Вернутся к фанфику
Часть 15
26 февраля 2026, 02:41Сонхён застал Джеймса у входа в небольшую кофейню с панорамными окнами. Тот стоял, прислонившись к стене, и листал что-то в телефоне, но, заметив Сонхёна, тут же расплылся в своей фирменной спокойной улыбке. Джеймс всегда выглядел так, будто у него всё под контролем.
— Ты вовремя. Выглядишь... по-сеульски. Капюшон — это чтобы скрываться от фанаток или от столичного ветра?
— Скорее от шума в голове, хён, — Сонхён невольно улыбнулся в ответ, чувствуя, как рядом с Джеймсом колючее напряжение после утренней ссоры с Конхо начинает медленно таять.
Они зашли внутрь. Запах свежемолотого кофе и тихий джаз окончательно вытеснили неприятный осадок утренней ссоры. Джеймс заказал им два больших латте и, дождавшись, пока они сядут за столик в углу, внимательно посмотрел на Сонхёна.
— Ты выглядишь немного... взвинченным, — заметил он, отпивая кофе. — Проблемы с заселением или кто-то из соседей оказался фанатом игры на барабанах в полночь?
Сонхён замялся, вертя в руках картонный капхолдер. Рассказывать про Конхо и его новых «друзей» не хотелось — это звучало бы как жалоба обиженного ребенка.
— Просто... всё непривычно. Конхо в другом конце коридора, у него там своя компания уже нарисовалась. Вчера даже не зашёл.
Джеймс понимающе кивнул. Он не стал читать нотации или защищать Конхо. Вместо этого он просто отодвинул свой телефон в сторону, давая понять, что всё его внимание сейчас принадлежит Сонхёну.
— Первый день — это всегда хаос, Сонхён-а. Все пытаются найти свое место, иногда слишком активно. Конхо — человек-оркестр, ему нужно пространство. Но это не значит, что он про тебя забыл.
— Наверное, — Сонхён вздохнул, наконец пробуя кофе. — Но спасибо, что вытащил меня. Мне нужно было это услышать от кого-то... нормального.
Джеймс мягко улыбнулся, глядя на то, как Сонхён постепенно расслабляется, согреваясь горячим латте.
— Знаешь, — Джеймс откинулся на спинку стула, — в Сеуле легко потеряться не только в метро, но и в людях. Конхо всегда тянуло туда, где ярче светят софиты, это его натура. Но ты — его дом, Сонхён-а. А из любого путешествия всегда возвращаются домой.
Сонхён опустил взгляд в чашку. Эти слова должны были успокоить, но в голове всё равно всплывал образ Конхо, смеющегося в компании Минсока и других парней.
— Не уверен, что в этом «доме» сейчас не затеяли ремонт без моего участия, — тихо пошутил Сонхён, но в голосе проскользнула горечь.
Они провели в кофейне ещё около часа. Джеймс, заметив, что Сонхён всё ещё немного подавлен, начал рассказывать смешные истории о своих первых репетициях в университете. Он говорил о том, как важно найти «своих» людей на факультете, и что завтрашнее ОТ — это отличный шанс.
Сонхён наконец перестал чувствовать себя лишним в этом городе. Когда пришло время прощаться, Джеймс легонько взъерошил ему волосы.
— Завтра у тебя важный день, — сказал он. — Факультет искусств — это всегда самые яркие ребята. Не пытайся быть кем-то другим, просто делай то, что любишь.
Сонхён кивнул, ощущая приятное тепло.
— Увидимся, хён. Спасибо за кофе.
Вечер перед ОТ в общежитии прошел в атмосфере лихорадочного ожидания. Весь кампус гудел. Поскольку студенты разных факультетов выезжали на свои базы отдельно, пути Сонхёна и Конхо на завтра официально расходились.
В 325-й комнате было не протолкнуться. Конхо, сохраняя внешнее спокойствие, методично укладывал в небольшой рюкзак сменную одежду и зарядку. Его соседи были в восторге: Минсоку, как будущему медийщику, не терпелось расчехлить камеру.
