Часть 1

***

      Сперва Айзава считал, что все проблемы его жизни брали своё начало со встречи с Хизаши.       Теперь он уверился в этом окончательно.       Ему недавно исполнилось 20, когда Ямада пошёл работать учителем в UA. Шота тогда лишь посмеялся, не видел он друга в роли преподавателя. Но тот прижился и даже особо не жаловался, что радовало и Айзаву, просто потому что его не трогали.       Но потом Хизаши почему-то решил, что он тоже должен пойти в учителя.       Ему было 20, когда он сдался под натиском друга и всё же подал документы на работу в UA. Айзава просто надеялся, что его не примут и он сможет развести руками и остаться доживать жизнь спокойно.       Но судьба шутила над ним очень даже уверенно. Его заявление было принято почти сразу, и уже в 21 Айзава Шота стал новым преподавателем геройской академии.       Ему было 24, когда директор наконец решил доверить ему класс. Айзава почему-то не считал именно это проблемой, он был готов.       По крайней мере, так думал.       Его уверенность пошатнулась под натиском чужих взглядов. Напуганные, растерянные, восхищённые. Айзава пробежался глазами по кабинету, проверяя учеников. Он не знал всех в лицо, но был уверен, что в классе будет учиться один из лучших учеников экзамена.       И встреча с ним взглядом не сулила ничего хорошего. Парнишка с растрёпанными золотыми волосами, глазами того же цвета и с алыми крыльями за худой спиной. Также Айзава замечает съехавший на сторону галстук, повязанный странным образом, и пиджак, что тот небрежно скинул на спинку стула. Шота лишь вздыхает, понимая, что его ждёт дальше. — Здравствуйте, класс, меня зовут Айзава Шота. С сегодняшнего дня я буду вашим классным руководителем, — устало вздохнув, произносит заученную за последние дни фразу Шота и почему-то цепляется за всё такой же задумчиво-восхищённый взгляд из конца кабинета.       Кейго Таками — всплывает в памяти имя второго места по итогам вступительных экзаменов. И Айзава, присутствовавший на вступительных, был уверен, что второй он просто потому, что пришёл без рекомендаций. Но даже сейчас Шота видел, что характер у парня не сахар, и именно ему придётся в будущем разгребать все проблемы, что натворит его ученик. А в том что эти самые проблемы будут он был уверен.       Он монотонно и устало разъясняет классу необходимую информацию и, вздохнув про себя, отправляет их в раздевалку, дабы начать практическое занятие.       Шота за проработанное в Академии малое время успел разработать свою тактику обучения, и первым пунктом его не малого списка была проверка способностей учеников.       Все по очереди выполняли нормативы и первое что заметил Айзава на этом занятии было невероятное желание Таками в похвале.       После каждого хорошего результата он смотрел на Айзаву своими золотыми глазами с выделяющимися на солнце вертикальными зрачками и, расплывшись в задорной улыбке, спрашивал: — Это достаточно хороший результат, учитель Айзава? — и выглядел при этом как щенок, ждущий от хозяина «хороший мальчик» за то, что правильно выполнил команду.       Но Шота, не привыкший выделять кого-то при всех, лишь кивает, переходя к следующим ученикам. Парня это не то что не обижает, он, наоборот, с каждым таким разом начинает стараться все больше и больше. И Айзаву это немного напрягает.       А еще, все время первого занятия Шота просто кожей чувствует изучающий взгляд и радуется своей выдержке, не дающей настоящим эмоциям выйти наружу. А эмоций было много, начиная с непонимания, заканчивая тягучим раздражением.       Ночь перед первым днём учёбы ему пришлось провести в патруле, посему он был сонный и уставший. А теперь ещё и раздражённый, так как, будем честными, никому не понравится, что на него смотрят всё время урока.       Единственное, что приходит в голову Айзаве в оправдание странного поведения студента, — это вероятность того, что он просто чем-то похож на кумира Таками. В мире существует множество героев, и, возможно, кто-то из них, похожий на Шота, симпатичен Кейго.       Вечером этого же дня Шота, возвращаясь с работы измотанный и мечтающий лишь о сне, чувствует, что за ним кто-то следует, а потом замечает алые крылья в кроне деревьев и понимает, что попал окончательно.

