Глава I. Мгновение счастья посреди катастрофы

— Странно. Не могли слуги перепутать драконов и летунов... Тисс? — непонимающе приподнял брови Ша'арнез. Облегчение во взгляде обернувшейся эльфийки сменилось напряжением, и в глубине сознания летуна родилось зерно смутного подозрения. Черты его лица заострились. Он с нажимом повторил: — Тисс?.. Тай... Точно, это он убрал меня из зала... Вот так просто... Надо же... Проклятье, а что тогда сейчас происходит на пиру? Тревога мучительно медленно поднималась из груди в горло. Летунья метнулась от своего все еще сонного дракона к Ша'арнезу, схватила за руку. — Скорее. Идем. Они поспешили вернуться на пир, однако тяжелые инкрустированные двери были закрыты. Дорогу преградили охраняющие проход дворцовые стражи. — Прошу простить, лорд, леди. Дальше нельзя, — от неожиданности Ша'арнез чуть свел брови, уточнив: — То есть? Кому нельзя? Мне? — При всем уважении, лорд, приказ императора – зал закрыт для всех. Предположения – одно хуже другого — болезненной пульсацией отдавали в висок. Живот скрутило от волнения, и Тисс почувствовала, что тошнота подступает к горлу. — Что случилось?! — она не смогла скрыть дрожь в голосе, не смогла подавить растущую с каждым мгновением панику в широко раскрытых глазах. Тем не менее, стражи оставались непреклонными. — Уверен, вы все узнаете, когда придет время. — А гости? — Ша'арнез держался гораздо спокойнее леди, хотя предельно сосредоточенный взгляд выдавал напряжение. — Остаются на пиру. Как прежде случалось, волнение и страх Тисс вскоре трансформировались в нетерпение и злость. Было ли это влиянием связи с драконом или исключительно свойством ее темперамента — определить сложно. Насупившись, она шагнула вперед. — Там мой принц! Миарлас лоно Эрлитар. И другие... — стражи не дали ей ни закончить, ни сделать еще хоть шаг – древки копий угрожающе оторвались от пола. Лорд почти невесомо коснулся плеча Тисс, и она обернулась – в его глазах читалась немая просьба остановиться, пока не стало хуже. С явным для всех недовольством, что было заметно в каждом ее резком жесте и каждом брошенном взгляде, она отступила, пропуская Ша'арнеза вперед. Он спокойно посмотрел на воина и обратился к нему подчеркнуто вежливым тоном: — Вы же видите, леди в замешательстве, испугана и взволнована. Я думаю, она, как член эсшайского посольства, может узнать, живы ли ее соотечественники. — Лорд... — страж поджал губы, очевидно, не собираясь раскрывать даже малейшие подробности произошедшего. Это злило Тисс еще больше. — Был приказ не разглашать этого? — лорд быстро нашел, за что можно зацепиться. Повисла небольшая пауза. Воину все же пришлось ответить: — Нет. Все эсшайцы, насколько мне известно, в полном порядке, — плечи леди медленно опустились, словно с них упал невыносимо тяжелый груз, и она позволила себе глубоко вздохнуть от облегчения. — Благодарю. Идемте, леди эя Вэдтри. Как только они свернули за угол, Тисс остановилась и, озираясь по сторонам, обеспокоенно прошептала: — Ша'арнез, что это значит? — он, похоже, в совершенно искренней растерянности покачал головой: — Я не знаю. Ты собираешься ждать в посольстве? Если хочешь, я останусь с тобой. Впрочем, порознь у нас больше шансов узнать новости, — она понимала – оставаться сейчас одной категорически нельзя, иначе страшные мысли будут изводить ее до самого утра. Потому мягко возразила: — Как? Дворцовая стража не станет ничего объяснять, а все, кто хоть что-то знает, остались в бальном зале. — Ты права... — с досадой признал Ша'арнез, потупив взгляд. Тисс поймала его за руку, устало улыбнулась. — Пожалуйста, останься со мной, — он поднял глаза, ответил такой же улыбкой, переплетая их пальцы. — Конечно, Тисс, как пожелаешь. Глаза ее загорелись от радости, и она потянула лорда за собой, то и дело мысленно одергивая себя, чтобы не пуститься бегом по пустым коридорам. Благодаря эмоциональному подъему постепенно становилось легче. Тревога отступала. Ша'арнез позади сдержанно смеялся. Минув очередной поворот, он с улыбкой заметил: — Это не дорога в посольство... — довольная собой леди усмехнулась и только затем обернулась, невозмутимо бросая через плечо: — Что толку сидеть там? К тому же, принц Миарлас и лорд эя Квинтарго вряд ли будут рады увидеть тебя в эсшайском посольстве после столь тяжелой ночи. Крыло Тая эя Эйни ожидаемо пустовало – лишь изредка встречались преданные