— Слушай, Конхо, — Минсок запрыгнул на кровать, свесив ноги, — юрфак же обычно выезжает в те коттеджи у реки? Говорят, там в прошлом году была легендарная вечеринка. Ты просто обязан зажечь там за всех нас.
Конхо усмехнулся, застегивая молнию. Его азарт подогревался не только предвкушением тусовки, но и желанием стряхнуть с себя утреннюю тяжесть.
— Посмотрим. Юристы умеют отдыхать не хуже остальных, — ответил он, ловя на себе одобрительный взгляд Минсока. Эти двое явно были на одной волне — оба предвкушали момент, когда можно будет заявить о себе.
В это же время Сонхён только зашел в свою комнату. Там стоял такой же хаос, но он казался Сонхёну чужим.
Сонхён молча прошел к своей кровати. В голове всё еще звучал спокойный голос Джеймса. Он открыл шкаф и начал доставать вещи для поездки. Музыкальный факультет завтра уезжал в горы, в старый пансионат с залом для репетиций.
— Эй, Сонхён, ты гитару-то берешь? — крикнул Минхо, не отрываясь от упаковки кроссовок. — Без музыки на ОТ никак, ты же наш козырь.
— Возьму, — тихо ответил Сонхён.
Он чувствовал странное разделение. Завтра он будет окружен творческими людьми, музыкой и новыми знакомствами, в то время как Конхо будет где-то далеко, в центре внимания своего факультета. Сонхён посмотрел на телефон, лежащий на матрасе.
Он знал, что Конхо сейчас тоже собирается, наверняка шутит со своими новыми друзьями и ни капли не переживает из-за того, что завтра они проведут целый день и ночь порознь.
Эта мысль заставила его сжать футболку чуть крепче, чем нужно.
***
Утро началось с резкого звонка будильника и бесконечного ворчания Ханса, который никак не мог найти свои вторые кроссовки. Конхо поднялся с кровати с тяжелой головой: чувство вины и навязчивые мысли о встрече Сонхёна с Джеймсом не давали ему провалиться в глубокий сон.
Когда они вчетвером выходили из общежития, Конхо выглядел непривычно помятым. Он накинул темную куртку поверх худи, не особо заботясь о том, как лежит капюшон, а его волосы сейчас жили своей жизнью. На лице застыло выражение крайней усталости, а под глазами залегли тени — результат бессонной ночи и бесконечного прокручивания в голове вчерашнего разговора.
— Эй, юрист, ты будто всю ночь кодексы зубрил, а не спал, — усмехнулся Минсок, бодро шагая рядом.
Конхо лишь неопределенно хмыкнул, щурясь от яркого утреннего солнца. Он чувствовал себя так, будто собирался в спешке, просто натянув первое, что попалось под руку.
На площади перед общежитием творился настоящий хаос: сотни студентов, крики кураторов с мегафонами и вереница автобусов. Конхо лениво скользил взглядом по толпе, пока не замер.
Конхо чувствовал себя так, будто он в вакууме. Он плотнее натянул серый капюшон с узором, стараясь спрятать под ним покрасневшие от недосыпа глаза. Темно-синяя куртка казалась ему сейчас единственным надежным убежищем от внешнего мира.
Сонхён стоял у автобуса музыкантов в своей белой кофте с длинным рукавом и теми самыми черными вставками на плечах. Он поправлял черный шарф, выглядя настолько эффектно и уверенно, что Конхо стало физически тошно от собственного вида. Сонхён явно приложил усилия, чтобы в первый же день выезда выглядеть безупречно.
«Как он может быть таким... спокойным?» — пронеслось в голове у Конхо.
Сонхён в своей нарядной белой кофте казался кем-то недосягаемым. Конхо, понимая, что это его последний шанс поговорить перед разлукой на сутки, рванул вперед.
