутывает пряжки испорченного жилета Худа. Его руки быстры, уверены в себе и острее, чем нужно. Он сдирает ткань, словно отслаивая кору с дерева, его челюсть сжата в упрямую линию. "Ребенок-" «Не называй меня так». Голос Дамиана резко дрожит, громче, чем он хотел, но его руки не дрожат. Он сильнее, чем нужно, прижимает пропитанную кровью марлю, наблюдая, как она сочится и растекается. «Если ты настаиваешь на том, чтобы притворяться дураком и губить свою жизнь, кто-то должен позаботиться о последствиях». Его руки тут же тянутся к иголке и нитке, и ощущение дежавю настигает Дэмиана прямо в грудь. Он тяжело вздыхает, сжимая пальцы, стараясь не причинить больше вреда, чем пользы. Ему всё равно. Это бизнес. И всё. Джей вздрагивает от боли, но не отталкивает его. Вместо этого он откидывается назад, положив руки на спинку дивана, и смотрит на Дэмиана с натянутой улыбкой, в которой больше усталости, чем насмешки. «Ты чертовски властный, знаешь? Если бы ты был на 60 сантиметров выше, ты был бы как Робин». Дэмиан хмурится. «Я совсем на него не похож». Его голос тихий, гортанный. Он слишком сильно сжимает нить, и Джей шипит, но не останавливает его. «Я совсем не похож ни на кого из вас». « Я поправлюсь» , — бормочет он про себя. Дэмиан заглушает его, стиснув зубы. Красный Капюшон не спорит. После долгого молчания Джей медленно выдыхает, и на его губах появляется усталый смешок. «Знаешь, большинство людей не стали бы так злиться, если бы им пришлось меня подправлять. Тебе не нужно этого делать, коротышка». Дэмиан ощетинивается, осторожно проталкивая иглу, сжимая челюсти от того, как Джей дрожит под его руками. «Ты ошибаешься. Я ошибаюсь». У него сжимается горло, но он все равно выдавливает слова, отрывисто и тихо. «Потому что если я этого не сделаю, никто другой этого не сделает». Джей Стиллз. Впервые за долгое время он не отвечает своей ехидной репликой. Вместо этого он протягивает свою здоровую руку, слегка взъерошивая темные волосы мальчика, после чего Дэмиан резко отдергивает руку, хмурясь. Но улыбка Джея смягчается, и в ней появляется что-то почти нежное. «…Крепкий парень», — бормочет он почти неслышно. — «Но ты заботишься о нас больше, чем хочешь, чтобы мы знали». Дэмиан не отвечает. Уши горят. Его хмурый взгляд становится тонким, как бумага. Он быстро завязывает узел, откидываясь назад на пятки, не отрывая глаз от лица Джея. Но внутри, против его воли, вспыхивает что-то маленькое и опасное: едва уловимое тепло принадлежности. Он прижимает руку к рации, пытаясь вернуть голосу хоть какую-то уверенность. «О Красном Капюшоне позаботились в его убежище. Я готов оказать поддержку любому, кто в ней нуждается», — говорит он механическим и напряженным тоном. На его лице появляется искажение, словно он сравнивает Дэмиана с каким-то воспоминанием, которое Дэмиану совсем не нравится. Одним движением мужчина бросает плащ Дэмиана ему в лицо. «Спасибо», — говорит он тише, чем Дэмиан мог себе представить. «Это просто мой долг», — фыркает он. Красный Капюшон закатывает глаза. Затем он вздыхает и закрывает их, словно что-то обдумывая. «Малыш, меня зовут не Джей. Меня зовут Джейсон. Зови меня Джейсон», — тихо признаётся он. Дэмиан моргает, застигнутый врасплох его откровенностью. Дэмиан… не знает, что с этим делать. Это… доверие, которое люди просто оказывают ему без слов. Дэмиан никогда не думал, что это возможно. Он считал, что доверие нужно заслужить. Кровью, слюной, сломанными костями. Чтобы присягнуть кому-то на верность, нужно показать готовность умереть за это. Но каждый раз, когда ему протягивали руку, это никогда не было результатом его боевых навыков или невольной преданности. Это было следствием мягкости. «Джейсон», — повторяет Дэмиан, проверяя слова на слух. Как ни странно, это ему подходит. Джейсон откидывается назад, медленно скрещивая руки на груди. «Ворон, можешь присоединиться ко мне на остаток ночи», — отвечает голос. Найтвинг. Дэмиан внутренне стонет. Не то чтобы этот человек был плохим, просто Дэмиан… хотел провести время с Грейсоном, с Отцом . Но ведь он не может просить об этом, верно? «Я рядом с Ковентри, на пересечении Оук-стрит и 1-й улицы». Патрули Найтвинга иногда совпадают с маршрутами Дэмиана. Но, похоже, Дэмиану не удаётся сбежать от этого человека, как бы сильно он этого ни хотел. Дэмиан моргает, глядя на Джейсона, пытаясь оценить состояние здоровья мужчины. Он не может… просто оставить его. Что если врываются злоумышленники, и Джейсон не сможет защитить себя из-за плохого самочувствия? Или, может быть, мужчина захочет взять стакан воды и ему придётся растягивать швы? Отец не захочет, чтобы его союзник пострадал, а Дэмиан отвечает за его присмотр. «Со мной всё будет в порядке, малыш». Дэмиан напрягается. Он направляется к пожарной лестнице, не оглядываясь. Потому что уверен: если он оглянется, то найдет какой-нибудь другой предлог, чтобы остаться. А он не может.