исключительно принцу воины, которые не продемонстрировали никакой реакции на летящую по коридору леди эя Вэдтри за руку с лордом со Генэшем. Если бы их увидел сейчас кто-нибудь другой – непременно случился бы такой скандал, что местная аристократия обсуждала бы его добрые полгода. До Ардзанга слухи дошли бы за пару недель... — Ты понимаешь, что утром стража доложит принцу, какой гость посетил покои его фаворитки? — с иронией в голосе отметил Ша'арнез, как только Тисс закрыла за ним дверь. — Тай эя Эйни наверняка уже знает о нас. К тому же статус его фаворитки – чистая формальность. Все мы это понимаем. Так ведь? Или это все еще тебя беспокоит? — Нет, не беспокоит. Я лишь не хочу навредить твоей репутации, — от шутливого тона не осталось и следа. Взгляд Ша'арнеза, спокойный и вдумчивый, и взгляд Тисс, тусклый и напряженный, на мгновение встретились. Она отвернулась, не спеша отвечать. — Моей репутации уже ничто не навредит, — грустно усмехнувшись, она прошла к туалетному столику, небрежно бросила помятые перчатки, на которых наверняка можно отыскать перламутровый след от порошка... Ша'арнез не заметил быстро исчезнувшую тень тревоги на лице Тисс – был занят изучением места ее временного проживания. Она натянуто улыбнулась. — Вина в своих покоях я не храню, но могу предложить травяной чай с ягодами и воду. — Я бы выпил просто воды, благодарю, — Тисс уже сделала было шаг в сторону небольшого столика, на котором Олл еще днем оставила полный кувшин воды, как Ша'арнез поднял руку, останавливая ее. — Отдыхай, я сам налью, если не возражаешь. — Конечно. Она опустилась на край постели, аккуратно потерла глаза, стараясь не испортить вечерний макияж. Ша'арнез неторопливо наполнял два кубка, стоя вполоборота к эльфийке. Тисс привычно залюбовалась его широкими плечами и безупречной осанкой. Не удержавшись, скользнула взглядом ниже. Как ему идет хозяйничать в моих покоях... Повернувшись к ней с кубками в руках, он не заметил ничего, кроме ее невинной улыбки. Ша'арнез подошел, подал ей воды, присаживаясь рядом – ближе, чем позволено согласно светскому этикету. — Спасибо, — прохладная вода поглощала огонь тревоги, что все еще жег внутренности. — Выглядишь очень утомленной. Я могу сделать тебе массаж, если желаешь. Может быть, это поможет тебе расслабиться, — ни капли флирта в голосе, ни тени намека во взгляде – за Ша'арнеза говорило искреннее беспокойство ее состоянием. Лицо Тисс смягчила нежная улыбка. — Да, пожалуйста. Несмотря на то, что Ша'арнез не уточнил, какого рода массаж предлагал, Тисс совсем не удивилась, когда он поднял ее ноги и поставил себе на колено. Длинные пальцы ловко распустили туго затянутые ленты туфелек – сначала одной, затем другой. Как только узкая и, признаться, ужасно неудобная обувь на каблуке осталась на полу, к онемевшим кончикам пальцев наконец стала приливать кровь. Она блаженно прикрыла глаза – теплые руки Ша'арнеза мягко коснулись завернутых в шелк ступней. — Могу я снять с тебя чулки? — Тисс бросила на него игривый взгляд, улыбнулась шире. — Можешь. Он не стал задирать тяжелый подол платья – руки не спеша поднялись выше, на ощупь отыскали ленточку подвязки. Вскоре привлекательный предмет женского белья отправился вслед за не менее привлекательной обувью – она осталась босой. И теперь, ощущая прикосновения голой кожей, Тисс в полной мере могла насладиться его не просто теплыми – горячими руками. — Замерзла? У тебя очень холодные ноги. — Нет. Они всегда такие. Ша'арнез обхватил ее ступни, сжал, согревая в своих руках. Оставив одну ногу на колене, вторую приподнял, принявшись с умиротворенным видом разминать миниатюрную ступню круговыми, с легким нажимом движениями. Тисс чуть откинулась назад, расставив руки по бокам, чтобы было удобнее наблюдать за ним. Прикусила губу. А он действует довольно умело. Мужчин в матриархате обучают некоторым видам массажа? Вспомнилась купальня ее покоев в родовом поместье со Генэш... И двое слуг... Интересно, стал бы ревновать?.. Или к подобному не ревнуют? И кто вообще их прислал?.. Наверняка это леди Эзгана со Генэш постаралась проявить гостеприимство... Тисс прикрыла глаза. Его родные остались там... В голове возник калейдоскоп всех прошедших за последние несколько часов событий – долгие сборы, визит Тая эя Эйни, его серьезное как никогда выражение лица, перламутровое сияние порошка в протянутой колбочке. Затем