Часть 10 Ложная надежда

Первые сутки после того, как Се Лянь «вернулся», прошли в каком-то странном, болезненном угаре. Все ходили на цыпочках. Говорили шёпотом. Боялись спугнуть счастье, которое свалилось на них так неожиданно и так неправдоподобно. Хуа Чэн не отпускал его ни на секунду. Они сидели в гостиной на диване, прижавшись друг к другу, и Хуа Чэн то и дело трогал лицо Се Ляня, будто проверял — настоящий ли. Гладил по щекам, перебирал волосы, целовал в лоб, в висок, в уголки губ. — Ты здесь, — шептал он. — Ты правда здесь. — Здесь, — отвечал Се Лянь, поглаживая его по спине. — Я никуда не уйду. В его голосе было тепло. Уютно. Правильно. Слишком правильно. Фэн Синь хлопал Се Ляня по плечу так, что тот чуть не падал. Му Цин, скрепя сердце, выдавил что-то похожее на «рад, что ты жив». Пэй Мин предложил выпить за спасение, но Ши Уду прибил идею на корню: — Рано пить. Мы ещё не выбрались. — Но он же жив! — возразил Пэй Мин. — Это уже победа! — Тень ещё здесь. И мы всё ещё заперты. Настроение слегка упало, но ненадолго. Главное — Се Лянь вернулся. Всё остальное казалось временным, решаемым, неважным. Только Инь Юй не разделял всеобщей радости. Он сидел в своём углу — том самом, у колонны, где всегда сидел, — и смотрел на Се Ляня. Смотрел так, будто видел его впервые. --- Он достал блокнот. Не делая вид, что пишет заметки для роли — теперь ему было плевать, кто что подумает. Он открыл чистую страницу и начал фиксировать. «День первый после возвращения. Се Лянь вернулся. Все счастливы. Хуа Чэн не отходит от него ни на шаг. Но…» Он поднял глаза и снова посмотрел на пару. Хуа Чэн обнимал Се Ляня, тот улыбался. «…он не так на него смотрит. Раньше, когда Хуа Чэн обнимал его, Се Лянь закрывал глаза и улыбался. Расслабленно. Доверчиво. Сейчас он открывает глаза. Смотрит по сторонам. Словно проверяет, кто на них смотрит. Словно играет роль». Инь Юй провёл ручкой по бумаге. Звук был резким, скребущим — почти как ножом по стеклу. — Что пишешь? — Цюань Ичжэнь подсел рядом, заглянул через плечо. Инь Юй захлопнул блокнот. — Ничего. — Ты не «ничего» не пишешь. Ты нервничаешь. Я вижу. Инь Юй вздохнул. Посмотрел на Цюань Ичжэня — на его открытое, доброе лицо, на его глаза, в которых не было ни тени сомнения. И понял, что не может ему врать. Не сейчас. Не после всего. — Это не он, — тихо сказал Инь Юй. — Се Лянь — не он. Цюань Ичжэнь опешил. — Ты с ума сошёл? Мы все видели, как он вернулся. Мы все… — Мы видели, как кто-то вернулся, — перебил Инь Юй. — Но это не Се Лянь. — Откуда ты знаешь? — Я знаю, потому что я всю жизнь здесь. Я знаю, как работает Тень. Она забирает людей и оставляет копии. Идеальные копии. Которые говорят правильные слова, улыбаются правильными улыбками… — Но… — Они не чувствуют. Не по-настоящему. Они играют эмоции, но не живут ими. Цюань Ичжэнь смотрел на него, и в его глазах читалась борьба. — Ты уверен? — Я хочу ошибаться, — сказал Инь Юй. — Очень хочу. Но я не ошибаюсь. Он открыл блокнот и показал Цюань Ичжэню то, что написал минуту назад. «Он не помнит, что мы говорили на террасе в первую ночь. Я проверил. Спросил его — о чём мы разговаривали. Он ответил: "О погоде". Мы говорили о его бывшем. О Чэнь Юнцине. О том, как он боялся снова полюбить. Настоящий Се Лянь никогда бы не забыл этот разговор». Цюань Ичжэнь прочитал. Побледнел. — Ты спросил? — Спросил. — И он… не помнил? — Он ответил: «О погоде». — Инь Юй покачал головой. — И улыбнулся. И улыбка была правильной. Тёплой. Но не настоящей. Цюань Ичжэнь молчал долго. Потом спросил: — Что будем делать? — Искать настоящего. Он где-то здесь. Тень не убивает — она забирает. Он жив. — Но где? — Не знаю. Но мы найдём. --- Вечером все снова собрались в гостиной. Решили, что завтра пойдут на поиски выхода — всей группой, больше не разделяясь. Мэй Нянцин нарисовал на салфетке карту особняка, ткнул пальцем в чёрный ход через кухню. — Если он не заперт, — сказал режиссёр, — мы сможем выйти в лес. А там — до города двадцать километров. — Двадцать километров по лесу. Ночью. Без карты. — Пэй Мин покачал головой. — Звучит как план. — Есть варианты лучше? — Нет, — признал Ши Уду. — Так что идём. Все закивали. Настроение почти оптимистичное. Кроме Инь Юя. Он смотрел на Се Ляня, который сидел на диване, держал Хуа Чэна за руку и улыбался. Правильно. Тепло. Идеально. Слишком идеально. — Се Лянь, — позвал вдруг Инь Юй. Все обернулись. — Можно тебя на минуту? — Инь Юй встал. — Зачем? — Хуа Чэн напрягся. — Поговорить. По-дружески. — Мы можем поговорить при всех, — мягко сказал Се Лянь. — Не можем. Это личное. О Чэнь