Глава II. Потеря контроля и его обретение

— Вот и мы. Ужин сейчас... — лорд Ста'алз, мгновенно оценив ситуацию, укоризненно посмотрел на жену: — Ганра? — она не успела ответить, Ша'арнез утомленным голосом произнес, тоже выражая свое неодобрение: — Мама, мне удастся спокойно поужинать или сегодня на столе только острые блюда? — Не волнуйтесь. Аппетит у всех будет отменный, — вмешалась леди Ва'ада с непринужденной улыбкой. — Не так ли, леди? — Мы пришлись друг другу по вкусу, — поддержала младшую сестру леди Ганра. Каламбур на каламбуре. Какие все остроумные. Теперь понятно, в кого ты пошел такой язвительный, милый. Слова матери его не успокоили – обеспокоенный взгляд отыскал Тисс. Она поспешила надеть сдержанную улыбку. — Все хорошо. Надеюсь, я не усложнила отношения с леди Эзганой и леди Ганрой, пока отстаивала свою позицию. Впрочем, вроде бы старшая со Генэш одобрила. Через мгновение в высоких дверях каминного зала показался худощавый юноша. — Леди и лорды, ужин подан. Они перешли в соседний зал, обставленный еще более богато. Очевидно, глава Дома Генэш нередко принимала здесь почетных гостей. Тисс понимала – на этот раз почетным гостем определенно была не она, а Кайза со Вирдэ'ен. Слуги помогли рассесться по местам. Во главе стола, разумеется, Эзгана со Генэш. По правую руку – старшая дочь, Ганра, после нее Ста'алз и Ша'арнез. По левую – младшая дочь, Ва'ада, дальше леди со Вирдэ'ен и Тисс. Она прикусила губу, пряча довольную ухмылку. Ша'арнез поймал ее взгляд, ободряюще и даже как-то сочувственно улыбнулся. Какая большая удача сидеть напротив него. Совпало так? Или бабка специально распорядилась? Если так, очень тактично с ее стороны. Хотя на нее не похоже. Совместный ужин проходил неторопливо и, разумеется, сопровождался светской беседой, плавно перетекающей от одной темы к другой. Говорили в основном старшая леди со Генэш, ее дочери и леди со Вирдэ'ен. Сначала вернулись к обсуждению дел по добыче драгоценных камней – гостья продолжила рассказ о недавно обнаруженной жиле во владениях своего поместья, – затем разговор зашел об их общих знакомых, имена которых Тисс слышала впервые. Сама она слушала вполуха, только чтобы не пропустить момент, когда к ней захотят обратиться. Лорд Ста'алз следил за беседой с заметным интересом, однако лишь изредка добавлял что-то от себя. Ша'арнез выглядел задумчивым и, как показалось Тисс, за весь ужин едва произнес с десяток слов. А кроткий какой при своей бабке и матери. Просто прелесть. Так и хочется... подразнить. Тисс уже откровенно маялась от скуки, потому способ развлечь как себя, так и Ша'арнеза придумала довольно быстро. Не отрывая глаз от своей тарелки, она незаметно высвободила правую ступню из туфли, потянулась к его ногам. Благо, стол был не слишком широким. Ша'арнез резко перестал жевать, как только почувствовал прикосновение босой ноги к носку сапога. Поднял на Тисс слегка недоумевающий взгляд – она не ответила на него, лишь ухмыльнулась краешком рта. Он постарался вернуться к незаконченному блюду. Тем временем ее нога, щекоча натянутым носком, медленно поднялась до колена, нажала, вынуждая отвести бедро в сторону. Опустив одну руку под стол, Ша'арнез мягко смахнул миниатюрную ступню, однако Тисс сразу вернула ее на то же место и решительно двинулась дальше. Не тут-то было! Я только начала. Когда ее носок забрался под край кожаной куртки и уперся в пах, он предпринял еще одну попытку прекратить эту нелепую игру – поймал за ногу, слегка сжав в немой просьбе остановиться, и снова скинул ее с себя. Лорд Ста'алз вдруг коснулся локтя сына и, наклонившись к его уху, что-то коротко сказал. Тисс, к сожалению, не смогла расслышать. Зато не без удовольствия отметила, что щеки и уши Ша'арнеза мгновенно приобрели бордовый оттенок. Интересно, что ему сказал отец. Неужели заметил? Даже если так, вряд ли он понял все правильно. Ша'арнез с несвойственной ему нерешительностью поднял голову. Оказалось, Тисс все это время не сводила с него глаз. От ее пристального внимания стало не по себе. Сверкнув острой, злорадной, самую малость, ухмылкой, она неторопливо положила в рот кусочек сочного мяса. Ша'арнез проследил за размеренным движением ее рта, чувствуя себя главным, самым желанным блюдом. Он поерзал на стуле и, не найдя выхода из сложившейся ситуации, просто опустил голову. Ох, не волнуйся ты так. Тебе даже понравится – обещаю. Смиренный вид его говорил о том, что больше он не станет мешать Тисс веселиться. Это бесполезно. Если Ша'арнез продолжит совать руки