— Сонхён! — он почти выплюнул это имя, пробираясь сквозь толпу.
Сонхён обернулся. Его лицо было спокойным, почти непроницаемым, что пугало Конхо больше всего. Он окинул взглядом помятую синюю куртку парня и его серый капюшон.
Конхо остановился прямо перед ним, тяжело дыша.
— Сонхён-а, я... я хотел извиниться.
Сонхён молча смотрел на него, и в этом молчании Конхо чувствовал себя еще ничтожнее. Он хотел протянуть руку, коснуться плеча в белой ткани, но пальцы в черных перчатках-митенках только сильнее сжались в кулаки.
— Извиниться? — Сонхён наконец нарушил тишину, и его голос был тихим, — Ты про то, как вчера прошел мимо в магазине, или про то, что за всю ночь не нашел минуты написать?
Конхо прикусил губу, не зная, что ответить. Он выглядел по-настоящему измотанным: темные круги под глазами и капюшон, натянутый почти до бровей, выдавали его состояние.
— Я был с соседями, Сонхён-а... всё закрутилось так быстро... — начал было Конхо, но Сонхён лишь слегка приподнял бровь, поправляя черный шарф.
— Я заметил, — Сонхён коротко кивнул в сторону автобуса, где уже рассаживались другие музыканты. — Не переживай, Конхо. У тебя новые друзья, у меня — свои планы. Нам обоим нужно «влиться в коллектив», верно?
Он сделал шаг назад, увеличивая дистанцию. Конхо хотел схватить его за руку, но его пальцы в митенках так и замерли в воздухе.
Сонхён посмотрел на замершую руку Конхо, затем перевёл взгляд на его лицо, скрытое под серым узорчатым капюшоном.
— Повеселись там, — добавил Сонхён, — Говорят, на юрфаке самые дикие вечеринки. Тебе точно понравится.
Он развернулся и пошёл к дверям автобуса, чеканя шаг. Его спина казалась Конхо непреодолимой стеной.
Конхо так и остался стоять, чувствуя себя абсолютно нелепо. Синяя куртка казалась слишком тяжёлой, капюшон — слишком душным, а весь его помятый вид — кричащим признаком того, как сильно он проиграл этот раунд. Он видел через стекло, как Сонхён зашёл в салон и сел у окна, но тот даже не взглянул в его сторону, сразу достав наушники.
— Эй, Конхо! — окликнул его Минсок, высунувшись из соседнего автобуса. — Ты чего там застыл?
Конхо медленно опустил руку и поплёлся к своему автобусу. Он сел на свободное место, привалился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. В голове набатом стучали слова Сонхёна про «свои планы».
Автобус юрфака тронулся с места. Пока все вокруг орали, смеялись и обсуждали, сколько алкоголя им удастся выпить, Конхо глубже зарылся в свой капюшон. Ему уже не хотелось ни знакомств, ни ОТ, ни тусовок. Единственное, чего он хотел — это вернуться во вчерашний вечер и просто зайти в ту чёртову комнату Сонхёна.
Когда автобус выезжал с парковки, Конхо в последний раз увидел автобус музыкантов. Сонхён сидел там, освещённый ярким солнцем, такой собранный и нарядный, и Конхо впервые по-настоящему испугался, что этот «новый коллектив» может понравиться Сонхёну гораздо больше, чем их привычный мир на двоих.
Дорога до базы юрфака заняла пару часов, и Конхо, окончательно выбитый из сил бессонной ночью и тяжелым прощанием, всё же провалился в беспокойный сон. Он спал, уткнувшись лицом в сгиб локтя, а серый узорчатый капюшон сполз ему на самые глаза. Ему снились обрывки вчерашнего вечера и холодный взгляд Сонхёна в белой кофте с черными плечами.
Когда автобус подпрыгнул на очередной кочке, Конхо резко проснулся. Он выпрямился, потирая затекшую шею, и стянул капюшон назад. За окном мелькали живописные пейзажи, а в салоне стоял невообразимый гвалт — будущие юристы уже вовсю распевали песни под портативную колонку.