нескончаемая вереница лиц, что смазывались и мешались между собой, пока Ша'арнез кружил ее в танце. Витиеватые и столь же бессмысленные речи, славящие императора и его невесту, кубок с вином Веллоры, в котором снадобье растворилось моментально. Потом бесконечные лестницы и коридоры, гнездо, ее мирно спящий дракон. Ша'арнез. Сознание переполнял беспорядочный поток мыслей – они рождались и сразу же сгорали, рассыпаясь искрами, так и не успев превратиться во что-то разумное. Принц убрал с пира меня и Веллору. Фактически обеспечил алиби. В чем нас стали бы подозревать? Неужели наше весьма удобное отлучение в самый разгар событий не вызовет вопросов? Это не сможет уйти от внимания императора. — Тисс, тревога от тебя прямо-таки волнами исходит. Ты так сильно переживаешь? — она мотнула головой, с трудом выпутываясь из паутины мрачных раздумий. Моргнула, не сразу сумев сосредоточить взгляд на вдруг замершем Ша'арнезе. — Да, не могу отделаться от дурного предчувствия. Скажи, Ша'арнез, неужели у тебя совсем нет вариантов, что там могло произойти?.. — он опустил голову, продолжая массировать ее ноги. — Я могу лишь предполагать... Вероятно, это связано с покушением на принца ранее в Эсшае, — подобные рассуждения его совсем не пугали. Во всяком случае, так казалось по совершенно обыденному тону его голоса. Выходит, он и правда ничего не знает... Думаю, ничего скверного не случится, если я расскажу. Ша'арнез ведь приближен к принцу и наверняка пользуется бóльшим его доверием, чем я. — Скорее всего, ты прав... Видишь ли, прямо перед торжеством Тай эя Эйни зашел ко мне и передал некое снадобье для леди эя Эменлии. Чтобы у нее появился благовидный предлог покинуть пиршество. Она об этом, конечно, не знает, — удивление отразилось на его лице лишь на короткое мгновение, а затем он совершенно неожиданно ухмыльнулся – лихо и колко. — А тебя вывели, передав ложные сведения о драконе, да еще и при Его Королевском Высочестве Миарласе, чтобы иметь свидетеля. Красиво, — Тисс замерла, уставившись на него напряженным, выжидающим и, наверное, глуповатым взглядом. Она сомневалась, что истолковала услышанное верно. Зато отчетливо ощутила в груди теплое чувство благодарности – она, эсшайка, призналась в том, что приняла от имперца нечто, чтобы подсыпать в кубок своей подруге, такой же эсшайке. Он не стал это никак комментировать – не уязвил поддержкой, не опозорил осуждением. Проявил тактичность. Как и всегда. — Ша'арнез! Будь так добр, поясни. Я, кажется, уже совсем ничего не понимаю... — Принц заботится о сохранении в тайне самого факта покушения. Ты и леди Веллора посвящены в детали. Раз зал закрыт, значит ведется расследование, проводятся допросы прямо на месте – что бы там ни случилось. Тай эя Эйни сделал так, чтобы не было нужды вас допрашивать, — удерживая непроницаемое выражение лица, Ша'арнез медленно гладил женские ноги, теперь вытянувшиеся на его коленях. Аирдаль лоно Эрлитар видит своим союзником скорее принца, чем императора. Значит, счел бы разумным желание Тая эя Эйни перестраховаться. Пусть я действовала за спиной Веллоры, мой поступок укладывается в интересы Эсшая. Впрочем, она тут же зло себя одернула: Конечно, продолжайте утешать себя, леди. — А как же принц Миарлас, Гриаран и ты? Вы ведь тоже знаете о покушении... — Вашего принца допрашивать не станут, конечно. Гриаран, не сомневаюсь, тоже вывели заранее. А я... Возможно, Тай эя Эйни предполагал, что я уйду с тобой. Если же нет, это ничто не меняет – на допросе от меня ничего бы не узнали, — на губах Тисс расцвела кокетливая улыбка. Такой умный... такой сильный... — Пошел бы против воли императора? — Мне уже приходилось так делать. Не страшно, — Ша'арнез снисходительно усмехнулся в ответ на ее замечание. И на то, каким тоном оно было сделано. Догадывался ли он, насколько привлекательным был, когда вот так спокойно и легко демонстрировал свой интеллект, свою стойкость характера? Просто невообразимо хорош... А я устроила тут не пойми что. Притащила в покои и пристала со своими тревогами, совсем позабыв о том, каково ему сейчас... — Прости, ты, наверное, волнуешься гораздо сильнее меня. Там ведь твоя родня... — взгляд ее мгновенно утратил игривый блеск, сделался опечаленным и даже чуть смущенным. Тисс села прямо, чтобы быть поближе к нему, показать готовность поддержать. Но в этом, казалось, не было нужды. — Нет, Тисс. Им ничто не