под стол – привлечет внимание остальных. Желая в том удостовериться, она нарочито медленно провела натянутым носком по его ноге вверх. Вновь оказалась между чуть разведенными бедрами. Ша'арнез не шевельнулся. Однако, как бы он ни пытался оставаться спокойным, противостоять естественной реакции тела на довольно-таки интимные прикосновения было невозможно – плоть его начала твердеть. Довольная произведенным эффектом Тисс не хотела останавливаться – нога ее плавно обводила крепнувшее возбуждение. Ша'арнез приложил руку ко лбу, но головы не поднял, старательно избегая ее плотоядного взгляда. Тогда она скользнула по внутренней стороне бедра ниже – лишь ложная надежда на передышку, – потерлась об него и снова коснулась паха, нажимая сильнее. Он тяжело вздохнул, опустил сжатую в кулак руку на стол. Даже несмотря на то, что их разделяла полная ширина стола, а в зале ни на мгновение не смолкали голоса, до Тисс донеслось сбитое дыхание Ша'арнеза. И, как оказалось, не до нее одной. — Ша'арнез, все в порядке? — мягко поинтересовалась леди Ва'ада, окинув его обеспокоенным взглядом. Остальные резко замолчали, по-комичному синхронно повернувшись в его сторону. Тисс осторожно положила вилку на край блюдца, не торопясь поднимать глаза. Нога ее оставалась между его бедрами, однако больше не двигалась. Продолжать дразнить Ша'арнеза сейчас, когда он находится под прицелом своей семьи и гостьи – слишком жестоко даже для нее. — Здоров ли ты, милый? Лицо все горит, будто от жара, — материнская забота и строгость удивительно гармонично переплелись в голосе леди Ганры. От количества обращенного на него внимания Ша'арнез, казалось, покраснел еще сильнее. — Со мной все нормально, спасибо. Наверное, это от вина стало жарко. Да и в зале душно, не находите? — его натянутая улыбка не добавила произнесенным словам убедительности. — Немного, — поддержала Тисс, пересекаясь с ним улыбающимся взглядом. На короткое мгновение в зале повисла неловкая тишина. Все скептически переглянулись. Затем леди Ганра велела слугам открыть двери, чтобы впустить сквозняк, и прерванная беседа продолжилась сама собой, словно и не было этой небольшой заминки. Тисс поднесла к губам, изогнутым в удовлетворенной ухмылке, кубок с вином, на долю секунды встречаясь глазами с Эзганой со Генэш. Лицо ее будто выражало какое-то подозрение. Впрочем, эмоция эта исчезла сразу же, как только Тисс ее заметила. Ужин подходил к концу – к счастью для Ша'арнеза, к сожалению для Тисс. Однако это не означало, что она наконец оставила его в покое. Нет, такого облегчения она ему не принесла. Только снизила интенсивность своих движений, в которых более не было нужды – плоть его была все равно что камень. Когда все, за исключением Ша'арнеза и Тисс, поднялись с мест и собрались уходить, леди Ганра непонимающе протянула: — Ша'арнез? — У меня есть небольшой разговор к леди эя Вэдтри, — она никак не отреагировала, с невозмутимым видом аккуратно вытирая рот салфеткой. Только убрала от него ногу, теперь пытаясь вслепую надеть туфлю обратно. — Уделите мне немного времени, леди? — Тисс подняла на него глаза, улыбнулась чуть шире, чем принято из простой вежливости. — Конечно, лорд, — боковым зрением она заметила, как леди Ганра сжала губы в тонкую линию и чуть свела брови – хмурый вид ее свидетельствовал о том, что устроенная сыном и его подругой непонятная сцена начинала раздражать. Тем не менее она сдержанно попрощалась: — В таком случае, до завтра. Желаю приятного отдыха. Они молча подождали, пока их оставят наедине. И только когда выходившие последними слуги закрыли двери зала, Ша'арнез поднялся из-за стола. Тисс неохотно отвела взгляд от его паха – понятно, почему он так упорно ждал, когда все уйдут – и тоже поднялась. Торопливо обойдя стол, Ша'арнез взял ее за руку, не грубо, но настойчиво потянул в углубление в стене, чтобы их еще пришлось поискать на случай, если кто-то войдет. Тисс лишь беззаботно рассмеялась, едва за ним поспевая. Он не выглядел ни разозленным, ни раздраженным, ни обиженным ее поведением – только, может быть, слегка шокированным. Об этом говорил его взволнованный, неровный тон голоса: — И как тебе не стыдно? Прямо при моей семье... — Как мне не что? — она подалась вперед, врезаясь своей грудью в его, и сорвала с губ Ша'арнеза поцелуй, о котором мечтала на протяжении всего ужина, – сразу глубокий, страстный, дикий в своей несдержанности. Тисс обняла его плечи, вжалась всем телом, чувствуя вкус красного вина на его языке. Ша'арнез ссутулился, наклоняясь