Глава 2.1. Долг (Джена)

      Ей удалось успокоиться только через пару часов. Всё это время Джена провела в конюшне, ухаживая за Громом. Она аккуратно расчесывала и перебирала его шелковистую гриву, стараясь сосредоточиться только на своих монотонных действиях, шумном дыхании своего скакуна и тихом ржании лошадей в соседних стойлах. Атмосфера этого места неизменно умиротворяла Джену и этот раз не был исключением. То, что никто из семьи не последовал за ней туда, тоже благоприятно повлияло на неё. В гневе она становилась несдержанной и все это знали, поэтому оставили её в покое. Размышляя об этом девушка горько улыбнулась. Братья и родители достаточно хорошо изучили её характер и были осведомлены о её мечтах, но в конечном итоге оказалось, что ни одному из них нет дела до её желаний. Нет, умом Джена понимала, что ситуация была щекотливой, практически безвыходной, но её мятежный дух никак не желал смириться с этим. Ей обещали другое!       Это Элла должна была стать женой наследника престола, а в будущем – королевой. Её буквально растили для этого. Пока старшая сестра под руководством септы и матери изучала всё то, что необходимо было знать супруге принца, Джена проводила свои беззаботные дни, исследуя окрестности Чёрного Приюта. Она присоединялась к играм братьев, которые, включили её в свой круг сначала нехотя, но после того, как ей удалось незаметно украсть лакомства с кухни, которые их леди-мать строго настрого запрещала им трогать, быстро оттаяли. Потом ни одна проказа не обходилась без неё.       Иногда Джена пыталась привлечь Эллу к их забавам, но тихая, спокойная и задумчивая сестра неизменно отказывала ей с мягкой улыбкой, оговариваясь тем, что ей нужно подготовится к занятиям с септой Мэллас. В то время Джена сильно жалела сестру, которой приходилось трудиться так упорно и усердно, но она признавала, что из Эллы в итоге получилась бы замечательная будущая королева. А теперь, спустя год после смерти её идеальной сестры, Джене в пору было жалеть себя.       — Нет. — Тихо сказала, сжав зубы, чуть наклонившись к Грому, будто доверяя ему свой секрет. — Этому не бывать! Ему была предназначена другая. Это не моя судьба!       Последнюю фразу Джена произнесла, словно молитву, неистово веря в собственные слова. Гром качнул головой, будто соглашаясь с ней. Девушка улыбнулась ему и потрепала по тщательно уложенной гриве.       — Вот так, мой красавец! С твоей хозяйкой не так-то легко справиться, верно? Она обязательно найдет выход.       В этот раз конь заржал и Джена ощутила, как напряжение окончательно покидает её. Он обняла мощную шею Грома и постояла так пару минут, набираясь сил. Иногда ей казалось, что скакун бы единственным её другом. Напряжение вернулось, стоило только Дженне переступить порог своих покоев. Её леди-мать сидела у камина, развернув кресло так, чтобы ей было видно дверь, в проёме которой остановилась Джена. Фигура Элионор была напряжённой, плечи расправлены, а руки чинно сложены на коленях. Джена поняла, что ей предстоит тяжелый разговор и прикусила губу, стараясь сдержать вновь нарастающее раздражение. Для себя она решила, что не будет спорить с матерью. Это всё равно не принесёт пользы ни одной из них. В конце концов, окончательное решение примет отец, а его Джена умела привлекать на свою сторону с малых лет.       Вопреки ожиданиям Джены Элионор не стала сразу же ругать её. Она даже как-будто немного расслабилась, увидев дочь в целости и сохранности. Джену это удивило. Девушка была уверена, что матери успели донести, что дочь, как обычно, прячется среди лошадей, которых неимоверно любит.        