может угрожать. Твои слова о принце – лишнее тому подтверждение. Ваше Высочество, в какие смертельные интриги вы втянули меня на этот раз? И во что я втянула Ша'арнеза? Как бы это не усложнило отношения с его семьей еще сильнее... Тисс сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Он поднял на нее вопросительный взгляд, успокаивающе погладил большим пальцем тонкую щиколотку. — Ша'арнез, ты просил больше не думать о... трудностях, что я принесла в твои отношения с родней. Однако есть одна вещь, о которой я все же должна сказать, — она начала медленно и нерешительно, все еще сомневаясь, стоит ли вообще поднимать столь непростую тему. Но слова леди Эзганы не выходили из головы: «Он юноша характерный, способный из упрямства пойти всем и всему наперекор». Но я того не желаю... — Да? — Я хочу, чтобы ты знал, что мнение твоей семьи обо мне... о нас никоим образом меня не оскорбляет. Напротив, я могу их понять. Пожалуй, будь я на месте твоей матери или бабушки, мыслила бы так же. Они любят тебя, Ша'арнез, я вижу, и потому проявляют заботу, как могут. Они делают все правильно. А я не хочу вносить раздор в ваш Дом, не хочу ставить тебя перед выбором – либо я, либо семья. Потому тебе не стоит ссориться с ними из-за меня, правда, — грустная улыбка не сходила с ее лица на протяжении всей речи. Закончив, она наконец смогла почувствовать нечто сродни облегчению. Стало значительно лучше – стоило только рассказать, о чем ныло сердце. Ша'арнез слушал предельно внимательно и ни разу не попытался перебить, только иногда задумчиво морщил лоб. Впрочем, она так и не заметила признаков раздражения или расстройства на его лице. — Ты считаешь, мне есть что терять, а тебе – нет, раз ты сирота. Так ведь? Это ты подразумеваешь? — спокойно произнес он, скептически приподняв брови. Тисс опустила глаза. Ей стало неловко, ведь он был прав. — Ты все верно сказала – они любят меня. Именно поэтому они примут мой выбор. Рано или поздно. Однако дело не в этом. Видишь ли, если бы мои родные не желали мне счастья, у меня было бы еще меньше поводов прислушиваться к ним. Я не выбирал, в какой семье родиться, зато могу выбрать, какую создам. Это гораздо важнее и требует бóльшей ответственности. Я ценю твои слова, Тисс, но тебе не о чем переживать. Потому что я уже сделал свой выбор, — он улыбнулся ее любимой – мягкой и нежной — улыбкой, вызвав такую же в ответ. Она придвинулась ближе, свесив ноги с его колен, ласково коснулась теплой щеки. — Какой ты у меня мудрый, — голос заглушил короткий поцелуй, затем еще один – покрепче. Ша'арнез обнял ее спину, отстранился совсем немного, чтобы заглянуть в светящиеся от счастья глаза. — Тисс, ты готова позаботиться о судьбе, пожалуй, каждого эльфа на всем белом свете. А кто позаботится о тебе? — тихо произнес он, заправляя ее длинную белую прядь за ухо. — Видимо, ты, — с мечтательной улыбкой Тисс потянулась к его губам за новым поцелуем – на этот раз долгим, глубоким, вызывающим в низу живота чувство волнительного трепета. Она обняла его шею, прижимаясь ближе, уткнулась носом в щеку. Целоваться с Ша'арнезом всегда было до одури приятно – язык его двигался медленно и волнообразно, неминуемо рождая в ней чувство возбуждения; горячие ладони ласковыми прикосновениями согревали ее тело; запах его кожи, мягкий и ненавязчивый, кружил голову, впитывался в ее волосы. Существовал один лишь недостаток – любой поцелуй когда-нибудь непременно заканчивался. — Хочешь еще чего-нибудь? — неровно выдохнул он, щекоткой дотянувшись до ее босой ступни. Тисс коротко посмеялась и спрятала от него ноги. Прикусила губу, сделав вид, что размышляет, а затем прошептала в его приоткрытый рот: — Хочу тебя. Ша'арнез обнажил ровный ряд зубов в очаровательной, чуть смущенной улыбке. Поймал ее неровный вдох губами, обнимая изящную тонкую шею. В нетерпении она поерзала, скользнув коленом между его ног, звонко задела пряжку ремня. Затем вцепилась руками в высокий воротник камзола и требовательно потянула на себя, углубляя поцелуй все сильнее. Дыхание обоих сбилось окончательно. — Мне так тебя не хватало, — дрожащим от перевозбуждения голосом прошептала Тисс, приложив немало усилий, чтобы наконец оторваться от него. Ша'арнез мазнул носом по ее щеке, коротко поцеловал в висок, выдыхая на ухо: — Я рядом, милая. Я всегда с тобой. Тисс игриво потерлась щекой о его лицо, неохотно отодвинулась, чтобы