к ней, словно от ее напора был не в силах ровно стоять на ногах. Она оторвалась от него с горящей на губах безумной улыбкой, сделала пару глубоких вздохов, тщетно пытаясь совладать с дыханием, и поинтересовалась, за остаток ужина так и не сумев избавиться от навязчивых раздумий: — Что тебе сказал отец? — Ша'арнез усмехнулся, на миг опустил глаза, словно не желая говорить. Пусть вопрос был ожидаемым, ему все равно стало неловко. — Велел держать себя в руках. — Серьезно? Какой проницательный... Что ж, я его недооценивала. — Да. Как видишь, получилось плохо. — М-м... — она снова прижалась к нему, игриво очертила пальчиком шов на груди кожаной куртки. Ша'арнез проследил за ее рукой с мягкой улыбкой. — Но было весело, признай. — Тебе – несомненно, — ирония во взгляде быстро сменилась удивлением вперемешку со смущением – Тисс шагнула на него, прижимая спиной к стене. Заключая в ловушку. — И тебе тоже, я ведь чувствую, — узкая ладонь легла между ног Ша'арнеза, сжала твердую плоть, доставляя удовольствие и боль одновременно. Тисс хищно оскалилась, поймала губами его судорожный вздох. Он коснулся ладонями ее лица контрастно нежно и спокойно по сравнению с хваткой Тисс, будто таким образом хотел поумерить ее пыл. Безнадежно – разгоревшееся в ней пламя вожделения теперь невозможно было потушить. Доказательством тому стали ее руки, уже взявшиеся за застежки куртки. Ша'арнез протестующе покачал головой и, перехватив ее руки, с трудом разорвал поцелуй. — Не здесь же, — чуть отстранившись, обескураженно усмехнулся он. — Нет? Хм... — Тисс приподняла брови в наигранном удивлении, будто трапезный зал в родовом поместье возлюбленного был самым обыкновенном местом для занятия любовью. Впрочем, так и есть. Чем не обыкновенное? С ним я готова когда угодно и где угодно. — Тогда приходи ко мне после полуночи, — играясь с длинной прядью его волос, беззастенчиво предложила она. — Тисс... — выдохнул Ша'арнез и тут же замолк – поцелуй в шею погасил все его мысли. Затем в прямую линию челюсти, в подбородок, в уголок рта. Он блаженно прикрыл глаза. Тисс остановилась совсем близко к его распахнутым в ожидании еще одного поцелуя губам и прошептала, почти касаясь их своими: — Твоя женщина желает тебя. Неужели ты это так оставишь? — поцелуя не последовало. Вместо него – неприятная пустота и медленно удаляющиеся шаги. Ша'арнез открыл глаза, сделал шаг вперед, смотря вослед уходящей Тисс. Она обернулась, поймала его ласковую улыбку. — Я приду... Конечно же. Оказавшись в своих покоях – тех же, что Эзгана со Генэш выделила для нее при первом посещении Ардзанга – Тисс нестерпимо захотелось скинуть с себя всю одежду и либо окунуться в бочку с холодной водой, либо коснуться себя, лишь бы только унять этот выжигающий рассудок жар внизу живота. Но она предпочла не выбирать ничего из этого. Ей нравилось выжидать, копить в себе возбуждение, словно тело – это сосуд, который можно наполнить. Она была уже до краев наполнена вожделением. И единственное, на чем сейчас держалось ее терпение, – это понимание, что ей есть на кого выплеснуть все свое желание, всю свою страсть. Кайза со Вирдэ'ен, равно как и другие представительницы влиятельных Домов среди горных эльфов, может сколько угодно мечтать о союзе своей дочери с Ша'арнезом. Эзгана и Ганра со Генэши могут сколько угодно искать невестку получше. Все это не меняет того, что сегодня ночью Ша'арнез придет ко мне. Потому что я так хочу. И потому что он мой. Любовь, ревность, злость, желание и страсть – опасная микстура, которой лучше не злоупотреблять. Однако в данном случае она была скорее лекарством, а не ядом, – для Тисс так уж точно. Давно она не чувствовала себя такой приятно взбудораженной и воодушевленной. Тисс бросила на постель сумку, с блестящими от предвкушения глазами торопливо развязала узел. Вытащила аккуратно сложенный пеньюар из черного кружева, затем несколько свечей и ленту Ша'арнеза... Не знаю, как я додумалась взять все это с собой... Не то чтобы у нее были какие-то определенные планы... Ах, Ша'арнез, чувства к тебе делают меня такой развратной. Стыдно не было. Наоборот – она была довольна собой. Никогда не знаешь, когда нам подвернется возможность побыть вместе. Нужно быть предусмотрительной! Свечи, среди которых одна с ароматом сандала и черного мускуса – природных афродизиаков, Тисс купила еще в Лиарлии. Пожалуй, любой чародей хорошо осведомлен обо всех веществах, пробуждающих любовное желание. У нас, конечно, нет с этим проблем, но почему бы не попробовать? Интересно