Часть 3 Первый дубль

Утро в особняке началось с крика. Се Лянь подскочил на кровати, сердце колотилось где-то в горле. За окном едва брезжил рассвет, серый и туманный, а крик всё не стихал — высокий, женский, полный ужаса. — Юйши! — выдохнул Се Лянь, узнав голос. Он вылетел в коридор, на ходу натягивая худи. Из соседних дверей уже выскакивали другие: заспанный Фэн Синь в одних штанах, Му Цин с лицом убийцы, Пэй Мин с бутылкой воды в руке (судя по лицу — надеялся, что там что-то покрепче). — Что случилось?! — заорал Фэн Синь. — Не знаю! — крикнул Се Лянь, несясь к лестнице. В холле первого этажа уже собралась толпа. Юйши стояла посредине, белая как мел, и трясущейся рукой указывала на стену. На стене висела камера. Та самая, которые Мэй Нянцин установил повсюду. Но сейчас она была не просто камерой. Она была... — Это кровь? — спросил подошедший Ши Уду ледяным тоном. Красная жидкость стекала по объективу, капала на пол, собиралась в маленькую лужицу на паркете. — Я... я пришла проверить реквизит, — заикаясь, проговорила Юйши. — А она... она так висит... и это... — Это томатный сок, — раздался спокойный голос с лестницы. Все обернулись. Мэй Нянцин спускался по ступеням в своём неизменном балахоне, с чашкой кофе в руке. Выглядел он так, будто встал часа три назад и уже успел поработать. — Чего вылупились? — он подошёл к камере, макнул палец в красную жидкость и лизнул. — Томатный сок. Соль, перец, немного вустерского соуса. Я вчера поздно вечером проверял, как будет выглядеть бутафорская кровь при разном освещении. Забыл убрать. — Вы охренели? — тихо, но очень злобно спросила Линвэнь. — Так людей пугать? — Это кино, деточка, — усмехнулся Мэй Нянцин. — Здесь всё будет пугать. Привыкайте. Он хлопнул в ладоши, и звук эхом разнёсся по холлу. — Завтрак через двадцать минут. Потом — грим, костюмы, и в десять первый съёмочный день. Жду всех на площадке в малом зале. Юйши, вытри это безобразие и приведи себя в порядок. У тебя съёмка через час. Он развернулся и ушёл, оставив всех в состоянии лёгкого шока. — Я его убью, — пообещала Юйши. — Честное слово, я задушу его этим балахоном до конца месяца. — В очередь, — буркнул Му Цин. --- Завтрак прошёл в напряжённой тишине. Все косились на камеры, которые теперь казались не просто техникой, а чьими-то глазами. Се Лянь ковырял омлет и думал о том, что ему снилось этой ночью. Что-то тревожное, смутное — тени, голоса, ощущение, что за ним кто-то наблюдает. Он проснулся с тяжёлой головой и чувством, что не выспался совсем. Рядом сел Хуа Чэн с подносом, нагруженным так, будто он неделю не ел. — Не спишь? — спросил он, с аппетитом набрасываясь на яичницу с беконом. — Плохо спал, — признался Се Лянь. — Я тоже. — Хуа Чэн понизил голос. — Слышал ночью шаги в коридоре. Думал, показалось. А ты? Се Лянь покачал головой. — Я только крик Юйши слышал. — Странно всё это, — Хуа Чэн задумчиво жевал. — Ладно, первый день, нервы. Прорвёмся. Он улыбнулся, и от этой улыбки на душе у Се Ляня стало чуть теплее. За соседним столиком Ци Жун и Лань Цяньцю сидели молча. Ци Жун пододвинул к парню чашку чая, но Лань Цяньцю даже не взглянул на него. — Нам сегодня первую сцену снимать, — тихо сказал Ци Жун. — Ты как? — Нормально, — ответил Лань Цяньцю, не поднимая глаз. — Если что — ты только скажи. Мы можем остановиться в любой момент. — Я сказал — нормально. Лань Цяньцю встал и ушёл, даже не притронувшись к еде. Ци Жун проводил его