Конхо достал телефон, посматривая на пустой экран уведомлений. И тут в нем что-то щелкнуло.
«Сонхён там сейчас, небось, в центре внимания. Стоит в своей нарядной кофте, улыбается сокурсникам, может, уже достал гитару и очаровывает весь музыкальный факультет своими пассажами».
Он представил, как Сонхён, воодушевленный советами Джеймса, весело проводит время, пока сам Конхо сидит в синей куртке и страдает от чувства вины.
«Раз он решил, что у него "свои планы", то почему я должен киснуть?» — Конхо решительно поправил волосы и перекинул ремень сумки через плечо. — «Я приехал сюда заводить связи и отдыхать, а не работать надзирателем за собственной совестью».
Он вспомнил звонок Джухуна. В конце концов, завтра они всё равно увидятся в общаге, и будет лучше, если Сонхён увидит его не помятым и жалким, а в привычном амплуа короля вечеринок.
Когда автобус наконец затормозил у ворот базы, Конхо поднялся с места. На его лице снова появилась та самая самоуверенная ухмылка, хотя в глубине глаз всё еще пряталась тень тревоги.
Конхо первым делом направился в выделенный их группе коттедж. Чувство подавленности от утренней ссоры и собственный помятый вид в синей куртке давили на него. Ему жизненно необходимо было «сбросить кожу», чтобы снова почувствовать себя тем самым уверенным Конхо, который держит ситуацию под контролем.
Он быстро переоделся, выбрав более свободный образ. Теперь на нём было объёмное тёмное худи с яркими нашивками и патчами, а на голову он снова привычно сдвинул солнцезащитные очки. Этот наряд моментально изменил его самоощущение: из уставшего и виноватого парня он превратился в того, кто готов стать душой любой компании.
Конхо вышел в холл, и его новый образ — черное худи, усыпанное дерзкими нашивками, и очки, небрежно закинутые на макушку — сработал как магнит. Он вальяжно развалился на диване, чувствуя, как возвращается его привычная самоуверенность. Вокруг него тут же образовалась компания. С одной стороны наседали будущие «акулы правосудия», которые уже в первый день пытались завязать полезные связи и обсуждали кодексы, а с другой — те самые раздолбаи, которых на юридический затащили чуть ли не силой.
Конхо с легкостью жонглировал темами, подстраиваясь под каждого: он мог поддержать серьезный спор о законах и тут же, обернувшись к другой группе, отпустить шутку про то, как они собираются выживать на парах после сегодняшней ночи.
Несмотря на внешнюю легкость, он постоянно ощущал на себе взгляды девушек с потока. Они перешептывались, проходя мимо, и находили самые нелепые поводы, чтобы подойти и что-то спросить. Конхо отвечал им с безупречной вежливостью, сохраняя ту самую дистанцию, которая делала его еще более недосягаемым. Его вежливость была лишь маской, за которой он прятал нарастающее нетерпение. В какой-то момент он поймал себя на том, что механически улыбается очередной собеседнице, а сам в это время пальцами нащупывает телефон в кармане.
Он достал телефон, прикрываясь корпусом от назойливых собеседников, и первым делом открыл мессенджер. Чатов было много, но нужный — с Сонхёном — всё так же висел внизу списка без единого нового сообщения. Конхо закусил губу, чувствуя, как его новая уверенность в себе в этом крутом худи с нашивками начинает немного давать трещину.
— Эй, Конхо, ты с нами? Мы тут решили, что вечером пойдем к озеру, там старшекурсники обещали костер! — парень с энтузиазмом хлопнул его по плечу.
— Да, конечно, я в деле, — Конхо быстро заблокировал экран и убрал телефон обратно в карман, натянув на лицо свою привычную улыбку.