посмотреть, насколько сильное воздействие окажут афродизиаки на Ша'арнеза. Перед тем как заняться созданием желаемой атмосферы, она тщательно умылась и вымыла руки, распустила косу, попутно размышляя, какую прическу лучше сделать. Времени в запасе было достаточно, потому Тисс не торопилась. Приготовления напоминали какой-то интимный ритуал. Он пришел, как и обещал, после полуночи – когда луна уже поднялась, а усадьба погрузилась в сон. Тихо постучал, затем, войдя, аккуратно прикрыл за собой двери. Увидев ее, Ша'арнез замер с благоговейным выражением лица. Наготу Тисс прикрывали лишь черные кружева. Высоко собранные волосы открывали вид на длинную шею и привлекательный вырез декольте. Она стояла у изголовья постели, зажигая последние свечи. — Выглядишь просто... потрясающе. — Спасибо. Проходи, раздевайся, — она одарила его лишь коротким взглядом через плечо и сразу вернулась к своему занятию. Ша'арнез подошел к изножью кровати и принялся не спеша освобождаться от одежды, непрерывно наблюдая за ней, не в силах налюбоваться ее длинными стройными ногами, которые пеньюар почти не скрывал, красивой грудью, объятой тонким кружевом, и изящным изгибом шеи. Тисс подождала, пока он разденется полностью, затем указала на постель: — Ложись. Сейчас она была другой. Не как в трапезном зале, не как в ее покоях в императорском дворце и не как на скалах в Ки'ирми. Она была спокойной, властной и даже требовательной – это читалось по хитро прищуренным глубокого фиолетового цвета глазам. Страсть стала ее обузданной стихией. И это захватывало дух Ша'арнеза. Вновь покоряясь ее желанию, он забрался на кровать, лег на спину. Внизу живота заворочалось приятное волнение от ожидания, что будет дальше. Предвкушение приобрело аромат зажженных вокруг благовоний и свечей – древесный, сладковато-пряный и слегка терпкий. Ша'арнез почувствовал, как тело нагревается от возбуждения, а веки тяжелеют, словно он захмелел. Тисс подошла к нему с той самой фиолетовой лентой в руках. — Позволишь завязать тебе руки? — Все что пожелаешь, — он с готовностью протянул ей сложенные кисти. Она завязала ленту совсем не как в их первых раз, – ловко и крепко, каким-то определенным узлом – а затем подняла его руки высоко над головой. — Вот так. И не двигайся. — Хорошо, — его тихий низкий голос вибрировал от скапливающегося желания в груди. Тисс окинула его тело сосредоточенным изучающим взглядом, точно рассматривала кропотливо собранную композицию. Ее внимание грело Ша'арнеза и в то же время изводило, испытывало терпение. Коснувшись указательным пальцем ямочки между его ключицами, она медленно провела вниз по прямой до пупка, затем обошла постель справа. Легла к нему, прижимаясь сбоку. Казалось, Ша'арнез ждал этого целую вечность. Тисс повернула его голову к себе, обеими руками обхватив лицо, поцеловала с одной стороны, потом с другой – каждый раз чувственно, но коротко, отстраняясь сразу же, как только он предпринимал попытку углубить поцелуй. Когда он невольно потянулся к ней навстречу за еще одним поцелуем, она прижала его голову к подушке и, взяв за челюсть, отвернула от себя, чтобы теперь прильнуть губами к шее. Отыскав пульсирующую вену, Тисс втянула в рот нежную кожу, неосознанно оставляя алую отметину. На мгновение в голову закралась мысль, что идея покрыть все тело Ша'арнеза такими знаками принадлежности не так уж и плоха. Сейчас их обоих не слишком заботило, каким образом он потом будет скрывать это. Все же решив сдержаться, она двинулась дальше. Когда губы Тисс накрыли маленький сосок, его грудь дрогнула, замерла, а затем плавно поднялась до наивысшей точки – дыхание сбилось окончательно. Несмотря на то, что мужские соски в целом менее чувствительные, чем женские, такая ласка все равно была очень приятна. Тем более Ша'арнез испытывал нечто подобное впервые. Она опускалась ниже, носом чертя дорожку по его телу, точно по карте, и после каждого нежного поцелуя оставляя мокрый след. Живот его напрягался от малейшего прикосновения. Пупок щекотнуло горячее дыхание. Тисс раздвинула его ноги шире, чтобы лечь между ними на живот. Ша'арнез шумно втянул воздух через нос, взглянул на нее. Одна ее рука обхватила готовую плоть, другая легла на живот. Удерживая его взгляд и тем самым не позволяя отвернуться, она обхватила губами налитую головку. Ша'арнез выдохнул тихий стон, почувствовал хлынувший к щекам жар, но, даже смутившись, не смог оторвать от нее глаз. Терпению и спокойствию Тисс можно было позавидовать – она не позволяла вожделению брать