взглядом и сжал вилку так, что костяшки побелели. — Тяжело им, — шепнул Хуа Чэн. — Особенно ему. Он же по сценарию жертву играет. А вживаться в такое... — Они справятся, — повторил Се Лянь вчерашнюю фразу, но теперь она звучала не так уверенно. --- В десять утра все собрались в малом зале. Помещение преобразилось: теперь это была не просто комната в старом особняке, а полицейский участок. Столы, стулья, стойка регистрации, плазменные панели на стенах (бутафорские, конечно), доски с фотографиями и схемами. — Ого, — присвистнул Фэн Синь. — А они серьёзно подошли. — Мэй Нянцин всегда серьёзно подходит, — заметил подошедший Цзюнь У. Он был в костюме — строгом, тёмном, с идеально завязанным галстуком. Выглядел внушительно, хоть и жевал печенье. — Я с ним не работал, но наслышан. Говорят, он для реализма может и реальный участок арендовать. — А здесь что? — спросил Му Цин, оглядываясь. — Здесь особняк. Дешевле, наверное, — пожал плечами Цзюнь У. Появился Мэй Нянцин с мегафоном. — Так, народ! — гаркнул он так, что все вздрогнули. — Сегодня снимаем первую сцену. Се Лянь, Хуа Чэн — вы заходите в участок, знакомитесь с напарниками. Фэн Синь, Му Цин — вы за стойкой. Без слов, просто работаете. Линвэнь, Юйши — вы на втором плане, делаете вид, что изучаете документы. Он пробежался взглядом по списку. — Ци Жун, Лань Цяньцю — вы сегодня не заняты. Можете отдыхать или наблюдать. Но не мешать. Лань Цяньцю заметно расслабился. Ци Жун кивнул. — Хэ Сюань, Ши Цинсюань — вы с камерой. Снимаете процесс съёмки для документалки о фильме. Работайте. Ши Цинсюань просиял, схватил Хэ Сюаня за руку и потащил в угол, где уже стояла профессиональная камера на штативе. — Ну что, оператор, — щебетал он. — Покажи класс! Хэ Сюань промолчал, но к камере подошёл уверенно. Пальцы сами забегали по настройкам. — Он реально умеет, — удивился Пэй Мин, наблюдая со стороны. — Я же говорил — талант, — довольно кивнул Мэй Нянцин. — Всем по местам! Прогон через пять минут! --- Первый дубль прошёл... никак. Се Лянь переволновался, забыл текст, споткнулся о порог и чуть не упал. Хуа Чэн поймал его за локоть, и это движение вышло таким естественным, что операторы даже не поняли, было это по сценарию или нет. — Стоп! — заорал Мэй Нянцин. — Се Лянь, ты чего как неродной? Расслабься! Ты детектив с опытом, а не стажёр! — Извините, — пробормотал Се Лянь, чувствуя, как горят щёки. — Второй дубль! — рявкнул режиссёр. Второй дубль был лучше. Се Лянь вошёл увереннее, поздоровался с Фэн Синем и Му Цином, которые сидели за стойкой с таким скучающим видом, что это явно не было игрой. — Третий дубль! — снова заорал Мэй Нянцин. — Фэн Синь, ты спишь? Ты полицейский, у тебя куча работы! — Так бутафория же, — огрызнулся Фэн Синь. — Неважно! Играй! Четвёртый дубль, пятый, шестой... К обеду все вымотались так, будто разгружали вагоны. Се Лянь чувствовал, что скоро возненавидит эту дверь, через которую он входит уже в десятый раз. — Перерыв! — сжалился Мэй Нянцин. — Обед час. Потом продолжим. Все попадали на стулья. Юйши металась с подносами, разнося воду и бутерброды. — Держись, — Хуа Чэн протянул Се Ляню бутылку. — Первый день всегда самый хреновый. Потом втянешься. — Спасибо, — Се Лянь пил жадно, чувствуя, как дрожат руки. — Эй, смотрите-ка, — позвал Пэй Мин, кивая в угол. Там Хэ Сюань и Ши Цинсюань сидели рядом и смотрели отснятый материал. Хэ Сюань что-то объяснял, показывая на экран, а Ши Цинсюань слушал, раскрыв