завести руки за спину и дотянуться до завязок шнуровки платья. Проявляя куда большее терпение, чем она, Ша'арнез неторопливо и, вместе с тем, ловко распустил ленты, помогая избавиться от тяжелого наряда. Он поднялся с постели и, забрав платье, под ее одобрительным взглядом положил его на ближайший стул. Через мгновение там же оказалась верхняя часть белья. Еще через мгновение – нижняя, которую он стянул с нее сам, рывком приподняв бедра. На Тисс остался только летунский браслет и роскошный комплект из колье и серег с черными бриллиантами. И только сейчас, оказавшись полностью обнаженной, она смогла в полной мере ощутить жар своего тела – кожа пылала так, словно эльфийка была рождена из жерла вулкана. В особенности горели ноги, еще помнящие волновавшие прикосновения его ладоней. — Ты все еще одет... — она посмотрела на Ша'арнеза снизу вверх, окинув слегка непонимающим взглядом. — Не торопись, пожалуйста. Я никуда от тебя не уйду. Впрочем, он не стал испытывать терпение Тисс – поставив колено на матрац, навис сверху, опираясь на расставленные по бокам руки. Она широко развела ноги, пропуская ближе к себе, однако Ша'арнез ее не коснулся – лишь склонил голову, срывая с приоткрытых губ короткий поцелуй. Он отстранился сразу же, чтобы припасть к ее шее – Тисс запрокинула голову, охотно подставляя оголенный участок кожи под его нежную ласку. Затем Ша'арнез опустился ниже, невесомо скользнув губами по драгоценным камням ожерелья. Губы коснулись груди – самой чувствительной ее части, а потом Тисс отпустила тихий стон, ощутив влажность его языка. Вновь демонстрируя степень своего нетерпения, она взяла руку Ша'арнеза и положила на грудь, вынуждая сжать ее сильно, почти грубо. Мягкой волной ниспадающие с плеча волосы спрятали его улыбку, щекочущим движением касаясь ложбинки между грудей. Он повернул голову, чтобы уделить равное внимание второму соску, медленно очертил кончиком языка ареолу и только после этого отстранился. Дорожка влажных поцелуев спускалась все ниже – мягкий живот, затем лобок. Густой туман вожделения застилал глаза, из-за чего все казалось расплывающимися галлюцинациями, но Тисс не могла не смотреть, как Ша'арнез опускался с постели на колени перед ней. Он развел стройные ноги еще шире, опустил голову и, удерживая ее помутненный взгляд, накрыл ртом средоточие женского возбуждения. Тисс испустила дрожащий стон и, вдруг почувствовав невыносимое бессилие, уронила голову на перину, распластавшись на кровати. Это не было ее первым опытом оральной ласки. И, определенно, не было первым опытом Ша'арнеза. Но это было лучшим опытом – у обоих. Сердечная склонность вкупе с длительным чувственным влечением образуют столь прочную связь между партнерами, что все, происходящее между ними, становится совершенно особенным. Каждый брошенный ненароком взгляд, каждое случайно оброненное слово, каждое робкое прикосновение, каждый украденный поцелуй. И каждая форма близости. С особенным мужчиной – особенно все. Каждое его движение незамедлительно находило отклик в теле Тисс. И в ее сердце. Импульс поднимался по нервным окончаниям вверх, достигал груди и прорастал там хрупким цветком. Наивысшая степень возбуждения сделала ее тело чрезвычайно чувствительным и восприимчивым к ласкам Ша'арнеза. Слишком реальным и полным казалось ощущение его горячих ладоней на обнаженных бедрах. Слишком отчетливым казалось прикосновение его губ и языка. Звуки его работающего рта и ее все менее сдержанных и все более протяжных стонов сливались в один, образуя причудливую, но красивую мелодию. Тисс нравилось, каким спокойным и уверенным выглядел Ша'арнез между ее ног. Словно сидеть на коленях перед женщиной и ублажать ее – самое естественное и привычное для него занятие. Словно доставить удовольствие – самая главная его цель, к которой он шел осознанно, со знанием дела, точно понимая, как следует обращаться с телом женщины. В частности – с телом Тисс. Большими пальцами раздвинув ее нижние губы, Ша'арнез накрыл промежность горячим ртом, образуя нечто похожее на вакуум, и коснулся твердым языком болезненно набухшего клитора. Впился, как во фруктовую мякоть. Ласка стала просто невыносимо, мучительно приятна. Тисс сжала в кулаки простынь, с громким стоном приподнялась, напрягая пресс. Пик удовольствия был совсем близко. Заметив, что она уже на грани, Ша'арнез, ни на мгновение не останавливая движений