верх над разумом, не позволяла себе быстрых или грубых движений. Ласка ее губ была медленной, чувственной и оттого столько же невыносимой, сколько и приятной. Плавные покачивания головой вверх и вниз сопровождались влажными причмокиваниями и все менее сдержанными стонами Ша'арнеза. Тисс выпустила плоть изо рта, провела языком по всей длине, смазывая слюной. Попробовала взять глубже – с первого раза ожидаемо не получилось. Она отстранилась, чтобы дать себе время отдышаться, но не прекратила ласку совсем – погладила рукой, обвела большим пальцем головку. Нос щекотнул исходящий от его кожи едва уловимый аромат драгоценного эфирного масла – теплый, густой, слегка дурманящий. Тисс коротко улыбнулась. Значит, дожидаясь полуночи, тоже готовился, думал обо мне. Когда дыхание немного выровнялось, Тисс снова взяла головку в рот, решив для начала ограничиться лишь верхней частью плоти, и стала помогать себе рукой. Смотреть на нее вот так сверху вниз – на ее томный взгляд из-под пушистых ресниц, еще более полные из-за припухлости губы и красивые тонкие пальчики, сжатые вокруг основания – не способствовало самоконтролю. И по тому, как Ша'арнез, раскрасневшись, громко дышал, стало понятно, что его возбуждение достигло предела. Осознавая, что совсем скоро сдерживаться для него станет невозможным – а это в ее планы не входило, – Тисс вытащила головку изо рта и, не обращая внимания на растерянный взгляд Ша'арнеза, поднялась с него. Снимая пеньюар, она неспешно прошлась до того же кресла, на котором он оставил свою одежду. Вернувшись, забралась на постель со стороны изножья и крадучись подползла на четвереньках ближе, точно саблезубая тигрица на охоте. Эсшайская горная хищница. — Не уверен, что смогу теперь продержаться долго... — наблюдая за тем, как она устраивается на его бедрах, сипло заметил Ша'арнез. — Ты продержишься столько, сколько я пожелаю, — хотя на лице промелькнул намек на улыбку, голос ее прозвучал непреклонно. В ответ он смог лишь тяжело сглотнуть. Тисс нырнула рукой между ног, обхватила его, направляя внутрь, и опустилась до конца. С губ обоих сорвался выдох, у нее – от облегчения, у него – от все больше растущего напряжения. Потому она не начала двигаться сразу, дала возможность успокоиться и сосредоточиться. Но легче не становилось. Сидя на Ша'арнезе до упора, она обхватила свою грудь руками, кончиками ногтей обвела соблазнительные бусинки сосков. Улыбнулась широко, бесстыдно, чуть наклонила голову набок, проверяя, достаточно ли внимательно он наблюдает за ней. Сомневаться в этом не приходилось – только переступив порог этих покоев, он смотрел на нее безотрывно. Только на нее и никуда больше. — Боги, дайте сил... — прошептал Ша'арнез, когда она приподняла одну грудь и дотянулась до ареолы кончиком языка. Изощренная пытка. Издевательство над его невозможностью прикасаться к ней. Физической преграды как таковой не было – тонкую атласную ленту на запястьях едва ли можно назвать серьезным препятствием. То была преграда психологическая. Он просто знал – нельзя двигаться. Потому что Тисс так велела. — Боги тебе не помогут. Она начала двигаться. Плавно раскачиваясь вперед и назад, склонилась над ним, положив ладони на тяжело вздымающуюся грудь. Подняла руки выше, скользнула по крепким локтям. А затем медленно опустилась на его грудь своей, соединяя их пальцы в замок над головой Ша'арнеза, сплетая их языки в узел. Она игралась – то вращала своим языком вокруг его, не касаясь губами, то целовала глубоко и мучительно долго. С каждым движением Тисс ему становилось все тяжелее держаться – горячее дыхание дрожало, а сам он взмок, словно мучился от лихорадки. Стало особенно невыносимо, когда темп увеличился – ягодицы Тисс опускались на его бедра с влажным шлепком. Увлекшись поцелуем, она приподнялась слишком высоко и случайно соскочила с твердой плоти. Ша'арнез громко вздохнул, прикрыл глаза от облегчения. Напряжение внизу живота медленно пошло на спад. Ничуть не смутившись, она позволила ему короткую передышку – оторвавшись от опухших губ, припала к мочке правого уха. От столь необычного ощущения ему показалось, что волосы на затылке зашевелились. Тисс отстранилась с до ужаса похотливой ухмылочкой, не предвещающей ничего хорошего. Выпрямившись, опустилась на него, скользящим вперед движением лаская собой болезненно возбужденную плоть. Он не издал ни звука и крепко сжал челюсть, смотря на танцующие на нем бедра. Амплитуда движений увеличилась, и клитор весьма чувствительно соприкоснулся с головкой, из-за