Часть 1 ПРОЛОГ

— Это будет не просто фильм. Это будет эксперимент. Эти слова до сих пор звенели в ушах Се Ляня, когда его HAVAL Jolion Premium вползал на серпантин, ведущий к особняку. За окном мелькали сосны, густо усыпавшие склоны холма, и чем выше они поднимались, тем гуще становился туман. Августовское тепло осталось где-то внизу, в городе, а здесь, на высоте, пахло сыростью, хвоей и чем-то древним. Настолько древним, что казалось — эти камни помнят ещё те времена, когда здесь не было даже этой дороги. — Ну и дыра, — пробормотал Се Лянь, хотя в глубине души ему здесь нравилось. Красиво. Жутко. Идеальное место для съёмок триллера. Он бросил взгляд на бардачок, где лежал контракт. Толстая пачка бумаги, которую он подписал, даже не читая до конца. А зачем читать, когда звонит сам Мэй Нянцин? Мэй Нянцин. Режиссёр с репутацией безумного гения. Говорят, его методы граничат с садизмом, а фильмы неизменно собирают урожаи наград и скандалов. Когда его секретарь позвонил агенту Се Ляня, тот сначала подумал, что это розыгрыш. Се Лянь нажал на газ, входя в очередной поворот, и вдруг увидел его. Особняк. Он возник из тумана внезапно, словно материализовался прямо перед капотом. Старый, готический, с остроконечными башнями, которые упирались в низкое серое небо, и тёмными стрельчатыми окнами. Казалось, за каждым из этих окон кто-то стоит и смотрит. Се Лянь невольно поёжился. — Красиво, — сказал он вслух, чтобы подбодрить себя. — Очень красиво. Просто замок. Просто съёмки. Просто работа. Он припарковался на усыпанной гравием площадке, где уже стояло с десяток машин. Были здесь и скромные седаны, и наглые спорткары, и один старомодный «Роллс-Ройс», который, кажется, видел ещё прошлый век. — Ого, — присвистнул Се Лянь, выходя из машины. — Цзюнь У уже здесь? «Роллс-Ройс» принадлежал мэтру . Это все знали. Он потянулся, разминая затёкшую спину, и направился к парадному входу. Чемодан катился за ним, подпрыгивая на камнях. Двери особняка были распахнуты настежь, словно в пасть огромного зверя. — Так, народ, сбор через час в большом зале! — раздалось откуда-то изнутри. — Кто опоздает — будет мыть посуду весь съёмочный период! Се Лянь улыбнулся. 25-летняя Юйши Хуан уже здесь. Значит, всё по-настоящему. Он перешагнул порог. И началось. --- Внутри особняк оказался ещё более впечатляющим. Высоченные потолки, теряющиеся в темноте, каменные стены, увешанные старинными гобеленами, массивная мебель из тёмного дерева. Пахло воском, пылью и чуть-чуть — почему-то — ванилью. В холле было шумно. Несколько человек толпились вокруг массивной стойки, за которой суетилась Юйши с планшетом в руках. — Се Лянь! — заорала она так, что эхо заметалось под сводами. — Ты опоздал на семь минут! Семь! Я считала! — Дорога, — виновато улыбнулся Се Лянь, подходя к ней. — Туман. Привет, Юйши. Ты сегодня за главного? — Я сегодня за всё, — выдохнула она, закатывая глаза. — И за грим, и за расселение, и за то, чтобы вы, звёзды, не перебили друг друга до начала съёмок. Держи ключ. Ты в восточном крыле, комната двенадцать. Сосед — 27-летний Хуа Чэн. Сердце Се Ляня пропустило удар. — Хуа Чэн? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тот самый Хуа Чэн? — А у нас есть другой? — фыркнула Юйши. — Да, тот самый. Восходящая звезда боевиков, любимец публики. Только ты ему этого не говори, а то у него и так эго размером с этот особняк. Се Лянь кивнул, чувствуя, как щёки начинают предательски теплеть. Он видел Хуа Чэна пару раз на тусовках. Издалека. Тот всегда был в центре внимания — высокий, красивый, с дерзкой улыбкой и глазами, в которых, казалось, плескалась тьма. Се Лянь тогда подумал: «Интересно, каково это — быть с таким человеком?» И тут же одёрнул себя. После Чэнь Юнцина он зарекался соваться в отношения. — Эй, — Юйши щёлкнула пальцами перед его лицом. — Ты здесь? Иди заселяйся. Через час сбор в большом зале. Читка сценария. Мэй Нянцин будет представлять проект. Не опаздывай, а то он злой, как тысяча демонов. Се Лянь рассмеялся и пошёл искать восточное крыло. --- Коридоры особняка напоминали лабиринт. Се Лянь дважды сворачивал не туда, прежде чем нашёл нужную дверь. Комната двенадцать оказалась небольшой, но уютной: кровать под балдахином, камин, письменный стол у окна и тяжёлые бархатные шторы. И никаких следов соседа. Се Лянь выдохнул с облегчением. Хуа Чэна не было. Значит, есть время собраться с мыслями. Он бросил чемодан на кровать, подошёл к окну и отдёрнул штору. Вид открывался потрясающий: лес, уходящий к горизонту, и где-то далеко внизу — тусклый огонёк города. Красиво. Жутко. Идеально. — Детка, ты здесь? Се Лянь вздрогнул и обернулся. В дверях стоял Цзюнь У. В жизни он выглядел… ну, как любимый дедушка. В мягком кардигане поверх рубашки, с очками на носу и с пакетом печенья в руках. Никакой величественности, никакой угрозы. Ему было 50, но выглядел он бодро. — Цзюнь У! — Се Лянь расплылся в улыбке. — Здравствуйте! Я не знал, что вы уже здесь. — А я всегда приезжаю раньше всех, — Цзюнь У прошёл в комнату и по-свойски уселся в кресло у камина. — Люблю осмотреться, понять, где буду жить следующие полгода. Ты как? Дорога не утомила? — Нормально, — Се Лянь присел на кровать. — Нервничаю немного. — Это хорошо, — кивнул Цзюнь У, протягивая ему печенье. — Нервы — значит, не всё равно. Я, знаешь ли, тоже нервничаю. Хотя, казалось бы, сколько лет в профессии. А Мэй Нянцин умеет выбить из колеи. — Вы с ним раньше работали? — Бог миловал, — усмехнулся старик. — Но наслышан. Говорят, гений. И безумец. Хорошее сочетание для режиссёра. Ты сценарий читал? Се Лянь кивнул, жуя печенье. — До конца. Там такое… — Такое, — согласился Цзюнь У. — Жестоко. Особенно линия Ци Жуна и Лань Цяньцю. Бедные дети, как они это играть будут? — А ваша линия? — осторожно спросил Се Лянь. Цзюнь У усмехнулся в усы. — Я играю главного злодея. Буду тебя пытать и всячески портить жизнь. Но ты не бойся, — он подмигнул. — За кадром я всегда с печеньем. Они рассмеялись. — Цзюнь У! — в комнату влетела запыхавшаяся Юйши. — А вы здесь! А я обыскалась! Там Пэй Мин уже бутылку достал, а съёмки ещё не начались! Идите, разберитесь, вы один можете на него повлиять! Цзюнь У вздохнул, поднялся с кресла. — Пойду спасать моральный облик молодёжи, — сказал он Се Ляню. — Увидимся на читке. И помни: нервы — это нормально. Он вышел, и в комнате сразу стало тихо. Се Лянь посмотрел на часы. До сбора оставалось сорок минут. — Интересно, какой он в жизни? — подумал он о