языка, невозмутимо снял с правой руки кольцо, положил куда-то на кровать. Тисс не смогла сдержать хмельной ухмылки – до того эротично это выглядело. Затем, подняв на нее взгляд, он аккуратно ввел два пальца. Это давление внутри – именно то, чего ей не хватало. Совсем скоро Тисс почувствовала, что долгожданный оргазм постепенно накрывает ее. Ноги привычно охватила мелкая дрожь, пальцы поджались, и она закатила глаза, запрокидывая голову. Стоны ее перешли в крик. Ша'арнез снизил скорость и интенсивность воздействия языка и пальцев, чтобы не помешать ей, однако не отстранился, разделяя с ней накатившее наслаждение. Спустя серию коротких сокращений она судорожно выдохнула, опуская голову. Тяжелое дыхание обоих заполнило покои. Ша'арнез отпустил ее и медленно вытащил пальцы, отодвигаясь. Тисс прикусила губу и, встретившись с ним взглядом, расплылась в довольной улыбке. Он улыбнулся в ответ – мягче, нежнее – и хотел было подняться с колен, как она резко потянула его на себя, схватив за плечи. — А теперь иди ко мне, — в ее глазах вновь плясало фиолетовое пламя вожделения. Ша'арнез успел расставить руки по сторонам, чтобы не упасть прямо на нее, и снова оказался сверху. На этот раз – ее стараниями. — Ты устала. Я просто хотел тебя порадовать, — слабая попытка возражения. Рука Тисс настойчиво легла на его затылок, заставила наклониться ниже. — Не волнуйся, для тебя у меня всегда найдется немного сил. Моя очередь тебя радовать, — она прошептала, уже касаясь губами его губ. Они слегка покраснели и припухли, а кожа вокруг рта влажно блестела. Тисс высунула язык, издевательски медленно слизала с лица свои соки. Точно эсшайская змея. То же самое повторила с его губами и проникла языком в приоткрытый рот, целуя жадно и ненасытно. Свободная рука поползла по его груди вниз, забралась под самый край нарядного камзола. — Тисс... — Ша'арнез шумно выдохнул, когда она сжала его крепкое возбуждение сквозь плотную ткань штанов. — М-м, и как же ты собрался возвращаться к себе в таком виде? — хитро прищурившись, протянула Тисс, продолжая дразнить его прикосновениями. — Это не твоя проблема, — он неуверенно прохрипел, прикрывая глаза. — Тем не менее, я ею займусь, — на его щеках выступил лиловый румянец. — Ну же. Разденься. Принимая поражение (в конце концов, разве может он отказать своей женщине?), Ша'арнез поднялся с нее и принялся быстро избавляться от многослойной одежды, в которой уже стало изрядно жарко. Тисс не отказала себе в удовольствии полюбоваться его красивым, стремительно обнажающимся телом. Все же он был на зависть прекрасно сложен – высокий, широкоплечий, с четким рельефом мышц. Эльфы по природе своей все красивы и стройны, потому большинство из них не считают нужным уделять особое внимание фигуре. Разве что воины – служба требует силы и выносливости. Но в Ша'арнезе все было как нужно. Все как она любит. Теперь и на нем не осталось ничего за исключением летунского браслета. Будучи не в силах оторвать взгляд от его готовой плоти, Тисс ощутила мелкую дрожь по всему телу от нестерпимого желания наконец почувствовать его внутри. Не просто желание – острая необходимость вновь стать с ним единой, ощутить отдачу его горячего, сильного тела. Воспоминание об их первом разе она с особенным трепетом хранила в сердце и мысленно возвращалась к нему каждую ночь, перед тем как заснуть. Ласкала себя, представляя, что Ша'арнез рядом. Его руки на ее бедрах, его имя на ее губах. Снова и снова – в Ки'ирми, в Лиарлии – повторяла, как единственную молитву. Все это время она ждала момента, когда они вновь окажутся наедине, вновь будут любить друг друга. И момент этот наконец настал. Он забрался на кровать, под звонкий смешок подтянул ее к изголовью, устраиваясь между бедрами. Тисс отвела одну ногу в сторону, носком другой игриво провела по крепкому торсу вверх и закинула ее на плечо. Ша'арнез встретил ее жест очаровательной улыбкой, обнял стройное колено, оставляя смазанный поцелуй на голени. И обхватил себя, направляя внутрь. Все еще влажное, горячее лоно приняло его легко. Тисс выдохнула сдавленный стон, роняя голову на подушки. Ша'арнез плавно заполнял ее до конца и выходил почти полностью с влажным звуком. Одна рука на ее колене, вторая – на талии. Ему нравилось смотреть, как легко он исчезает в ней, как легко она раскрывается навстречу. Приятно, но мучительно медленно. — Ша'арнез, прекрати дразнить