чего Тисс тихо простонала, еще больше вгоняя его в краску. Реакция Ша'арнеза умиляла ее. Не удержавшись, она протянула руку, потрепала его за щеку. — Хороший мальчик. Он не сразу осознал услышанное. Удивленно округлил глаза, но промолчал, краснея все сильнее. — Что? Не нравится, когда тебя так называют? — беззлобная усмешка, которая смутила его еще больше, заставив поджать губы. — Ша'арнез, я задала тебе вопрос. — Нравится, — сдаваясь, прохрипел он. — Хорошо, — довольно улыбнулась она, очевидно, оставшись удовлетворенной произведенным эффектом. Чувство внутренней пустоты внезапно показалось ей неестественным и начало раздражать. Лоно призывно пульсировало, требуя его внутри. Тисс приподнялась, взявшись за основание, и насадилась вновь до упора, прошипев от удовольствия. Движимая какой-то непреодолимой похотью она чуть откинулась назад, опираясь ладонями на его колени, сразу взяла быстрый, даже резкий темп. Ша'арнез смотрел на нее с обожанием – глаза блестели от неподдельного восхищения и чувства глубокой преданности. Да, прикасаться к ней он не мог, однако глаза его обладали не меньшей способностью к осязанию, чем руки. Он трогал ее взглядом – чувствовал шелк длинной пряди, выбившейся из прически, нежность распахнутых в громких стонах губ и тепло вспотевшей обнаженной груди. Сердце разрывалось от переполняющего его трепета. Никогда прежде Тисс не была такой притягательной и недосягаемой одновременно. Это уничтожало его рассудок, а затем милостиво возрождало снова и снова. Она чуть замедлилась, наклонилась к нему, двумя руками взяв за шею – крепко, но не грубо – так, чтобы не причинить вреда. Оказавшись вплотную лицом к лицу, облизала его щеку, медленно проведя языком от линии челюсти до виска. Кадык под ее ладонями медленно качнулся. Ша'арнез прикрыл в бессилии глаза, умоляюще простонал: — Тисс... — Терпи. В предвкушении оргазма Тисс задала совершенно беспощадный темп. Жестко двигая бедрами, она запрокинула голову, срываясь на крик. Пожалуй, не будь она настолько возбуждена, подобная скорость и глубина фрикций скорее доставляли бы боль, чем удовольствие. Спинка кровати ритмично молотила об стену. У Ша'арнеза все поплыло перед глазами – ее серебристые волосы сливались с волшебным свечением подземных кристаллов, а обсидиановая кожа становилась неразличима в густой темноте покоев. Над постелью стоял специфический запах обнаженных тел и их близости, что перебивал благовония и свечи, половина из которых уже погасла. Тисс протяжно простонала, затряслась, достигая пика. Бедра неровно толкнулись еще пару раз и замерли. Ша'арнез стиснул зубы, с мученическим видом дожидаясь, когда она закончит сжимать его в себе. Счастливо улыбнувшись и громко вздохнув, Тисс поднялась с него и, не давая времени осознать происходящее или что-то сказать, быстро оказалась между его ног. Она направила головку в свой широко открытый рот, рукой помогая ему закончить. Ша'арнез собирался возразить, что это уже слишком, что он так не может, но накаленное от возбуждения тело больше не слушалось и было не в силах сопротивляться ее ласке. Он испустил судорожный стон – бедра мелко задрожали, дернулись навстречу горячему рту Тисс, и на ее язык выстрелила теплая жидкость. Она проглотила все до единой капли, даже невозмутимо слизала с обмякшей плоти остатки. Встала, аккуратно вытирая пальчиком подбородок. — Воды? — не накинув ничего сверху, Тисс подошла к столику, на котором заранее оставила кувшин. — Да, — Ша'арнез все еще приходил в себя, жадно хватая ртом воздух. Она вернулась к постели с двумя наполненными кубками в руках. Он посмотрел на нее снизу вверх, иронично выгнув бровь: — Может быть, развяжешь меня? — О, точно. Совсем забыла, — после ленты на его запястьях остались лишь бледные полосы – ничего серьезного, да и под одеждой будет почти не видно. Опустошив кубок залпом, Ша'арнез лихо перекинул Тисс через себя и под звонкий смех сгреб ее в объятия. Какое-то время они лежали молча – переводили дыхание, улыбались, перебирали волосы друг друга, целовались. — Я не перегнула палку? — удобно устроившись на его плече, на всякий случай поинтересовалась Тисс, подняв на него глаза. — Все хорошо. Хотя мне интересно, конечно, что такого тебе наговорили перед ужином, что ты так разозлилась, — насмешливым тоном ответил Ша'арнез, зарываясь пальцами в ее волосы. От прически все равно уже ничего не осталось. — Разозлилась?.. — наполовину удивленно, наполовину непонимающе переспросила она. Он опять попал в десятку... — Похоже на то. И выпустила