Честно говоря, в первый момент, влетев в конюшню и пылая праведным гневом, Джена хотела быстро оседлать Грома и пуститься галопом по безлюдным в такой час полям, окружающим Чёрный Приют. Но она быстро отмела эту мысль: ночь была безлунная, и в темноте легко было свалиться с коня, или, что ещё хуже, покалечить Грома, пойдя на поводу у собственной глупости. В конце концов, Джена хотела избавить себя от жизни с Бейлором Таргариеном, а не от жизни в целом.       — Садись, дочка. — Мягко начала мать и указала на кресло рядом с собственным. И, когда Джена тяжело опустилась на указанное место, тихо продолжила: — Я хочу извиниться. Ты не должна была узнать о помолвке с принцем подобным образом.       Джена фыркнула, но ничего не ответила. Она знала, что если откроет свой рот, то скоро сорвётся на крик, а это — последнее, что сейчас требуется.       — Беременность тобой давалось мне нелегко. Пару раз у меня начинались кровотечения и мейстеру лишь чудом удавалось их остановить и спасти тебя. Он заставил меня лежать в постели безвылазно последние месяцы, а после тяжёлых родов, которые едва не стоили жизни и тебе, и мне, он вовсе сказал, что я не смогу больше иметь детей. Ты стала нашим маленьким чудом. И поэтому мы с отцом избаловали тебя. Всем твоим желаниям потакали. Ты росла свободной и счастливой, Джена. И я рада этому. Но вместе с тем, я сожалею, что не смогла вовремя направить тебя, не смогла указать тебе верный путь. Пойми, мы — женщины, в жестоком мире мужчин, и чтобы в этом мире выжить, нам нужно соблюдать правила игры. Семеро были благосклонны и мы появились на свет не в семьях крестьян, где нашей долей были бы тяжёлый труд от зари до зари и нищета. У нас есть привилегии, но, тем не менее, у всего есть границы, дочка. У каждого есть свой долг. И твой долг — это брак с достойным человеком. Брак, который обезопасит и тебя, и нас. — Мать потянулась и мягко накрыла руку девушки своей. Лицо Элионор светилось искренним сожалением и беспокойством. Джене стало невыносимо тошно. Она понимала, что всё, что сказала мать — чистая правда. И от этого хотелось выть, словно раненному зверю. Она чувствовала себя загнанной в ловушку. — Мне бы хотелось, чтобы всё было иначе, но увы, мы ничего не можем изменить.       Элионор ещё несколько мгновений посидела, вглядываясь в угрюмое, замкнутое лицо строптивой дочери, а затем поднялась на ноги и, наклонившись, поцеловала Джену в лоб.       — Принц Бейлор — хороший человек. Многие доверенные лица при Дворе благосклонно отзывались о нём. Я веду переписку с королевой Мирией. Она — очень приятная женщина. Они тебе понравятся. Не бойся, девочка, я не отдам свою единственную дочь в плохие руки.       Мать и в этот раз не добилась от неё ни слова. Это стоило Джене огромных усилий. Леди Элионор тяжело вздохнула и, ободряюще сжав плечо дочери, направилась прочь. Как только за матерью захлопнулась дверь, девушка вскочила и начала нарезать по комнате круги, не зная, как выплеснуть вновь поднявший свою змеиную голову гнев. О ней впервые говорили так. Не как о любимой дочери, свободном человеке и личности, а как о товаре, как о животном, которого нужно отдать в «хорошие руки». И кто говорил? Собственная мать! Джена яростно вскрикнула и одним резким движением смела книги со своего письменного стола. Руки девушки дрожали, а зубы были сжаты настолько крепко, что грозили вот-вот начать крошится. Девушка несколько раз сжала и разжала пальцы, стремясь справиться с дрожью, а потом, резко почувствовала, что ей будто нечем дышать. Джена бросилась к окну и распахнула его. Она чуть наклонилась вперёд, опираясь на оконную раму и сделала пару глубоких, жадных глотков прохладного ночного воздуха. В голове немного прояснилось, а на глазах опять выступили злые слёзы. Некоторое время девушка позволила им катиться по лицу, а потом быстро вытерла их и попыталась взять себя в руки.       — Я так просто не сдамся! — Громко проговорила она. — Отец… он будет на моей стороне! Мне просто нужно спокойно с ним поговорить. Объяснить всё. Он обязательно всё поймёт.       