меня, — прошипела Тисс, шлепнув его по ляжке. Он усмехнулся, довольный собой, но послушался – перехватив ее ногу поудобнее, погрузился вновь и ускорил темп. Тисс блаженно прикрыла глаза, закинув руку за голову, сжала подушку. Мурашки прокатились по ее телу от корней волос до кончиков пальцев на ногах. Этот раз был даже лучше предыдущего – не столько тем, что они занимались любовью в постели, как и подобает лорду и леди, а не на скалах посреди моря (пусть это и было довольно романтично), сколько тем, что Ша'арнез вел себя свободнее. Он позволял себе больше и думал не только об ее удовольствии, но и о своем. Хотя Тисс видела, что он по-прежнему ставит ее комфорт на первое место и проявляет предельную осторожность – как в силу темперамента, так и в силу воспитания. Его отношение к ней трогало сердце. Тисс ощутила внутренний накал и растущую между ног пульсацию – привыкшему к заданному темпу телу становилось недостаточно. Она обхватила его шею, рывком притянула к себе. — Быстрее, — выдохнула что-то между шепотом и шипением. Ша'арнез послушался незамедлительно – глубокие толчки стали короче, но быстрее. Склонившись над ней, одной рукой он оперся на подушки над ее головой, а другой аккуратно накрыл вспотевшую грудь, сжав между указательным и большим пальцем твердый сосок. Колено закинутой на его плечо ноги почти касалось подбородка Тисс. — Да-а, вот так... — она всхлипнула, с искаженным мольбой о большем лицом опустила дрожащую руку между ног и на ощупь нашла уже натертый до приятной боли клитор. Вена на лбу Ша'арнеза вздулась от предельного напряжения. В его тяжелом дыхании все чаще стали проскальзывать хриплые стоны. Тисс взглянула на него из-под потяжелевших век и просительно приподняла подбородок. Он понял ее правильно – наклонился, чтобы было удобнее поймать поцелуй. Однако, едва успев почувствовать ласку его языка, она резко оторвалась, захлебываясь стонами. Сжала его в себе, конвульсивно сотрясаясь от нахлынувшего удовольствия. Ша'арнез сбился с прежнего ритма – липкие бедра неровно шлепали о мягкие ляжки. Он последовал за Тисс почти сразу – прислонился лбом к ее лбу и, низко простонав, сделал несколько финальных движений. Через мгновение она почувствовала разливающееся по внутренней стороне бедра тепло. Ша'арнез качнулся и, убрав ее ногу с плеча, опустился на нее всем весом. Вытянулся, положил подбородок ей на макушку. Но, несмотря на то, что Тисс охотно приняла его в объятия, очень скоро он предпринял попытку подняться: — Извини, я тяжелый. Сейчас... — Нет, мне нравится, — она не позволила – обхватила руками его плечи, ногами – талию, скрестив стопы на пояснице. Он не стал возражать. И все же, не мне одной хотелось забыться, да? Тисс уткнулась носом в изгиб его шеи, прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая запах разгоряченной кожи и растрепанных волос. Его горячее дыхание щекотало левое ухо. Мечтательно чему-то улыбаясь, она медленно провела ногтями вдоль его спины, вызвав мелкую дрожь в плечах. — Ты боишься щекотки? — Нет. Это из-за того, что мне очень приятно, — по голосу было слышно, что Ша'арнез улыбался. Она продолжила гладить его спину то ногтями, то подушечками пальцев. Их дыхание постепенно замедлялось, приходило в норму. Сердца бились в унисон, подстраиваясь под ритм друг друга. Как эльфы, люди, дварфы заводят один роман за другим? Как признаются в любви в третий, пятый, десятый раз? Неужели каждого своего партнера они любили по-настоящему? Я всегда думала, что истинная любовь случается лишь раз в жизни. Быть может, так они ищут свою родственную душу? Когда-то в ранние юные годы, которые сейчас казались бесконечно далекими, маленькая Тисс эя Вэдтри, романтичная и беззаботная, еще не узнавшая всех ужасов войны, гадала с подругами на суженого. Повзрослевшая Тисс эя Вэдтри до сих пор хорошо помнила, о ком тогда просила богов. Детский голосок легко всплыл в ее памяти: «Милостивые боги, пошлите мне такого любимого, у которого будет добрая душа и большое сердце. Пусть он будет уважителен с женщинами и ласков с животными. И пусть я сразу пойму, что это он, когда увижу его улыбку и услышу его смех». Милые детские воспоминания вызвали приятное чувство ностальгии. На ее глазах навернулись слезы, а губы сами растянулись в глупой улыбке. Она обняла Ша'арнеза крепче. Неужели есть все же правда в этих гаданиях? Быть может, я уже встретила своего