Часть 15. Тени уходят, чувства остаются

Две недели спустя Осень окончательно вступила в свои права. Город укрылся золотом листвы, небо стало выше и прозрачнее, а воздух наполнился той особенной свежестью, которая бывает только в октябре. Варка сидел в своём кабинете, просматривая бумаги, когда зазвонил телефон. Начальник полицейского управления, с которым он уже успел переговорить пару дней назад. — Варка, — голос в трубке звучал устало, но удовлетворённо. — Вопрос с утечкой информации закрыт. Мы официально списали всё на анонимного информатора из технических служб. Никаких имён, никаких привязок к твоему отделу. — Отлично, — Варка откинулся в кресле. — Я знал, что мы договоримся. — Твои связи всегда впечатляют. — В голосе собеседника послышалась усмешка. — Ладно, дело закрыто. Рерир получил своё. — Это главное. Варка положил трубку и посмотрел в окно. Лоэн отделался лёгким испугом — несколько звонков нужным людям, и вопрос с незаконным сливом информации был решён. Конечно, если бы Рерир остался на свободе, проблем было бы больше. Но Рерир не остался. Утром того же дня Флинс принимал звонок от Никиты, отца Иллуги. — Кирилл, — голос Никиты звучал встревоженно. — Я только сейчас узнал, что Иллуги влез в какое-то дело с этим... Рериром. Почему мне никто не сообщил? Флинс внутренне собрался. Он знал, что этот разговор неизбежен. — Никита, всё уже позади, — мягко сказал он. — Иллуги в порядке. Дело закрыто, Рерир осуждён. Не было смысла тебя беспокоить. — Не было смысла? — В голосе отца послышались стальные нотки. — Мой сын мог погибнуть, а ты говоришь, что не было смысла? — Он не погиб. — Флинс говорил спокойно, но твёрдо. — Мы за ним присмотрели. Варка, Лоэн... все были рядом. С ним всё хорошо. Никита молчал несколько секунд, переваривая. — Лоэн? — переспросил он. — Это тот стример, про которого Иллуги рассказывал? — Да. — Флинс позволил себе лёгкую улыбку. — Тот самый. — Хм. — Никита явно обдумывал эту информацию. — Ладно. Но если будут ещё какие-то проблемы — любые — вы обращаетесь ко мне немедленно. Ты понял? — Понял, Никита. Обещаю. — Береги его, Кирилл. — Всегда. Флинс убрал телефон и посмотрел на Варку, который сидел напротив с чашкой кофе. — Всё хорошо? — спросил тот. — Да. Отец есть отец. Волнуется. — Это правильно. — Варка усмехнулся. — Я бы тоже волновался, если б у меня был сын. Флинс посмотрел на него долгим взглядом. — У тебя есть Лоэн. Это почти то же самое. Варка фыркнул, но в глазах его мелькнула теплота. — Лоэн — это отдельная статья. Его воспитывать — как тигра дрессировать. Можно, но себе дороже. Они рассмеялись. За окном шуршал листвой ветер, и в этом шорохе слышалось что-то успокаивающее. --- Процесс над Рериром длился неделю и закончился так, как и должен был — полным крахом криминального авторитета. Судья зачитывал приговор, и каждое слово падало, как удар молота: пожизненное заключение без права на апелляцию. Рерир смотрел на судью с ледяным спокойствием, но в глазах его мелькнуло что-то, похожее на удивление. Он не ожидал, что его так быстро и чисто возьмут. Слишком много улик, слишком много свидетелей, слишком много всего. В зале суда было шумно. Журналисты строчили заметки, родственники жертв плакали и обнимались. Иллуги не пришёл — не смог заставить себя снова смотреть в лицо этому человеку. Но Лоэн пришёл. Сидел в последнем ряду, в тёмных очках, и смотрел, как Рерира уводят в клетку. Улыбка не сходила с его губ весь процесс. После заседания к нему подошёл Кейа. — Ну что, доволен? — спросил капитан, протягивая руку. — Вполне, — Лоэн пожал её. — Работа сделана. — Не работа, а произведение искусства. — Кейа усмехнулся. — Предлагаю отметить. Вечером. Альбедо обещал зайти. — Посмотрим, — уклончиво ответил Лоэн. — У меня дела. — Дела у него, — фыркнул Кейа. — Ладно, звони, если надумаешь. Они разошлись. В кабинете Кейа ждал Альбедо. Белокурый профессор сидел в кресле, листая какие-то бумаги, и при появлении мужчины поднял голову. — Всё закончилось? — спросил он. — Да. — Кейа рухнул в своё кресло. — Рерир отправился на нары. Навсегда. — Хорошо. — Альбедо отложил бумаги. — Ты выглядишь уставшим. — Я устал. — Кейа потёр лицо. — Но это приятная усталость. Знаешь, когда мы наконец поймали того, кто уходил столько лет... — Я знаю. — Альбедо подошёл, встал за спиной, начал массировать плечи. — Ты молодец. — Не я. — Кейа прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. — Лоэн. Если бы не он... — Лоэн — отдельная история. — Альбедо наклонился, поцеловал его в макушку. — Но ты тоже молодец. Кейа улыбнулся и поймал руку Альбедо, прижимаясь к ней щекой. — Связать свою жизнь с тобой было лучшим решением. — Не льсти, — фыркнул Альбедо, но в глазах его светилась теплота. --- Иллуги вернулся в свою квартиру через три дня после окончания суда. Всё было на своих местах — книги, документы, чашка на столе. Но он