рот. Хэ Сюань говорил — реально говорил, не односложно, а целыми предложениями! — Чудо, — усмехнулся Пэй Мин. — А этот парень умеет разговаривать, оказывается. — Только когда дело касается работы, — заметил проходящий мимо Цюань Ичжэнь. — Я за ним давно наблюдаю. Он только через камеру и общается. — А с тобой? — спросил Се Лянь. — Со мной? — Цюань Ичжэнь задумался. — Ну, пару слов сказал. «Привет», «пока», «не мешай». Прогресс. Все рассмеялись. Внезапно свет мигнул и погас. На секунду зал погрузился в полную темноту. Кто-то вскрикнул. Се Лянь почувствовал, как Хуа Чэн рядом инстинктивно схватил его за руку. Через мгновение свет зажёгся снова. — Что за хрень? — выругался Фэн Синь. — Проводка старая, — предположил Пэй Су, подходя к выключателям. — Особняк старый. Надо электрика вызвать. — Вызову, — кивнул Мэй Нянцин, но лицо у него было странное. Он смотрел не на выключатели, а на одну из камер на стене. Се Лянь проследил за его взглядом. Камера была повёрнута. Прямо на них. Хотя минуту назад, кажется, смотрела в другую сторону. — Ладно, — Мэй Нянцин отвёл глаза. — Обед. Потом разберёмся. --- После обеда съёмки пошли легче. Се Лянь наконец поймал ритм, перестал думать о том, как он выглядит, и просто начал жить в кадре. Хуа Чэн был рядом — поддерживал взглядом, улыбкой, случайным прикосновением, которое по сценарию было случайным, а по ощущениям — очень даже намеренным. К вечеру отсняли половину запланированного. — Молодцы, — нехотя похвалил Мэй Нянцин. — Завтра продолжим. Всем отдыхать. Уставшие, но довольные, актёры разбрелись по комнатам. Се Лянь шёл по коридору и вдруг заметил в конце тень. Кто-то стоял у окна и смотрел во тьму. — Инь Юй? — окликнул Се Лянь. Тень обернулась. Это действительно был Инь Юй, всё в том же сером свитере, с неизменной кружкой в руках. — Ты чего не ужинаешь? — спросил Се Лянь, подходя ближе. — Не хочу, — тихо ответил Инь Юй. — Слушай, — Се Лянь замялся. — Я понимаю, что мы мало знакомы, но... ты как вообще? Освоился? Инь Юй посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — А ты? — спросил он вместо ответа. — Я? Ну... стараюсь. — Старайся, — Инь Юй кивнул. — Ты хороший. Ты справишься. Странный ответ. Се Лянь не понял, что именно Инь Юй имеет в виду, но спрашивать не стал. — Спокойной ночи, — сказал он. — Спокойной, — Инь Юй снова отвернулся к окну. Уходя, Се Лянь обернулся. Инь Юй стоял неподвижно, и в лунном свете его фигура казалась почти прозрачной. — Странный он, — подумал Се Лянь. — Но вроде безобидный. --- Ночью Се Лянь снова не спалось. Он ворочался с боку на бок, считал овец, пытался дышать по системе — ничего не помогало. Мысли роились в голове, как назойливые мухи. Вдруг — шаги в коридоре. Се Лянь замер. Шаги были лёгкими, почти неслышными, но в ночной тишине особняка их нельзя было спутать ни с чем. Кто-то шёл мимо его двери. Шаг. Ещё шаг. Остановка. Се Лянь смотрел на дверную ручку, боясь дышать. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём крыле. Ручка дёрнулась. Чуть-чуть, едва заметно. Проверили, заперто ли. Се Лянь вскочил с кровати, подбежал к двери и распахнул её. Коридор был пуст. Только в самом конце, там, где окно выходило в сад, колыхнулась занавеска. — Приснилось? — прошептал Се Лянь. Но он точно не спал. Он вернулся в комнату и включил свет. Спать больше не хотелось. Он сел за стол и достал сценарий, пытаясь отвлечься. Глаза наткнулись на строчку, которую он раньше не замечал. Диалог персонажа Инь Юя — журналиста, который хранит страшную тайну. — Иногда правда страшнее любого вымысла. Особенно когда ты понимаешь, что за тобой следят. Се Лянь поёжился. За ним следят? За всеми ними следят? Камеры в каждой комнате, Мэй Нянцин с его безумными идеями, шаги по ночам... — Спокойно, — сказал он себе вслух. — Это просто работа. Просто фильм. Просто старый особняк. Но в ушах всё ещё звучали слова Инь Юя: — Ты хороший. Ты справишься. Справишься с чем? --- Утром все собрались в столовой за завтраком. Обстановка была нервной. — Вы слышали ночью шаги? — спросил Фэн Синь, оглядывая собравшихся. Несколько человек кивнули. — Я слышал, — сказал Му Цин. — Думал, показалось. — Мне тоже не показалось, — подхватил Пэй Мин. — Кто-то ходил по коридору. Долго. — А у меня ручку двери дёргали, — тихо сказал Се Лянь. Повисла тишина. — Да ну, ерунда, — попытался отмахнуться Фэн Синь. — Особняк старый, сквозняки, мыши... — Там мыши ручку дёргают? — ядовито поинтересовался Му Цин. — Дрессированные? — Может, это Мэй Нянцин проверяет, как мы спим? — предположил Ши Цинсюань. — Он же говорил — метод дейтинга, полное погружение... — Метод дейтинга — это когда ты живёшь ролью, — перебил Ши Уду. — А не когда тебя по ночам пугают. — А вдруг это часть эксперимента? — глаза Ши Цинсюаня загорелись. — Может, он проверяет нашу реакцию на стресс? — Тогда он скоро допроверяется, — буркнул Пэй Мин. — Я так и знал, что этот проект будет с придурью. В столовую вошёл Мэй Нянцин. Выглядел он как обычно — взлохмаченный, с чашкой кофе и мегафоном. — Чего носы повесили? — спросил он бодро. — Сегодня съёмки сложные. Сцены конфликтов. Ци Жун, Лань Цяньцю — вы готовы? Ци Жун кивнул. Лань Цяньцю побелел, но тоже кивнул. — Ши Уду, Пэй Мин — ваш первый диалог. Жду искр. Пэй Мин подмигнул уставшему Ши Уду. Тот скривился. — Все по местам через полчаса! Мэй Нянцин уже собрался уходить, но у дверей остановился и обернулся. — И да, — сказал он, странно улыбаясь. — Насчёт ночных прогулок. Если кто-то не спит — советую сидеть в комнатах. Особняк старый, мало ли что. Он вышел. — Это он нам угрожает? — спросил Фэн Синь. — Предупреждает, — поправила Линвэнь. — И мне это не нравится. --- Съёмочный день был тяжёлым. Сцену Ци Жуна и Лань Цяньцю снимали в подвале — специально оборудованном под жилую комнату, где по сценарию отец держал сына взаперти. — Мотор! — скомандовал Мэй Нянцин. Ци Жун стоял в дверях, Лань Цяньцю сидел на кровати, сжавшись в комок. — Ты думал, сможешь сбежать? — голос Ци Жуна звучал жёстко, но в глазах плескалась боль. Не персонажа — своя, настоящая. — Я... я просто хотел... — Лань Цяньцю заикался, и это не было игрой. — Что? Свободы? Счастья? — Ци Жун шагнул вперёд. — Счастья не существует. Есть только я. И ты. Он схватил Лань Цяньцю за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты мой. Навсегда. Понял? Лань Цяньцю смотрел на него с ужасом. Настоящим ужасом. — Стоп! — заорал Мэй Нянцин. — Лань Цяньцю, ты жертва, а не заяц перед удавом! Злости добавь! Ты его ненавидишь! — Я... я не могу, — прошептал Лань Цяньцю. — Можно перерыв? — Пять минут! — рявкнул режиссёр. Ци Жун сразу отпустил парня, отошёл в сторону. Руки у него тряслись. — Ты как? — спросил подошедший Цюань Ичжэнь, протягивая воду. — Нормально, — выдохнул Ци Жун. — Это просто роль. Просто роль. — Я не тебя спросил, — Цюань Ичжэнь кивнул на Лань Цяньцю, который сидел, обхватив голову