Он понимал, что сейчас ему нужно играть свою роль до конца. Он не мог позволить себе выглядеть брошенным или грустным перед всеми этими людьми. Конхо встал, поправил очки на макушке и уверенной походкой направился к выходу из холла вместе с толпой. Он громко смеялся над чьей-то шуткой, вставлял свои фирменные едкие комментарии, но внутри у него всё сжималось от мысли о том, что Сонхён сейчас делает то же самое.
«Наверное, он уже забыл о нашем утреннем разговоре», — думал Конхо, проходя мимо группы девушек, которые проводили его восхищенными взглядами. — «Стоит там, на своем музыкальном факультете, такой нарядный в своей белой кофте, и все на него смотрят. И ему наверняка плевать, где я и с кем».
От этой мысли Конхо стало по-настоящему не по себе. Он вдруг осознал, что всё это внимание, все эти новые знакомства и взгляды — ничто по сравнению с тем, как на него смотрел Сонхён еще пару дней назад.
Ближе к вечеру атмосфера на базе юрфака накалилась до предела. Официальные лекции закончились, и на смену им пришел гул музыки и запах барбекю. На большой поляне разожгли огромный костер, вокруг которого начали собираться не только первокурсники, но и сонбэ.
Конхо, чувствуя себя в своем новом худи с нашивками гораздо увереннее, стоял в кругу ребят, когда к ним подошел Джину, четверокурсник и по совместительству глава студенческого совета. Он выглядел расслабленно, но в его взгляде чувствовалась та самая юридическая хватка.
— Ну что, уже прикинули, в какой юридической конторе будете протирать штаны через четыре года? — усмехнулся Джину, протягивая Конхо стакан с напитком.
— Я пока прикидываю, как пережить первую сессию и не попасть в список на отчисление, — парировал Конхо, вызвав одобрительный смех у сонбэ.
— Правильный подход, — Джину кивнул, оценив дерзость новичка. — Слушай, Конхо, мне нравятся твои патчи. Нам нужны такие люди в активе. На юридическом главное — не только знать закон, но и уметь его обходить с таким лицом, будто ты святой.
Разговор затянулся. Сонбэ травили байки о самых свирепых профессорах, которые могут завалить просто за неправильный цвет галстука, и давали советы, в какой столовой кампуса лучший кофе. Конхо мастерски поддерживал беседу, вставляя острые комментарии.
— Эй, Конхо, ты опять где-то витаешь! — Джину приобнял его за плечи, прерывая мысли. — Тут девчонки с третьего курса спрашивают, кто этот «стильный парень», пойдем познакомлю!
— Да иду я, иду, — Конхо усмехнулся, поправляя очки на макушке и окончательно переключаясь на ритм вечеринки.
Джину подвёл его к группе старшекурсниц, которые оккупировали удобные складные кресла чуть поодаль от костра. Воздух здесь был пропитан запахом жареного мяса, дешёвого парфюма и дыма. Музыка из огромных колонок била по ушам так, что приходилось наклоняться к собеседнику почти вплотную.
— Знакомьтесь, это Конхо, — прокричал Джину, перекрывая басы. — Наш новый спец по стилю и, судя по всему, будущий гроза зачёток.
Одна из девушек, с ярким макияжем и в кожаной куртке, оценивающе окинула взглядом его худи с нашивками и уверенную позу.
— Неплохо, — протянула она, протягивая ему пластиковый стакан. — Я Мина, третий курс. Ты в курсе, что на юрфаке твой прикид обсудят в первую очередь, а уже потом — твои знания гражданского кодекса?
— Главное — заявить о себе сразу, разве нет? — Конхо принял стакан и присел на край свободного пуфа, легко вливаясь в круг.
Вокруг творилось безумие. Банда «раздолбаев» устроили соревнование по поеданию острых крылышек на скорость, и вокруг них собралась толпа, скандирующая имена участников. Кто-то из сонбэ уже достал из багажника машины ящик пива, который тут же разошёлся по рукам. Правильные юристы вроде Сану сидели чуть в стороне, но и они уже расслабили галстуки, громко споря о каком-то громком судебном процессе прошлого года, активно жестикулируя стаканами с колой.