***

      Айзаве 25, он всё ещё хороший учитель, уставший от огромного количества бумажек. Уставший от ночных патрулей, которые очень любил, но не мог нормально совмещать с работой в Академии. Уставший от напряжения, натягивающегося между ним и Таками. Мальчишка всё время ошивался где-то рядом, старался побыть наедине с учителем, а самым напрягающим была его любовь следить за Айзавой.       После большинства их теоретических занятий Кейго подходил к нему и задавал вопросы по пройденной теме. Иногда, когда все успевали выйти из класса до того, как Шота, измучавшись, прогонит Кейго, тот успевал задать какой-нибудь личный вопрос. Что вводило в небольшой ступор. «— Учитель Айзава, а сколько вам лет?» «— Учитель Айзава, а как прошли ваши выходные?» «— Учитель Айзава, а у вас есть девушка?» — последний вопрос, что успел задать ему Кейго за эту неделю. А Шота, услышав это, лишь тяжело вздохнул и произнёс устало: — Не думаю, что должен обсуждать настолько личные темы с учениками. У тебя скоро следующий урок, лучше поспеши. — И Кейго, надув недовольно губы, отвернулся, собираясь уйти, как подумал Шота. — Если вы так ответили, значит нет, — произносит она негромко перед тем как быстро покинуть кабинет.       Также Кейго каждый день провожал его с работы, просто тихо следовал за Айзавой до дома и сидел какое-то время на крыше дома напротив. Шота видел, что тот старается скрываться, но это у него выходило плоховато.       А затем Шота ещё больше запутывается во всей этой истории, когда узнаёт, что любимым героем Кейго с самого детства является Старатель, и теперь Айзава растерян. Его стройная теория рассыпается по швам, и он просто надеется на лучшее и, самое главное, на отсутствие проблем.

***

      Айзава уже начинал думать, что всё налаживается, ведь отсутствие движения в сторону «Плохо» тоже можно считать «Хорошо». Они протянули почти весь учебный год в этой странной динамике: Шота не подпускал близко, Кейго не настолько уверенно рвался. Всё пошло под откос за месяц до окончания учебного года.       Первым звоночком стало более настойчивое поведение Таками. Тот после каждого занятия оставался в кабинете и занимал буквально всё время, что мог. Но это всё Айзава списал на приближающиеся экзамены.       А потом он заболел, просто простуда, ничего серьёзного. Но работать стало чуть сложнее. Голос осип и говорить стало неприятно. После первого занятия с классом Кейго тот каждый день стал являться в его кабинет со стаканом тёплого чая, иногда несколько раз за день. Шота, может, и прогнал бы его, но забота была приятна.       И вот он выздоровел, теперь Кейго оставлял ему каждое утро на столе стакан кофе и какую-нибудь глупую записку. «Надеюсь, вам уже лучше, и наши уроки будут менее меланхоличными». «Ваши волосы сегодня в ещё большем беспорядке, чем обычно, надеюсь, вы хорошо спали». «Я совершенно случайно услышал, что вы любите сладкое, так что решил, что вам это понравится».       В этот день на столе вместе со стаканчиком кофе его ждало ещё и небольшое пирожное, а под ним лежало небольшое фото. Кейго улыбается в камеру, прикрыв глаза от солнца, а в его руках, явно отбиваясь от человека, сидит большой чёрный кот. На задней стороне фото почерком Таками выведено: «Булка не рада меня видеть, но всё равно очень милая, прямо как вы».       Прочитав это, Айзава устало стонет, стукаясь лбом о столешницу.       Что ему делать с этим парнем?