Юнцине. Хуа Чэн скривился, но Се Лянь погладил его по руке. — Всё хорошо, — сказал он. — Я сейчас вернусь. Они вышли в коридор. Отошли подальше от гостиной, туда, где никто не мог их услышать. — О чём ты хотел поговорить? — спросил Се Лянь. — О том, кто ты на самом деле. Инь Юй смотрел на него в упор. — Ты не он. Се Лянь замер. На секунду — долю секунды — в его глазах мелькнуло что-то холодное, чужое, нечеловеческое. А потом снова появилась та же тёплая улыбка. — Что ты сказал? — Ты не Се Лянь. Ты его копия. Тень. — С ума сошёл? — Се Лянь усмехнулся. — После всего, что мы пережили… — Ты не помнишь наш разговор на террасе, — перебил Инь Юй. — Ты сказал, что мы говорили о погоде. Мы говорили о Чэнь Юнцине. О том, как Се Лянь боялся снова полюбить. — Я был в шоке, мог забыть… — Ты не плачешь. Се Лянь плакал каждый раз, когда видел Хуа Чэна после того, как «вернулся». А ты — ни разу. — Я сдерживаюсь… Инт Юй решил соврать,просто проверить и сказал — Ты не ешь. Се Лянь обожал есть. Особенно когда нервничал. — Аппетит пропал… — Твои глаза, — Инь Юй сделал шаг вперёд. — Иногда они становятся пустыми. Совсем пустыми. Как у куклы. Се Лянь смотрел на него. Долго. Очень долго. А потом улыбнулся. Но это была не его улыбка. Это была улыбка Тени. — Ты умный, мальчик, — сказал он голосом, в котором смешались все голоса, которые Инь Юй когда-либо слышал. Женские, мужские, детские, старческие. Всё вместе. — Очень умный. Инь Юй отшатнулся. — Где он? — спросил он, сжимая блокнот. — Где настоящий Се Лянь? — Там, где ты его не найдёшь. — Я найду. — Попробуй. — Тень в образе Се Ляня наклонила голову. — Но знай: если будешь искать, я узнаю. И тогда твой драгоценный Цюань Ичжэнь… — Не смей его трогать! — выкрикнул Инь Юй. — А что ты мне сделаешь? — рассмеялась Тень. — Ты всего лишь человек. А я — бесконечность. — Ты,это ошибка. — Храбрые слова для того, кто провёл всю жизнь в страхе. — Я больше не боюсь. — Боишься. — Тень шагнула к нему. — Ты всегда будешь бояться. Потому что я — часть тебя. Часть каждого из вас. И вы никогда от меня не избавитесь. Она коснулась пальцем его виска. Ледяной палец. Мёртвый. — Убирайся, — прошептал Инь Юй. — Я всегда здесь, — ответила Тень. — И всегда буду. Она развернулась и ушла обратно в гостиную. Инь Юй стоял в коридоре, тяжело дыша, прижимая блокнот к груди. Руки тряслись. Он открыл блокнот и написал дрожащей рукой: «Я говорил с ней. Она знает, что я знаю. Она угрожала Цюань Ичжэню. Мы должны найти настоящего Се Ляня. Сегодня ночью. Иначе завтра может быть поздно». --- Ночью, когда все уснули, Инь Юй тронул Цюань Ичжэня за плечо. — Пора, — шепнул он. — Ты уверен? — спросил тот, садясь. — Да. Идём. Они тихо выскользнули из гостиной. Спустились в подвал. Фонарики выхватывали из темноты каменные стены, покрытые плесенью, ржавые трубы. Пахло сыростью и временем. Время здесь, похоже, остановилось много лет назад. — Куда теперь? — прошептал Цюань Ичжэнь. — Туда, — Инь Юй указал в самый тёмный угол подвала. — Туда, где я никогда не был. — Почему? — Боялся. — А сейчас? — Сейчас страшнее не знать. Они подошли к стене. Инь Юй провёл рукой по холодному камню. — Здесь должен быть проход. — Откуда ты знаешь? — Чувствую. Он нащупал щель. — Здесь! Они надавили. Камень сдвинулся. За ним оказался узкий, тёмный коридор, уходящий куда-то в самую глубину особняка. — Идём? — спросил Цюань Ичжэнь. — Идём. Они шагнули во тьму. Коридор петлял, раздваивался, снова сходился. Казалось, ему нет конца. — Сколько можно? — прошептал Цюань Ичжэнь. — Тише. Слышишь? Тихий звук. Дыхание. Слабый, прерывистый. — Там кто-то есть, — сказал Инь Юй. Они ускорили шаг. Коридор закончился маленькой каморкой. Сырой, холодной, насквозь пропахшей плесенью и чем-то сладковато-тошнотворным. На полу, на куче старого тряпья, лежал человек. Бледный. Грязный. С запёкшейся кровью на лице. Но живой. — Се Лянь! — выдохнул Инь Юй. — Господи, — Цюань Ичжэнь рванул к нему, опустился на колени. — Он живой. Он дышит! — Надо вытащить его. Быстро! Они подхватили Се Ляня — лёгкого, почти невесомого — и понесли к выходу. Где-то в глубине коридора раздался смех. Тихий, зловещий. — Она знает, — прошептал Инь Юй. — Бежим! Они побежали. Но было поздно. Когда они ворвались в гостиную, Хуа Чэн уже стоял на ногах. Бледный, с трясущимися руками, с глазами, полными ужаса. — Что… что происходит? — спросил он, глядя на бессознательное тело в руках Инь Юя. А за его спиной, на диване, сидел Се Лянь. Второй Се Лянь. Целый. Невредимый. Улыбающийся. — О, — сказал двойник, — вы нашли его? Молодцы. И улыбнулся. Улыбнулся улыбкой Тени.