— Слушай сюда, первокурсник, — Джину приобнял Конхо и ещё одну девушку за плечи. — Главное правило выживания здесь: найди того, у кого есть конспекты профессора Пака. Если найдёшь — ты король факультета.
— А если не найду? — спросил Конхо, улыбаясь одной из девушек, которая вовсю пыталась поймать его взгляд.
— Тогда учись договариваться так, как ты сейчас это делаешь, — хохотнул Джину.
К костру подтащили ещё дрова, и пламя взметнулось вверх, осыпая всех искрами. Кто-то врубил старый хип-хоп, и поляна превратилась в импровизированный танцпол. Конхо поднялся вместе со всеми, чувствуя, как адреналин и общий драйв вечеринки наконец-то полностью захватывают его.
Когда на улице стало слишком холодно, вся толпа — и первокурсники, и сонбэ — шумным потоком ввалилась в огромную гостиную главного коттеджа. Пространство моментально заполнилось людьми: кто-то оккупировал широкие кожаные диваны, кто-то уселся прямо на ковёр, а Конхо в своём худи с нашивками пристроился на перилах массивной лестницы, откуда открывался отличный вид на всё происходящее.
— Так, будущие юристы, слушаем сюда! — Джину взобрался на журнальный столик, держа в руках микрофон от караоке. — Раз вы выбрали этот факультет, значит, врать и выкручиваться вы должны уметь лучше, чем дышать. Начинаем конкурсы!
Первым испытанием стал классический «Судебный блеф». Двоих студентов вызывали в центр круга, давали им максимально абсурдную ситуацию — и они должны были за минуту придумать юридически грамотное оправдание.
— Конхо, твой выход! — крикнул Джину, выталкивая его в центр.
Ему досталась задача посложнее: оправдать группу студентов, которые якобы устроили несанкционированный митинг в библиотеке. Конхо, не растерявшись, сдвинул очки на нос и с такой уверенностью начал рассуждать о «коллективном праве на тишину, выраженном через громкое молчание», что даже сонбэ начали аплодировать его наглости.
Затем начались более «грязные» конкурсы. В ход пошли игры на сближение: «Правда или действие» с юридическим уклоном, вроде признания в самом постыдном поступке за неделю и командные эстафеты, где нужно было передавать друг другу пластиковый стакан, держа его зубами.
В гостиной стоял невообразимый ор. Музыка перекрывалась криками болельщиков, кто-то уже пытался устроить танцевальный баттл на кухне, а девушки-сонбэ то и дело подмигивали Конхо, когда он удачно отпускал очередную шутку в микрофон.
Вечеринка в гостиной достигла своего апогея, когда Джину с хитрой ухмылкой выставил на стол целую батарею бутылок соджу.
— Так, юристы, проверим вашу координацию под давлением! — объявил он, расставляя рюмки. — Игра простая: «Счастливая монета».
Суть конкурса была в том, чтобы ловким щелчком забросить монетку в рюмку с соджу. Если попадаешь — выбираешь того, кто пьёт штрафную. Если промахиваешься — пьёшь сам. Но старшекурсники усложнили задачу: перед каждым броском нужно было трижды обернуться вокруг своей оси, чтобы голова немного пошла кругом.
Конхо, поправив свои очки на макушке и подтянув рукава худи с патчами, вышел к столу под одобрительный свист компании. Сану и другие «правильные» ребята наблюдали за ним с интересом — всем хотелось увидеть, как этот стильный новичок справится с испытанием.
Первый раунд — Конхо делает три быстрых оборота. Гостиная немного поплыла перед глазами, но он замер, сфокусировался на цели и точным щелчком отправил монету прямо в центр рюмки.
— Есть! — выкрикнул парень, хлопая в ладоши.