суженого?.. Я отказываюсь верить, что судьба может свести меня с кем-то лучше Ша'арнеза. Потому что... я нашла в нем все, чего желала... Словно напоминая о себе, он осторожно поднялся с Тисс, невзирая на ее безмолвный протест. Без ощущения тепла его обнаженного тела сразу стало неуютно. Ша'арнез молча скрылся в купальне и через несколько мгновений вернулся с мокрым полотенцем в руке. Присев на постель рядом, он аккуратно вытер Тисс, а затем и себя. Налил им еще воды. — Благодарю. Какой заботливый, — промурчала она, принимая кубок. Ша'арнез лишь скромно улыбнулся. Быстро утолив жажду, она поставила кубок куда-то на пол рядом с кроватью и с тяжелым вздохом откинулась обратно на подушки, широко раскинув руки. Было ужасно лень что-либо делать – даже накинуть ночное платье. Хотелось только завернуться в одеяло вместе с Ша'арнезом и лечь спать. Но спать нельзя, новости о произошедшем на пиру могут прийти в любой момент. Впрочем, можно еще раз... Попробовать какую-нибудь новую позу... Дальше развивать неприличные мысли Тисс помешал шорох одежды. Она приподнялась на локтях, хмуро глянула на Ша'арнеза, который уже стоял в бельевых штанах и завязывал рубаху. — Что ты делаешь?.. — А на что похоже? — он усмехнулся, заметив ее недовольный взгляд. — Одеваюсь, конечно же. — Сейчас?.. Зачем тебе это? — капризно продолжала она. — Чтобы было не настолько очевидно, что я делаю в твоих покоях, если кто-нибудь зайдет, — Тисс не смогла сдержать ухмылки. — Тебе тоже стоит одеться. Поднимайся, я помогу, — она цокнула, упала обратно, что-то неразборчиво пробормотав, и перекатилась на бок. Ша'арнез оставил ее в покое лишь до того момента, пока не оделся сам. Затем он стащил звонко смеющуюся Тисс с постели за ногу и осторожно, чтобы не испортить прическу окончательно, помог ей одеться – зашнуровал платье как следует, крепко завязал ленты на туфлях, иногда все же отвлекаясь на ее кокетливые шутки и игривые поцелуи. Потом Ша'арнез удалился в купальню, чтобы умыться и привести в порядок волосы, а Тисс тем временем села за стол и, взглянув на себя в зеркальце, с ужасом поняла, что будет проще накраситься заново, чем придать поплывшему макияжу удовлетворительный вид. Вскоре вернувшись в спальню, Ша'арнез не спешил ее отвлекать. Однако и скучать ему не пришлось – он убрал испачканное полотенце, вернул кубки на место, на помятом покрывале нашел свое кольцо, о котором уже позабыл. Только когда Тисс начала складывать кисти и флаконы по местам, он приблизился к ней со спины. — М-м? — она повернулась, посмотрела на него снизу вверх, порхнув длинными белыми ресницами. — Самая красивая женщина, которую я видел, — восхищенно прошептал Ша'арнез, наклоняясь к ней, очевидно, с намерением поцеловать. Она на мгновение растерялась от столь лестных слов и почти позволила себя поцеловать, но вовремя вспомнила: — Все, я накрасила губы, никаких больше поцелуев! — Тисс накрыла его рот ладонью, отодвигая от себя, однако он быстро нашел компромисс – коснулся губами тыльной стороны ее ладони. — А за комплимент спасибо. — Это не комплимент. Это правда. — Как вы милы, лорд, — отчего-то засмущавшись, пробормотала она. Ненадолго Ша'арнез был вынужден покинуть ее, чтобы убедиться, что никто его не ищет и никаких сведений из закрытого зала не поступало. Вернулся ожидаемо без новостей. Тисс как раз отыскала книгу о драконах, что брала в библиотеке здесь, в империи, казалось, целую вечность назад. Налила им чай. Пусть в книге не было ничего особенно примечательного, время за обсуждением пролетело быстро. Когда небо за окнами ее покоев окрасилось в рассветные оттенки, в двери постучали. Это была Олл. — Леди... — она запнулась от неожиданности увидеть здесь лорда со Генэша. — Лорд, — служанка кротко склонила голову, приветствуя их обоих. Ша'арнез не обратил на нее внимания. В груди резко похолодело, и Тисс поднялась, не чувствуя окаменевших от волнения ног. — Что такое? — Вам записка от лорда эя Квинтарго, — она протянула скрученный в трубу пергамент. — Ступай, — забрав послание, напряженным голосом велела Тисс. Она развернула пергамент, только когда Олл ушла, и стала торопливо читать. Лицо ее мрачнело с каждым словом. — Что там, Тисс? — до того оставаясь невозмутимым, Ша'арнез обеспокоенно поднялся из-за стола. Выдержав недолгую паузу, она отняла от записки взволнованный взгляд. — На пиру были отравлены лорды эя Гуджан и эя Халли.