пар. По-своему. Ох, Ша'арнез, было бы все так просто... Если бы ты только знал, с какой невыносимо ревнивой собственницей связался... — Хм... Наверное, ты прав, — чуть смущенно признала Тисс. — Так что случилось? Мне стоит беспокоиться? — она тяжело вздохнула, положила голову ему на грудь. Раздумывая над ответом, стала выводить пальцем узоры на его животе. — Нет. Это я вспылила. Ну... возможно, немного раскритиковала дочь леди со Вирдэ'ен. — Ты? Немного? — с иронией в голосе подметил он. Стоило только развязать Ша'арнеза, как он сразу стал прежним – веселым и язвительным. Порой действующим мне на нервы. — А твоя бабушка оценила, между прочим, — улыбнулась Тисс, положив подбородок на его грудь. — Да ну? — Очень громко смеялась, — она щекотно провела пальцем за его ухом. Тихо усмехнувшись, Ша'арнез перехватил ее руку... — Значит и впрямь, — ...и обезвредил, прижав к груди. Они замолчали, продолжая вместе предаваться неге в остывающей постели. Тисс так и не зажгла погасшие свечи. Уютный полумрак располагал к хорошему сну. Или к продолжению... — Так рассвирепела, — улыбнулся Ша'арнез, невесомо погладив ее по щеке. Она лениво приоткрыла глаза. — М-м?.. — Боялся, ты меня или съешь, или придушишь в порыве страсти, — Тисс промолчала, не сразу сообразив, о чем он говорит. А потом вспыхнула. — Правда?.. — Конечно. Как самка богомола, — он улыбнулся шире. О, я поняла, теперь твоя очередь смущать меня, да? — Перестань! — прячась от его насмешливого взгляда, она уткнулась носом ему в грудь, обняла крепче. И как ей удается быть такой? Одновременно властной и ласковой, жесткой и нежной, раскрепощенной и робкой – совершенно необыкновенной. — Ленту теперь всегда с собой возишь? — Тисс перекатилась с него на бок, оперлась на выставленный локоть, подперев ладонью голову. — Нет. Просто в этот раз захотелось взять... — с невинным видом ответила она, переплетая их пальцы в замок. Ша'арнез посмотрел на нее прищуренными смеющимися глазами. — Не веришь мне?! — она села на кровати, возмущенно воскликнув. Он сорвался на смех. — Думаешь, я специально ее взяла, чтобы перед лицом твоей матери помахать? — теперь смеялась и Тисс. — Нет, думаю, это слишком нагло даже для тебя. Отношения у вас и так непростые, — он положил руку на ее ляжку, ласково погладил, поднимаясь к бедру. — О-о? Что ж, если ты так заботишься об этом, то тебе пора собираться и уходить, — улыбнулась она и небрежно смахнула его руку. — В смысле?.. — напрягшись, он тоже сел. — Ганра со Генэш вряд ли обрадуется, когда узнает, где ночевал ее сын, — манерным, издевательски мягким тоном произнесла она, наклонив голову набок. Вид его растерянного выражения лица доставлял наслаждение. — Тисс, она... эм... знает, что мы уже были близки. Какая теперь разница? Ты ведь не серьезно сейчас? — Тисс быстро раскололась, не сумев сдержать смех, и Ша'арнез сразу понял, что она просто шутила. — Соблазняла меня весь вечер, пригласила в свои покои, удовлетворилась, а теперь выгоняет. Бесстыдница, — он пораженно улыбнулся, притянул ее к себе, подхватив за талию и под коленями, и поцеловал. Она обвила руками его шею, промычав что-то нечленораздельное ему в губы, заставила себя оторваться. — Ша'арнез, но я серьезно. До рассвета осталось совсем немного времени, чтобы поспать. Если ты останешься, я не усну... Я уже опять хочу тебя... — Тисс сказала это без единой капли пошлости, наоборот – с такой невыразимо светлой грустью, что сердце Ша'арнеза мгновенно наполнилось теплом. Конечно я не хочу, чтобы ты уходил. Но так будет лучше... — Связать тебя лентой, чтобы мы могли спокойно поспать? — с усмешкой предложил он. — Негодяй, — она покачала головой в притворном осуждении и вновь поцеловала, не в силах бороться с собой. Устроившись на коленях Ша'арнеза, пальцами Тисс оттянула его волосы на загривке, заставляя сильнее запрокинуть голову, чтобы было удобнее целовать его. Широкие ладони гладили ее обнаженную спину. Отстраняясь, она напоследок поймала губами его сдавленный стон. — Люблю тебя... Она оцепенела, не сразу осознав, что произнесла это вслух. Глаза Ша'арнеза округлились от удивления. Стало как-то холодно, неуютно. И отчего-то стыдно. А-а! Зачем?! Ты все испортила! Как так можно было?! Влюбленная бестолковая дура! — Я не хотела... то есть, случайно вышло... — неловко бормотала Тисс, пытаясь выпутаться из его объятий. Агх, ты сделала еще хуже! — В смысле ты не обязан отвечать... — голос ее – предатель – дрогнул, глаза застлала пелена слез. Ничего перед собой не видя, она на