Конхо выбрал Джину в качестве «жертвы», и тот с уважением осушил рюмку. Во втором и третьем раунде азарт только рос. Девушки-сонбэ уже не скрывали своего восхищения: Конхо двигался чертовски уверенно, даже когда голова начала немного кружиться. Казалось, адреналин и желание доказать свою «крутость» сделали его зрение рентгеновским.
В финале остался он и один из крепких парней со второго курса. Толпа замерла. Конхо сделал обороты, на мгновение покачнулся, но тут же восстановил равновесие. Он бросил быстрый, дерзкий взгляд на зрителей, хитро прищурился и... монетка, звякнув о край, идеально нырнула в прозрачную жидкость.
— Король соджу! — заорал Джину, поднимая руку Конхо вверх.
Гостиная взорвалась криками. Конхо стоял в центре круга, победно улыбаясь. Ему вручили «приз» — огромную бутылку соджу с автографами старшекурсников. Он чувствовал себя на вершине мира. Несмотря на помятое утро в сером капюшоне, сейчас он был главной звездой юридического факультета.
Он сделал глоток прямо из горла под восторженный гул толпы, чувствуя, как обжигающая жидкость окончательно смывает остатки усталости. В этот момент он был абсолютно доволен собой.
Когда страсти по соджу немного поутихли, Джину хитро прищурился и хлопнул в ладоши, призывая всех к тишине.
— Так, народ, градус в норме, пора переходить к классике посвящений, — он выставил на середину стола пустую стеклянную бутылку. — Правила вы знаете. На кого укажет горлышко — тот целует крутящего.
Отказы принимаются только в виде штрафного литра ледяной воды на голову.
Гостиная тут же взорвалась свистом и улюлюканьем. Девчонки-первокурсницы заправили волосы за уши, поглядывая на Конхо, который всё ещё сидел в центре внимания со своей «трофейной» бутылкой. Игра пошла: пара быстрых поцелуев в щеку, чей-то неловкий чмок в губы под общий хохот — атмосфера накалялась.
Наконец, очередь дошла до Мины, той самой третьекурсницы. Она с азартом крутанула бутылку, и стекло с противным скрежетом закрутилось по столу, замедляясь прямо напротив Конхо.
— О-о-о! — взревела толпа. — Конхо, везунчик!
Мина прикусила губу, явно не собираясь отказываться от поцелуя с самым стильным первокурсником. Она уже начала наклоняться вперед, но Конхо вдруг выставил ладонь, мягко, но решительно останавливая её. На его лице не было привычной дерзкой ухмылки — только странная, серьезная сосредоточенность.
— Я пас, — коротко бросил он.
В гостиной на секунду повисла гробовая тишина, которую тут же сменил гул разочарования и удивления.
— Ты серьезно? — Джину округлил глаза. — Это же просто игра, Конхо! Или ты реально хочешь, чтобы мы тебя водой облили?
— Хоть в сугробе закопайте, — усмехнулся Конхо, возвращая на лицо маску безразличия, но руку от Мины не убрал. — В такие игры я не играю.
По толпе тут же поползли шепотки. Девушки начали разочарованно переглядываться, а парни принялись заговорщицки толкать друг друга локтями.
— Да ладно вам, — протянул кто-то из сонбэ. — Посмотрите на него. Одет с иголочки, мордашка смазливая, держится как принц... Понятно же, почему он в отказ пошел. У парня стопудово там, девушка осталась, по которой он сохнет.
— Реально, Конхо, — подхватил Джину, прищурившись. — Ты поэтому на девчонок весь вечер ноль внимания? Прячешь свою «единственную»? Рассказывай давай, кто она?
Конхо ничего не ответил. Он просто поправил очки на макушке и сделал глоток соджу, глядя в пустоту перед собой. Ему было проще позволить им думать, что у него есть какая-то мифическая девушка, чем объяснять, почему при мысли о поцелуе с кем-то другим у него перед глазами встает образ Сонхёна.