Хуа Чэне. — Надеюсь, мы поладим. В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Хуа Чэн. Высокий, в чёрной футболке, с растрёпанными волосами и с двумя огромными чемоданами в руках. Он выглядел так, словно только что пробежал марафон, но при этом умудрялся выглядеть сногсшибательно. — Привет, — выдохнул он, заметив Се Ляня. — Помощников нет, пришлось тащить это на себе. Ты, наверное, Се Лянь? Я Хуа Чэн. Сосед. Се Лянь встал, протягивая руку. — Очень приятно. Давай помогу. — Не надо, — Хуа Чэн ловко затащил чемоданы в комнату и прислонил их к стене. — Я справился. Ты давно приехал? — Минут двадцать назад. Хуа Чэн оглядел комнату, и его взгляд задержался на кровати Се Ляня. — Две кровати, — констатировал он. — Хорошо. А то я боялся, что придётся делить одну. Се Лянь почувствовал, что краснеет. — В контракте было написано «отдельные спальные места», — сказал он, пытаясь шутить. — В контракте много чего написано, — Хуа Чэн усмехнулся и вдруг посмотрел на Се Ляня внимательно, изучающе. — Ты чего такой напряжённый? Боишься меня? — Нет, — слишком быстро ответил Се Лянь. — Врёшь, — спокойно сказал Хуа Чэн. — Не бойся. Я не кусаюсь. Ну, если только по сценарию ну и не только.. Он подмигнул, и от этого подмигивания у Се Ляня внутри что-то ёкнуло. — Я пойду разберу вещи, — сказал Хуа Чэн, кивая на свои чемоданы. — Увидимся на читке. Он скрылся за дверью, ведущей в смежную комнату, и Се Лянь выдохнул. — Боже, — подумал он. — Шесть месяцев с ним в одном номере. Я не выживу. Но где-то глубоко внутри, под слоем страха и смущения, теплился крошечный огонёк интереса. --- Большой зал особняка напоминал тронный. Высоченные своды, каменные колонны, камин, в котором весело потрескивал огонь, и длинный дубовый стол, за которым уже собрались почти все. Се Лянь вошёл и замер на пороге. За столом сидели: 27-летний Фэн Синь и 26-летний Му Цин. Они уже спорили. Фэн Синь что-то доказывал, размахивая руками, а Му Цин сидел с каменным лицом и изредка вставлял язвительные замечания. — Я тебе говорю, это гениально! — горячился Фэн Синь. — Мы должны играть их как старых мужей, которые бесят друг друга, но жить друг без друга не могут! — Мы вообще-то играем полицейских-напарников, а не твою фантазию, — отрезал Му Цин. — А это не одно и то же? — ухмыльнулся Фэн Синь. 27-летний Пэй Мин сидел рядом с 27-летним Ши Уду, и между ними явно пробегали искры. Пэй Мин что-то рассказывал, широко улыбаясь, а Ши Уду смотрел на него с таким выражением, словно перед ним таракан. — ...и тогда я говорю: «Дорогая, это не моя рубашка, это просто я забыл свою, а это — реквизит!» — Пэй Мин заржал. Ши Уду промолчал, но его правая бровь дёрнулась. 25-летний Ши Цинсюань сидел напротив 26-летнего Хэ Сюаня и пытался заговорить с ним. Хэ Сюань, мрачный тип в чёрном свитере, смотрел в одну точку и молчал. — А ты откуда приехал? — щебетал Ши Цинсюань. — Я из Шанхая. Там такая жара стояла! А здесь прохладно, да? Тебе нравится прохлада? Хэ Сюань моргнул. — Он просто фонтан эмоций, — шепнул кто-то рядом с Се Лянем. Се Лянь обернулся. Рядом стояла 26-летняя Линвэнь — высокая, красивая женщина с острым взглядом. — Здравствуйте, — улыбнулся Се Лянь. — Вы Линвэнь? Я большой фанат вашей работы. — Взаимно, — кивнула