Ободрённая этими мыслями, Джена отправилась в постель и постаралась заснуть. Она полчаса крутилась на кровати, едва справляясь с тревогой, что всё ещё оставалась при ней, прежде чем погрузится в неглубокий сон.       На следующий день её ждало самое большое разочарование в её жизни.       Берион внимательно выслушал её путанные объяснения (Джена старалась звучать уверенно и спокойно, но от волнения всё время сбивалась), а затем поднялся со своего места, обошёл стол и, встав рядом с дочерью, взял её ладони в свои.       — Я понимаю, как тебе тяжело слышать это, дочка, но всё уже решено и ничего нельзя изменить…       — Но, папа!.. — Джена дёрнулась, пытаясь вырвать свои руки из захвата отца, но он не позволил ей этого.       — Послушай и не прерывай меня, пожалуйста. Мы говорим с тобой о Таргариенах. Не о рядовых лордах, не о наших вассалах, а о королях Вестероса! Ты хочешь, чтобы я отказал им? Отказал после того, как Дейрон Добрый не стал расторгать помолвку Бейлора и Эллы, узнав о её затяжной болезни, хотя мог это сделать и связать своего первенца и наследника узами брака с любым другим домом Марок или остального Вестероса? Ты просишь меня ответить пощёчиной на милостиво протянутую руку монарха? Ты понимаешь, что за этим последует, девочка? Крах нашего дома! Ты этого желаешь Дондаррионам из Чёрного Приюта?       Голос отца, обычно ласковый, когда он обращался к ней, сделался тяжёлым, будто каменные плиты, из которых был построен замок. Его глаза буравили её и в них читалось жалость пополам с разочарованием. Не выдержав этого взгляда, Джена опустила голову, чувствуя как её глаза увлажнились, а дыхание вновь спёрло.       — Я хочу, чтобы у дома Дондаррион всё было хорошо. — Наконец выдавила она, понимая, что отец ждёт от нее ответа, а затем резко подняла голову и с мольбой посмотрела на отца. — Но, отец, я не хочу платить за это своей свободой!       Она не собиралась лить слёзы. Только не после этой уничижительной отповеди отца. Подумать только, он отчитал её, как нашкодившего котёнка! Но девушка ничего не могла с собой поделать: рыдания вырвались из её груди против воли и она заплакала, ощущая себя маленькой и слабой. Её надежды на отца расстаяли, как предрассветный туман.       — Не плачь, моя девочка! — Берион притянул её к себе и крепко обнял, позволяя мокрому лицу дочери зарыться в ткань его домашнего дублета. Его голос был полон раскаяния. — Это я виноват. Я не должен был обнадеживать тебя!       От этих слов слёзы полились ещё сильнее. Вдруг оказалось, что вся её свободная, весёлая жизнь была лишь родительской ошибкой, которую они торопились исправить. Исправить за её счёт. Джена не могла и не хотела с этим мириться.       — У всех у нас есть долг, дорогая. — Продолжал увешивать отец, нежно гладя её по волосам и невольно повторяя вчерашние слова матери. — Мы должны исполнять его, нравится нам это, или нет. И потом, я знаком с принцем Бейлором. Он — достойный человек. Мудрый не по годам, спокойный и рассудительный. Он станет тебе подходящим мужем.       Джена стиснула зубы, радуясь, что отцу не видно её лица. Каждое упоминание принца Бейлора и её замужества, заставляло волну желчи подниматься к её горлу. Она не хотела быть его женой, будь он даже наидобрейшим и наиблагороднейшим человеком во всем Вестеросе! Она не хотела терять свободу и становится пленницей в Красном Замке! Почему самые близкие её люди не хотели этого понимать?..       