После инцидента с «бутылочкой» шум в гостиной начал понемногу утихать, разбиваясь на отдельные компании. Конхо, чувствуя, что ему нужно сменить обстановку, отошел к кухонному острову, чтобы налить себе воды. Там уже стояли двое — парень и девушка, которые, в отличие от остальной толпы, не орали песни, а о чем-то вполголоса спорили, разглядывая расписание лекций на телефоне.
Девушка сразу бросилась в глаза. Она была очень красивой — ухоженные волосы, аккуратный маникюр, стильный, но уютный свитер. В ней чувствовалась порода, но не та высокомерная «элитность», которой так кичились старшекурсницы юрфака, пытавшиеся строить из себя светских львиц. От неё веяло какой-то простотой и искренностью.
— Слушай, ну не может «Введение в специальность» быть в восемь утра по понедельникам, это же преступление против человечности! — возмущалась она, забавно морща нос.
— В праве нет понятия «человечность», когда дело касается графиков, Харин, привыкай, — усмехнулся парень рядом с ней. Он выглядел спокойным, с умным, проницательным взглядом и легкой полуулыбкой.
Конхо, сам не зная почему, вклинился в разговор:
— На самом деле, это проверка на выживание. Кто придет на первую пару без перегара, тот и станет следующим генпрокурором.
Девушка — Харин — обернулась и рассмеялась, оценивающе глядя на Конхо и его худи с нашивками.
— О, а вот и наш герой, который не целуется по приказу бутылки. Привет. Я Харин. А этот зануда с расписанием — Сонмин.
— Конхо, — он протянул руку, и в этот момент внутри него промелькнуло странное, очень четкое чувство. Будто пазл сложился.
Бывает такое: ты только встретил людей, но сразу понимаешь — это «твои». Сонмин пожал ему руку крепко и уверенно, а Харин просто подвинулась, освобождая место у стойки.
Весь вечер Конхо фильтровал общение, надевая маску вежливости, но с ними эта маска сползла сама собой.
Они проболтали еще час, обсуждая не только предстоящую учебу, но и какую-то ерунду вроде любимых мест в Сеуле. Конхо ловил себя на мысли, что ему с ними удивительно легко. Харин шутила остро и в точку, а Сонмин подхватывал любую тему с полуслова. Это была та самая здоровая энергия, которой ему не хватало среди пафосных сонбэ и гиперактивных раздолбаев.
— Кажется, мы нашли третьего в нашу компанию для походов в столовку, — улыбнулась Харин, поправляя волосы.
Конхо искренне улыбнулся в ответ. Напряжение в плечах, которое преследовало его с самого утра, окончательно исчезло.
— Слушайте, — Харин отставила свой стакан и полезла в сумочку за телефоном, — если мы не спишемся сейчас, завтра в этом похмельном аду мы друг друга просто не узнаем. А я планирую занять лучшие места в лекционке, подальше от кафедры.
— Поддерживаю, — кивнул Сонмин, доставая свой смартфон.
Пока они обменивались контактами, Конхо чувствовал странное облегчение. Весь этот день он был объектом внимания или сплетен, а здесь, с ними, он наконец-то почувствовал себя просто студентом.
— Я в первой общаге живу, на четвёртом этаже, 402-я комната, — сказал Сонмин, сохраняя номер Конхо. — Заходи, если что. У меня там сосед вроде тихий, так что мешать не будет.
— Повезло тебе, — фыркнула Харин. — А я во второй, в женском корпусе. Так что, парни, ко мне только через окно и по предварительной записи. Но на обед — строго вместе. Я не собираюсь в одиночку отбиваться от местных столовских деликатесов.
— Договорились, — улыбнулся Конхо, пряча телефон в карман. — 402-я, запомнил.
Они ещё немного поболтали о том, как Харин выбирала себе гардероб на ОТ, оказывается, её «простой» свитер был результатом долгих раздумий, чтобы не выглядеть как «типичная фифа с юрфака», и как Сонмин чуть не проспал автобус, потому что до трёх ночи досматривал детектив.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!