Часть 3

Он вошёл в гостиную. Агнес висела у дальней стенки, лицом к стеклу. Не к нему — просто смотрела в комнату, как смотрят в окно, когда ждут, что за ним что-то произойдёт. Айзек сел на стул, открыл дневник капитана, начал читать. — «29 сентября. Штиль. Вода тёплая, маслянистая. Матросы говорят, что видели в воде огни. Мне кажется, что под килем кто-то ходит. Стук. Ритмичный, как сердцебиение». Агнес не обернулась, но хвост шевельнулся. — «Матросы боятся. Сегодня утром нашли одного в трюме. Сидел в темноте, смотрел в воду. Говорит, что она звала его». Агнес повернулась. Медленно, всем телом. Подплыла к стеклу, положила ладонь на то место, где он держал книгу. — Знаешь это? — спросил он. Она кивнула. Потом сказала: — Muir. Айзек не понял. — Что? Она повторила: — Muir. Он всё равно не понял. Агнес закатила глаза. Потом её палец ткнул в стекло — прямо в корешок книги, где когда-то было название, а теперь только потёртости. — Название? — догадался Айзек. Она сложила руки на груди и смотрела на него с таким видом, будто ждала, когда он сообразит что-то очевидное. --- Он начал в тот же день. Достал блокнот, ручку, сел напротив аквариума. Агнес плавала вдоль стекла, изредка поглядывая на него, но не приближалась. — Давай так, — сказал он. — Я буду показывать на вещи, а ты будешь говорить, как они называются. Хорошо? Она остановилась, посмотрела на него. Не ответила, но и не уплыла. Айзек показал на стул, на котором сидел. — Это стул. Агнес посмотрела на стул. Промолчала. — Стул, — повторил он. — Как это называется на твоём языке? Она отвернулась и медленно поплыла к дальней стенке. Айзек вздохнул, записал в блокноте: не реагирует на названия предметов. Через час она вернулась к стеклу сама. Посмотрела на его блокнот, на ручку, на него. Сказала: — Muir. Айзек нахмурился, перелистал блокнот назад, нашёл, где записал транскрипцию. Прочитал вслух то, что написал: «муир». Агнес помотала головой. Сказала снова, медленнее: — Muir. Он попробовал записать иначе: му-ир. С ударением на второй слог. Она посмотрела на его запись, наклонила голову — жест, который означал почти. — Это название книги? — спросил он. Она подняла один палец. — Одно слово? Просто название? Она кивнула. — И что оно значит? Агнес смотрела на него. Потом медленно подняла руку и провела ладонью по воде — горизонтально, широко, как будто показывая горизонт. Бесконечный, ровный, без края. — Море? — спросил он. Она кивнула. Айзек записал: muir — море. Возможно, название книги — «Море». Он отложил ручку, посмотрел на неё. — Слушай, — сказал он. — Давай начнём с простого. Я буду говорить слово, а ты будешь говорить, как это звучит на твоём языке. Хорошо? Агнес смотрела на него, не двигаясь. — Привет, — сказал он. Она молчала. — Привет, — повторил он. — Как сказать «привет»? Агнес вздохнула. Он видел, как поднялись и опустились её плечи. Потом она произнесла: — Dia duit. Айзек записал: диа дуит — привет. — Хорошо, — сказал он. — Дальше. «Да». — Tá. Он записал: та — да. — «Нет». — Ní. Он записал: ни — нет. Айзек улыбнулся. Первые слова. Настоящие, простые, те, которые он мог использовать. — Я понял, — сказал он. — Dia duit. Агнес моргнула. Ничего не сказала. — А теперь самое важное, — он взял ручку. — Как сказать «я не понимаю»? Она смотрела на него. Потом её губы шевельнулись: — Ní thuigim. Айзек старательно записал: ни хуигим. — Ní thuigim, — повторил он, стараясь скопировать её произношение. Агнес наклонила голову. Жест, который он уже начинал узнавать: не совсем, но сойдёт. Он записал окончательный вариант: ní thuigim — я не понимаю. Потом откинулся на спинку стула, посмотрел на неё. — Так, — сказал он. — Давай проверим. Dia duit. Она молчала. — Dia duit, — повторил он. — Это привет. Ты должна ответить. Агнес смотрела на него. Выражение её лица не изменилось. — Ну, — сказал он. — Я же сказал «привет». Теперь ты скажи «привет». Она медленно, очень медленно, произнесла: — Dia duit. Голос был тихим, почти шёпотом. — Отлично, — сказал Айзек. — Tá? Агнес моргнула. — Tá — это да, — напомнил он. — Я сейчас скажу что-нибудь, а ты скажешь tá, если я прав, и ní, если нет. Хорошо? Она смотрела на него. Не ответила. — Меня зовут Айзек, — сказал он. — Это правда? Агнес молчала. — Это правда? — повторил он. — Моё имя — Айзек. Если это правда, скажи tá. Она смотрела на него. Потом её губы шевельнулись. — Tá. Айзек кивнул, чувствуя, как глупая улыбка расползается по лицу. Он записал в блокноте: та — подтвердила моё имя. — Хорошо, — сказал он. — Теперь то, что я не знаю. Ní thuigim — я не понимаю. Если я скажу что-то, чего ты не понимаешь, ты скажешь это. Договорились? Она не ответила. — Айзек любит рыбу, — сказал он. — Ты понимаешь это? Агнес смотрела на него. Секунду. Две. Потом её лицо медленно изменилось. Брови приподнялись, губы чуть приоткрылись, и в глазах появилось что-то, чего он раньше не видел. Она отвернулась от него — резко, впервые за все время не плавно, а с силой, оттолкнувшись хвостом от стекла так, что вода в аквариуме пошла волной. Айзек опешил. — Я что-то не так сказал? Агнес не обернулась. Она поднялась вверх, к поверхности, туда, где стекло аквариума смыкалось с потолком, где начиналась крышка. Она встала там, почти касаясь головой потолка, и замерла. Айзек встал со стула, подошёл ближе. — Агнес? Она не двигалась. Только хвост её медленно поднялся. Она ударила хвостом по воде. Не резко, не сильно — лениво, почти небрежно. Вода взметнулась вверх, выплеснулась через край аквариума — не волна, а целый веер брызг, холодных, солёных, обрушившихся прямо на Айзека. Он не успел увернуться. Вода попала на лицо, на свитер, на блокнот, который он всё ещё держал в руке. Айзек стоял, моргая, вытирая лицо рукавом. Агнес медленно опустилась вниз. Подплыла к стеклу, встала напротив него, сложила руки на груди. Её лицо было спокойным. Почти довольным. Она посмотрела на него — на мокрый свитер, на размытые чернила в блокноте, на воду, стекающую с его волос — и уголок её губ чуть приподнялся. Айзек вытер лицо, посмотрел на неё. — Ты меня облила. Она не ответила. Но её глаза смеялись. — За то, что я сказал про рыбу? Она наклонила голову. Жест означал: догадайся сам. Айзек посмотрел на свой блокнот. Чернила расплылись. Он вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Понял. Рыбу больше не упоминать. Агнес моргнула. Обычным веком, без третьего. И отвернулась, но не резко — медленно, величественно. Она уплыла в угол, легла на песок, закрыла глаза. Айзек остался стоять у аквариума, мокрый, с испорченным блокнотом. Он почти улыбнулся. — Ní thuigim, — сказал он тихо. Агнес не открыла глаз. Но её хвост шевельнулся — один раз, коротко, словно она услышала.