***

      Стрелка радара из раздела «Плохо» переходит в разряд «Ужасно» всего спустя два дня после последнего экзамена.       Этот учебный год подошёл к концу, у всех есть неделька на передышку, и Айзава надеялся наконец-то передохнуть, но, видимо, ему не дано такой роскоши.       В дверь его квартиры кто-то тихо скребётся в одиннадцатом часу ночи, Айзава в это время, спокойно готовящий поздний ужин, застывает. Наверное, бессмысленно говорить, что он никого не ждал, но что-то заставило его открыть.       Наверное, позже он будет об этом жалеть...       На пороге стоял Таками, ещё более растрёпанный, в испачканной рубашке и с синяком на правой скуле. Парень не смотрел на него, его глаза были упёрты в пол, Айзава успел заметить, что когда он открыл дверь, парень вздрогнул. — Извините, что я так поздно... — мямлит он, так и не подняв глаз, крылья за спиной почти стелятся по полу, да ещё и потеряли как бы не треть оперения. Айзава тяжело вздыхает, отходя на шаг вглубь квартиры. — Проходи, — и Кейго все же поднимает голову, в его золотых глазах растерянность, страх и благодарность. — Потом все объяснишь, нечего веселить соседей. — И парень, кивнув, осторожно проходит в коридор.       Он выглядит так, словно за лишний шаг его как минимум хорошенько стукнут. — Есть хочешь? — Уходя обратно в кухню, спрашивает Шота, вырывая парня из только ему известных дум. — Я... — Осторожно идя вслед за учителем, протягивает Кейго, а поймав взгляд Айзавы, видимо, решает не врать и кивает — Да.       Шота не задаёт вопросов, конечно, только пока. Он просто молча накладывает еду в две тарелки и заваривает чай. Его всё же немного пугает поведение ученика, так как тот не просто слишком тихий, всё время нахождения в квартире он не поднимает глаз, не произносит ничего, если перед этим его не спросить. Он совершенно не вяжется с тем Кейго, что Айзава обучал весь год.       Парнишка ест молча и очень тихо. Шота видит, что тот голоден. Глядя сейчас на него, Айзава задумывается: Кейго ещё нет семнадцати, он всё ещё ребёнок, так куда же он влез?       Когда с едой было покончено, чай допит, а Кейго немного отжил, Шота решает начать входить в курс дела. — Расскажешь хоть что-то? — Устало тянет он. Именно в прошлую ночь его одолела бессонница, и теперь он очень хотел спать, в целом как и всегда. — Ничего серьёзного... — негромко произносит Кейго потирая синяк на запястье, смотря в пол и резко погрустнев. — Просто повздорили с родителями. — А лицо кто разукрасил? — отзывается недовольно Шота — и не толко ... — чуть тише и спокойнее тянет он.       Таками молчит, долго. — Отчим... — Айзава вдруг задумывается. В первые месяцы учёбы он мельком пробежался по личным делам своих студентов и помнил, что именно у Кейго прошлое было слишком мутным. Мать, практически лишившаяся рассудка, неподтверждённая связь с преступником, но всё равно вписанная в дело. И пометка: «возможны проблемы». Совсем маленькая, не из школы и не от Академии. — Расскажешь что-то ещё? — Устав от затянувшейся тишины, подаёт голос Айзава.       А парень вдруг отрицательно мотает головой, втягивая её в плечи словно ожидая наказания за отказ.       Шота лишь тяжело вздыхает, глядя на него. Встав из-за стола, подходит ближе и осторожно треплет его по волосам. Кейго вздрагивает от касания, но, поняв, что его не бьют, подаётся ближе. — Пойдём, примешь душ, и я найду тебе какую-нибудь чистую одежду. — Кейго вскидывает на него растерянный взгляд, а Айзава вдруг посмеивается. Он сейчас как никогда был похож на птенца, выпавшего из гнезда. — Думаю, искать тебя никто не будет, переночуешь у меня.       Таками выглядит так, словно его только что пару раз приложили по лицу. Но всё же поднимается, скидывая с волос руку учителя. Айзава как-то и не заметил, что всё это время трепал его волосы. А когда Кейго, глядя на него с ожиданием, молчит, Айзава замечает, что его уши и щёки покраснели.       Найти в его гардеробе хоть что-то, что не будет висеть на Кейго как мешок, оказывается сложной задачей. Шота выше и крупнее, но все же, найдя хоть что-то подходящее, он отправляет ученика отмывать грязь и расстилает диван в гостиной.       Айзава был уверен, что его всё так же будет мучить бессонница, поэтому решил оставить парню спальню, так как не видел разницы, где не спать: на кровати или на диване.       Выйдя из душа, Кейго словно оживает. Но проблема обнаруживается там, где её не ждали, а точнее, ждали, но Шота как-то забыл о ней. Его вещи не могли бы нормально сидеть на Кейго из-за крыльев. И Шота, устало оглядев сперва вещь, а затем смущённо подростка, замотанного в полотенце, идёт в кухню за ножницами. Ему не жалко, вещи есть вещи. Главное, что пригодились. Разрезы на спине под крылья получаются неровными, но подходят.       И Кейго смотрит на него с благодарностью. От этого взгляда, открытого, детского, внутри щемит то ли от умиления, то ли от жалости. — Спасибо — он улыбается, не так весело как обычно, но всё же счастливо. —Не за что, — зевнув, отзывается Айзава. Ловит взгляд парня на расстеленном диване и хмыкает с неожиданно проявившейся на чужом лице досады. — Пойдём, покажу, где ты будешь спать. — А разве не?.. — Тут тебе будет неудобно, — прерывает его Шота. — Так что не жалуйся, я редко бываю гостеприимным. — И Кейго опускает взгляд, краснея до кончиков ушей.       Айзава оставляет его в спальне, пожелав доброй ночи. Он надеется, что парень не натворит ничего. Сам Шота удивительным образом засыпает, лишь коснувшись подушки, и спит настолько крепко, что просыпается лишь к следующему полудню.       Когда он открывает глаза в квартире оказывается очень тихо, даже слишком. Словно он тут один.       А все же заставив себя подняться и обойти квартиру он понимает что это правда так. Птичка улетела с первыми лучами солнца.       На кухонном столе стоит чуть подгорелый завтрак, кружка почти оставшего кофе и вновь записка. Лист явно был вырван из его записной книжки забытой в кухне.       «Спасибо, что помогли мне вчера, я очень вам благодарен. И извините, такого больше не повторится. В знак благодарности я приготовил вам завтрак, надеюсь, это съедобно», — в конце он нарисовал кривой улыбающийся смайлик.       Шота посмеивается и откладывает записку на стол — это улика. Позже он обязательно расспросит Кейго обо всём.       Погрузившись глубоко в раздумья, Айзава пробует приготовленный Таками завтрак и почти плюётся. Слишком много соли и перца. Глядя на непригодную для употребления еду, Шота вдруг заходится в почти истерическом смехе, отодвигая тарелку подальше.       Как оказывается, Таками всё же соврал. Он появляется на пороге учителя стабильно раз в две-три недели. Вновь виноватый, вновь молчаливый, вновь побитый.       Они вновь сидят на кухне. Из раза в раз не меняется ничего. И за все это время он так и не решился рассказать что же происходит у него дома.       Так прошло почти три месяца, пришёл новый учебный год.