руками. Ци Жун посмотрел на парня, и лицо его исказилось. — Я не знаю, как ему помочь, — тихо сказал он. — Я пытаюсь быть мягким, но в кадре... в кадре мне приходится быть на подобии монстра. — Ты не монстр, — Цюань Ичжэнь положил руку ему на плечо. — Ты актёр. И он актёр. Вы справитесь. Ци Жун благодарно кивнул. На съёмочной площадке тем временем разворачивалась другая драма. — Я тебе не верю! — орал Ши Уду на Пэй Мина. — Ты врёшь! Ты всё время врёшь! — Конечно, я вру! — Пэй Мин не уступал. — Я подозреваемый, мать твою! Моя работа — врать! А твоя — ловить меня на лжи! Но поймай сначала! Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними буквально искрил. — Не останавливать! — шепнул операторам Мэй Нянцин. — Это гениально! Продолжайте! — Знаешь, в чём твоя проблема? — Ши Уду шагнул вперёд, сокращая расстояние до минимума. — Ты думаешь, что самый умный. Что все вокруг дураки. Но я вижу тебя насквозь. — И что ты видишь? — Пэй Мин не отступил. Они стояли нос к носу. — Что ты там видишь, а? — Я вижу... — Ши Уду запнулся. — Я вижу... — Стоп! — Мэй Нянцин вскочил. — Ши Уду, что случилось? — Ничего, — Ши Уду отшатнулся от Пэй Мина, как ошпаренный. — Просто... текст забыл. Но по тому, как покраснели его уши, было ясно — дело не в тексте. Пэй Мин довольно ухмылялся. — Что, следователь, засмотрелся? — шепнул он. — Заткнись, — буркнул Ши Уду, но без обычной злости. Се Лянь, наблюдавший за этой сценой со стороны, поймал себя на мысли, что всё это выглядит слишком реально. Слишком. --- Вечером после ужина все собрались в гостиной. Кто-то читал, кто-то листал сценарий, кто-то просто пялился в телефон,так как связь ловила еле еле. В углу Инь Юй снова сидел с блокнотом. Рядом пристроился Цюань Ичжэнь. — Что пишешь? — поинтересовался он. — Ничего, — Инь Юй закрыл блокнот. — Да ладно, я не подглядываю. Просто интересно. Ты всё время что-то записываешь. Заметки для роли? — Можно и так сказать. — А можно по-другому? Инь Юй поднял глаза. В них мелькнуло что-то странное — усталость? страх? обречённость? — Я записываю то, что вижу, — тихо сказал он. — Всё. Мало ли что пригодится. — Для чего пригодится? — Для фильма, — Инь Юй улыбнулся, но улыбка вышла невесёлой. — Для нашего фильма. Цюань Ичжэнь хотел спросить ещё, но в этот момент в гостиную влетела Юйши. — Народ! — заорала она. — Там... там опять! — Что опять? — поднял голову Пэй Мин. — Камеры! — Юйши трясущейся рукой указывала куда-то в коридор. — Они все смотрят! Но не туда, куда надо! Все высыпались в коридор. Камеры действительно были повёрнуты. Все, сколько их было видно, смотрели в одну точку — в центр холла, где стояли актёры. — Это Мэй Нянцин балуется, — неуверенно предположил Фэн Синь. — Его нет в особняке, — тихо сказала Линвэнь. — Я видела, как он уехал час назад. Сказал, что в город за документами какими-то. Тишина. — Тогда кто их повернул? — спросил Ши Цинсюань дрожащим голосом. Никто не ответил. Се Лянь почувствовал, как Хуа Чэн взял его за руку. — Пойдём отсюда, — шепнул Хуа Чэн. — Это не наши проблемы. — А чьи? — спросил Се Лянь. Хуа Чэн не ответил. В углу, у стены, стоял Инь Юй и смотрел на камеры. В его руках был открыт блокнот, и он что-то быстро писал. «День третий. Камеры начали жить своей жизнью. Интересно, кто первый заметит, что они не только снимают, но и слушают. И записывают. И, кажется, знают больше, чем мы». Он поднял глаза и встретился взглядом с одной из камер. И улыбнулся.