она. — Я видела твой последний фильм. Ты там хорошо сыграл сцену после расставания. Больно было смотреть. Се Лянь сглотнул. — Спасибо, — тихо сказал он. — Это было… личное. — Знаю, — Линвэнь похлопала его по плечу. — Чэнь Юнцин — тот ещё козёл. Прости за прямоту, но я его знаю. Ты заслуживаешь лучшего. Она отошла, прежде чем Се Лянь успел что-то ответить. В дальнем конце стола он заметил 22-летнего Ци Жуна и 21-летнего Лань Цяньцю. Они сидели рядом, но не касаясь друг друга, и оба выглядели бледными. Ци Жун вертел в руках ручку, а Лань Цяньцю смотрел в сценарий, и его губы чуть заметно дрожали. — Тяжело им достанется, — раздался голос за спиной. Се Лянь обернулся. Это был 27-летний Цюань Ичжэнь — парень с открытым добрым лицом. — Их линия в сценарии… — он покачал головой. — Жесть. Но они справятся. Они профессионалы. — А где… — начал Се Лянь, оглядываясь. — Инь Юй? — догадался Цюань Ичжэнь. — Вон он. Он кивнул в угол, где у колонны, в тени, стоял Инь Юй. Худой, бледный, в сером свитере на размер больше. Ему было 27, но выглядел он старше из-за глубоких глаз и вечного напряжения. Он пил чай из огромной кружки и что-то записывал в потрёпанный блокнот. Никто к нему не подходил. — Он всегда такой, — шепнул Цюань Ичжэнь. — Тихий. Мы вместе учились, он и тогда был… сам по себе. Но парень талантливый. Ему бы роль посерьёзнее. — А он кого играет? — Журналиста-расследователя. Почти без слов. Но Мэй Нянцин сказал, что это ключевая роль. Се Лянь кивнул, но почему-то взгляд его задержался на Инь Юе. Что-то было в нём… неуловимое. Какая-то тень. Внезапно в зале стало тихо. В дверях стоял Мэй Нянцин. Маленький, щуплый, с безумными глазами и взлохмаченными волосами. Ему было 50, но выглядел он моложе — только глаза выдавали безумный блеск гения. Он был одет в странный балахон, а на шее у него висело сразу три камеры. — Все на месте? — спросил он тонким голосом. — Отлично. Начинаем. Он прошёл во главу стола и встал, обводя всех взглядом. — Вы все подписали контракт. Вы все знаете, на что идёте. Но я хочу сказать это вслух, чтобы потом не было недопонимания. Пауза. — Шесть месяцев. Вы будете жить здесь. Вы будете играть свои роли двадцать четыре часа в сутки. Здесь, в особняке, вы — не вы. Вы — ваши персонажи. Ваши отношения, ваши конфликты, ваша любовь и ваша ненависть — всё это будет по-настоящему. Настолько по-настоящему, насколько вы сможете это выдержать. По залу пробежал шёпот. — Камеры будут в каждой комнате, — продолжил Мэй Нянцин. — В каждой. Кроме туалетов и душевых, не волнуйтесь. Я буду видеть всё. Я хочу видеть, как вы живёте своими ролями. Как вы дышите ими. Как вы страдаете и любите. Он улыбнулся. Улыбка у него была жутковатая. — Это будет не просто фильм. Это будет эксперимент. И вы — мои подопытные кролики. Но если всё получится… — он развёл руками. — Если всё получится, это будет гениально. Тишина. — А теперь, — Мэй Нянцин хлопнул в ладоши. — Читка сценария! Юйши, раздай всем папки! И, бога ради, сделай покрепче чай, а то у некоторых руки дрожат. Се Лянь посмотрел на свои руки. Они действительно дрожали. Рядом с ним сел Хуа Чэн. — Не дрейфь, — шепнул он. — Я рядом. И от этих простых слов почему-то стало спокойнее. Читка началась.