ощупь слезла с кровати. — Тисс... — Ша'арнез попытался взять ее за руку, но она не позволила. Скорее уйти! Неважно куда. Просто не могу здесь находиться, не могу смотреть ему в глаза. — Тисс! — он подскочил следом, в два шага нагнал ее, разворачивая к себе. Осторожно обхватив ладонями мокрые от слез щеки, наклонился к ней, желая хотя бы на мгновение поймать ее взгляд. Перехватив его кисти, она протестующе замотала головой, отворачиваясь от него. Не хочу, чтобы он утешал меня, жалел. Не хочу заставлять его объясняться. Нет ничего унизительнее. Я просто поторопилась – как всегда. Но Ша'арнез и не думал ни о чем подобном. Он прошептал взволнованно и нежно: — Я тоже люблю тебя. Ну конечно же люблю. Прости меня. Пожалуйста, прости, — большие пальцы гладили щеки, стирая дорожки слез. Тисс широко улыбнулась, закрыла глаза, не веря, что это не какой-то ее сон – слишком хороший, чтобы быть правдой. Но поцелуй в висок показался реалистично теплым. Она открыла глаза. — За что ты просишь прощения? — ее руки скользнули от кистей к локтям, теперь обнимая, а не отталкивая. — За то что ты плачешь. Я просто... растерялся. Не ожидал. Ты умеешь застать меня врасплох, — Ша'арнез притянул ее к себе, вынуждая вытянуться на носочках. Соленые слезы сделали поцелуй только слаще – то были уже слезы радости. — Любимая, — выдохнул он, прислонившись к ней лбом, а после сделал так, чтобы Тисс звонко смеялась, дурашливо морща нос. Трепетные поцелуи – в лоб, нос, щеки, конечно же губы и даже слипшиеся мокрые ресницы – щекотали ее лицо. Ша'арнез не оставил на ней ни одного непомеченного лаской местечка. — Я никуда от тебя не уйду, — он напомнил слова, которые уже говорил ей не так давно. Она верила ему безоговорочно. — А теперь идем спать. Тисс не успела сделать и шага – он легко подхватил ее на руки, улыбнувшись якобы испуганному вскрику, и отнес в постель. На ней до сих пор лежала его фиолетовая лента. Да, у меня нет ни знатной родни, ни собственного имения – уцелела лишь фамилия. Однако я рождена аристократкой и прекрасно понимаю правила высшего общества. Имущество и богатство, слава и связи – все это бесспорно важно, я не стану отрицать. И нет ничего плохого в том, чтобы желать своему сыну такую невесту, которая обладает всем. Но есть вещи важнее – любовь, например – которые нельзя ни купить, ни заработать, ни получить в дар. Потому глупо, на мой взгляд, отвергать нечто подобное ради материального. И неважно, насколько романтичной девушкой из патриархата я при этом кажусь.

***

Родители Ша'арнеза ждали внизу центральной лестницы усадьбы – очевидно, готовые проводить сына. Пользуясь тем, что они пока еще оставались одни, лорд Ста'алз обеспокоенно поинтересовался: — Ганра, что-то произошло? На тебе лица нет, — долгие годы брака научили его замечать малейшие изменения в настроении жены – сегодня немного нервной и недовольной. — Ты знаешь, в чьих покоях провел ночь наш сын? — нарочито спокойным тоном протянула она, выжидающе выгнув бровь. — Несложно догадаться... — он тяжело вздохнул, предчувствуя ее негативную реакцию на то, что собирается сказать. — Дорогая, позволь тебе напомнить, что мы и сами не отличались целомудренностью в их возрасте, — мягко произнес он, сдержанно улыбнувшись, и успокаивающе коснулся ее руки. Взгляд леди Ганры смягчился лишь на короткое мгновение. — Ста'алз, разница в том, что в их возрасте мы были уже обручены. — Это решаемая проблема... — он не стал продолжать, заметив вышедших из-за угла Ша'арнеза и леди эя Вэдтри. Они выглядели уставшими – поскольку, очевидно, не выспались (что было совершенно неудивительно, ведь они ночевали вместе) – но счастливыми. — Вернемся к этому разговору позже, — произнесла она так, чтобы ее услышал только муж. К моменту, когда Ша'арнез и Тисс спустились к ним, на лице леди Ганры не осталось и следа от прежнего недовольства. Портить настроение сыну и его... подруге? возлюбленной?.. перед обратной дорогой она не собиралась, обсуждать подробности их отношений – тем более. Только высказала беспокойство касательно испортившейся погоды. Лорд Ста'алз присоединился, попросив соблюдать осторожность. На долгие прощания времени не было. В двери вбежала эльфийка из стражи Дома Генэш. — Леди Ганра!.. — Тисс ощутила смутную тревогу – то же самое она испытывала, когда Олл принесла ей записку от лорда эя Квинтарго. Подобное чувство не могло предвещать ничего хорошего. Краем глаза она заметила, что Ша'арнез тоже напрягся. — Докладывай. — Обе наши принцессы и эсшайский принц пропали.