чувствовал, что внутри что-то изменилось. Воздух в комнате казался другим, свет — мягче. Первым делом он поехал к родственникам врача. Жена подзащитного, пожилая женщина с тёмными волосами и добрыми глазами, встретила его на пороге. Она знала, кто он. Знала, что он делал. — Простите меня, — сказал Иллуги, и голос его дрогнул. — Я не смог его защитить. — Мальчик мой, — женщина покачала головой. — Ты сделал всё, что мог. Он говорил о тебе только хорошее. Ты вернул ему доброе имя. Это главное. Они обнялись на пороге, и Иллуги впервые за долгое время позволил себе выплакать ту боль, что копилась внутри. Через неделю вернулся Флинс. Он ворвался в квартиру Иллуги без стука, обнял его так крепко, что затрещали рёбра, и долго не отпускал. — Идиот, — прошептал он в плечо Иллуги. — Идиот несчастный. Как ты мог не сказать мне? — Ты был в командировке, — тихо ответил Иллуги. — Я не хотел тебя беспокоить. — Меня беспокоить? — Флинс отстранился, заглянул в глаза. — Ты для меня важнее любой командировки. Запомни это. — Запомню. Они сидели на кухне, пили чай, и Флинс рассказывал о своей поездке, о новых местах, о людях. А Иллуги слушал и чувствовал, как внутри тает лёд, сковавший сердце. Отец приехал через несколько дней. Никита, высокий мужчина с властными манерами и добрыми глазами, внимательно осмотрел сына, словно проверяя, все ли конечности на месте. — Ты как? — спросил он коротко. — Нормально, пап. — Врёшь. — Немного. — Иллуги усмехнулся. — Но уже лучше. Никита посмотрел на Флинса, стоявшего рядом. Тот едва заметно кивнул. — Ладно, — сказал Никита. — Разбирайтесь сами. Но если что — звоните сразу. — Звоним, — ответил Флинс. Никита уехал так же быстро, как и приехал. Иллуги смотрел вслед его машине и думал о том, как ему повезло с отцом. И с Флинсом. И с... Он не договорил мысль. --- Могила врача находилась на старом кладбище, в тени высоких клёнов. Листья падали на землю, укрывая её золотым ковром. Иллуги стоял у памятника, сжимая в руке букет белых хризантем. — Простите, — прошептал он. — Я не смог вас спасти. Но я сделал всё, что мог. И Рерир сядет. Надолго. Навсегда. Ветер шевелил листву, и в этом шорохе слышался ответ — тихий, прощающий. Иллуги простоял так долго, пока не замёрз. А когда повернулся, чтобы уйти, увидел его. Лоэн стоял у входа на кладбище, опираясь плечом на старый каменный столб. На нём было чёрное пальто, волосы развевал ветер, а тёмные очки скрывали глаза. Он не подходил, просто ждал. Иллуги почувствовал, как сердце пропустило удар. Они не виделись неделю — с тех пор, как закончился суд. Лоэн не писал, не звонил. Иллуги думал, что тот, выполнив свою миссию, исчез из его жизни. Но он был здесь. — Ты как? — спросил Лоэн, когда Иллуги подошёл ближе. — Нормально. — Иллуги попытался улыбнуться. — А ты? — Живой. — Лоэн снял очки, и Иллуги увидел его глаза — усталые, но тёплые. — Решил проводить. — Ты следил за мной? — Нет. — Лоэн покачал головой. — Просто знал, что ты придёшь сюда. И подумал, что одному тебе здесь будет тяжело. Иллуги смотрел на него и не знал, что сказать. Этот человек, который когда-то душил его, поил снотворным насильно, следил за ним, взламывал базы данных — этот человек сейчас стоял перед ним и заботился о нём с такой нежностью, от которой щемило сердце. — Спасибо, — наконец выдохнул Иллуги. — За всё. — Не за что. — Лоэн надел очки обратно. — Пойдём? Холодно. Они пошли по аллее, усыпанной листвой. Ветки шуршали под ногами, ветер играл с волосами. Иллуги чувствовал, как отпускает то напряжение, что держало его последние недели. Чувство вины таяло, уступая место чему-то новому. Рядом с Лоэном было спокойно. — Знаешь, — вдруг сказал Иллуги. — Я перестал видеть те сны. Лоэн остановился. — Какие сны? — Те, где я умирал. Где ты стоял надо мной и кричал. — Иллуги посмотрел на него. — Они прекратились после той ночи. После того, как ты... пришёл. Лоэн молчал долго. Потом усмехнулся. — Значит, я сделал всё правильно. — Ты сделал много всего. — Иллуги шагнул ближе. — Хорошего и плохого. Но главное — ты был рядом. Они стояли среди падающих листьев, глядя друг на друга. Ветер стих, и наступила тишина — та особенная, которая бывает только в редкие моменты настоящего покоя. Лоэн протянул руку, поправил выбившуюся прядь волос Иллуги, убрал её за ухо, задев серьгу. Прикосновение было лёгким, почти невесомым. — Пойдём домой, — сказал он. Иллуги кивнул. Они пошли к выходу, и в груди Иллуги зародилось что-то новое. Тёплое, пугающее, манящее. То, что он не решался назвать вслух. Чувство к Лоэну. Оно росло внутри, заполняя пустоты, которые оставила боль. И Иллуги знал: скоро ему придётся с этим разобраться. Скоро придётся ответить на вопрос, который он боялся задать самому себе. Но не сегодня. Сегодня можно просто идти рядом, слушать шорох листвы и чувствовать тепло чужого плеча. Впереди была осень. А за ней — новая жизнь.