Неудавшийся разговор с отцом окончательно разрушил все её надежды и вверг девушку в чёрную меланхолию. Она начала избегать членов семьи, вообще перестала принимать хоть какое-то участие в подготовке к своему собственному празднику, а на семейных ужинах сидела молча, уставившись в тарелку. Родные, как она полагала, соблюдали молчаливую договорённость не трогать её, за что она была благодарна. Впрочем, Беррик один раз решил нарушить их обет молчания на тему брака с Бейлором. Он сказал, что Джена отыгрывает трагедию на пустом месте и что ей рано или поздно пришлось бы выйти замуж. Потом самодовольно добавил, что ей стоит радоваться, что мужем девушки будет принц крови. Джена в ответ ударила брата по лицу, едва не сломала ему нас и убежала прочь, не вслушиваясь в гневные крики Беррика за своей спиной. В тот вечер она не спустилась к ужину.       Уиллема Джена умышленно избегала. Она до одури боялась, что он заговорит с ней речами её родителей. Расскажет о её долге, о чести быть женой принца, о будущем величии их дома… Из его уст этого она вынести просто не смогла бы.       Дядя застал её одну в день прибытия принцев. Гонец прискакал с самого утра и сообщил о приближении королевских особ. Мать тут же засуетилась и ушла проверять готовность замка к именитым гостям. Перед уходом она строго настрого наказала членам семьи собраться во дворе замка, чтобы встретить Таргариенов. Джена, конечно же, проигнорировала мать и поспешила удалиться. Она стояла на крепостной замка, оперевшись на парапет, и с отчаянием смотрела на кавалькаду всадников, приближавшихся к Чёрному Приюту. Чуть в отдалении двигался основной обоз принцев: видимо Таргариены не привыкли путешествовать налегке.       — Принц Бейлор — благородный человек. Уверен, что он будет добр к тебе. — Джена вздрогнула. Она не заметила приближения дяди. Он встал рядом и положил руку на её ладонь. Джена даже не взглянула на него, а лишь прикусила щёку изнутри, стараясь остановить рвушиеся изо рта злые фразы. — Но одно твоё слово, девочка, и я украду тебя. Увезу в Вольные города или куда тебе будет угодно. Я хочу, чтобы ты была счастлива.       Джена резко развернулась к мужчине и, широко раскрыв глаза, уставилась на него.       — Ты действительно это сделаешь для меня? — Прошептала она и в её голосе послышались подступавшие слёзы.       — Не раздумывая. — Произнёс дядя. — Мы, конечно, никогда не сможем вернуться в Вестерос, мои скромные сбережения в конечном итоге закончатся и нам придётся присоединиться к бродячим артистам, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Но у тебя хороший голос, а я рассказываю интересные истории так что…       — Если я сбегу, Таргариены уничтожат мой дом, не так ли? — Тихо спросила Джена, надеясь, что дядя разуверит её в этом.       Он промолчал. И его молчание было выразительнее любых слов.       Всадники стремительно въехали во внутренний двор замка: копыта их лошадей громко застучали по выложенной камнем площадке. Джена посмотрела вниз и её взгляд зацепился за серебристые волосы одного из всадников. А рядом с ним… А рядом расслаблено сидел на вороном коне статный темноволосый юноша, ожидая, пока мальчишка-конюх подойдет к нему, чтобы кинуть тому поводья.       Будто почувствовав её взгляд, темноволосый поднял головы и Джена тут же отпрянула от парапета, не желая, чтобы он её заметил. Дядя наоборот придвинулся ближе к парапету, с любопытством рассматривая принцев. Но к тому времени ни один из них не смотрел на крепостную стену.       Джене вдруг пришло в голову, что если она не может расторгнуть эту помолвку, не навредив своей семье и себе самой, то принц Бейлор вполне сможет это сделать. Кто пойдет против воли наследника престола, если он не захочет её? Возможно, король? Но Джена почему-то была уверена, что Дейрон Добрый прислушается к словам сына и примет его сторону. В отличие от её родителей.       Оставалось только сделать так, чтобы принц Бейлор отказался от неё...       — Ну, так что насчёт побега, маленькая молния? — Спросил дядя, насмотревшись на принцев и подходя к Джене.       Она покачала головой.        — Нет, дядя. Дондаррионы не бегут от своего долга.       В голове девушки уже зрел план.